Love across the time / Любовь сквозь время

      — Что ты делаешь? — слова царапают его горло, еле являя себя свету.              А все потому, что Галф никуда не отходит, а продолжает восторженно пялиться и перебирать пальцами его волосы.              — Такие красивые… — но потом поднимает на него испуганный взгляд. — Тебе неприятно? Мне прекратить?              По всем правилам и нормам морали Мью должен сказать “да”, но болезненная неуверенность в этих красивых глазах заставляет прошептать:              — Нет, продолжай.              Галф улыбается ему так радостно, что он понимает: к черту все правила приличия и условности, если такая мелочь делает его мальчика счастливым. Поэтому покорно наклоняет голову, давая доступ к волосам.              И скрывает довольную улыбку на восторженный шепот:              — И правда как котик… Только не мурлычешь.              В этих руках Мью готов быть кем угодно, только бы продлить минуты блаженства. Но его собственные ладони начинают жить собственной жизнью, сначала поглаживая напряженную спину, а потом и вовсе спускаясь на невероятно тонкую талию, которую он может обхватить ладонями.              Галф выгибается в его руках и странно тяжело дышит, глядя прямо в глаза.              Теперь его черед спрашивать:              — Тебе неприятно? Мне прекратить?              И с радостью слышит:              — Нет, продолжай.              Обнимать дрожащее, он надеется, от приятных эмоций тело — это то еще болезненное искушение, но Мью с собой справляется, потому что не хочет напугать своего мальчика, поэтому просто аккуратно поглаживает чувствительную поясницу через одежду и наслаждается затуманенными глазами и частым дыханием.              И даже не сразу слышит вопрос:              — Может, хочешь принять душ?              Но стоит ему только непонимающе нахмурить лоб, как Галф тут же уточняет:              — Помыться. И сменить одежду.              Мью опускает голову и в ужасе принюхивается к себе:              — От меня неприятно пахнет?!              Он, конечно, не благоухает так, как его мальчик, свежестью и цветами, но каждый вечер перед тем, как идти на встречу, тщательно омывает свое тело, чтобы избавиться от запаха после изматывающих тренировок. Но тот с улыбкой качает головой, вытирая капельку пота с его лба:              — Нет, но тебе точно надо освежиться. Если хочешь — у меня есть запасная одежда, могу тебе одолжить.              Мью изумленно хлопает глазами:              — Одолжить? Мне?!              Галф смущается:              — Да, она может быть немного не по фигуре — ты гораздо мощнее и шире в плечах, но я ношу футболки оверсайз… большие футболки, — он тут же поправляется. — Они на тебя точно налезут. Так что? Пойдешь в душ?              А когда он мог отказать этому нежному чуду?              Поэтому Мью безропотно следует за своим проводником, который выдает ему из шкафчика стопку одежды, а потом указывает на какую-то комнату:              — Тебе туда!              Он заходит и оглядывается, не понимая, что делать дальше: блестящие голые стены и какая-то странная штука на уровне головы — и никакой лохани! Вот и как ему мыться?              — Га-а-алф…              В дверях тут же показывается любопытная мордашка, словно ее обладатель караулил рядом и ждал, пока того позовут:              — Что?              Он вздыхает и показывает на этот непонятный предмет:              — Что мне с этим делать?              Галф хихикает, но проходит внутрь:              — О, точно! Нужно рассказать тебе, как включать и регулировать воду.              Звучит вообще непонятно, но Мью позволяет себя чуть отстранить в сторону, когда эти ловкие руки начинают крутить странные штуки:              — Вот так включается вода: это — холодная, а это — горячая. Поворачивай до тех пор, пока температура не станет приятной для тела.              Он изумленно смотрит на струю воды, которая начинает течь сразу после действий парня, и протягивает руку, чтобы дотронуться до нее:              — Это просто магия какая-то… Теплая…              Галф смотрит на него как мать на неразумного ребенка, познающего мир:              — Так забавно ты отыгрываешь, что в первый раз это увидел! Я реально почти поверил, что ты до этого не пользовался водопроводом.              Мью молчит, потому что признание станет для него приговором.              А парень хитро ухмыляется:              — А раздевают тебя слуги? Сам тоже не справишься? Нужна моя помощь?              И где то невинное и постоянно краснеющее создание?       Теперь рядом с ним дух-искуситель, который соблазняет его своими смелыми речами.              Но он не поддается и смущенно бурчит:              — Я сам.              Галф понимающе хмыкает и выходит из комнаты, чтобы через секунду заглянуть и подмигнуть:              — Но ты зови, если что!              Мью остается один, растерянный и жаждущий назвать то самое имя, чтобы насладиться прикосновениями нежных рук к своему телу, но тут же себя осаживает: для парня это все — игра, тот развлекается и поддразнивает его. А он… Он вздыхает и начинает снимать с себя правда немного влажную от пота одежду, оставаясь только в панунге , как Галф вновь заглядывает к нему:              — Пи`Мью, я забыл дать тебе полотенце. Ой…              Ткань падает из рук парня, когда тот, словно завороженный подходит ближе, и тянется к нему:              — Офигеть…              Он не понимает значения этого слова, но восхищения на этом лице достаточно, чтобы Мью замер, не зная, что делать дальше: прикрыться или дать рассмотреть. Но Галф решает за него, когда касается кончиками пальцев его обнаженной кожи на груди, а потом поднимает поплывший взгляд на него:              — Могу я?..              Нужно сказать “нет”, нужно сказать “нет”…              Но Мью каждый раз ломается, крошится изнутри и говорит:              — Да…              И упивается восхищением, с которым разглаживают его кожу и очерчивают бугрящиеся мышцы, напрягающиеся под легкими прикосновениями:              — Вау, какой ты…              — Какой? — его голос хриплый и лающий, но что вы хотите, когда тебя трогают с таким упоением.              Галф поднимает на него глаза, в которых так много эмоций:              — Потрясающий! Как настоящий воин — даже шрамы есть! — указательный палец касается одного из них, недалеко от правого соска.              И Мью вздрагивает, потому что это прикосновение отдает жаром в паху, и зажмуривается, глубоко дыша и переживая эту вспышку, которую так тяжело контролировать, но все же потом смотрит прямо в глаза, чтобы считать малейшее отвращение.              Потому что женщины, с которыми он ранее делил ложе, часто кривились с брезгливостью, когда видели эти отметины. И поэтому в те редкие разы, когда случалось сбросить напряжение с кем-то из них, Мью вообще просто распускал ткань на бедрах, чтобы не демонстрировать изуродованную кожу на торсе.              Но Галф смотрит на него с таким восхищением, что вопросы отпадают сами собой, поэтому он позволяет то, что было строжайше запрещено другим: трогать и гладить его так, как парень хочет. А тот словно впадает в транс, понимая, что негласное позволение получено: что-то бормочет под нос и даже мурлычет, голодно оглаживая его грудь ладонями, поднимаясь на плечи, а затем вновь ныряя вниз к линии талии.              Но стоит только руке коснуться узла панунга, как Мью приходит в себя и перехватывает жадную до прикосновений ладонь:              — Не надо.              Галф расстроенно дуется, выпячивая нижнюю губу — не хватало еще, чтобы начал хныкать, что его лишили лакомства, но потом парень словно приходит в себя и испуганно охает, почти отпрыгивая от него:              — Ой, прости! Ты же хотел помыться!              Мью изумленно моргает, когда ему в лицо прилетает странная ткань, ради которой парень и вернулся, и может только смотреть на захлопнувшуюся за Галфом дверь:              — И что это было?..              Но он видел, как ярко полыхали щеки и уши его смущенного чуда, когда тот выбегал, поэтому улыбается: видимо, тот вообще не соображал, что делал, а потом уже не смог придумать какое-то приличное оправдание.              Правда, его улыбка гаснет, стоит все-таки освободить бедра от влажной ткани, правда, теперь в этом виновата не только жара и пот, но и другие выделения, которые были спровоцированы этими ласковыми руками.              Мью сквозь туман в голове все-таки как-то крутит эти странные штуки, и теплая вода приятно льется на его напряженное тело, но даже эти шелковые струи не идут ни в какое сравнение с тем, как его трогал его нежный мальчик. Поэтому он закрывает глаза и опускает руку на болезненно стоящий член, чтобы представить на нем совсем другие ладони: маленькие, аккуратные, деликатные.              Это позволяет отвлечься от грубых мозолей на собственной коже и ощутить мягкость рук Галфа, если бы он только позволит тому продолжить…              У него слишком давно никого не было, поэтому Мью хватило буквально пары движений, чтобы с тихим стоном излиться в собственную ладонь. И никто не узнает, что за закрытыми веками у него отпечатан только один образ: то, как завороженно и жадно на него смотрели эти темные красивые глаза, когда тонкие руки ласкали его тело.