Love across the time / Любовь сквозь время

      Он не знает, от чего смущается больше: от того, что произошло между ними совсем недавно, или от того, как эта странная одежда облегает его тело.              Но взгляд Галфа заставляет его забыть о втором варианте, потому что тот изумленно приоткрывает рот:              — Вау!              Мью почему-то не может смотреть прямо в глаза, отворачивается и бормочет:              — Я вообще не понимаю, что это слово означает.              Парень подходит ближе и уже как-то привычно тянется руками, чтобы провести по обтянутой приятной тонкой тканью груди:              — Это значит, что я очень впечатлен тем, как ты выглядишь.              И словно он и не сбрасывал напряжение под теплой водой: тело тут же отвечает на это прикосновение дрожью и жаром, разливающимся по венам. Но Мью прикусывает губы, чтобы противостоять искушению, хотя эти затуманенные глаза напротив совсем не помогают:              — А это нормально в этом времени?              — Что? — Галф явно не понимает, о чем его спрашивают.              — Вот так трогать друг друга, — он кладет ладони поверх, подтверждая слова действиями. — В мое время это недопустимо.              Парень уже знакомым движением резко от него отпрыгивает:              — Ой!              Мью понимающе улыбается:              — Я так понимаю, что сейчас это тоже не делают?              Тот красный уже до ушей:              — Только если люди очень близки друг с другом.              — А мы близки? — он не удерживается от искушения и касается ладонью пылающей щеки.              На что Галф реагирует испуганным взглядом и сбивчивой речью:              — Ну… Я не знаю… И вообще: мне пора! До завтра, пи`Мью!              Мью посмеивается, наблюдая, как тот буквально убегает от него, но затем улыбка тает на губах, когда он переводит взгляд на свои вещи, которые до сих пор держит в руках. И как в таком виде ему возвращаться?              Но решительно не хочется снимать с себя странную, непривычную, но такую дорогую одежду, потому что ее дал Галф. Поэтому он решается на невиданную смелость и уходит в свой мир в том, в чем сейчас одет.              Да, Мью запирает дверь каждый раз, когда удаляется к себе после ужина, но никто не даст гарантий, что ничего не случится, пока он проводит самые счастливые часы дня со своим смущенным и таким смелым чудом.              В этот раз ему везет: его покой никто не потревожил за время отсутствия, но стоит Мью только положить свою одежду на постель и упасть рядом, переводя дыхание, как резкий стук в дверь заставляет его вздрогнуть и почти подпрыгнуть на кровати:              — Кхун Суппасит! Кхун Суппасит! Вы спите?              Его взгляд лихорадочно мечется по комнате, и все, что он придумывает — это схватить одеяло, обмотаться им по шею и только после этого отпереть дверь, выглядывая в узкую щель:              — Что случилось?              Один из его воинов почтительно кланяется:              — Простите, что побеспокоил, но несколько человек заболели. Их рвет уже несколько часов — подозреваем, что они где-то выпили грязной воды.              Как иронично: еще недавно он имел возможность прикоснуться к чуду и мыться под теплыми струями чистой воды, а тут люди болеют из-за того, что с ней постоянные проблемы. Но в ответ Мью лишь кивает, что принял к сведению:              — За лекарем уже послали?              — Конечно, он скоро будет, но вы говорили сообщать вам, если что-то такое происходит…              Он поднимает руку, останавливая поток оправданий:              — Все верно, спасибо за службу. Я скоро подойду.              И закрывает дверь перед лицом солдата, чтобы запереть ее дрожащими руками и упасть на пол: его чуть не поймали! И никто бы не стал слушать оправдания про магическое зеркало и парня из будущего, потому что все это похоже на дела злых духов, а с их приспешниками никто не церемонится.              Несколько глубоких вдохов позволяют восстановить спокойствие, поэтому Мью переодевается в привычную грубую одежду, которая не идет ни в какое сравнение с тем, чем его одарил Галф, и идет проведать своих подчиненных. Все-таки это обязанность командира.              Но его сердце и его мысли сейчас со смущенным, но таким искренним мальчиком, который не сдерживает свои порывы быть ближе, а потом так сильно стесняется.              Правда, следующим вечером, когда зеркало вновь принимает от него плату, он не видит Галфа на привычном месте. Ему чуть боязно, но все-таки Мью решается немного исследовать это странное здание, в котором сейчас висит зеркало, а не только конюшни, где они проводят столько времени.              И в одной из комнат ему приветливо кивает пи`Том:              — О, Мью! Как ваши успехи с Галфом?              Он почтительно кланяется:              — Я знаю немного, но рад поделиться этим.              Мужчина улыбается:              — Не прибедняйся, я видел, как ты обращаешься с Аруном — ты явно много лет этим занимаешься. Не удивительно, что ты смог приручить и моего племянника.              Мью очень надеется, что его полыхающие уши не заметны:              — Приручить? О чем вы?              Пи`Том встает из-за стола и подходит ближе, чтобы посмотреть прямо в глаза:              — Потому что я вижу, как он смотрит на тебя. А ты — на него, — и пока он пытается сообразить, что ответить, неожиданно усмехается. — Этот мальчишка высматривал тебя весь день, а потом, стоило тебе появиться, спрятался в кладовке и боится выглянуть, чтобы не попасть тебе на глаза. Ну не милаха ли?              Его руки невольно начинают дрожать:              — Спрятался? Но зачем?              Мужчина пожимает плечами:              — Кто его знает? Обычно он так себя ведет, когда стесняется. И тебе виднее, по какой причине.              Воспоминания о прошлом дне заставляют окраситься в розовый не только уши, но и щеки, выдавая его с потрохами:              — Я ему кое-что сказал…              Пи`Том понимающе улыбается:              — Тогда, наверное, стоит это исправить? И как насчет вам прокатиться на Аруне куда-нибудь за пределы площадки для выгула?              Мью замирает:              — А можно?..              — Я тебе доверяю.              И почему-то ему кажется, что сейчас речь идет не только о лошади.              Он резко и по-военному наклоняет голову:              — Благодарю.              И делает несколько шагов к выходу, когда его догоняет:              — Мью, кладовка прямо по коридору и налево. Но я тебе ничего не говорил.              Мью невольно улыбается в ответ на эту усмешку и почти бежит до нужной двери, чтобы среди пыльных полок найти свое испачканное по уши чудо и сжать того в объятиях. Галф поначалу пыхтит и сопротивляется, но потом беспомощно обмякает в его руках, стоит только прошептать на пламенеющее ушко:              — Можешь трогать меня, сколько угодно — я ни слова не скажу.              Сначала ему в ответ — только тишина, но потом раздается робкое:              — Правда?              И сейчас, в темноте, когда они отгорожены от обоих миров, у него хватает храбрости, чтобы ответить:              — Правда, мой хороший.              И осторожно поцеловать лохматую и немного пыльную макушку.