Love across the time / Любовь сквозь время

      Кажется, он еще никогда не чувствовал себя таким счастливым.              Настолько, что на глазах вот-вот проступят слезы, которые не пристали суровому воину. А все потому, что сейчас, прислонившись к нему спиной, в его руках находится совершенно невероятный мальчик, который позволяет себя любить и, Мью надеется, что-то испытывает к нему в ответ. Потому что иначе как объяснить тот факт, что Галф расколотил зеркало, отрезая все пути назад, и привел его к себе? И разрешил себя ласкать так интимно?              Он не может себя сдерживать, хотя только что трогал и нежил это желанное тело, доводя до экстаза, поэтому руки его вновь и вновь скользят по груди и плечам, слегка массируя.              — Мммм, как приятно… — Галф еле слышно урчит большим довольным котом.              Мью оставляет поцелуй на мокрой макушке — благо, что они помогли друг другу смыть пену и прочие интересные жидкости, прежде чем завалиться без сил отдыхать в теплой воде:              — Устал?              — Угу, глаза закрываются, — тот бормочет. — Я всю ночь не спал, за тебя переживал.              Желание стиснуть изо всех сил в объятиях становится просто невыносимым, но он себя останавливает и лишь легонько поглаживает изнеженное в его руках тело:              — Тогда давай выбираться? Я тебе помогу.              Мью сначала встает сам и делает шаг из этой чудесной лохани для двоих, а затем протягивает руку Галфу, чтобы тот сразу же уткнулся ему в грудь носом, так и не открыв глаза. Но при этом продолжает ему все рассказывать:              — Белая ткань слева — это полотенца, ими можно вытираться после того, как помылся. А потом их нужно повесить вот на эти трубы — это сушилка, из-за горячей воды она всегда теплая.              Ему нужно несколько мгновений, чтобы сопоставить слова своего мальчика с тем, что видят его глаза, но уже очень скоро он кутает сонную тушку в приятную мягкую ткань, вытирая влагу с кожи и волос, а потом быстро промакивает уже себя, чтобы затем поднять уставшее персональное божество на руки:              — Где твоя спальня?              — Там, — рука машет в нужном направлении.              Но у Мью не сразу получается найти нужную дверь, чтобы уложить свою драгоценную ношу на высокую и очень мягкую постель, укрывая одеялом и оставляя поцелуй на еще немного влажном лбе:              — Отдыхай, мой хороший.              Но рука, что цепляется за его запястье, не дает ему уйти:              — Ты куда? Останься.              Но он все еще сомневается:              — Я тебе не помешаю?              Галф вместо ответа тянет его на себя, заставляя почти упасть сверху, и только выставленные вперед руки не дают придавить его мальчика:              — Ложись, ты же тоже очень устал.              Можно, конечно, посопротивляться, но зачем, когда они оба этого хотят?              Поэтому Мью откидывает одеяло и ныряет под него, а к нему под бок тут же пристраивается уже практически спящий Галф, но который все равно заявляет на него свои права, закидывая руку и ногу поверх.              И почему он от этого так счастлив?              Но понежиться в мягкой постели у него долго не получается, потому что уже через несколько часов его будят две конкретные потребности тела, и Мью не знает, что с этим делать. Потому что если какие-то продукты он еще сможет найти в той странной машине, которую Галф назвал холодильником, то, чтобы справить естественную нужду, ему нужно будет выйти из этого дома и спуститься одному на лифте.              А он вообще не уверен, что справится.       Но других вариантов у него вообще нет, поэтому придется пробовать.              Правда, стоит ему только попробовать встать с постели, как его останавливает хриплый ото сна голос:              — Ты куда?              Хорошо, что в темноте не видно его красных щек:              — Мне нужно выйти.              — Куда?! — Галф тут же просыпается и садится на кровати. — Что-то случилось? Голова болит?              Мью зажмуривается от стыда, но признается в постыдном:              — Мне нужно облегчиться, поэтому придется выйти для этого из твоего дома.              Парень сначала шокировано молчит, а потом начинает хихикать, заставляя его приоткрыть глаза:              — Ой, не могу! В кустики он собрался! — но потом становится серьезным и тоже спускает ноги на пол. — Прости, что я тебе сразу не показал — меня тут некоторые личности отвлекли на совместное омовение.              Теперь он краснеет из-за приятных воспоминаний об этом процессе, но все же следует за Галфом, который снова касается какой-то выпуклости на стене:              — Вот так включать свет в туалете, — и открывает дверь, являя его взору небольшую комнату и какую-то громоздкую белую вазу на полу. — А это унитаз. Чтобы сделать свои дела, нужно на него сесть. Вот бумага, чтобы потом вытереть тело, выбрасывать можешь тоже сюда. Потом опустишь крышку и нажмешь сюда — польется вода и все смоет. Вроде не очень сложно? И не нужно ходить на улицу для этого.              Мью с восторгом смотрит на очередное чудо из будущего.       Точнее, из его уже настоящего.              А парень продолжает:              — Это — маленький рукомойник, чтобы ополоснуть руки после того, как закончишь. В флаконе — жидкое мыло, надави вот так, чтобы порция попала на руки, а потом размыль тщательно. Что такое бактерии в вашем времени, наверное, еще не знают, но ты поверь на слово: после туалета лучше мыть руки, чтобы не свалиться с кишечной инфекцией, болезнью то есть.              Он завороженно кивает головой:              — Да, про это я знаю. У нас тоже есть проблемы с этим, — и тут же поправляет себя. — Ну, в то время, где я раньше жил.              Галф счастливо улыбается:              — Вот именно: жил! Теперь у тебя будет все по-другому, ты офигеешь, когда познакомишься со всеми благами цивилизации.              — Офигею? — Мью осторожно переспрашивает.              — Очень удивишься, — парень кивает своим словам. — Еще раз показать или справишься?              Он с сомнением смотрит на все это, но решает попробовать:              — Я сам.              — Отлично! — Галф снова сияет яркой улыбкой. — А я пока на кухню, из-за переживаний совсем забыл поужинать. Ты хочешь что-нибудь?              Громкое урчание желудка становится явным сигналом, и Мью в очередной раз смущается.              — Я понял! — парень оставляет поцелуй на его алеющей скуле. — Я не бог весть какой повар, но что-нибудь придумаю, а завтра закажем еду с доставкой. Удачи тебе, милый! Я уверен, что ты справишься!              И с ехидным хихиканьем бросает его одного наедине с этими чудовищами, с которыми еще предстоит как-то договориться. Нельзя сказать, что Мью себя чувствует полностью уверенно, но как только его организм освобождается от ненужного, как его решимость возрастает. Поэтому он радуется как ребенок, когда получается смыть водой результат своих стараний, а также вымыть руки с непривычным жидким мылом, которое очень вкусно пахнет.              Когда он заканчивает нюхать свои ладони и выглядывает наружу, то его уже манят вкусные запахи еды, заставляя желудок сжаться от голода и вновь заурчать. Но жадный взгляд Галфа явно относится не к их позднему ужину, потому что тот буквально пожирает его глазами:              — Боюсь, что если ты останешься в таком же виде, то вместо риса я буду есть тебя: уж больно аппетитное зрелище.              Мью только сейчас осознает, что стоит абсолютно голым, и охает, прикрывая пах ладонью:              — Прости!              Но парень не выглядит недовольным:              — Я-то, конечно, не против, что ты меня не стесняешься больше, но боюсь, что в таком случае до ужина мы так и не доберемся. Я сейчас!              Мью растерянно смотрит вслед своему мальчику, который появляется очень скоро с какой-то одеждой в руках:              — Твое первое современное белье! Примерь!              Он озадаченно держит в руках тонкую мягкую ткань:              — Оно же очень маленькое!              Довольная улыбка не делает его участь легче:              — На мне точно такое же, не переживай. И будет отлично смотреться на тебе, такую задницу надо подчеркнуть!              Мью хочет умереть от смущающих комплиментов, но все-таки, кидая тайные взгляды на тонкую фигуру возлюбленного, который, видимо, успел одеться, пока он занимался важными интимными делами, разбирается в этой странной одежде и натягивает ее на бедра, замирая под горящим взором:              — Офигеть! Тебе бы в модели податься, а не рубить мечами врагов.              Кто такие модели, он не знает, но смущенно бормочет:              — Я еще из лука стрелять умею.              Наградой ему становится поцелуй в пылающую щеку:              — Ты просто универсальный солдат. Пойдем, буду кормить своего сиамского воина, пока он не начал отбирать корм у Азара.              Мью приходит в ужас:              — У священного животного?! Забирать еду?!              Галф хихикает и гладит кота, который уже давно крутится под ногами:              — Слышишь, пушистый? Твой корм точно в безопасности.              Азар смотрит крайне внимательно и потом уже подходит ближе, чтобы потереться о его ногу.              Парень улыбается:              — Не верь коту — он ел. Я всегда корм ему с запасом на пару дней насыпаю. А вот ты когда последний раз что-то в себя закидывал?              Мью хмурится, пытаясь вспомнить и сопоставить постоянно прыгающее время:              — Дня два назад?              Галф в ужасе ахает:              — То есть та капельница на самом деле тебе была жизненно необходима! Быстро за стол!              Он повинуется своему строгому прекрасному господину и сглатывает слюну, когда видит большую тарелку с рисом, а рядом — еще одну с мясом и овощами, но ждет, пока парень сядет рядом и тоже приступит к еде. Мью не может сдержать довольного стона, когда на язык попадает первый кусочек мяса. Вкус немного непривычный, но ему очень нравится.              Галф почему-то перестает есть сам и облокачивается на стол, укладывая подбородок на ладонь и глядя на него:              — Ты так мило ешь! Такой хомячок!              Он тут же перестает жевать, осторожно уточняя:              — Хомячок? Кто это?              Парень хихикает:              — Потом покажу! Но ты очень на него похож с набитыми щеками! Ты ешь — не отвлекайся.              Мью смущается еще больше, но желудок требует свою долю, поэтому он опускает глаза в тарелку до тех пор, пока та не пустеет.              — Еще? — Галф с улыбкой уточняет.              Он оценивает, сколько съел, и отрицательно качает головой:              — Хватит, я и так тебя объедаю.              Но у него из-под носа тут же забирают тарелку, чтобы наполнить ее с горкой и снова разместить перед ним:              — Ешь! Тебе после травмы надо восстанавливаться, раз ты сбежал из больницы из-под капельницы. Завтра опять сходим туда на прием к врачу.              У Мью нет сил сопротивляться, поэтому он справляется и со второй тарелкой риса, параллельно выскребая дочиста блюдо с мясом и овощами под умиляющимся взглядом. Но настороженно замирает, когда видит маленькие круглые предметы на протянутой к нему ладони:              — Это что?              Галф берет его руку и пересыпает на нее эти штуки:              — Таблетки, то есть лекарства. Тебе нужно их принимать какое-то время. Голова же болит после удара? И не надо мне рассказывать, что воины умеют терпеть боль — просто скажи, как оно есть на самом деле.              Мью практически смиряется с тем, что ему сейчас не нужно изображать несгибаемого солдата, и смущенно соглашается:              — Болит.              — И кружится, наверное?              — Немного.              Парень улыбается ему:              — Вот видишь: никто не умрет, если ты признаешься, что не совсем здоров. А теперь глотай таблетки, запивай водой и бегом в постель! Зубы, так и быть, научу тебя чистить уже завтра утром: за ночь кариес тебя вряд ли сразит.              Мью проглатывает незнакомые ему лекарства, слепо доверяя своему нежному лекарю, и покорно шаркает ногами в сторону кровати, уточняя и при этом широко зевая:              — Кариес? В вашем времени тоже нужно сражаться с кем-то?              Галф хихикает, забираясь следом под одеяло и укладывая голову на плечо:              — О да! Нам с детства про него рассказывают и призывают бороться всеми средствами, а то он одолеет.              Он уже засыпает, но все равно хмурится от тревоги за своего мальчика:              — Потом расскажи мне про него более подробно, не думаю, что он сможет противостоять моему мечу.              Парень сонно потирается носом о его шею, тоже почти уже не соображая ничего от усталости:              — Обязательно, мой храбрый воин. Спи.              И Мью проваливается в теплый сытый сон со своим самым главным сокровищем под боком, которое он готов защитить от самых страшных монстров с жутким именем “кариес”.