искусство падения

Когда Изуку было пятнадцать лет, All Might объявили национальный конкурс: композитор авторской песни, которая наилучшим образом сможет сымитировать звучание песен самой группы, получит возможность личной встречи с исполнителями. Мидория был одним из первых, кто подписался на участие. Это было несложно, учитывая, что он уже записал несколько любительских песен под влиянием своей нежно обожаемой группы. Он выбрал из своих набросков тот, который нравился ему больше всего, — даже если этот текст, пожалуй, был самым рискованным — и потратил недели, чтобы усовершенствовать результат. Это был забавный эксперимент, и он сказал себе, что самого процесса более чем достаточно, поскольку победа казалась чем-то вроде несбыточной мечты. И вот тогда он действительно победил. То есть, это могло считаться абсолютной победой ровно до тех пор, пока некоторые другие участники не увидели новости. Потому что после этого они каким-то образом сумели выследить Изуку, выбить из него всё дерьмо, а его приглашение на встречу с All Might оказалось разорвано в клочья и развеяно по ветру. Он отчётливо помнит тот день. Янтарный закат, пылающий глубоко в небе, был настолько ярким, что казалось, будто это марево никогда не сможет погаснуть. Его блокнот выкинули в мелкую речушку, поэтому он шёл за ним пешком по течению вдоль поросшего травой берега. Изначально он намеревался перехватить заметки, выловив их на мелководье, но по какой-то причине в итоге он просто брёл за ручьём на автопилоте. Было трудно почувствовать хоть что-либо. Уныние, пригревшееся внутри, опустошило его грудь. В какой-то момент поднялся ветер, и поток ускорился. Мидория в оцепенении наблюдал за тем, как блокнот скрылся в чёрной тени подвесного моста, прежде чем исчезнуть за поворотом. К этому моменту страницы, скорее всего, промокли насквозь. И всё же Изуку продолжал следовать за ним, перейдя на быстрый шаг, чтобы не отстать окончательно. Когда он добрался до другого берега, высокий, похожий на скелет мужчина наклонился, чтобы поднять его блокнот из ручья. Рядом с ним на земле лежала гитара, возле которой валялась ещё одна записная книжка. Изуку застыл на месте, абсолютно уверенный, что события этого дня довели его до своего рода галлюцинаций, потому что никак иначе нельзя было объяснить то, что он видел прямо перед собой. Лицо мужчины, частично скрытое за волосами, казалось задумчивым, когда он осторожно просматривал содержание заметок, аккуратно листая страницы, несмотря на то, что они больше напоминали мокрую ветошь. Он повернул голову в сторону, поймав взгляд Изуку, и от этого контакта мальчишке стало не по себе. — Прости за беспокойство, — сказал мужчина, невероятно похожий на Яги Тошинори, и заходящее позади него солнце подсветило его лицо мягким ореолом. — Тебя, случайно, не Мидория Изуку зовут? Наверное, неудивительно, что с этого момента жизнь Изуку уже никогда не станет прежней.

***

В настоящее время

Не то чтобы Изуку хотел закончить своё утро, поскользнувшись на смазочном масле, пока выбирался из мусорного контейнера. Так что, вообще-то, у ребёнка, из-за которого ему пришлось лезть в этот самый мусорный контейнер, нет абсолютно никаких причин смеяться над ним. — Ох, чувак, — хохочет Кота Изуми, запрокидывая голову и придерживая рукой красную шапочку на своей макушке. — Ты сейчас выглядишь как полный идиот. Изуку вздыхает, поудобнее хватаясь за отвратительно скользкий край мусорного бака жилого комплекса, в котором обретается Кота, пытаясь выбраться наружу. — Кажется, твой телефон цел, — говорит он вместо любого язвительного ответа, передавая гаджет болтливому подростку. На экране есть небольшие трещины, но, похоже, в остальном телефон находится в идеальном рабочем состоянии, так что Мидория готов считать это победой. — Хотя, наверное, его придётся как следует протереть и вычистить. Кота морщится, глядя на грязный телефон, лежащий перед ним. В конце концов, он издаёт громкий страдальческий вздох и осторожно берёт его двумя пальцами, несмотря на недовольную гримасу. — Фу, — отрывисто выплёвывает он, не сводя глаз с устройства перед собой и явно избегая взгляда Изуку. Изуку пытается обнять Коту за плечо, прежде чем вспоминает о своём не самом приятном внешнем виде и отдёргивает руку обратно к себе. — Ты в порядке? Надеюсь, я появился не слишком поздно. — Я справлялся, — предсказуемо упрямится Кота, надувая губы и отворачиваясь в сторону. Если «справлялся» подразумевало, что недалеко от дома его загнала в угол группа молодых головорезов, которые терроризировали этот маленький район в последние несколько недель, тогда конечно. Честно говоря, ему просто повезло, что Изуку пошёл именно этим путём, чтобы проведать бабушку Чиё. — Кота-кун, я просто пытаюсь присмотреть за тобой. Ты знаешь, что можешь рассказать мне что угодно… — Ты, блядь, сейчас серьёзно? — шипит парень, яростно запихивая свой треснувший телефон в карман. — Ты же знаешь, что я больше не занимаюсь такой хернёй! — Я не имел в виду… — Изуку умиротворяюще разводит руками, срочно пытаясь придумать наименее оскорбительную формулировку. — Слушай, я просто предположил, что эта банда как обычно занималась вандализмом, мелкими кражами и прочим. И просто, ну, с чего бы им находиться возле твоего дома? — А это имеет значение? — продолжает ворчать Кота, на этот раз бегло поднимая глаза на Изуку. — Ты отбился от них всех, получив только синяк на лице… — На самом деле я не бился с ними… — Я имел в виду, что не понимаю, почему ты так зациклился на этом?! — Кота-кун, — снова умоляюще начинает Изуку. При упоминании о синяке кожа между носом и щекой начинает тупо пульсировать. Кто бы мог подумать, что семнадцатилетние подростки могут бить с такой силой? — А что, если они вернутся? Что скажет твоя кузина? Услышав это, Кота закатывает глаза. — То, что она заботится обо мне, ещё не значит, что она моя мать. На этот раз Изуку действительно бросает на него суровый взгляд, способный пристыдить и камень. — Она очень многое делает, чтобы заботиться о тебе. Кота хохлится и с вызовом смотрит в ответ, но, чем дольше Изуку поддерживает зрительный контакт, тем ниже опускаются его плечи, прежде чем он окончательно выпускает весь воздух из лёгких и раздражённо засовывает руки в карманы куртки. — Они не вернутся, — наконец, сознаётся он. — Просто кто-то в школе услышал, как я сказал, что могу справиться с ними, и побежал докладывать. Так что они просто хотели оценить меня и поставить на место. Теперь, когда ты их отпугнул, они найдут кого-нибудь другого, чтобы поразвлечься. — Что ж, понятно… — Не смотри на меня так! — немедленно огрызается парень. — Я знаю, как они действуют, ясно? Они ближе мне по возрасту, чем ты, дедуля. На это Изуку против воли расплывается в улыбке. — Хорошо, Кота-кун. Может быть, если они в следующий раз попытаются разгромить мой магазин, ты сможешь подойти и помочь мне отпугнуть их? Кота издает смешок и раскачивается на пятках. — Ага, конечно. Эй, что ты сегодня делаешь? Мы с Эри собираемся покататься на коньках, и нам нужен кто-нибудь, кто снимет наши гонки. Дерьмо, это невинное заявление резко напоминает ему о времени. — Я бы с удовольствием прогулялся с вами, правда, но сегодня немного занят… Мне нужно встретиться с наставником, потом у меня вроде как запланировано свидание, а вечером… что ж, мне повезло, что я вообще сегодня смог освободиться от работы, так что… — Звучит скучно, — прямо говорит Кота. — В любом случае, я пошёл. Спасибо за, эм… — Он неловко машет руками. — И да. Не ставь себя в слишком неловкое положение на своём свидании. Изуку с нежностью наблюдает, как подросток топает обратно на парковку перед домом и поднимается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, прежде чем окончательно исчезнуть из виду. Он снова чувствует тупую пульсацию в носу и осторожно проводит пальцами по коже, а когда отдергивает руку, видит, что испачкана капельками крови. Сегодня… скорее всего, будет долгий день.

***

Изуку ловит своё отражение в зазубренных осколках зеркала на одной из выложенных плиткой фресок, установленных в коридоре. Он ждёт снаружи студийной комнаты, где участники All Might в настоящее время готовятся к интервью с печально известным музыкальным обозревателем и безумно популярным подкастером «Убийцей Героев Штейном». На самом деле Изуку, не знает никаких других его имён, кроме псевдонима Штейн, под которым он обычно известен в онлайн-пространстве; зато он знает, что этот человек довольно жёсткий интервьюер. Изуку очень уважает мнение Штейна — у него много искренней критики в адрес артистов, продюсеров и тому подобного. Но он известен своей резкостью (?); кажется, подобный подход нравится его зрителям и кажется им особенно освежающим. Первая часть интервью должна была быть посвящена написанию песен для их последнего альбома, поэтому Яги спросил Изуку, не хочет ли он присоединиться и внести свой небольшой вклад. Учитывая ужасный послужной список Изуку с интервью до сих пор, а также не самую приятную репутацию Штейна, изначально Мидория отказался. Но у Тошинори был способ убедить его сделать что угодно — особенно если это вытаскивало его за рамки зоны комфорта. Так что в итоге он здесь. Выглядит как уличный панк: лицо разбито, и вместо приличной одежды всё те же шмотки, которые были на нём, когда ему пришлось лезть в мусорный бак, потому что времени переодеться уже не хватало. Неважно! Всё в порядке! В любом случае, нервничать не из-за чего! Это всего лишь небольшой фрагмент для подкаста, и часть этой информации пойдёт в сверхсекретный документальный фильм «All Might», который в настоящее время находится в разработке, а сам Изуку — всего лишь маленький винтик в машине, слишком сложной и грандиозной, чтобы он мог её постичь! Не имеет значения, что все его предыдущие интервью срывались и сворачивались ужасно быстро из-за полной неспособности Изуку вести себя нормально с микрофоном в руке. С другой стороны, он умудрялся проебать их настолько по-королевски, что не оставалось ни клочка материала, который стоил бы публикации. К счастью, Изуку не приходится долго пялиться на своё искаженное отражение и вариться в отчаянии, неизбежно накручивая себя, потому что дверь, наконец, открывается, и в коридор выходят двое невероятно высоких мужчин. Яги, небрежно одетый в куртку-бомбер Eraserhead и чёрные джинсы, тепло улыбается ему. Штейн останавливается рядом с ним, и, судя по взгляду его ввалившихся глаз, он совершенно не впечатлён первым столкновением с Изуку. На нём рубашка, рукава которой выглядят так, словно он оторвал их зубами, а шарф на шее по цвету напоминает запёкшуюся кровь предыдущих жертв. — Это он? — прямо спрашивает мужчина, и при личной встрече его голос кажется каким-то более скрипучим и глубоким. — Это он, — дружелюбно повторяет Яги, делая шаг вперёд, чтобы обнять Изуку за плечи. Независимо от того, сколько лет прошло, Изуку приходится подавлять улыбку из-за того, что с ним так нежно обращается буквально его личная легенда. — Мидория, мальчик мой, я ужасно рад, что ты смог прийти, но что, чёрт возьми, случилось с твоим лицом? — Долгая история, — говорит Изуку, хотя на самом деле это не совсем так. Он позволяет им отвести себя в кабинку звукозаписи, вместо этого обращая своё внимание на человека, который ещё не обратился к нему. — Мистер Штейн, ваше шоу действительно одно из лучших среди музыкальных обзоров. Вы так много сделали в одиночку, чтобы указать на недостатки современного поведения в отрасли, и… — Он меньше, чем я ожидал, и выглядит не очень достойно, — перебивает Штейн, плотно закрывая за ними дверь и, по-видимому, всё ещё обращаясь исключительно к Яги. — Мы действуем по расписанию, поэтому я бы предпочёл, чтобы всё было сделано максимально быстро. Был ли у него раньше какой-нибудь опыт проведения интервью? Слова Изуку застывают у него на губах. Штейн всё ещё смотрит на Яги, который обменивается многозначительным взглядом с Изуку. В воздухе между ними вспыхивают сотни воспоминаний о том, как Изуку начинал заикаться и выставлял себя дураком перед каждым ведущим, которому удавалось увидеть Изуку рядом со своим наставником. — Э-э, нет, — наконец говорит Яги, смущённо почёсывая шею. — Тем не менее, он является важной частью нашей команды, и часть подкаста, посвящённая написанию песен, просто не будет полной без его присутствия. Именно тогда Изуку поворачивается к другим участникам группы, где Дайгоро Банджо и Нана Шимура улыбаются ему со своих мест за круглым столом. В зоне, которая явно принадлежит Штейну, ноутбук подключен к микшерному пульту и целой куче другого оборудования, о предназначении которого Изуку может только догадываться. К тому же, микрофоны явно рассчитаны на пять человек, причём один из них выглядит намного менее сложным, чем остальные. Хм, должно быть, этот как раз для него. Штейн подтверждает эту теорию, когда приказывает ему сесть там, прямо между Шимурой и Яги. — Ты хотел модулятор, верно? — Э-э, верно, да, — подтверждает Изуку, быстро устраиваясь на указанном месте. — Благодарю вас, сэр. — Это не потому, что я решил быть любезным, — прямо говорит Штейн. — Но ваш старший попросил об этом. Кажется, он сказал, что есть соглашение, согласно которому ты остаёшься анонимным. Штейн пристально рассматривает Изуку со своей стороны стола; это чем-то похоже на препарирование насекомого, застрявшее под стеклом микроскопа. — Я понятия не имею, почему он решил так заморочиться ради тебя. В смысле, просто посмотри на своё состояние. Ты достал этот наряд из мусорного контейнера, да, грязный, вонючий, жалкий мальчишка? Изуку в ужасе поднимает взгляд на мужчину, бесстрастно изучающего его в ответ. Не находя слов, он может только растерянно уточнить: — П-прошу прощения?.. Штейн приподнимает бровь, прежде чем указать на кружку, стоящую перед Изуку. — Чай или кофе? Боже милостивый, ему нужно взять себя в руки. — О, — тихо отвечает он, опуская плечи, — чай будет прекрасным. В основном, он соглашается исключительно из вежливости. Он уверен, что даже самый маленький глоток заставит его выбежать за дверь из-за очередного приступа Хронического Нервного Мочеиспускания. Шимура кладёт руку на плечо Изуку, когда тот садится. — Ты в порядке, парень? У тебя хороший такой фингал. — Ты победил? — уточняет Банджо, выглядывая из-за её плеча. — Я в порядке, — уверяет он Шимуру, прежде чем наклониться и улыбнуться Банджо. — И да. Неважно, что Изуку на самом деле ни на кого не поднимал руку. Они были всего лишь старшеклассниками! — Давайте начнём, хорошо? — небрежно бросает Штейн, и Мидория чувствует, что всё идёт как-то слишком быстро. — Вопросы несложные, так что я не хочу сложных ответов. Этот эпизод даже не полностью о тебе, парень, так что не думай, что ты играешь бóльшую роль, чем есть на самом деле. Отвечай честно и лаконично. Не думай, что тебе сойдёт с рук сказать что-то странное только потому, что я могу разрешить пересъёмку. Все дубли будут использоваться очень экономно, и я не буду предупреждать, что будет опущено в финальном аудио. Несмотря на то, что манера речи Штейна объективно действует на нервы, отрывистое стаккато его голоса, кажется, действительно творит чудеса, резко снижая тревожность Изуку. Мидория медленно рисует пальцами круги на запястьях и делает глубокий вдох. Что ж, лучше поскорее покончить с этим.

***

— Почему вы решили заключить контракт с Plus Ultra для разработки вашего последнего альбома? — Штейн наклоняется вперёд, скрестив пальцы под подбородком, и холодно смотрит на Яги. — Это целая история, — легко начинает Яги, даже когда Изуку напрягается рядом с ним. — Если коротко, мы встретились по чистой случайности. Видите ли, я нашёл его дневник с черновиками текстов и был настолько впечатлён проделанной работой, что попросил его поддерживать со мной связь. Не только из-за возможного сотрудничества в будущем, но и потому, что я увидел достаточный потенциал, чтобы мне захотелось его обучить. — Интересно, — Штейн постукивает кончиком ручки по столу. Это достаточно тихий звук, чтобы его не было слышно в записи, но достаточно намеренный, чтобы поселить беспокойство в сердце Изуку. — Итак, Plus Ultra… Не облажайся, не облажайся… — Ты правда думаешь, что твои тексты настолько хороши, что именно твоя работа должна быть достаточно успешной? Изуку чувствует, как кровь приливает к его щекам. О боже, какая смущающая формулировка! — Ну, я… — У него пересыхает в горле. Он с трудом сглатывает. — Это не… не так. Я… я просто… эта индустрия! Знаете же? Типа… да. Это безумие, — и что, чёрт возьми, я хотел сказать этим предложением?! — Фух. В конце концов, у всех есть деньги? И это что-то вроде: ого, знаете, что они вообще делают с ценами на яйца в наши дни? — Тишину, воцарившуюся в студии, нельзя назвать иначе как гробовой. — Сумасшедшая погода у нас была на этой неделе, да? Все присутствующие переводят на него пристальные взгляды. — …что? — переспрашивает Штейн, поднимая одну из бровей так высоко, что с таким же успехом эта самая бровь могла бы карикатурно взлететь над линией роста волос. Он ставит запись на паузу. Это херово. Шимура проводит рукой по спине Изуку, и это прикосновение достаточно твёрдое и ободряющее, чтобы заземлить его. — Извините, — шепчет он, хотя знает, что запись приостановлена. — Я занервничал. — О, да неужели? — Штейн саркастически растягивает слова. — Сейчас я запущу запись заново, и тебе лучше привести себя в порядок, потому что больше я не собираюсь давать поблажек. Его палец нажимает на кнопку, и Изуку втягивает воздух. — Это не так, — повторяет он, на этот раз с меньшей дрожью в голосе. — Я, эм, стал анонимным после работы над последним проектом All Might. Это для того, чтобы защитить мой авторитет в перспективе будущего сотрудничества под моим настоящим именем, и чтобы, — Изуку снова рассеянно потирает запястье, заставляя себя не прерывать эту череду связных слов, — сосредоточиться на заботе о моей семье. Штейн на мгновение замолкает, пользуясь возможностью налить себе немного воды. Журчание воды оглушает в тихой кабинке. О боже, Изуку всё ещё очень сильно хочется в туалет. — Но скажи мне вот что… — Вода продолжает литься. Почему его стакан такой чертовски высокий? — Как ты думаешь, хороши ли твои тексты? Изуку ёрзает на своём сиденье, собираясь открыть рот, и даже не задумывается о том, с чего начать и где закончить, прежде чем Яги берёт управление на себя. — Парень невероятно талантлив. Было несложно попросить его о помощи для нашего… — Да, да, — небрежно перебивает Штейн, по-кошачьи разваливаясь на стуле. Кажется, он наслаждается возникшим в студии напряжением. — Я знаю, что группа увидела в нём потенциал. Однако мне любопытно узнать его собственное мнение. Четыре пары глаз фиксируются на нём. — Я… «Отвечай честно и кратко», — шепчет ему скрипучий голос. — Думаю, что я достаточно хорош, чтобы иметь историю довольных клиентов, — Штейн выглядит так, будто ему есть, что возразить на подобное заявление, но у рта Изуку, похоже, как всегда есть собственное мнение. — Но я также думаю… «Я сказал кратко!» — хриплый голос продолжает, раздражённый, и его звук больше не напоминает Штейна. Скорее, вместо этого с ним теперь пытается поговорить Рациональный Изуку из другой вселенной. — «Мне нужно достать тебе словарь? Хватит!» — …что у меня есть много возможностей для совершенствования! Хотя я стремлюсь к тому, чтобы моя работа была настолько искренней, насколько это возможно, иногда мне приходится создавать множество приятных на вкус произведений для клиентов, чтобы они были просто удобны для радио. Текущая тенденция прямо сейчас — это быстрая популярность, понимаете? Так что раньше я получал много подобных запросов, и, думаю, когда дело дошло до моих собственных авторских работ, выяснилось, что я немного заржавел. К тому же, у меня действительно не было времени как следует поработать над текстами в дополнение к моей второй работе и прочим обязанностям. Ладно, этого более чем достаточно, ты можешь закончить на этом… — Но в последнее время я добился большого творческого прогресса и чувствую себя более честным по отношению к самому себе! — Изуку чувствует, что у него немного перехватывает дыхание, и тяжесть взглядов вокруг давит на него, но, боже милостивый, он просто не может остановиться. — Конечно, это всё благодаря Яги-сану и его команде, и я многое узнал о себе, когда работал над новым мини-альбомом Шото, который всем вам, слушателям, обязательно стоит посмотреть! О, и ещё я так много узнал об искреннем написании песен от Ба… Изуку, к счастью, вовремя обрывает себя. — Э-э, я не думаю, что мне позволено распространяться об этом, — продолжает Изуку значительно тише. — Но в любом случае, эм. Вот… мой ответ. Штейн делает большой глоток. — Ты слишком много болтаешь. — Хе, ну, — нервно бормочет Изуку. — Да, я часто это слышу. — Как бы ты отреагировал на критику нового альбома All Might, Plus Ultra? — Ух ты, этот парень просто не делает перерывов. — Многие люди считают, что тексты песен в нём получились довольно хреновыми. Если честно, Изуку слышал не так уж много критики в сторону альбома по поводу своей роли в проекте. На самом деле текстовки почти ни у кого не стоят на первом месте в плане оценки, если только они не получаются совсем уж отвратительными. Конечно, нельзя сказать, что он вообще не сталкивался с какой-либо критикой, но в целом альбом был встречен позитивно, так что он не уверен, откуда взялся этот вопрос. — Ну что ж… Я полагаю, каждый имеет право на свое собственное мнение, — Изуку потирает нижнюю губу. — Темой был определенный тип героизма, и я использовал множество отсылок к известным стихотворениям, чтобы выстроить эти образы, так что критика текстов на подобной основе, как следствие, могла бы что-то сказать и об этих очень популярных, всеми любимых произведениях, так что я думаю, людям тоже следует поразмыслить над этим. Но, эм, что вы думаете об этом? Штейн тихо посмеивается, потирая подбородок и рассматривая Изуку. Он не отводит взгляда, когда говорит: — Знаешь, что? Мне не хочется отвечать на этот вопрос. На этом фрагмент интервью заканчивается, и Изуку не знает, что делать с этим ответом.

***

Тишина в комнате становится явно неловкой после того, как Штейн извинился и отошёл в уборную. Теперь, когда роль Изуку выполнена, он может уйти. Но он всё равно слоняется поблизости, не в состоянии покинуть здание, потому что слишком тяжёлые ноги отказываются его нести. — Это было ужасно, да? — наконец, решается спросить Изуку. Шимура слегка улыбается ему. — На самом деле ничего нельзя сказать наверняка, пока не будет опубликована окончательная версия, — говорит она. — Но я горжусь тобой за то, что ты прошел через это. Штейн — очень непростой интервьюер. Он собирается довольно тщательно всех нас допросить. — Если я могу спросить, зачем вообще звать его для интервью? — Ни для кого не было секретом, что со Штейном очень трудно работать. Яги действительно слишком сильно верил в его способности. Банджо пожимает плечами. — Он не так уж плох. Во всяком случае, в глубине души он неплохой человек. К тому же, нам понадобится кусок из его финальной нарезки. — Ой, — на самом деле, в этом есть очень много смысла. — Для документального фильма? — Совершенно верно, — подтверждает Яги. — Конечно, полезно будет получить какую-то связь от наших критиков. Недаром наше путешествие не обошлось без трудностей. Резкий «дзыньк!» из кармана Изуку сбивает его с ответа. Это напоминание о его предстоящем свидании с девушкой, с которой он познакомился в приложении для знакомств — не то чтобы Изуку нуждался в этом напоминании, поскольку он и так беспокоился об этой встрече всю неделю. Мысль о том, чтобы снова оказаться отвергнутым, честное слово, вызывает у него тошноту, но Очако и Тенья продолжают твердить, что он «не узнает, если не попробует», так что он сдался на их милость. — Горячее свидание? — поддразнивает Шимура, тыча Изуку локтем в рёбра; жест, который наверняка кажется ей нежным, но на самом деле выполняется намного мощнее, чем нужно. Изуку морщится в нескольких гримасах разу. — Вообще-то, да. Ресторан находится на другом конце города, так что мне лучше идти. Но спасибо вам всем за то, что позволили мне быть частью этого проекта. Яги кладёт руку ему на локоть, когда он встаёт, и Изуку, моргая, неловко смотрит на него сверху вниз. — Удачи тебе сегодня. Мы все болеем за тебя. Изуку оглядывается на других участников, чтобы увидеть, как они улыбаются ему, и его внезапно переполняют эмоции, слишком сильные, чтобы их можно было назвать. Вместо этого он просто кивает в знак благодарности и направляется к выходу.

***

Его свидание отказалось от встречи. Ну, на самом деле она сказала: «он ответил мне на сообщение, так что я сегодня не приду! всего тебе хорошего», и, что ж, по крайней мере, она была честна?.. «Было бы лучше», — думает Изуку, сидя в угловой кабинке кафе, в котором они планировали встретиться, — «скажи она мне об этом раньше.» Ему требуется совсем немного времени, чтобы с головой погрузиться в собственное разочарование. Не то чтобы он особенно ждал этой встречи, но, тем не менее, действительно потратил немало времени, готовясь к сегодняшнему дню. Конечно, это не первый раз, когда его кидают, но он всё ещё не уверен, стоит ли ему воспользоваться возможностью побаловать себя чем-нибудь или лучше просто пойти домой. Он рассеянно просматривает контакты на своём телефоне, отхлёбывая кофе, который заказал в ожидании. Его мама сейчас на уроке вязания, у Очако и Теньи скоро большая контрольная, так что он не будет их беспокоить. Яги-сан, скорее всего, всё ещё в студии на записи интервью. Шото, наверное, сейчас со своим учителем по вокалу; на самом деле он не очень близок с Тсую (как она вообще попала к нему в контакты?), Юга до сих пор во Франции и, наверное, сейчас спит. Вероятно, такая же ситуация с Мелиссой в США, и он не разговаривал с Роди с тех пор, как они в последний раз спали вместе. Что было уже почти больше года назад. Он сдерживает лёгкий смешок, когда прокручивает контактное имя Бакуго, а затем — вау! У него больше никого нет на телефоне, да? Плюс, тот факт, что половина из этих имён были его бывшими, действительно о чём-то говорит. Он кладёт трубку, отхлёбывает кофе и говорит себе, что всё в порядке. Всё в порядке. По крайней мере, у него будет выходной во второй половине дня. Кроме того, было вполне вероятно, что он всё равно не поладил бы с этой девушкой. И это, на самом деле, своего рода удача, потому что этим утром Изуку пришлось пойти и заработать себе огромный синяк прямо на лице. Только когда пара рядом с ним начинает кидать косые взгляды на его пустую кружку и что-то бормотать себе под нос, он решает пойти домой. Может быть, он сможет попробовать немного поработать над песнями, чтобы подготовиться к завтрашней встрече с Бакуго. Он может направить все эти далеко не положительные эмоции во что-то продуктивное!

***

В конце концов он ненадолго отключился, а потом проснулся с ощущением, что ад подступил прямо к его порогу. На улице уже стемнело, и когда он отважился выйти из своей квартиры, чтобы проведать маму, то увидел, что она крепко спит в своей постели. Он устроил её поудобнее, убрал её вещи, а потом оказался здесь: Открытый дневник у него на коленях, он снова лежит в своей маленькой кроватке и пишет на страницах что-то беспорядочное и бессвязное. Цепочка строк об изоляции и разочаровании, и это… определённо не может быть использовано в качестве материала для завтрашнего дня. В любом случае, в конечном итоге это не имеет большого значения — потому что на следующий день Бакуго снова пишет ему смс, и пятничная встреча тоже отменяется. Но всё в порядке. Не то чтобы это было единственное, чего Изуку ждал с нетерпением, даже несмотря на то, что он, очевидно, был не в лучшей форме. Всё. В порядке.

***

Это случилось в воскресенье днём, когда дела наконец-то начали налаживаться. Изуку наполовину закончил свою утреннюю смену в их конбини, не сводя глаз с маленького окошка сбоку от него. По какой-то причине сегодня тихий день, и всё вокруг скучно. Всё так скучно и медленно, а Изуку так близок к… Дзыньк! Изуку приходится несколько раз моргнуть, прежде чем он поймёт, о чём эти сообщения. Бакуго (12:18pm) скажи блять что ты сейчас шутишь …что?

Я (12:18pm) Эм, а о чём мы говорим? Прости я потерялся

Бакуго (12:20pm) скажи мне что ты не работал с ёбанным ICY HOT да бля какого хуя я знал что должен был проверить твою биографию это нелепо На обработку требуется пару секунд. Первое, что осознаётся, это, конечно же:

Я (12:21pm) О подкаст со Штейном уже вышел? Блин, я об этом даже не знал Подожди Ты его слушал? Ай, это позорно О_о Я совсем забыл что ты следишь за такими вещами Подожди-ка ещё раз В чём твоя проблема с Шото? :/

Бакуго (12:24pm) В ЧЁМ МОЯ ЧТ иди нахуй Бакуго Катсуки звонит вам Хорошо, что в этот момент в магазине никого нет, потому что Изуку издаёт ультразвуковой визг. Сердце стучит у него в ушах, когда он косится на свой телефон, чтобы убедиться, что ему не мерещится, и, да, Бакуго звонит ему? Чем дольше он позволяет телефону звенеть, тем чётче становится изображение сурового лица Бакуго, и с каждой секундой он выглядит всё более готовым разорвать его на мелкие клочки, поэтому Мидория запихивает свои тревоги в маленькую герметичную бутылочку и нажимает кнопку «принять». — Не может быть, чтобы ты реально спросил меня об этом… — сразу же доносится громкий и раздражённый голос с другого конца провода. — Ба… — Что это была за песня? Или их было несколько? Целый альбом? Чёрт, если это альбом, то ты, должно быть, выжил из ума… — Я… — Изуку приходится тряхнуть головой, чтобы хотя бы прийти в себя. — О чём ты вообще сейчас говоришь? Ты чем-то расстроен из-за того, что я раньше работал с Шото? — РАЗУМЕЕТСЯ! — практически рявкает Бакуго ему в ухо. Изуку приходится вытащить один наушник, чтобы приглушить звук. — Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с этим самодовольным ублюдком. Я так ему и сказал! Его музыка чертовски банальна, и он сейчас так блядски популярен только из-за своего отца. И… — Ого, тебе нужно остановиться сейчас же, — Изуку едва может сдержать собственное ответное оскорбление. Он может многое выслушать без жалоб, но он подводит черту под такой бездумной клеветой в отношении своих друзей. — Ты вообще понимаешь, о чём сейчас говоришь?! Шото не работал под лейблом Endeavour уже, наверное, целый год. Он стал полностью независимым! Ты хоть представляешь, насколько это рискованно для такого, как он? Вся его карьера и авторитет могли быть подорваны из-за того, что он решил порвать с человеком, который… Изуку вынужден остановиться на этом, запустив руку в волосы. Это не его дело — рассказывать о происходящем, и он, конечно, не собирается разглашать такую конфиденциальную информацию кому-то настолько враждебно настроенному. — Шото упорно трудился, чтобы достичь места, которое он занимает сегодня, — продолжает он вместо этого, нарушая молчание Бакуго. — На самом деле, вам может даже понравиться кое-что из музыки, которую он выпускает сейчас. Конечно, его материал времён Endeavour был попсовым, но таков уж шоу-бизнес, верно? Это должно было продаваться! Ты сам это сказал! Разве вы не должны ему посочувствовать? И кроме того, какое это имеет значение, работал ли я с ним в прошлом? Я работал с долбанным… Изуку по привычке быстро оглядывается по сторонам, хотя магазин всё ещё пуст. — Работал с долбанным All Might! — шепчет он. — Разве этого недостаточно, чтобы зарекомендовать себя в твоих глазах? Ты собираешься продолжать пытаться найти новые способы смотреть на меня свысока? Знаешь, мне бы это не понравилось, потому что… — Тьфу, неважно, откуда мне вообще было знать? — Бакуго бормочет что-то, но Изуку игнорирует это. — …я на самом деле очень рад работать с вами, ребята, и у меня действительно есть много идей, которыми я могу поделиться, и я действительно восхищаюсь тем, как вы… — Отлично, ты хочешь поработать? Давай работать. Ты сейчас занят? Из-за резкой смены тона Изуку замирает на полуслове. С одной стороны, его раздражает, что он никогда не может закончить ни одно чёртово предложение, когда Катсуки рядом, но с другой… — Я на работе, — прямо говорит он, чувствуя, как его нервы ослабевают, когда он плюхается обратно в кресло. На самом деле, ему не стоит сидеть сложа руки, и действительно следует заняться чем-то более продуктивным, например, переставить полки или что-то в этом роде. — Когда ты заканчиваешь? — Эм, — он проверяет своё запястье, прежде чем вспомнить, что у него нет часов, и проверить свой телефон. — Примерно через 3 часа? — Приходи, когда закончишь. О, Изуку знаком этот тон. — Эй, подожди!.. — выпаливает Изуку, прежде чем Бакуго успевает сделать что-нибудь глупое, например, повесить трубку. — Я ещё даже не согласился! Я не… я не чувствую… У него есть несколько вариантов того, как он мог бы закончить эту фразу:       1. Себя достаточно вдохновлённым сегодня.       2. Себя потрясающе прямо сейчас.       3. Что мне по силам справиться с поставленной задачей. — …что это лётный день, — говорит Изуку, очевидно, находя секретный вариант, который обеспечит ему сверхскоростную потерю остатков достоинства. Он прижимает руку ко лбу. — …и что это должно было значить? — Ничего! Я не знаю! Я просто… — Изуку колеблется. Что он пытается сказать? Что он плохо себя чувствует? Потому что это было бы ложью, учитывая, что с ним всё в порядке. И есть ли хотя бы одна объективная причина, почему он не может согласиться? Он вздыхает. — Хорошо, я… да. Я приду. Бакуго издаёт раздражённый звук, и Изуку на мгновение задумывается, сколько различных вариаций для выражения этой эмоции у него припасено. — Вот так и надо было сказать с самого начала. И свою дурацкую папку тоже захвати. — А? Мы будем работать над новой песней? — Изуку ахает. — Бакуго-сан, ты… это что-то новенькое? Ты серьёзно доволен этим последним… О, — Изуку убирает телефон от уха. — Он снова повесил трубку.

***

— Ты достал этот наряд из мусорного контейнера, чудило? Бакуго прислоняется к стене, пока Изуку снимает обувь у входа. Он выглядит довольно уютно в кашемировом свитере и серых спортивных штанах, и из-за того, что он оставил только один свой PearPods в ухе, в воздухе между ними слабо играет музыка. Изуку моргает, глядя на него. После некоторого продолжительного зрительного контакта Изуку без малейшего смущения понимает, что нет, ему это не показалось, и Бакуго действительно сказал ему это, и да, он только что установил и продолжает поддерживать самый неловкий молчаливый зрительный контакт в своей жизни с парнем, который выглядит всё более нервным из-за отсутствия его реакции. — Нет, — начинает Изуку, потому что, возможно, ещё есть время спасти ситуацию, — это не так. О боже. Это как-то стало не то чтобы неловко… а ещё более неловким. — …лаааааадно, — Бакуго выглядит немного озадаченным. Серьёзно, как будто он не ожидал такого роботизированного ответа. Но потом он прищуривается чуть сильнее и спрашивает. — Что, блять, случилось с твоим лицом? Изуку тут же машинально пытается прикрыть зеленую кожу у своего носа рукой, но в конечном счёте решает, что в этом нет смысла, если Бакуго уже всё увидел. Вздохнув, он опускает руку и поворачивает лицо в другую сторону. — Ничего страшного. Довольно долгая история, — на самом деле это было не так, но говорить о себе больше пары секунд в компании Катсуки казалось чем-то серьёзно наказуемым. — Давай просто начнём. Если быть совсем честными, к настоящей работе они так и не приступают. На самом деле, начинает казаться, что всё их взаимодействие повторяется с самого начала. Не то чтобы Изуку хочет, чтобы Бакуго думал, что он бездарен или ненадёжен. Но он ничего не может поделать, потому что всё, что он сегодня записывает на страницах, звучит либо слишком фальшиво для песни о любви, либо, что ещё хуже, кажется совершенно неподходящим. Даже объединённая мощь его записной книжки и папки, похоже, не приносит ему никакой пользы. Дерьмо, он действительно не заслуживает того, чтобы быть здесь. — Бля, ты не шутил, — ворчит Бакуго, комкая ещё одну страницу в руках Изуку и отбрасывая её в сторону, в кучу других подобных неудач возле маленького кресла-мешка в студии. — Тебе следовало просто сразу сказать, что ты безнадёжен. — Я не безнадёжен! — мгновенно огрызается Изуку, но внезапное желание расплакаться заставляет его воздержаться от дальнейших возмущений. Вместо этого он обращается к новой чистой странице в своей руке и продолжает говорить, не обращая внимания на то, как маленькие слезинки собираются в уголках его глаз. — Я могу это сделать. Мне просто нужно правильное вдохновение. Бакуго разочарованно рычит. — Тогда сделай это! — Это делается не по щелчку пальцев! — парирует Изуку. — Извини, — начинает он снова, но уже тише, — просто мне нужно что-то, что пробудит мой творческий потенциал, вот и всё. — Например, что? — Я не знаю. Иногда помогает пробежка, — он вздыхает. — Послушай, я могу зайти в другой раз. Прости, что я тебя так разочаровал, но… Бакуго встаёт с дивана. — Здесь неподалёку есть парк. Изуку вскидывает голову, чтобы посмотреть на него. Но Бакуго уже надевает кепку, которая до этого валялась перед ними на столе. — Что? — Ты ясно меня слышал, — он смотрит на него сверху вниз, нахмурившись, но это не жалость и не презрение, так что у Изуку нет другого выбора, кроме как чувствовать себя действительно заинтригованным. — Я никогда не соглашался работать с недоделанным бездельником, верно?

***

И вот так они оказались здесь. День только начал клониться к вечеру, но в парке всё ещё довольно много людей. Прямо сейчас он запыхался немного больше, чем ожидал. Нет ничего удивительного в том, что Бакуго — отличный спортсмен, но Изуку и понятия не имел, что он будет настолько быстрым. Или, например, что этот путь будет настолько длинным. Изуку почти сожалеет, что бросил ему вызов на гонку за лучшим результатом из пяти кругов. Если бы Изуку использовал прилив энергии прямо сейчас, он, возможно, смог бы превзойти Бакуго и пересечь воображаемую черту, ведущую к победе. Но, наверное, вначале он немного перестарался, и теперь у него ноющая боль в левой икре, которая может создать проблему. Но «конкурс караоке» и так был довольно несправедливым, поскольку Бакуго уже был, знаете ли, одним из лучших певцов, когда-либо живших на свете. И, кроме того, разве быть богатым — это не в любом случае готовый чит-код к этой жизни? Изуку принимает решение и резко бросается вперёд, едва касаясь ногами земли, прежде чем упасть на колени. Боль, как всегда, довольно легко игнорировать. Он изображает визг, вытягивает руки, чтобы ухватиться за мышцы под коленями, и шипит сквозь зубы. Он не поднимает глаз, чтобы посмотреть, остановился ли Бакуго, — боже, будет так неловко, если он и не подумает притормозить — и драматично пытается снова встать на ноги. К его облегчению, Бакуго замедляется, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, прежде чем полностью остановиться. Увидев, что Изуку изо всех сил пытается подняться на ноги, он ворчит что-то себе под нос так, что Изуку может услышать его недовольный тон даже отсюда. Катсуки подбегает к нему, опускаясь на колено, как только оказывается перед Изуку, чтобы осмотреть повреждения. — Вот тебе и победа надо мной, тупица, — бросает он, закатывая глаза. — Я должен был знать, что ты не продержишься и пяти минут, прежде чем проебёшься. Изуку поднимается на цыпочки, в отчаянии вздыхая. — Да, я понял. Не знаю, о чём я думал… Я никогда не смог бы победить великого… Изуку отталкивает лицо Бакуго в сторону, прежде чем со всех ног броситься дальше по дорожке. Он игнорирует возмущенный вскрик сзади и позволяет ветру нести себя к финишной прямой. Он может слышать Бакуго позади себя, ускоряющийся звук шагов, когда он что-то кричит вслед, но Изуку заглушает все звуки, бешено размахивая руками. Сердце колотится как от адреналина, так и от глупого возбуждения из-за того, что за ним гонятся, как за ребёнком, который только что украл фрукты из соседского сада. Изуку видит линию, которую они мысленно начертили между двумя деревьями, выбранными в качестве финишной черты, и он даже не думает — он просто перепрыгивает через эту прямую. Мгновение, кажется, пролетает как в замедленной съемке, его руки раскинуты, как крылья, ноги парят над землёй, прежде чем время срочно возобновляет свой бег, и он скользит по тротуару, низко пригибаясь, чтобы не навернуться. Нетерпеливо он разворачивается на пятках, чтобы увидеть выражение лица Бакуго. Тот куда ближе, чем ожидал Изуку, и со свистом останавливается прямо перед ним, сохраняя очень грозное выражение лица. — Ты играл грязно! — выплёвывает он, тыча пальцем в грудину Мидории достаточно сильно, чтобы тот снова едва не потерял равновесие. Изуку не смог бы сдержать рвущийся из него смех, даже если бы попытался. Просто Бакуго в этот момент выглядит таким уязвлённым и обманутым, как будто Изуку только что нарушил одно из самых святых правил в мире. Брови Катсуки хмурятся от такой реакции, рот слегка приоткрылся в том, что, скорее всего, было замешательством. Это только заставляет Изуку смеяться ещё сильнее. — Мне жаль, — выдыхает он, прижимаясь животом к предплечьям и изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Кхах, — о, боже мой, прости — о, чёрт, я не могу — пха-ха-ха, оооо, чувак, ты бы видел своё лицо прямо сейчас! Бакуго снова хмурится, прежде чем достать из сумки маленькое полотенце и агрессивно вытереть лицо. — Я не понимаю, что, чёрт возьми, такого смешного… Изуку почти сочувствует ему — из-за его неловкой позы и постоянного поглядывания на других посетителей парка кажется, будто Бакуго переживает, что случайный прохожий подслушает их разговор и присоединится к насмешкам, нацеленным обвинить его в проигрыше. Но, честно говоря, ликование от этой незаслуженной победы заставляет Изуку забыть о любых чувствах, связанных с жалостью. — Ха-ха, прости, прости! — повторяет Изуку, на этот раз с большей искренностью, поскольку ему удаётся подавить хихиканье. — Я имею в виду, если честно, ты мог бы просто продолжать бежать! Тебе не обязательно было проверять меня. По какой-то причине Бакуго выглядит абсолютно оскорблённым этим предложением. — И какого хрена я должен был так поступить? Это не победа, если она даётся так легко. — Ну, мы не придумывали никаких основных правил, так что технически всё разрешено! К тому же ты, очевидно, собирался победить в караоке, так что это тоже была не совсем честная борьба! — Да? — Бакуго усмехается. — Я точно помню, как говорил тебе, что это будет нечестный бой. Изуку с улыбкой выпрямляется, проводит рукой по влажным волосам и склоняет голову набок. — Значит, ты думал, что эта гонка будет более равной? Бакуго серьёзно просто брызжет слюной от этого заявления, его лицо покрывается розовыми пятнами. — Что? Нет. Я просто хотел… — Его челюсть сжимается, рот кривится сам по себе. — Очевидно, я бы выиграл, если бы ты не жульничал, — добавляет он раздражённо. — Тот факт, что ты вообще подумал жульничать, делает всё достаточно очевидным, ты, маленький засранец! Изуку фыркает, пытаясь прикрыть смешок рукой, но, очевидно, терпит неудачу, когда становится ясно, что Бакуго крайне не ценит его внезапное хорошее настроение. — Хех. Может быть. — Может быть? — Может быть, ты бы победил, — медленно произносит Изуку, подчёркивая каждое слово, — а может быть, и нет. Думаю, мир никогда этого не узнает. — Да пошёл ты! — ожидаемо взрывается криком Бакуго, и Изуку приходится сдерживать очередную глупую ухмылку, снова всплывающую на поверхность. — Сейчас последний круг. Никаких дешёвых трюков, иначе я серьёзно отправлю твою задницу в космос. Ах, он уже целую вечность не чувствовал себя так. Он раскачивается на ступнях взад-вперёд, готовясь к рывку. — Идёт, Бакуго-сан, — говорит он с лёгкой улыбкой. — На счёт «три»?.. Именно в этот момент телефон Изуку оживает, врубая одну из песен Шото и пугая его до глубины души. Бакуго жалуется, когда она звучит, и у Мидории нет времени даже поддеть Катсуки за то, что он вообще узнал песню исполнителя, которого ненавидит до глубины души, потому что он уже берёт трубку. — Алло? — Изуку-кун! — Очако ахает на другом конце провода, достаточно громко, чтобы Изуку снова вздрогнул. Он бросает взгляд на Бакуго, который наблюдает за перепалкой, приподняв бровь. — Она тебя бросила?! Изуку пищит, его лицо вспыхивает, когда он спешно пытается уменьшить громкость в своём телефоне, чтобы этот разговор не услышал весь долбанный парк. — Очако-кун, — шипит он, отворачиваясь от Бакуго, и панически возится со своим экраном. — Это не самый лучший… — Это ужасно! — О боже, как она вообще умудрилась стать ещё громче? Чёрт, Изуку, ты идиот, ты включил громкую связь. — Зачем кому-то тебя так подставлять? Сначала это было то нечто с ужасной причёской, а теперь эта хорошенькая… — Очако-кун! — снова прерывает её Изуку, и мольба в его голосе безошибочна, когда он, наконец, отключает режим громкой связи и немного отходит от Бакуго, оглядываясь через плечо только для того, чтобы увидеть, как парень радостно улыбается ему. Дерьмо. Изуку съёживается всем телом, когда поворачивается обратно, задыхаясь от жара собственного стыда. И подумать только, всего несколько секунд назад он почти почувствовал, что наконец-то одержал верх. Очако замолкает на другом конце провода, хотя и с опозданием. — Я чувствую, что сделала что-то не так. Изуку потирает рукой локоть, не отрывая взгляда от своего ботинка, зарывающегося носом в траву. — Нет, это… Извини, просто Бакуго-сан был там, когда я ответил, и… эм, слушай, мы можем поговорить об этом позже? — Да, конечно, — говорит Очако, всё ещё шёпотом. — Прости! Но я поймаю тебя, чтобы серьёзно поговорить об этом позже, ладно? — Я так и сделаю, и спасибо тебе за беспокойство обо мне, но сейчас мне действительно пора идти. — И тебе лучше рассказать мне, почему ты вообще тусишь с этим парнем в воскресенье днём!.. Изуку заканчивает разговор прежде, чем она успевает закончить фразу, уставившись на свой экран немигающими глазами, пока он набирается храбрости, чтобы обернуться и встретиться лицом к лицу с неизбежным позором. Он втягивает воздух, заставляя себя храбро встретить неприятности, возможно, придумывая какое-нибудь оправдание тому, что ему нужно вернуться домой… — Знаешь, — растягивает Бакуго у него за спиной, и кожа на шее Изуку покрывается мурашками, — теперь я вроде как понимаю. Изуку прячет телефон в карман, полуобернувшись и скрестив руки на груди в защитном жесте. Бакуго стоит прямо за ним, засунув руки в карманы, растянув рот в широкой, злобной ухмылке. — Э-э-э… Когда Изуку всё-таки рискует поднять взгляд, Бакуго только улыбается ещё шире, и этот взгляд не слишком отличается от того, когда Изуку набросился на него в подъезде его квартиры — как будто он радовался дискомфорту Изуку. — В смысле, почему ты сжульничал, — слишком радостно разъясняет он. — Похоже, что после того, как тебя и избили, и бросили, и задавили в интервью, твоя жалкая задница жаждала хоть какой-нибудь победы. Изуку испускает сокрушённый вздох. — Верно… — Честно говоря, это просто печально, — продолжает Бакуго. — Мы должны установить прямо здесь статую по вашему подобию в честь Самого Невезучего Человека на Свете. Изуку закатывает глаза. — Всё не так уж плохо. — Да, ну, никто даже не навестит тебя, потому что они понятия не будут иметь, что ты вообще существуешь… — Ладно, чёрт, я понял, — выпаливает Изуку, и Бакуго моргает, понимая, что это прозвучало куда более резко, чем он ожидал — не то чтобы он вообще планировал что-то сказать. Это неловко рассекает воздух между ними, и Мидория инстинктивно замирает. Как он вообще должен был это подать? Изуку, честно говоря, был в порядке, несмотря на эту маленькую череду событий. Всю неделю с ним всё было в порядке. Ему не нужно, чтобы Катсуки думал, что он, наверное, расстроен или что-то в этом роде. Потому что это не так. Это не так. — Штейн — самовлюблённый упрямец, — внезапно говорит Бакуго. Угх, конечно, он собирается продолжить разговор о подкасте. Как будто Изуку не хватало ударов по стенам его мысленного Зала позора. Он определённо не собирается его слушать, более того, он даже не собирается выходить в Интернет в течение следующих нескольких дней. Он теребит кожу на своих губах. — Да, это в некотором роде в его стиле. Бакуго поджимает губы, но смотрит на Изуку так, словно пытается телепатически связаться с ним. — Большую часть времени он сам не знает, что говорит. Однажды он заявил, что альбом Hell Spider от Endeavour был на порядок лучше, чем Double Detroit Smash от All Might. — Что?! — выпаливает Изуку, опуская руки по швам. — Это такая дикая чушь! Типа, да даже объективно! Double Detroit Smash, конечно, был немного грубоват по краям, но в качестве дебютного альбома он намного качественнее, чем дурацкий Hell Spider! И он был по-своему культовым в культурном плане. Люди вообще ещё говорят о Hell Spider? Я так не думаю! И… — Да, DDS был намного более популярным синглом. — Вот именно! И я… О, — Изуку замолкает, когда в его голове загорается лампочка. — Ты что… Пытаешься заставить меня почувствовать себя лучше? Он этого не говорит, но, кажется, это всё равно звучит в тишине. — Я ничего не делаю, — немедленно огрызается Бакуго. — Неважно. Может быть, если ты обыграешь меня на последнем круге, то действительно сможешь быть достаточно интересным, чтобы договориться о свидании. Изуку улыбается, мягко выдыхая. Иногда до сих пор удивительно, как такие резкие слова на самом деле приносят ему столько облегчения. — О, ты так думаешь? — Ммм. Не-а, — и это всё, что он говорит, прежде чем сорваться с травы и снова помчаться по тропинке. Ладно, Изуку вроде как сам напросился на это. — П… подожди меня!

***

Бакуго выигрывает последний круг, а это значит, что он выигрывает всю гонку. Но Изуку даже ни в малейшей степени не расстроен этим, потому что ему на самом деле было весело. Весело! Изуку растянулся на траве, переводя дыхание. Какая это замечательная вещь — просто повеселиться. Находиться вот так на открытом воздухе зимним вечером и при этом чувствовать себя согретым и сытым. Силуэт Бакуго вырисовывается на фоне заходящего солнца позади него, и только сейчас Изуку понимает, что он читает последние несколько страниц его… — Ого, что ты делаешь? Бакуго отодвигается, чтобы убрать блокнот подальше от владельца, но затем солнце немного опускается, и на краткий миг Изуку охватывает внезапное чувство дежавю. Мужчина, стоящий на берегу, пристально смотрит на него, держа в руке всё содержимое обнажённого, заполошно бьющегося сердца Изуку. Он выглядит так, будто готов пошатнуть основы его мира. Он решает ничего не говорить, хотя уверен, что Бакуго читает его постыдные заметки, сделанные несколько дней назад. Он немного шокирован, осознав, что его это даже не особо беспокоит. В его безразличии есть что-то такое, что заставляет Изуку чувствовать, что он может… доверять ему или что-то в этом роде. По крайней мере, приятно, когда тебя не жалеют. Бакуго резко закрывает блокнот Изуку и швыряет его в руки, поворачиваясь к нему с опущенными бровями. — Так ты уже чувствуешь вдохновение, или что? Я не могу допустить, чтобы ты сошёл с дистанции так чертовски рано. — Как солнце, палящее до костей, — выдыхает Изуку, устремив взгляд в какую-то точку на горизонте. — Как дым сигнальных ракет в ночи. Холодом тянет этот ручей, но я по пояс в воды войду, лишь бы в объятья тебя заключить. Бакуго отворачивается, чтобы посмотреть на других посетителей парка, проходящих мимо. Наконец… — Быть того не может, чтобы эта хуйня действительно работала. Тебе серьёзно нужно выходить на прогулку каждый раз, когда теряешь вдохновение или что-то в этом духе? Ты что, собака? Изуку издаёт удивлённый смешок в ответ на это заявление. — Гав-гав. — Не выёбывайся тут мне, — Бакуго закатывает глаза и делает ещё один глоток из своей бутылки, но он ещё не оскорбил его, так что тренировка, должно быть, привела его в хорошее настроение. Затем, как всегда, коротко. — Покажи мне, как ты это делаешь. Изуку требуется мгновение, чтобы осознать, о чём он просит. — Как я… получаю вдохновение? — Да, Эйнштейн. — Я имею в виду, я не знаю… — Изуку кладёт подбородок на колени. — Это либо физическая активность, либо, например, посещение новых мест и попытка попробовать разные новые вещи. Я всегда считал, что это лучший катализатор для моего воображения. Или, на самом деле, мне немного помогает даже когда я просто могу поговорить об этом с кем-нибудь, кто поймёт, о чём я! — Ты правда думаешь, что я сам не пытался побегать, чтобы разогнать соки? — «Соки», — повторяет Изуку, как ребёнок, потому что ему почему-то смешно. И только тогда до него действительно доходит смысл того, что говорит Бакуго. Может быть, Изуку действительно попал в сумеречную зону. — Ой! Ты хочешь, чтобы я тебя учил? Свирепый взгляд, который Бакуго посылает в его сторону, заставляет Изуку изо всех сил стараться смягчить удар. — Н-не то чтобы я думал, что тебе нужен учитель! Или что я в чём-то более квалифицирован, чем ты! Или что я даже хочу научить тебя, потому что, ха-ха, это было бы… Но, знаешь, ты можешь… — Изуку машет рукой, как он надеется, небрежно, а не так, будто он вот-вот собирается рискнуть своей жизнью. — Пойти со мной как-нибудь? На следующих выходных я собираюсь в пеший поход с друзьями, так что могу показать тебе свой мыслительный процесс… Бакуго на мгновение замолкает. — Поход, ха, — к счастью, всё, что он делает, это раздражённо выдыхает и встаёт на ноги. — Конечно. Он сказал «да»?! Подождите, Изуку даже не подумал о том, что он только что предложил — Очако, Тсую и Тенья тоже собирались пойти с ними! Неужели он действительно может вот так просто смешивать свои компании? К тому же, Бакуго был в некотором роде восходящей знаменитостью. Некоторые песни его группы попали в топ-100 только в прошлом году! Что подумали бы его друзья? С другой стороны, Бакуго определённо убил бы его, если бы он передумал, поэтому Мидория не осмеливается отказаться от предложения. Ему остаётся только надеяться, что это решение не вернётся, чтобы укусить его за задницу.