Легенда о белом жемчуге

      Глаза не верили увиденному. Будто бы яркая вспышка моря стала прозрением, я многое осознала и без слов. Мой господин был моим первый другом, которого я встретила на берегу моря, пока ходила с отцом на работу. Я долгое время не могла понять, почему мне снились события из прошлого. Но всё оказалось связано. Человек, которого я искала, чьё имя было ускользающим сквозь пальцы, как песок, загадочным ответом, был передо мной.       — Мальчик, подаривший мне белую жемчужину. Мой друг, продевший мне в шляпу ленту, чтобы та не улетела с головы. Вечно улыбающийся и не по годам умный спутник, ждущий меня на берегу моря. Всё это был ты, — медленно моргая, я сжала подол ханбока, превращая ровную ткань в складки.       — Да, я жил от встречи до встречи с тобой. Каждый раз считал часы и минуты, выглядывал тебя на берегу. И ты приходила с такой широкой и яркой улыбкой. Всегда рассказывала много историй о жизни, о семье, обо всём, что видела. Ты была такой жизнерадостной, живой и счастливой, пока не ушла в тот день, сжимая мой подарок, и больше не вернулась, — Хван смотрел на меня снизу вверх.       — Почему? Почему ты ничего не сказал мне раньше?! Почему я совсем ничего не помнила? Как могла забыть о таком? — я со звонким шлепком прикоснулась ладонями к лицу.       По мягкой коже лились слёзы, губы дрожали, а конечности леденели. Я заплакала навзрыд, больше не вынося подобного. Будто бы мои воспоминания вырвали из головы, заставили забыть нечто ценное. Внутри громко билось сердце, разрываясь от боли. Голова болела от осознания, что всё это время тот самый мальчик был передо мной. Единственный человек, с которым я была близка с детства.       — Т-ты сказал мне тогда, чтобы я не сводила глаз с горизонта, — шмыгая носом, я нашла в себе силы взглянуть на Хёнджина, — всегда, абсолютно всегда, когда мы прощались, в небе сияла яркая зелёная вспышка. Это ведь всё ты. Она появлялась из-за тебя.       — Я о многом хотел тебе рассказать. Но ты не единственная лишилась памяти, — начал говорить парень, но я перевела всё внимание на его вид, и тут же наступила тишина.       Я сглотнула и взволнованно стала осматривать тело Хёна. Оно казалось мне совершенно иным. Ничего подобного я не видела прежде. Меня окутывали разные эмоции: первостепенно, конечно же страх неизведанности, затем сомнения в том, что я не спала и, наконец-то, принятие со смирением. Я обхватила колени и прижала ноги к себе. Хван больше не выглядел уверенным и тем, кто хотел бы многое что обсудить. Он молчаливо выполз на берег и сел на некотором расстоянии от меня.       Яркий желтый песок ослеплял глаза не так сильно, как странная чешуя, покрывающая тело Хёнджина. Она была повсюду, начиная с пояса и заканчивая местом, где до этого были кончики пальцев. Но внизу чешуя стремилась к плавнику. Он, такой массивный и блестящий, ничем не уступал по мерцанию чешуе. И я подняла взгляд выше, стараясь больше не рассматривать хвост. Нагое тело Хвана удерживало капли, стекающие с тёмных волос. Распущенные и влажные локоны обвивали голые рельефы и мышцы, плечи и шею, словно удерживая своего хозяина от порыва заговорить. Хёнджин поднял руку и попытался убрать в сторону норовящие закрыть лицо волосы, и я разглядела странную кожу на его пальцах. Раньше её не было, когда Хван был на суше в обычном состоянии. Я увидела странный образ: Хён не был ни человеком, ни рыбой. Несмотря на то, что с первым и со второй было так много общего, так или иначе, полностью он таковым не был.       — Твои руки… — смотря исподлобья и боясь прикоснуться, я не выдержала и от любопытства спросила, что видела.       — У нас на руках проступают перепонки, когда мы в воде. Это одна из особенностей. Как и хвост, — вытянув теперь уже одну огромную конечность, которая с громким всплеском воды расположилась на песке, объяснил Хван.       Я вздрогнула, когда это произошло. Парень выдохнул и слегка отвернул голову. Я почувствовала укор совести и вину. Стало так не по себе. Захотелось тут же потянуться к Хёнджину, извиниться. Но почему? Разве я стала плохой только потому что испугалась того, что увидела впервые? Он разозлился, огорчился, расстроился? Теперь наши отношения совершенно испортились. Вид Хёна стал для меня пугающим открытием, а с эмоциями я попросту не смогла справиться. Так это поселило в наших сердцах вражду и неприязнь? Теперь между нами внушительная пропасть? Из-за того, что я, как обычный человек, таким образом отреагировала на произошедшее?       — Хён! — окликнула его я, когда почувствовала все большее отдаление.       — Тебе неприятно смотреть. Не хочешь, но через силу пытаешься. Ты так испугалась, когда увидела вчера меня таким, — нахмурился парень.       — Нет, это не так, — моя глупая ложь импульсивно сорвалась с влажных от слёз губ.       — Не нужно. Тебе и сегодня было страшно.       — Просто..мне нужно время, чтобы привыкнуть! — бегая взволнованным взглядом по берегу и волнам, я выпалила хоть что-то, что могло изменить атмосферу вокруг нас.       — Хорошо. Я оставлю тебя. Мне лучше уйти, — опустив голову и огорчённо кивнув, Хён оттолкнулся руками от берега.       Парень вернулся в воду за считанные секунды. Я едва успела моргнуть, как в миг зеленый хвост с мерцающей чешуёй ослепил меня и заставил зажмуриться. Находясь в одурманенном состоянии я промедлила и упустила момент. Как я могла отпустить Хёнджина в таком настроении? Все ведь не так должно было быть!       Я в спешке поднялась на ноги и рванула за морской фигурой. Огромный плавник метнулся пару раз перед глазами, скрываясь за волнами. Я, позабыв обо всём, оставила берег. Тёплая вода дошла до колен, и меня начало пошатывать. Горькие слёзы сами по себе лились по щекам и подбородку, наполняя море.       — Хён, пожалуйста, вернись! Хёнджин, не уходи! — глупо стараясь догнать его, я кричала вслед уплывающей фигуре.       Хван ещё не настолько далеко отплыл, чтобы скрыться. Я вопила всё громче, сотрясая землю. Он точно должен был услышать меня, но почему-то не оборачивался и не останавливался. Неужели Хён уйдёт, оставив все попытки залатать огромную брешь в наших отношениях?       — Хёнджин, пожалуйста! Ты нужен мне… — продолжая лить слёзы и заходя всё глубже, просила я.       И в тот момент он продолжал плыть. Будто в его уши попала вода, и я была для него не больше, чем тихий звук. Хван отплывал всё дальше и дальше, когда я зашла в воду по самые плечи и изрядно шаталась из стороны в сторону. Удерживаться на ногах было всё труднее. Я задирала подбородок выше, чтобы не нахлебаться воды из-за поднимающихся волн. И тогда в голову пришла мысль. Это был мой последний шанс. Я вспомнила про прозвище, которым называла Хвана в детстве и во сне. Сейчас, оттолкнувшись изо всех оставшихся в теле сил, я сделала глубокий вздох и, превозмогая страх, леденящий душу, попыталась плыть. Размахивая руками в разные стороны и двигая ногами, я начала двигаться вперёд, навстречу Хёнджину. И у меня даже начало получаться. Будто мои мысли и действия питала вера в лучший конец.       — Мой принц! Мой жемчуг! — окликивая Хвана, я не теряла надежды.       Мне в глаза, в рот и в нос попадала вода. Я выплёвывала её, отмахивалась и жмурилась, но продолжала плыть. Но когда я отвлеклась и потом вновь посмотрела вперёд, Хёнджина в море уже не было. Мысли о том, что он так и не услышал меня, что я опоздала и осталась одна в глубокой воде, тут же подкосили веру в себя. Я остановилась и поняла, что, вытянув ноги на всю длину и встав на пальчики, всё равно не дотягивалась до дна. Здесь было слишком глубоко. Тогда я развернулась, стала барахтаться, но испугалась куда сильнее. Берег был чрезвычайно далеко, чтобы я могла сама доплыть до него. Страх подобрался в неожиданный момент, вода начала попадать в нос и в рот. Я стала кашлять, плескать руками, инстинктивно хвататься за волны и кричать о помощи. Но даже сейчас звала только его.       — Хён…!       Я крутилась, оглядывалась, уходила под воду, но затем вновь поднималась выше её, жадно и испуганно хватая жалкие клочки воздуха. Пытаясь добраться до берега, я развернулась в его сторону и не оставляла шанса подплыть к нему. Мои ноги и руки бессмысленно болтались в воде, пока я поддавалась панике и продолжала тонуть. Но всё это продлилось не так долго, как я могла ожидать. Потеряв надежду на спасение, я всё-таки обрела его.       Моё тело резко выдернули из воды. Прохладный воздух охладил кожу. Глаза моментально открылись, а рот жадно дышал. Я ухватилась за руки, крепко держащие мою талию. С волос ручьём стекала вода, я закашляла и закрутилась, создавая больше брызгов. Когда моя фигура развернулась, я увидела перед собой Хёнджина.       — Хван… — с облегчением и особой радостью я была готова кинуться в его объятия, но хватка парня постепенно начала слабеть.       — Зачем зашла так глубоко, если знаешь, что не умеешь плавать? — грозный взгляд казался ещё строже из-за недовольного и громкого голоса.       Хён отпустил мою талию, и я подумала, что вновь уйду под воду. Я виновато сдвинула брови и вцепилась в кисть господина, тут же закрутив головой. Своим безмолвным взглядом я просила не оставлять меня одну, но лицо Хвана только продолжило собирать больше морщин. Его горячая рука несколько грубее обычного схватила мою, и ее хозяин направился в сторону берега. Так мы проплыли некоторое малое расстояние, и Хён остановился.       — Нет, — взяв его руку сильнее, я испугалась того, что он покинет меня, но Хёнджин подумал о другом.       — Здесь неглубоко. Твои ноги достанут до дна, если ты их вытянешь, — пробурчал Хван, смотря вниз.       Под его взглядом я дотронулась пальцами ног до дна, ощущая твёрдую почву. Поставив на неё подошву целиком, я убедилась в том, что теперь без какой-либо опасности могла простоять в море сама. Но тогда Хёнджин поспешит уйти.       — Подожди! Я не хочу, чтобы ты так ушёл! — не оставляя попыток поговорить и всё наладить, я сделала два шага вперёд и обняла Хвана со спины.       Солью и свежестью пахла его горячая и мокрая кожа. Я прижалась к ней щекой и закрыла глаза. Скрывая нос, я сбито дышала Хёнджину прямо в позвоночник, щекоча его и чувствуя то, как мужская спина становилась крупнее с каждым томным вздохом. С тёмных волос, позже перекинутых вперёд, по шее и вниз, прямо на меня, стекали капли солёной воды. Я хотела заглянуть в глаза Хвана, но он умело прятал их, опустив голову. Его губы в этот раз также решили сохранить молчание.       — Ты должен знать. Хён, я принимаю тебя, — со слезами на глазах и заложенным носом прошептала я, — прости, что не смогла сделать это сразу.       Тихие волны сменились на беспокойные. Меня стало покачивать, и я сильнее обвила тело парня. Я немного отстранилась лишь в момент, когда поняла, что Хёнджин начал двигаться. Он аккуратно приподнял руку, согнув её в локте, и стал внимательно рассматривать. Это привело его к ярости. Сжимая кисть, он заиграл желваками на лице. Я тут же отпрянула и схватила парня за ладонь. Было трудно двигаться в воде, но я приложила силы и быстро оказалась перед Хваном. Теперь, стоя лицом к лицу, мы были готовы поговорить.       — Ты боишься меня. И это кажется противным, — разжимая пальцы, он посмотрел на перепончатые части.       — Хён, пожалуйста, — заплакав, я подняла его ладонь и положила себе на щеку, — я не хотела делать тебе больно. Я испугалась, потому что впервые такое увидела. Да, признаюсь! Мне было страшно. Но сейчас ты передо мной, и я знаю, что это ты, всё ещё мой Хёнджин. Неважно, в каком ты обличии. Извини, что из-за своей глупости назвала тебя Сиреной, — тараторила я.       Тёмные жемчужины с малахитовым отблеском смотрели прямо в душу. Казалось, что такой сильный и магический взгляд мог не только очаровать, но и уничтожить на месте. Густые брови изогнулись в более простой дуге, а с белоснежного лица бесследно исчезли все морщины. Хён медленно и шумно вздохнул, сомкнув влажные губы, а его ладонь слегка погладила мою щеку. Я тут же сильнее прижала к себе мужскую руку и прикрыла глаза. Шмыгнув носом, я набралась смелости, чтобы установить зрительный контакт и сказать больше.       — Я по-прежнему люблю тебя, — осторожно повернув голову и придержав ладонь парня, я поцеловала её.       Не сводя взгляда с парня, я плавно прикасалась губами к внутренней стороне руки, целуя мягкую кожу. Мои холодные губы обжигало, а сердце колотилось так громко, заглушая звуки волн. Кисть Хёнджина вздрогнула, инстинктивно стараясь отстраниться, но тут же расслабилась. Приоткрыв рот, Хван тоже успокоился и даже отвлёкся от обиды и некой злости, которая в порыве охватила его ранее. Закрыв глаза и переместив руку мне на макушку, парень резко сократил расстояние между нами и прижал меня к себе. Я только успела ахнуть, как окунулась в аромат морской свежести и горячее пекло, в которое превратилось тело Хёна.       — Мне было невыносимо больно, — склонив голову и обхватив моё тело двумя руками, прошептал он: — я и не знаю, с чего начать свой рассказ, чтобы ты могла хоть немного понять меня.       — Я хочу выслушать тебя. Пускай, на это уйдет день или два, я услышу всю историю и попытаюсь понять. Обещаю, — пробурчала я, дыша сдавленно, прямо в голый торс.       — Вода для тебя не такая тёплая, как для меня. Нужно вернуться на берег, — погладив меня по мокрым волосам, озвучил мысли вслух Хван.       — Хорошо. Давай вернёмся. Вместе, — отстраняясь, но не прекращая держать парня за руки, я посмотрела ему в глаза и улыбнулась.       — Иди первой, я пойду за тобой, — пропуская меня вперёд, Хёнджин стал постепенно выходить из воды.       До меня не сразу-то и дошло, что переплести наши пальцы мне удалось спустя миг, когда перепонки между ними исчезли. Я остановилась и с удивлением начала рассматривать руку Хёна. Он улыбнулся, когда я обернулась и хотела с недоумением спросить, как это произошло, но получила только больше вопросов в голове, увидев ноги вместо хвоста. Я так и осталась стоять на месте с раскрытым ртом, медленно хлопая ресницами.       — Пойдём. Иначе быстро замёрзнешь, — пытаясь развернуть меня к берегу лицом, Хён решил пошутить и разрядить обстановку: — или ты засматривалась на кое-что повыше ног?       — Нет! — заметив хитрый взгляд и знакомую ухмылку на светлом лице, я запаниковала и тут же развернулась, чтобы выбежать на берег. — Где-же твоя одежда?! Куда ты забросил ханбок?!       У меня ещё долго в ушах стоял заливистый смех парня. Но всё стихло спустя несколько мгновений, когда мы сидели на горячем песке и смотрели на волны, казавшиеся уже такими родными. Хван надел брюки от своего костюма, а мне отдал верхнюю часть, которую пришлось хорошенько запахнуть. Я не была столь дальновидна, как он, поэтому зашла в воду во всей одежде и намочила её. Теперь она лежала рядом, сушась на солнышке, пока я тяжело вздыхала. Но и в этом были только положительные моменты. На мне была вещь Хёнджина, которая впитала в себя его запах. Внезапно порыв игривого ветра распахнул края ханбока, и тот сразу же открыл вид на мои ноги. Я расширила глаза и взволнованно ухватила руками одежду. От внимания Хёнджина это не ускользнуло.       — Это немного сложно. Как сконцентрироваться, когда мы в таком виде? Серьёзный разговор не выйдет, — нахмурилась я, скорее прикрывая бёдра тканью.       Хён посмеялся, затмив ослепительную улыбку рукой. Но тут же его прищуренные глаза округлились, став спокойнее и строже. Парень чуть склонился и приблизился, положив руку на грудь.       — Меня в твоём образе ничего не смущает. Тебе идёт эта вещь. Сказал бы, что хотел бы видеть тебя в ней почаще, — положив голову набок, Хёнджин моментально сощурился: — я бы отдал тебе штаны, чтобы прикрыть твои ноги, но боюсь, что эта идея тебе не…       — Ни в коем случае, господин Хван! — округлив глаза и мгновенно зажав рот собеседнику, я сама не поняла, как вновь назвала его как своего хозяина.       — Хм-г… господин? — убирая мои ладони, Хёнджин поднял удивлённые брови.       — Я оговорилась, — не зная, что сказать, я сначала признала вину, а затем начала обвинять его: — это из-за тебя! Зачем так смущать?! Я чуть своё имя не забыла! — цокнула я, начиная бубнить.       — Твоё имя… оно скрывает много тайн, как выяснилось, — Хён многозначительно посмотрел на меня, а затем вздохнул и уселся поудобнее.       Взгляд карих глаз постепенно направился вдаль, ловя спокойные волны, изредка поднимающиеся вверх и создающие шум. Так я поняла, что настал тот самый момент, чтобы избавить нас от всех секретов и недомолвок. Я устроилась в расслабленной позе, подогнув под себя ноги, и стала с упоением слушать Хёнджина, говорящего ласковым и бархатным голосом.       — Ты знаешь, что я оказался здесь неслучайно. Давным-давно, ещё когда я был мал, король и королева моего мира на одном важном собрании объявили народу, что они объединят две враждующих подводных страны с помощью политического брака. Тогда я ещё не знал, что речь была обо мне. Вырастая как единственный наследник, маленький ребёнок не мог осознать, что на его плечах уже тогда лежала огромная ответственность. Лишь когда мне исполнилось десять, я впервые увидел ту, которая должна была стать мне супругой, — Хван опустил голову и на секунду его маска серьёзности спала, он ухмыльнулся и продолжил рассказ в приподнятом настроении: — она была младше меня, но с гордым и уверенным видом. Тогда мне сказали вести себя с уважением и почтением, но та девчушка даже руки не подала, чтобы я её поцеловал. Между нами с тех пор образовалась вражда. Когда на нас смотрели, мы делали вид, что дружим, но стоило только взрослым отвернуться, как она изводила меня, а я злился и говорил, что больше не стану её терпеть. Помню и то, как просил отца и мать сделать со мной всё, что угодно, только бы избавить от этой ноши. Та девочка была такой упёртой и настырной, постоянно задевала меня. Когда устраивали какое-то важное собрание или вечер, отец обычно попросил показать свои навыки. Я участвовал в боях и всегда побеждал, но она только задирала повыше нос и говорила, что всё подстроено. Затем шло время. Я не хотел мириться с судьбой и в юношеском возрасте пытался сбегать из дворца. В семнадцать лет я скрылся на два дня, сначала скитался по улицам и старался отвлечься. Но затем что-то потянуло меня к поверхности воды. Я сделал то, что ни в коем случае было нельзя: выходить на сушу. Сбежав с подводного мира, я ступил на берег, впервые ощутив сухой и горячий песок под ногами. Я использовал ткань ханбока, чтобы спрятать лицо, когда понял, что был не один на том острове. Молодая девушка сидела на скалистом выступе и под тёплыми лучами солнца перебирала волосы, вплетая в них стебли цветов. Её вид застал меня врасплох. Вспоминаю, как врос ступнями в песок, не мог сделать и шага. Она осталась в моей голове такой красивой, особенной, волшебной. Сидя на одном месте, плавно болтая ногами и смотря на море, та девушка была будто плодом моего воображения. Я влюбился, как говорят, с первого взгляда. Но было одно но: нам нельзя быть с человеком. Ни за что, ни при каких обстоятельствах, ни в коем случае русалки не сближаются с людьми.       — Русалки? — удивившись, я тут же прикусила губу и прижала руку к груди. — Что было потом? Ты смог найти ту девушку? Что произошло с тобой?       — Судьба оказалась настолько коварной и прекрасной. Я вернулся домой, рассказал обо всём матери и решился откровенно признаться, что впервые влюблён. И это не было что-то мимолётное и глупое. Я уверенно стоял на своём. Но мать, скрипя сердцем, не смогла меня поддержать. У нас был сложный и тяжёлый разговор. Она говорила о том, что в моём случае лучше жениться не по любви. Есть такая особенность: как только русалы теряют свою любовь всей жизни и её смысл, они не смогут долго прожить, либо станут Сиренами, потеряв рассудок, либо умрут. Мать не хотела такой участи для единственного сына, поэтому согласилась на брак без чувств. Меня спустили обратно из моих мечт, продолжая готовить к тому, чтобы унаследовать престол. Я в долгу перед народом. Это самая ответственная обязанность, куда важнее чувств. Наступила ночь перед важным днём. Расчёсывая мои волосы и пуская слёзы, мать просила прощения за такую участь, но надеялась, что я обрету счастье в браке, пускай он и был политическим. Утром прибыла делегация из страны, с которой мы должны были объединиться. В момент, когда я увидел свою невесту, я успел умереть и заново родиться. Повзрослев, став женственнее и мягче, она стояла передо мной и была удивлена не меньше моего. Так мне казалось, конечно. Но самым важным стало то, что в её волосах я увидел знакомые цветы с суши. Как сейчас помню, как внутри всё зажгло огнём, открылось второе дыхание, с моего лица не слетала улыбка. Я улыбался как безумный, скрывая половину лица ладонью. А она, смотря на меня с каким-то новым чувством неизведанности, на миг улыбнулась в ответ. Но вскоре вновь стала суровой и серьезной, гордой дочерью своих родителей. Для меня после этого всё остальное было неважно. С того дня моя жизнь изменилась, я пытался сблизиться со своей невестой. Нас помолвили, мы готовились к свадьбе. Её ледяное сердце стало постепенно таять, когда я уделял ей много внимания. Она не любила дорогие подарки. Всё время отправляла их обратно и злилась. Но потом, совершая кучу ошибок из-за неопытности, я нашёл путь к её сердцу. Простые вещи радовали мою невесту больше всего. Мы вместе гуляли, много разговаривали, обсуждали мир и будущее. Я не смог удержаться и раскрыл ей секрет, что увидел её на суше. Она призналась, что больше всего на свете хочет выходить на берег и наслаждаться жизнью снаружи. Тогда я исполнил эту мечту на следующий день. Мы вместе сбежали и выбрались на сушу. Она показала мне жизнь вне нашего мира. Мы гуляли по берегу, собирали цветы разных красок. И в один момент я открылся ей настолько, что дал прикоснуться к своим волосам. Она расчёсывала мои локоны, возможно, считая это чем-то обычным, но для меня это стал один из самых особенных моментов, — предаваясь воспоминаниям, Хван так искренне и долго улыбался, поглаживая свои волосы.       Я долго сидела на месте, боясь шелохнуться и издать звук. Тихонько плача, я увидела историю со стороны Хёнджина и начала догадываться, что такая сильная любовь ни за что бы не угасла. А значит, с его невестой что-то случилось. И похоже было на то, что Хван изначально вышел на сушу, чтобы найти свою любовь. Вот только теперь я встала на пути к их воссоединению. И теперь, прокручивая в памяти то, как по ошибке состоялся наш поцелуй, и взгляд Хёнджина после него, наполненный смешанными эмоциями, я ощутила боль в сердце. Как я могла помешать чему-то настолько сильному, как настоящие чувства? Увлекшись мной, Хён сбился с пути.       — Со… Со, почему ты плачешь?       Казалось, Хёнджин только сейчас заметил моё состояние. Он стал беспокойно собирать все слёзы, скатывающиеся по щекам. Его голос, наполненный страхом и отчаянием, прекратил рассказ и теперь твердил только обо мне.       — Сори, я не хотел сделать тебе больно. Только рассказать всю правду. Дослушав всё до конца, ты меня поймёшь, — заглядывая в мои влажные глаза, Хён начал тереть мне щеки, высушивая кожу.       — Ты сошёл на берег, чтобы найти свою невесту, но помешала я, — захныкав сильнее, я прижала кулак к груди.       — Всё не так! — перехватив мою кисть, Хван вздохнул и, когда успокоился и убедился, что я на него смотрела, ласково поцеловал мой лоб. — Наберись немного терпения. Ради меня.       Я кивнула и бессильно упала вперёд, сразу же крепко обняла тело парня, утыкаясь в него, словно в спасительную подушку. Совладав с эмоциями, я перестала плакать и настроилась на продолжение истории. А Хён, наблюдая за моим состоянием, стал поглаживать волосы и снова говорить мягким голосом.       — В день нашей свадьбы я очень нервничал. У нас есть обычай, что те, кто женятся, не должны встречаться накануне. Поэтому я был встревожен из-за недолгой разлуки, длинной в день. И моя тревога возросла, когда утром объявили, что невеста пропала. Я лично отправился на её поиски. Свадьбу отложили, ужасное чувство стянуло мне грудь. Я был разгромлен, сломлен, сбит с толку. Она не могла сбежать. Делегация из страны, с которой должен был состояться союз, стала еще враждебнее. И в один момент началась настоящая война, — взгляд Хвана потускнел, парень замолчал ненадолго, но вскоре заговорил дрожащими губами и с огромной болью: — невесту нашли… мёртвой. В её груди, точно в сердце, был вогнан клинок с символикой нашей страны. Мой клинок. Отец девушки кинулся на меня, обнажив меч, и затянулся бой. Я не мог сражаться, потеряв самое ценное. Это могла быть первая схватка, в которой я потерпел поражение, заплатив жизнью, но мой отец вмешался, приняв участь за меня. В тот день в равном бою скончались оба правителя двух стран. О союзе не могло быть и речи. Мать убивалась слезами, я потерял желание жить. Хотелось покончить со всем, забыться, опустить руки и не хвататься ни за что. Передо мной, куда бы я ни смотрел, постоянно было охладевшее тело с клинком, торчащим из груди. Кроваво-алый цвет окрасил ханбок пастельного оттенка, делая его грязным. И даже цветы с суши были окроплены кровью. Но и это не было худшим поворотом в моей жизни. Сидя за семейным столом, мама, я и мой дядя, мы ужинали в таком составе в последний раз. Член нашей семьи посмел подставить собственных племянника и брата, лишь бы не объединять море и казаться деспотичным правителем. Мой дядя решил прибрать всю власть к рукам, затем передать её своему сыну. Он признался, смеясь мне в лицо, что убил мою любовь одним глубоким и быстрым ударом. Она даже не успела ничего понять, только шептала моё имя до последнего вздоха. С сумасшедшим оскалом дядя твердил, как зашёл в её покои вечером, чтобы передать самый ценный подарок на свадьбу. Он принёс ей смерть от моего кинжала.       — Морской бриз, — тихонько прошептала я, заставляя Хвана прижаться ко мне сильнее и отвлечься от тяжёлых воспоминаний.       По лицу Хёнджина текли слёзы. Он словно переместился в то время и воспринимал всё близко к сердцу, вновь переживая. Его тело дрожало, холодело, а руки сжимались в кулаки от злости. Огромная потеря осталась в его сердце, смешиваясь с предательством и болью.       — Дядя попытался за ужином убить нас. Я был озлоблен, безумен, страшен в гневе. Я схватил меч и вступил в бой. Мне пришлось убить члена своей семьи, чтобы отомстить и защитить страну. Его голову я отдал тем, кто её заслужил. Тем самым мы положили конец вражде. Обе стороны понесли сильные потери. У нас остались правитель и жена короля, у них — только опечаленная вдова и мать без дитя. Но объединить страны без брака оказалось возможным. Народ выступил за сплочение. Когда я без колебаний предстал с головой дяди в руках, раскрыв правду, всё и для них изменилось. Меня сочли достойным трона. Вот только, я был к этому равнодушен, как и к жизни в целом. Я потерял самое ценное в один миг, больше не желая дышать. Моя мать каждый день была рядом, утешая меня. Я увядал, но был признан королём. Позже она сильно заболела, говоря о том, что это её плата. Так и случилось, долго без своей любви она не прожила. Оставила меня одного, но внушила огромную надежду. Видя то, что я готов отправиться на тот свет, она сделала серьёзный и страшный шаг. Её последним предсмертным подарком стала правда. Мать рассказала мне её, хотя не должна была. Каждая невинная душа, встретившая в нашем мире смерть от чужой руки, спустя сто лет перерождается в человеческом обличии, проживая вторую жизнь на суше. Тогда, услышав эти слова, я снова начал дышать. Вытирая слёзы, я ощутил, как сердце забилось в груди. Я понял, что смогу найти свою потерянную любовь. Но на лице матери появилась грустная улыбка. В тот же миг я узнал, что, переродившись, та душа забудет всё, что было в прошлой жизни, начав новую с чистого листа. Однако слышать то, что моя невеста будет жива, пусть и через сто лет, зажгла во мне желание жить.       — Хёнджин, так ты целые сто лет жил в ожидании, пока та девушка переродится?! Сколько же тогда тебе сейчас…? — захлопав ресницами, я удивлённо посмотрела на Хёна.       — Достаточно много, — прокашлявшись, нахмурился парень и продолжил рассказ, сменив тему: — передо мной помимо ожидания в сто с лишним лет стояла другая трудность. Как я смогу узнать свою невесту, как её найти, если она меня не помнит? Я обратился к старейшинам её рода. Сначала мне отказали. Все были против. Но мать, потерявшая дитя так рано, рассказала мне правду. Она жила из последних сил, цепляясь за эту жизнь и готова была умереть, зная, что о её ребёнке теперь могут позаботиться. Женщина, которая обрела спокойствие, показала мне мою любовь, выйдя на сушу. Маленький человек, завёрнутый в лохмотья, на руках одного рыбака стал моей судьбой. Тогда я поднимался на поверхность воды, наблюдая за тем, как растёт ребёнок. Я видел первые шаги, слышал звуки и слова, но никогда не показывался. Это было тяжело. Смотреть со стороны и не иметь возможности прикоснуться, даже показаться, только ждать. И в один момент сама судьба изменила всё. Маленькая девочка попала в море. Но, она перестала быть русалкой, теперь была обычным человеком. Её ждала смерть, ведь люди тонут в воде. Я не смог безучастно видеть это. Еще одной потери не перенёс бы. Мне пришлось спасти того ребенка. И чтобы больше никогда не потерять свою будущую возлюбленную, я решил нанести своеобразную метку. В день, когда спас девочку, я оставил родинку под глазом на её лице. Такую же, как была и у меня, — Хван инстинктивно поднял руку и прикоснулся к пятну, но почему-то не на своём лице.       Медленно моргая, я поверить не могла в услышанное. Пока горячие пальцы прикасались к моей коже, я думала лишь о том, что, несмотря на то, что Хён мне столько всего рассказал, в моей голове родилось только больше вопросов. Зато постепенно вся картина начала складываться воедино, раскрывая все тайны.       — Сори, ты и есть та душа, что переродилась, — шёпотом произнося ошеломляющую правду, Хёнджин лишил меня дара речи и всех мыслей.