Маленький большой крокодил

      — Давай мы сейчас вместе маме пообещаем, что день будет просто замечательный? — Арсений сидит перед братиком на корточках, ласково держа его ручки в своих. Антошка сильно волнуется, можно даже сказать, что боится уходить. В этот раз он идёт не просто гулять с братом и его женой, в этот раз он останется у них дома на ночь. Эта мысль действительно заставляет переживать.       — Антош, уже через годик в школу, а ты боишься поспать одну ночь у Арса? — подключается Алёна, бережно кладя ладонь на вьющиеся пшеничные волосы.       — Хм, — хныкнув, Шастун подбегает к маме, обнимая её за ноги. Взрослые вздыхают.       — Антон, вы же сейчас гулять идёте, лето, тепло, повеселитесь! — старается подбодрить Андрей, за руку подводя сына обратно к врачу, передавая маленькую влажную ладошку, — Вам будет весело, обещаю, — легко хлопает по плечику Шастун-старший и одними глазами показывает Попову, чтобы они уходили, пока могут.

***

      — Мы сначала заедем к моему папе, ладно? — предупреждает Арсений, стоит ребятам выйти с подъезда. Они подходят к машине, пока малыш аккуратно идёт к старшим по бордюру, смешно балансируя руками, — Ты ручки в стороны сделай, так устойчивей, — подсказывает Попов, стоящий около уже открытой задней двери машины. С подсказкой Антон без проблем доходит до конца бордюра, спрыгивает и бежит к брату, — Сначала к моему папе, помнишь?       — Угу, — кивает мальчик, уже ёрзая на детском кресле, куда его быстро усадили. Машина мягко выезжает со двора, а мальчик заинтересованно смотрит в окно. Хоть дороги, улицы, даже дома и деревья уже давно ему знакомы, всё равно каждый раз ребёнок подмечает для себя всё новые и новые детали, — Алён? — тихонько зовёт он, чуть наклонившись к креслу вперёд. «Водителя от дороги отвлекать нельзя», — так говорили и родители, и сам Арсений, — А кто все эти дома построил? — серьёзно задаётся вопросом Антон.       — Ну как кто? Люди, — немного скомкано улыбается девушка, — Ну… Жил был человек, который управлял небольшим количеством домиков — деревней. Он решил, что нужно расширять границы и направил в поле людей, чтобы они строили дома дальше. Потом, в уже большом количестве домов, был новый главный, и людей стало больше. Нужно было ещё расширятся, чтобы всем было, где жить. И так всё потихоньку строится и расширяется до сих пор, — старается понятно дать объяснение на такой детский вопрос Попова, параллельно сама засматриваясь на дома вокруг.       — А зачем их делали такими красивыми? У нас дом обычный, — вновь не понимает Шастун, чуть-чуть хмурясь. Они въехали в старую часть города, где каждый второй дом был фактически достопримечательностью.       — Раньше так было модно, такой стиль строительства. Богатые люди хотели жить в красивых домах, они приятны на вид, — Алёна уверена, что вопрос на самом деле более глобальный, если копаться, но ребёнку будет достаточно, — Тебе нравится такое?       — Ммм. Ну, да, нравится, — подумав, отвечает мальчик и замолкает. Старший слышал разговор двух любимых людей и лишь умилялся детской непосредственности. Спустя пятнадцать минут, на секунду обернувшись назад, ведь братик подозрительно притих, Попов застал кроху спящим.       — Сфоткай, — улыбчиво просит жену он. Малыш продолжает спокойно спать, немного откинув головку в сторону и приоткрыв ротик.

***

      — Тошка, малыш, пойдём, — просит негромко брюнет, поглаживая братика по голове. Младший проснулся ровно тогда, когда машина припарковалась у подъезда, а мотор заглох. Пока взрослые доставали макулатуру из багажника, ведь именно её везёт Арсений отцу, ребёнок выходил из сна.       — Угу, — со вздохом сонно потягивается мальчишка, довольный, что ремень безопасности наконец расстегнули. И зачем он вообще нужен?       — С дядей Серёжей поздоровайся, как зайдём, — напоминает Попов, пока они медленно, из-за коротких ножек младшего, поднимаются на второй этаж. У открытой двери ребят встречает улыбчивый мужчина лет пятидесяти, уже немного седой, с добрыми голубыми глазами, — Привет! Держи! — Арсений скоро передаёт два тяжёлых пакета отцу, тут же забирая ещё один, поменьше, у жены. Мальчик же растерянно стоит в дверях, его даже не видно за двумя взрослыми. Он начинает немного волноваться, когда слышит звук хлопающей подъездной двери и быстрые шаги, поэтому нервно берётся за футболку брата, дёргая. Голос куда-то пропал, поэтому позвать старшего не представлялось возможным, — Да, солнце, проходи, — врач отходит в сторонку, пропуская малыша вперёд и закрывая входную дверь как раз тогда, когда какой-то подросток быстро пронёсся мимо их квартиры. Зеленоглазый облегчённо выдыхает.       — Здравствуйте, — не чётко кивает он старшему, как только тот вернулся обратно в коридор, отнеся бумагу в комнату.       — Здраствуй-здравствуй! Дядя Серёжа, — мужчина садится перед ребёнком на корточки и протягивает руку для рукопожатия. Про этого милого кроху Попов-старший только слышал и видел пару фотографий, но не общался в живую ещё ни разу. А мальчик неосознанно делает шажок назад, утыкаясь спинкой в ноги брата.       — Не бойся, Диль, я тут, с тобой, — мягко кладёт свою ладонь на детскую макушку Арсений, и после этого малыш всё-таки подходит к взрослому снова, почувствовав поддержку близкого человека.       — Антон, — негромко говорит он и протягивает свою маленькую розовую ручку.       — Очень приятно, — улыбается мужчина, не в силах отвести взгляд от светлых изумрудных глазок, прямо как у Майи, и мягких, детских черт лица, — Вы проходите, чего стоите!       — Да мы поедем, пап, чего нам, — отнекивается педиатр, — Антону прогулку обещали…       — Ничего не знаю. Давайте, на полчасика, — старший поднимается и проходит в квартиру, — Мойте руки и на кухню. Я мороженого купил! — довольно улыбается он, готовый порадовать детей.       — Мороженое! — восхищённо произносит Антон вслед уходящему взрослому.       — А ты хорошо завтракал, Тош?

***

      — Не торопись, пожалуйста, Диль, — заботливо просит Арсений, когда видит, что под конец шоколадный рожок ребёнок кусает, а не лижет, — И над столом.       — Да тут уже ничего не осталось, оно не холодное, — незаинтересованно откликается младший, но послушно склоняется над столом, чтобы не испачкать одежду растаявшими капельками мороженого.       — Ну, всё, пока, Антон, — вновь протягивает руку Попов-старший уже на выходе, — Спасибо, что заглянули, — мальчишка уже уверенно пожимает мужскую руку. Папа Арсения оказался очень добрым и весёлым, Шастун рассказал о приключениях в садике, о желании научится поскорее читать самому, чтобы не беспокоить родителей, и о том, какой мультик его самый любимый и почему.       — До свидания, дядя Серёжа, — лучезарно улыбается в ответ ребёнок и вскоре выходит за старшими в подъезд.

***

      — Только давай договоримся, что других деток ты не обижаешь, с площадки никуда не уходишь, с незнакомыми взрослыми не разговариваешь и в лужи не наступаешь, хорошо? — проводит короткий инструктаж старший, пока не отпуская ребёнка играть, хоть тот и рвётся на разноцветные качели и турники аж бегом с самого входа в парк.       — Хорошо! — нетерпеливо прыгает на месте Антон, но послушно не удирает в неизвестном направлении.       — Мы будем на этой лавочке, приходи, если что. Всё, беги, — Арсений наконец отпускает малыша играть и садится рядом с женой, вначале проследив, что ребёнок ни на что опасное не наткнулся, пока бежал на горку, — Что там у нас по времени?       Взрослые начали болтать обо всём на свете, за час-полтора постепенно перейдя к теме работы.       — А если этого не сделать вообще, то непонятно, как эта штука поведёт себя в итоге. Так есть хотя бы примерные прогнозы, — серьёзно объясняет Алёна, раскладывая мужу всё по полочкам.       — Ну я ж не предлагаю оставить всё как… — начинает отвечать брюнет, но тут на всю площадку громко разносится:       — Арсений! Арсений!

***

      — Хей, мальчик. Что случилось? — спрашивает у плачущего Антона какая-то женщина, ведь заприметила ребёнка одного под ивой. Но малыш, увидав незнакомку, только сильнее заплакал и отвернулся, — Ты потерялся? С кем ты здесь?       — Мне не разрешают разговаривать с незнакомыми, — парнишка глубоко вдыхает, чтобы временно прекратить лить слёзы, и отвечает достаточно твёрдо.       — Я только помочь хочу. Просто отведу тебя к родителям, — женщина одновременно была рада за ребёнка, ведь тот знал банальное правило улицы, но с другой стороны, это мешало сейчас наладить с ним контакт. Она старалась говорить как можно мягче, — Кто с тобой?       — Брат, — бубнит Антон.       — Ой, как классно! Как его зовут?       — Арсений, — ещё тише слышится от малыша. Он опускает головку, наконец выдыхает из-за недостатка воздуха и плачет сильнее от понимания, что старший сейчас его найдёт.       — Всё-всё, не плачь. Сейчас найдём твоего брата, — спешно пытается успокоить женщина, поворачиваясь лицом к площадке и вокруг стоящим лавочкам, — Арсений! Арсений! — сложив руки трубочкой, она, не стесняясь, кричит громко, чтобы тот самый Арсений услышал.

***

      — А если этого не сделать вообще, то непонятно, как эта штука поведёт себя в итоге. Так есть хотя бы примерные прогнозы, — серьёзно объясняет Алёна, раскладывая мужу всё по полочкам.       — Ну я ж не предлагаю оставить всё как… — начинает отвечать брюнет, но тут на всю площадку громко разносится:       — Арсений! Арсений!       Взрослые практически тут же подскакивают с лавочки и начинают вглядываться в детей на площадке, в поисках Антона. Целого, невредимого, спокойно играющего во что-то безобидное. Но нет, крохи нигде не видно.       — Арсений! — вновь кричит кто-то. Мужчина оббегает основную часть детских аттракционов и заворачивает на узкую аллею, усеянную ивами. Именно тут-то он наконец замечает своего маленького братика, стоящего сейчас рядом с какой-то тётей, — Вы Арсений? — уточняет женщина, как только голубоглазый подбегает к малышу и обнимает его, плачущего, присев на корточки.       — Да! Спасибо Вам огромное! — громко и загнанно кивает снизу Попов, поглаживая подрагивающую спинку.       — Солнце, это твой брат? Арсений? — настойчиво, но мягко спрашивает женщина, а брюнет понимающе отстраняется, чтобы она видела, как кроха часто закивал, — Хорошо. Не теряйтесь больше, — улыбается незнакомка и легко уходит вдоль по аллее. Будто и не было ничего.       — Тоша? Дильчик? — в объятиях шепчет врач, у которого сердце кровью обливается от этих горестных детских всхлипов на ухо, — Что случилось, малыш? — взрослый для своего удобства поднимает братика на руки.       — Господи, за тобой не угнаться! — подбегает запыхавшаяся Алёна, ещё секунд тридцать приводя себя в порядок, — Антоша? Почему ты плачешь? — удивлённо-лаского спрашивает она, проводя ладошкой по пшеничным кудряшкам. Мальчик вдруг отлипает от Арсения и по-детски тянется к девушке. Она не может отказать этим красным блестящим глазкам, поэтому протягивает руки в ответ.       — Выдержишь? — тихо уточняет мужчина, аккуратно передавая своё маленькое сокровище жене. Та кивает, тут же начиная идти с ребёнком к ближайшей лавочке.       — Ну, скажи мне на ушко. Что произошло? — так же на ухо спрашивает она, как только посадила малыша к себе на коленки.       — Арсений меня теперь любить не будет, — невнятно и зажато говорит парнишка.       — Почему? — наивно спрашивает старшая.       — Я в лужу наступил, когда по бордюру шёл. И босоножки с носочками испачкались, — мямлит кроха, всё-таки объясняя причину всех страданий.       — Ну, это же не проблема, зайчик. И не повод прятаться, — Алёна ласково гладит по головке и стирает большим пальцем слёзы с детских бархатный щёчек.       — Он же попросил не наступать в лужи, теперь он меня любить не будет, — маленький Антоша так уверен в своих словах, что девушка ненадолго замирает, столкнувшись с честными зелёными глазками.       — Почему ты так думаешь? — искренне не понимает она, успокаивающе водя ладонью по спинке.       — Мама всегда со мной не разговаривает, если я сделаю что-то не так, — робко поясняет Антон, заламывая пальчики. У него вдруг снова слезятся глазки.       — Солнышко, Арсений не мама. Он не будет на тебя злиться, сейчас он переживает. Он не знает, почему ты плачешь, — серьёзно говорит девушка, не понимая маму Антона уже в который раз.       — Он не обидится? — наивно шепчет Шастун.       — Нет, — уверенно мотает головой она, — Иди к нему? — Антоша выглядывает за спину Алёны и видит своего задумчивого брата с низко опущенной головой и скрещенными на груди руками. Мальчишка спрыгивает и бежит к нему, крепко обнимая за ноги.       — Крокодильчик мой, — тут же приседает старший, трепетно прижимая к груди в ответ.       — Прости меня, Арсений. Я нечаянно в лужу наступил, когда по бордюру ходил. Ты только не обижайся на меня, пожалуйста! Я больше так не буду, честно-честно! — слёзно обещает кроха, на несколько секунд смыкая руки на торсе брата крепче, надеясь, что тот сейчас никуда не уйдёт.       — Ты из-за этого так плакал? — снисходительно спрашивает мужчина, выдыхая, — Господи. Стоило ли?       — Я испачкал босоножки и носки, — Шастун грустно опускает взгляд на свои ножки, показывая коричневые пятна взрослому.       — Дома помоем, — отвечает Попов и поддерживающе улыбается, — Беги веселись, всё отстираем! — он ещё шире улыбается и отправляет повеселевшего ребёнка снова играть.       Какой же он всё-таки чувствительный.

***

      Одной из основных игр сегодня была «рыбалка». Дети небольшой группкой, в которую входил и Антон, посрывали ветки с той самой ивы, которая росла чуть дальше самой площадки, и представили, что это удочки. Ребята оторвали листики по всей длине и оставили только один, на конце, чтобы он был как будто вместо наживки. Потом они просто кидали «удочки» в траву, а сами сидели на бордюре и болтали обо всём подряд, не забывая шикать, если кто-то говорил слишком громко. Можно ведь всю рыбу распугать!       Ближе к обеду мужчина начал понемногу настраивать ребёнка на уход домой. Сначала дал ещё «немного времени», ведь, если сказать пять-десять минут, малыш ничего не поймёт, а только может разозлиться, потом была установка на три съезда с горки и прощание с новыми друзьями, а потом и достаточно спокойный уход с площадки вместе с обещанием обязательно погулять ещё вечером.       Когда вся их компания уже подходит к дому, Антон замечает рядом небольшое скопление одуванчиков. Жёлтые, яркие цветы в секунду завлекают ребёнка и он с радостью бежит в ту сторону. Взрослый не останавливает, ведь те растут не на палисаднике, а просто на лужайке. Пока старшие подходят к подъезду, мальчик рвёт одуванчики, собирая букетик, а потом бежит к Алёне, желая подарить его ей. Младший не успевает толком подойти к подъезду, как из тех самых одуванчиков вылетает очевидно злая оса, недовольная, что её потревожили. Малыш тут же откидывает цветочки на асфальт и начинает кричать и махать руками. А оса принимает такие действия за нападение, поэтому быстро и нещадно жалит ребёнка прямо в щёку.       — Тише, тише! — кричит девушка, пока Арсений подбегает молча.       — Ааа, хмкхм! — сразу же, как почувствовал непонятный укол прямо возле уха, малыш начинает плакать. Боль слишком сильная и локализуется только в месте укуса, а от этого становится лишь больнее.       — Не плачь, солнце, дай мне взглянуть, — быстро просит врач, уже сидя на корточках, и пристально рассматривает детскую щёчку, — Пойдём домой, сейчас всё уладим, не переживай, — мужчина скоро ведёт братика к подъезду, пока девушка с сожалеющим взглядом придерживает им дверь.       — Не трогай, Антош! Арсений всё сделает сам, — она предусмотрительно убирает детскую ладошку от явно болезненного места. Поднявшись в квартиру, мальчик уже перестаёт истерить и лишь пугливо всхлипывает, с опаской наблюдая за старшим братом, что копается в аптечке, — Тише, тише, — на автомате шепчет Алёна, поглаживая Шастуна по голове.       — Алён, пинцет, — чётко просит Попов, на секунду повернувшись, а потом опять принимается что-то делать с медикаментами. Девушка в несколько секунд выполняет просьбу и снова подходит к ребёнку.       — Я не хочу, оно болит, — капризничает парнишка, уже собираясь сползти с кухонного стола, но Попова быстро возвращает его на место, — Ну, отпусти меня…       — Ничего не бойся, зайчик, Арсений всё сделает быстро, — она встаёт напротив, перекрывая путь отступления, и берёт детские ладошки в свои.       — Так, мои любимые, — обращается педиатр. Он успел помыть руки, простерилизовать пинцет и пропитать антисептиком ватный диск, найти мазь, противоаллергенные таблетки и убедится в наличии в морозильной камере льда, — Ну-ка, — брюнет подходит к левой щеке, которая уже была явно больше правой, и немного наклоняет голову братика к свету из окна, чтобы было удобнее, — Тоша, не дёргайся сейчас. Мне нужно вытащить жало, это совсем не больно, обещаю, — взрослый просит серьёзно, но видит только ещё более испуганные зелёные глазки, которые очень быстро наполняются слезами. Но врач разумно решает не тратить драгоценное время на утешение, поэтому аккуратно и быстро подцепляет жало пинцетом, — Вот, полдела сделано, — поддерживающе улыбается он, убирая жало в салфетку и выбрасывая её в мусорку.       — Оно всё равно болит, — негромко жалуется младший. Он послушно сидит, не дёргается, даже голову не поворачивает, замерев в удобном брату положении, но вот слёзы не контролирует совсем, поэтому его голубые трикотажные шортики уже успели достаточно промокнуть.       — Скоро перестанет, — очень мягко шепчет взрослый и прикладывает к ранке насквозь пропитаний антисептиком ватный диск. Место укуса достаточно очевидно опухло и покраснело, причём достаточно быстро, а поцеловав тёплый лоб, медик стал уверен в постепенном повышении температуры, — Диль, тебя уже кусала когда-нибудь оса?       — Угу.       — Как себя чувствуешь? Что-то болит? Тошнит? — расспрашивает педиатр беззвучно плачущего ребёнка, — Придержи, — тихо просит он жену и отходит к шкафчику, откуда достаёт чистую тонкую тряпочку. Потом отрывает от мотка целлофановых пакетов один и насыпает туда лёд, завязывает, а после обматывает получившейся компресс в ту самую тряпочку, — Так что, малыш? — Арсений наливает в стакан воды, забирает уже подготовленную половинку противоаллергенной таблетки и поворачивается к братику.       — Не знаю, — жмурит глаза парнишка, хныча. Мужчине становится жаль своего кроху, тот сейчас выглядит слишком замученным и обречённым.       — Ну, всё, Тошенька, успокаивайся, Крокодильчик мой, — взрослый не скупится на ласки и сам суёт в ярко-розовые губки полтаблетки, — Проглоти, пожалуйста. И стакан должен остаться пустым, — он помогает попить и убирает действительно пустой стакан в раковину, — Идём в кровать, немного полежишь, — Попов перехватывает ватный диск и берёт Шастуна на руки, кивком головы прося Алёну захватить холодный компресс.       Голубоглазый укладывает братика на бок на большую двуспальную кровать, забирает у жены пакет со льдом в тряпочке и кладёт на отёк. Малыш немного капризничает из-за холода, поэтому девушка приносит из зала мягкий плед, которым и укрывает Антона. Оба взрослых сидят рядом с зеленоглазым около получаса. Тот достаточно быстро засыпает, устав на прогулке, а Арсений просто держит компресс, пока Алёна гладит малыша по спинке и шёпотом рассказывает что-то мужу.

***

      Попова около часа занималась готовкой обеда, в то время как медик убирался в гостиной. Да, обо всём этом стоило позаботиться до того, как приводить в дом ребёнка, но жизнь идеальной не бывает. И лучше поздно, чем никогда. Именно так рассуждали оба жителя этой квартиры.       В спальне не происходило ничего критичного, Антоша спал каждый раз, как к нему кто-то заглядывал. Температура не повышалась, место укуса не увеличивалось в десять раз, кожа не покрывалась сыпью и дыхание было ровным.       Справившись со срочными делами примерно в одно время, муж с женой решили наконец посадить семена цветов, которые были куплены девушкой ещё в начале весны. Они вышли на балкон, где ждал длинный чёрный горшок, пакет земли и два маленьких пакетика с семенами.       Действовали очень слаженно: Арсений насыпал землю, искренне стараясь делать это чётко в горшок, а Алёна делала углубления и кидала в них семена. Когда всё было готово, оставалось последнее — полить.       — Я схожу за лейкой, а ты пока можешь вот к этой стенке его поставить, — сразу говорит Попова и заходит в квартиру. Только девушка подходит к ванной комнате, как слышит тихие всхлипы, а потом глухой удар чего-то, кажется, о стиральную машину.