Маленький большой крокодил

      — Павел Алексеевич, я всё понимаю, правда. Но у меня в приоритете здоровье детей, как физическое, так и ментальное. А не какой-то там установленный тайминг! — совсем немного повышает тон Арсений, показывая серьёзность своих убеждений. Он беседует с заведующим в конце рабочего дня, — На одного потрачу пятнадцать, на другого пять, вот и всё, — объясняет педиатр и выжидающе смотрит на сидящего перед ним окулиста.       — Хрен с тобой, Попов. Иди, — через минуту машет мужчина в возрасте, опуская голову, — Ты главное, правильно лечи, — зачем-то добавляет Воля, когда Арсений стоит уже у двери.       — Безусловно, — на улыбке кивает врач и выходит в коридор. Вымучено выдыхает. Но у него тут же звонит телефон, — Да, мам?       — Арсюш, привет, родной. А ты на следующей неделе сильно занят? — чуть устало под вечер пятницы, но всё равно мягко спрашивает Майя. Никак не может сейчас грубить, ей от сына помощь нужна.       — Не сильно, — брюнет, скрепя сердцем, говорит правду. Не то чтобы он не хочет помогать матери, просто подавленное настроение и желание провести выходные в компании пиццы и жены говорят сами за себя.       — Дедушка, папа мой заболел, присмотреть за ним надо, а то один в Воронеже. Я на неделю минимум уеду, а Антон категорически не хочет с Андреем оставаться. Посидишь с ним? Тем более, второй день с соплями ходит, на кулак мотает, — уверенно рассказывает женщина, пока шестерёнки в голове уставшего за день врача пытаются вращаться с нужной скоростью.       — Ой, господи, — вздыхает он, заходя к себе в кабинет, закрывает лицо рукой и падает на кушетку, сбрасывая белые кроксы, — Я спрошу у Алёны. Если у неё никаких планов нет, то возьму, конечно.       — Спасибо, Арс! — облегчённо выдыхает Майя, — А то Антон все нервы вытрепал!

***

      — Да это правда не я был! — кричит зеленоглазый второклассник, пытаясь уйти от рук отца.       — Как не ты, негодник, если классная говорит, что ты? — рычит Андрей, наступая на ребёнка, что уже прижался голой спиной к кухонной стене. Утро субботы снова не походит на «доброе».       — Да это Матвей и Саша были! Я просто мимо в это время проходил, а заметили нас втроём! Я ничего не делал! — истерично восклицает Шастун, пока старший за руку тянет его на себя. Грубо опускает животом себе на бёдра и начинает бить обтянутые тонкой тканью боксёров детские ягодицы, — Да, папа! Ну я не винова-ат! — слёзы градом льются из детских глаз, а попытка выбраться только усугубляет ситуацию. Тело прижимают сильнее, и дышать становится практически невозможно.       Знал ли Антон, что, выйдя утром выходного дня на кухню, получит от отца за несовершённое им хулиганство? Даже не догадывался. Так бы хоть оделся, а то в одних трусах лежит, из-за чего намного больнее, чем во все предыдущие разы, когда попу скрывал хоть какой-то слой ткани. А лучше бы вообще не выходил и просидел бы у себя до прихода мамы. Она, пусть и далеко не всегда, хоть немного успокаивает Андрея в подобных срывах.       А вот просто папу, в чистом виде, Антон боится. Легко может прилететь и вилкой, и тапком, и каким-нибудь попавшимся ему под руку проводом.       — Когда ты уже научишься отвечать за свои поступки, зараза такая? — прикрикивает Андрей, отпихивая от себя рыдающего до хриплых вздохов мальчишку. Он тут же падает на пол и ударяется головой о батарею, отчего импульс идёт от затылка прямо в сердце. Мужчина делает вид, что плюёт в сторону, оглядывая сына, — Ревёшь, как девчонка. Даже наказание получить нормально не можешь! Кем ты вырастишь, тряпка? Размазня тупая, блять, — последнее он мямлит себе под нос, эта фраза тонет в детских всхлипах, а сам Шастун-старший уходит.       — Да за-за что? Я ж-же нич-чего не сдел-лал, — хнычет под нос Антон, держась рукой за ударенное место на голове. Перед глазами немного плывёт, а в ушах противный звон. Попа тоже болит сильнее обычного, но перекатиться на бок у парнишки сил не хватает. Остаётся надеяться, что мама решит вопрос с Арсением, и следующую неделю мальчишка проведёт с братом. С папой разговаривать бесполезно, всё равно ударит, если захочет. Это восьмилетний Шастун уже понял.

***

      — Арсенечка! — мальчик прижимается к старшему брату, стоит тому ступить на порог вечером воскресенья. Мама уехала три часа назад, поэтому, проводив родительницу, Антон убежал собирать вещи, половину из который уже собрала Майя.       — Привет, мой хороший, — ласково смеётся Попов, прижимая малыша к себе одной рукой за спину, а второй за голову.       — Ай! — тоненько пищит парнишка, уворачиваясь.       — Что у тебя там? — мужчина перестаёт улыбаться и хмурится, а детское сердечко пропускает удар, — Там шишка или мне показалось? Что «Ай»?       — Показалось тебе, всё хорошо, — с вылупленными глазами уверяет Шастун, шмыгая, — Яяя.. просто.. сам себе на палец на-наступил, — максимально неуверенно отвечает парнишка, по лицу брата понимая, что тот не верит. Арсений вздыхает на стыдливо опускающуюся вниз голову.       — Ты вещи собрал? Помощь нужна? — снова вымотано спрашивает брюнет, сам себе удивляясь. Вроде за выходные должен был отдохнуть, а сил почему-то меньше обычного. Возможно, стоит сдать кровь и попить витамины.       — Собрал, да. Поможешь только кроссовки на физ-ру в сумку запихнуть?       — Пойдём, — Арсений разувается и проходит в детскую, — Ого! Ты что, решил всю комнату с собой взять? — полки и стол были почти пустыми, а из дорожной сумки торчал уголок от собранного конструктора, — Так не пойдёт, Диль. Игрушки оставляй, бери только три. Если срочно надо будет, заедем и заберём! — уверяет взрослый, завидев желание возразить. Через десять минут в сумку идеально поместилось всё, что точно пригодится в ближайшую неделю, — Тош, солнце, — Попов садится перед одетым в тёплый костюм ребёнком на корточки, чтобы быть на одном уровне, и смотрит в зелёные глазки, — Что на головке? Ударился? — мягко, но с взволнованно нахмуренными бровями спрашивает врач, — Ну не бойся, пожалуйста…       — И только попробуй хоть слово кому вымолвить! Ещё больше достанется сначала от меня, а потом в детском доме! — орёт пьяный Андрей, пока Антон в слезах сжимается в комочек в углу своей комнаты. Сегодня ему досталось всего во второй раз в жизни, он начинает бояться папу всё сильнее, но почему-то верит, что тот на самом деле любит его так же сильно, как и он отца. Просто Андрей заботится так.. своеобразно, — И Арсению своему ни слова, а то не увидишь его больше никогда! Поверь мне, я устрою. А если кому ещё что вымолвишь… Никто даже спрашивать не будет, тебя сразу заберут отсюда!       — В школе стукнулся, — набравшись сил, шепчет мальчишка, глядя на брата глазами с застывшими в них слезами.       — А плакать чего вдруг собрался? — нежно спрашивает Арсений и берёт маленькие влажные ладошки в свои, — Меня испугался? — предполагает мужчина, но получает в ответ отрицательное мотание головой, — Тогда я взгляну? Осторожненько, — скорее утверждает, чем спрашивает врач и встаёт, начиная мягко ощупывать голову братика.       — Ссс! — шипит младший, потянувшись к больному месту.       — Тиш-тиш, постой минутку, — найдя проблемное место, Попов пытается посмотреть напрямую, убирая волосы, — Шишка есть, но ранки не вижу. Когда ты успел так и обо что? Я надеюсь, не подрался?       — Об стену. Случайно. Мимо мальчик пробегал, задел меня, — тихо отвечает Антон, придумывая на ходу, пока старший сзади смотрит слишком прожигающим взглядом. Тот понял, что слышит враньё — нельзя просто так удариться об стену — но разберётся он с этим уже потом, — В пятницу это было, — забывшись, добавляет Шастун.       — Беги в туалет, по пробкам сейчас долго ехать будем, и выходи. Я в машине жду, — говорит Попов, проведя рукой по детскому плечику, берёт увесистую сумку и скрывается за дверью. Парнишка втягивает сопли, которых стало слишком много из-за подступивших слёз, и бежит в туалет.

***

      — А Алёна дома? — первым делом спрашивает Антон, усевшись на заднем сидении.       — Да, ужин нам готовит. Пристёгивайся, — медленно отвечает мужчина, потому что внимательно следит за обстановкой во дворе. Выехать отсюда не так просто.       — А что готовит? — продолжает младший, пристегнувшись.       — Антон, позвони ей сам и спроси, — предлагает Арсений.       — Так ты мне так и не дал её номер! — возмущается Шастун, разводя руками.       — Да? Блин, — брюнет быстро открывает список контактов и вручает телефон братику, — Алёна должна быть в самом верху, найди и запиши себе её номер. Сам и позвонишь потом. Справишься?       — Ага, — радостно соглашается парнишка и затихает на пять минут, — А кто такая «Ангелина Классная»? — вдруг звучит заинтересованный голос.       — Коллега моя. Она тоже детский врач, и я к ней отправляю тех, кого по каким-то причинам не могу принять сам, — спокойно поясняет Попов, успевший включить на фон радио.       — Почему именно «классная»?       — Потому что она самая добрая, — чуть улыбается брюнет, вспоминая подругу, — Есть ещё «Виктория хорошая» и «Никита нормальный». Совсем злых у нас нет, но разделение всё равно присутствует, — поясняет Арсений, усмехаясь собственным контактам. Вроде взрослый человек, а подписи детские какие-то.       — А мы скоро приедем? — воет ребёнок через полчаса и шмыгает.       — Скоро, Тош, пять минут и на месте. Носик давно не дышит? — между делом интересуется врач.       — Не знаю, я почти не замечаю этого, — говорит Шастун, пожимая плечами, и снова шмыгает.

***

      — Так, лежишь? — старший заглядывает в гостиную около половины десятого, где, в теории, послушный мальчик Антон должен уже лежать под одеялом. Алёна — спасибо ей большое — сама постелила малышу на диване.       — Угу, — кивает зеленоглазый, стараясь ножками расправить покрывало.       — Уроки сделал? — Арсений помогает улечься удобно, кладёт рядом игрушечного крокодильчика, которого ребёнок взял с собой и садится рядом.       — Да.       — А портфель собрал? — по пунктам вспоминает Попов, не желая завтра ранним утром спешить сильнее обычного.       — Да.       — Форму Алёна гладит. Голову мы помазали.. Тош, так об стену стукнулся или всё-таки есть другая причина? — с явным намёком спрашивает педиатр.       — Не об стену, а об батарею. Мальчик быстро пробежал, и я упал, — снова выдумывает Антон, но теперь неуверенный голос можно списать на усталость.       — Нос дышит? — пытать ребёнка и дальше не было никаких сил. Где угодно мог стукнуться, а пацаны всю жизнь в синяках и шишках ходят.       — Да.       — А ну-ка вдохни, — Антон свободно делает глубокий вдох, — Умница. Тогда закрывай глазки и засыпай. Пусть тебя снятся только хорошие сны, — мужчина лаского целует тёплый детский лоб и поправляет одеяло.       — Подожди! Расскажи сказку, — негромко просит мальчик, подминая в ручках покрывало.       — Диль, давай без сказки? Я очень устал, малыш, — Арсений и правда не такой бодрый, как обычно. Он вялый, выжатый и совсем не улыбается. Парнишка это видит и чувствует, — Я просто посижу рядышком, ладно? А ты засыпай, — брюнет начинает нежно поглаживать головку и кудряшки. Шастун понимающе не стал настаивать на каком-нибудь рассказе и просто закрыл глазки, расслабляясь.

***

      — Уложил? — спрашивает Попова, стоит мужу появится на пороге спальни.       — Да, заснул, — кивает мужчина и валится на кровать лицом вниз, — Слушай, Алён, я не могу. Просто не собираюсь в кучу, тело не моё. Я только лежать могу, — жалобно рассказывает старший куда-то в покрывало, пока жена гладит детские школьные брюки.       — Господи. Ну чего ты, что с тобой? — девушка бросает глажку, оставляя утюг на подставке, и садится на кровать к мужу, — Арс, родной, я начинаю переживать, — с заботой говорит Попова, на несколько секунд прикоснувшись губами к загривку.       — Завтра кровь сдам. Наверняка чего-то не хватает, осень же, — шепчет врач с уже закрытыми глазами, проваливаясь в дрёму.       — Ты купался? — Алёна нежно проводит рукой по напряжённой спине, переживая, кажется, сильнее положенного. Ни с ней, ни с Арсением подобного состояния ещё ни разу не было.       — Мгу, — утвердительно мычит Попов.       — Тогда, если ты не против, я тебя раздену и укрою. Будешь спокойно спать, как маленький, в десять вечера, — она беззлобно улыбается. На часах и правда всего без пяти десять, но Арсений полностью согласен с планом жены, поэтому повторяет мычание, — Бедный мой, любимый. Заработался ты, доктор Попов, — себе под нос причитает девушка, укладывая брюнета на его половину кровати.

***

      Утро у Арсения выходит не очень радужным, начиная с громкого будильника. Усталость никуда не делась, а к ней добавились головная боль и ломота во всём теле. Но разумно списав всё на авитаминоз, мужчина пошёл будить братика, пока Алёна уже полчаса возится то в ванной, то на кухне.       — Антон. Антоша, вставай, — он проходит в освещённый утренним солнцем зал и трясёт сладко спавшего ребёнка, — В школу опоздаем, Крокодильчик мой. Давай-давай, открывай глазки.       — Мм, — хмурится Шастун, перекатываясь с боку на бок. Потягивается и снова расслабляется.       — Не, подъём, соня… Антон, вставай! — вскоре брюнет просто берёт и ставит парнишку на ноги, придерживая, чтобы тот случайно не упал, — На кухню, завтракать. Шагом, марш!       — Я спааать хочу, — хнычет младший и топает, чуть шатаясь.       — Я тоже, Тош, — вздыхает старший, потирая глаза и виски. Остаётся надеяться, что голова пройдёт в ближайшие полчаса, иначе Попов совсем расклеится прямо на работе.

***

      — Можно, Нина Павловна? — Попов заглядывает в процедурный под конец приёма, когда последние кричащие дети уже разошлись, а анализы ещё не были переданы в лабораторию.       — Заходи, Арсений, конечно! — по-доброму приветствует женщина, будто её нервы за сегодняшнее утро не пострадали совершенно, — Чего у тебя?       — Да кровь сдать хочу, комплексный. Точно витаминов не хватает, — скомкано объясняет мужчина, — Поможете?       — Да как же ж? Безусловно, — медсестра встаёт и начинает спешно шарить по полочкам, — Садись пока, рукав закатывай.       — Да я халат сниму, — скорее для себя говорит брюнет и стягивает белый медицинский халат с левой руки, открывая обзор на внутреннюю сторону локтя, где даже с расстояния прекрасно видны синие венки.       Педиатр просто не может противиться желанию прикрыть глаза.       — И правда лица на тебе нет, Арсений, — чуть взволновано замечает Нина, делая свою работу, — Посжимай кулачок. Угу. Что с тобой? Не заболел?       — Да сил нет, всё из рук валится, а я с ног, — он даже не находит в себе сил посмотреть на действия медсестры, как делает обычно, желая всё контролировать. На автомате сжимает кулак и не напрягает руку.       — Ох, ну вы, медики, конечно. Всех лечите, а себя не бережёте! — немного ругается Нина Павловна, прижимая к сгибу локтя вату. Заматывает бинтиком и слегка хлопает по плечу, — Всё, вставай, — Попов еле находит энергию просто на то, чтобы открыть глаза и встать с такого мягкого кресла. Чего дети боятся? Такое удобное кресло!       — Спасибо вам. Завтра загляну ещё, — он слабо улыбается женщине и уходит дальше заниматься бумажной волокитой.       Осталось всего два часа до обеда, потерпи, Арс.

***

      — Павел Алексеевич, не отпустите пораньше? Давление 87 на 65, умру сейчас, — Арсений буквально вваливается в кабинет заведующего около трёх часов дня. Весь слабый и бледный он еле стоит на ногах, — Вообще не могу сосредоточиться, в висках пульсирует и голова кружится, — он доходит до кресла, падая в него, словно потерял сознание.       — Матерь божья, Попов! Что ж ты творишь? И не нужны мне твои симптомы по учебнику, сам вижу, — пожилой мужчина обходит свой стол и становится рядом с педиатром, нервно обхватывая его запястье для подсчёта пульса, — Часто так? Принимал что-то?       — Впервые. Сразу к Вам пришёл, ничего.. не делал, — ему тяжело уже даже разговаривать, не то что передвигаться и лечить людей, — Сегодня кровь сдал, вот и просмотрю.       — Думаешь, тебя так отсутствие витаминов подкосило? — Воля проверяет реакцию зрачков, проводит рукой по чужому лбу и отходит к шкафу, — Чайник недавно кипел, сейчас поднимем тебе сахар и отвезу домой. Но ты горячий, поэтому не исключаю ни обычные простуду и грипп, ни что посерьёзнее.       — Спасибо вам, — слабо отзывается Арсений, когда Павел сам придерживает кружку со сладким чёрным чаем, — Что отпускаете.       — Ещё б я тебя в таком состоянии работать оставил! — причитает Воля, прикидывая рабочий график на следующую неделю без одного сотрудника.

***

      — Я точно говорю, за мной сегодня брат приедет! — в двадцатый раз за день говорит Шастун, когда продлёнка подходит к концу и ребят потихоньку разбирают родители. Антон был безумно рад, что за ним сегодня придёт Арсений, настоящий и любимый старший брат! В классе уже все знают, какой тот красивый, умный и добрый.       — Здравствуйте! Антон Шастун в этом классе? — но через несколько минут в дверях класса появляется совсем не Арсений.       — Алёна? — сразу расстраивается мальчик. Не то чтобы он не рад видеть её, но ожидание брата целый день не даёт веселится, — А где Арсений?       — Заболел. Собирайся скорее, нас ждут уже, — Попова говорит мягко, но немного нервно, кивает учительнице и выходит вместе с ребёнком в коридор.