Маленький большой крокодил

      — Алён, а что случилось? — взволновано спрашивает Антон, застёгивая осенние ботинки.       — Вот сейчас домой приедем и узнаем. Я сама не в курсе, — она пожимает плечами, хотя ребёнок её не видит, ведь занят обувью, — Готов?       — Да, — они выходят из школы за руки и садятся в машину к незнакомому Антону мужчине. Но мальчик всё равно здоровается, как учил его брат.

***

      — Арс, мы дома! — громко объявляет Алёна, вытаскивая ключ из замочной скважины, чтобы убрать его в маленькую плетёную корзиночку на обувнице.       — Арсееенииий! — парнишка мигом сбрасывает ранец, стаскивает ботинки, чуть не падая, и прямо в курточке несётся в квартиру. В кухне света нет, в ванной тоже, в зале пусто, а вот в спальне на кровати есть какой-то кокон белого одеяла. Мальчик подбегает к краю высокой кровати и, упираясь ладонями в матрас, жалобно шепчет: — Арсений.       — Малыш, уходи отсюда, — мужчина даже носа не высовывает наружу, полностью скрывшись от братика, глухо кашляет в одеяло и хрипло просит ещё раз: — Уходи, Тош, не надо тут быть.       — Арс, — стеклянные глазки Шастуна быстро наполняются слезами. Внутри всё противно стягивает, ему хочется закричать или поистерить, может ударить что-то. Состояние брата сильно пугает второклашку, он не понимает, что случилось и почему его выгоняют из комнаты. Слёзы бегут по щекам, пока Антон, подавшись порыву, пытается то ли залезть к Попову, то ли стянуть с него одеяло.       — Алён.. кх-кх.. Уведи его, — заприметив жену в дверях, просит старший, ведь сам это сделать не может.       — Нееет! Отпусти! Арсений! — отчаянно кричит парнишка, когда его уводят в зал, — Да почему? Нет! — он дёргается, стараясь вырваться, но его держут слишком крепко.       — Антон, посмотри на меня! — прикрикивает Попова, добиваясь внимания от ребёнка, и садится перед мальчиком на корточки, — Ты чего как маленький? Устроил тут истерику на пустом месте. Что за концерт, что за оры? Ты почему себя так ведёшь? — она говорит серьёзно, действительно находясь в смешенных чувствах.       — Там Арсений, я к нему хочу, — немного виновато, но предельно искренне говорит Шастун.       — Антон, — Алёна вздыхает, поглаживая детские плечи через курточку, — Ты любишь Арсения? — в ответ несколько быстрых кивков, — А что он попросил тебя сделать? Выйти, так? Не слышу.       — Так, — голова зеленоглазого опустилась вниз.       — Тогда почему ты его не послушал? Зачем полез, зачем буянил? — спрашивает девушка, пытаясь взглянуть ребёнку в глаза, — Откуда ты знаешь, что с Арсением? По какой причине он попросил выйти? Я тоже не знаю, не могу тебе ничего рассказать. А ты мешаешь разобраться, — младший действительно задумался, немного отключаясь от мира. И правда, что-то он слишком эмоционален. Ничего страшного ведь не случилось, его просто попросили выйти. Не мешать, подождать, дать время и ему, и Арсению. Всё в порядке.       — Извини, — честно выдаёт Шастун, поняв свою ошибку.       — Хорошо, — выдыхает девушка, — Тогда переодевайся, хорошо мой ручки и разложи учебники. Можешь начинать делать домашку, я пока разберусь с Арсением и начну готовить ужин, — она нежно проводит рукой по детской голове и поднимается. Каждый расходится по своим делам.

***

      — Как ты, родной мой? — взволновано вздыхает Алёна, присаживаясь на край кровати. Попов бледный, потный, какой-то размякший совсем, растрёпанный, и жена любяще оставляет долгий поцелуй на его горячем лбу, — М, да ты уже горишь.       — Знаю. Тридцать девять ровно. Сил нет за таблеткой встать, — тяжело жалуется мужчина, — Голова просто раскалывается, — скулит он следом, ворочаясь от противного незнания, куда себя деть, и периодически накатывающей тошноты.       — Сейчас принесу. Что взять? Ибуклин? — спрашивает Попова, медленно убирая одеяло в сторону. Перегрев на пользу точно не пойдёт.       — Угм, — стонет старший, вздрогнув от потерянного источника тепла.

***

      Антон, переодевшись, напряжённо наблюдает за мечущейся по квартире Алёной. Одни таблетки, другие таблетки, третьи таблетки, вот спрей в горло, тазик с водой… Тазик с водой? Детское любопытство берёт верх, поэтому мальчик заглядывает в спальню к взрослым.       Девушка, сидя на краю кровати, обтирает каким-то платком Арсения, что лежит раскрытый в одних трусах и чуть не плачет. Шастун уверен, что видит на длинных угольных ресницах слёзы.       Мальчишка шмыгает с хмурыми от переживания бровками и уходит в зал. Как бы ему не хотелось сейчас запрыгнуть на кровать к брату, он не может. Пообещал же. Зеленоглазый решает включить телевизор, чтобы не слушать давящую тишину и шелест простынь. На «Карусели» Лунтик с друзьями идут на прививку, поэтому парнишка, рвано и часто задышав, включает скучные и неинтересные новости.       Уроков на завтра немного, всего пара задач по математике, текст для простого списывания по русскому и стих по литературному чтению. С задачками удаётся справиться быстро, потому что буквально час назад в классе Антон уже решил две похожие. Над русским сидит по ощущениям подольше, выводит каждую буковку и рассчитывает место у полей так, чтобы не переносить слово и не сделать лишних ошибок. Стих Шастун читает пару раз, старается что-то запомнить, но разумно решает отложить его на вечер. Сейчас он уже устал.       Чувство голода подкрадывается незаметно, но ощутимо. Старшие до сих пор заняты, поэтому Антон сам идёт искать еду. Ставит кипятиться электрический чайник и делает бутерброд из хлеба, докторской колбасы и кетчупа, который он размазывает пальчиком. Чтобы не обжечься, Шастун ставит кружку на стул и только тогда спокойно наливает в неё горячую воду. Убирает на подставку чайник, кидает в чашку пакетик зелёного чая и через несколько минут терпеливого ожидания доливает в чай из кулера холодную воду.       Своеобразный ужин кажется более чем успешным, тем более вместе с найденой на столе половинкой булочки с вишней.

***

      — Ссс, — сквозь сжатые зубы Попов втягивает воздух, стоит ледяной тряпке коснуться его живота, — Хм, — совсем не по-взрослому всхлипывает мужчина, отворачивая голову.       — Тише-тише, потерпи, родной, — сожалеюще шепчет Алёна, проходясь платком по всему горячему телу, переодически окуная ткань в тазик с прохладной водой. Таблетка, конечно, подействует уже минут через двадцать, но и сейчас медлить не стоит — нужно помочь организму охладится.       — Антон.. Он.. нормально? — на придыхании, с первыми выкатившимися слезами спрашивает Арсений, — Как теперь вообще..?       — Обещал не мешать, я постаралась уговорить его подождать и не заходить, — рассказывает девушка, — Ты в себя приди сначала, потом подумаем, как быть, — успокаивающе шепчет она, не прекращая обтирать горячее тело.       Попов переодически дрожит, сжимается, хмурится и даже плачет, но героически терпит каждый новый проход платка по своей коже. Понимает, что сейчас так нужно.       — Всё, Арсюш. Давай засыпай, — Алёна накрывает мужа свежей и лёгкой простынкой и гладит по голове.       — Полежи со мной, — скулит совсем надломно врач, не двигаясь — сил нет. Жена пристраивается рядом, позволяя положить на свои ноги руку, целует в открытое плечо и сама прикрывает глаза.       — Отдыхай, родной.

***

      Антон начинает волноваться, когда время на часах перевалило за десять, а из спальни так никто и не вышел. Мальчишка уже успел выучить стих, посмотреть мультики, съесть глазированный сырок, выпить сок, который нашёл в холодильнике, и даже искупаться, а в квартире по-прежнему будто он один. Шастун всё-таки заходит к старшим, замечая обоих спящими совсем близко друг к другу. Он откидывает все сомнения прочь, выключает в комнатах весь свет и бежит обратно в спальню. Парнишка устраивается с краю, около Алёны, где было много места. Он закрывает глазки и, утомлённый переживаниями, достаточно быстро засыпает рядом с близкими людьми.

***

      Алёна спит неспокойно, просыпается ночью пару раз и проверяет больного. Но таблетка, видимо, подействовала замечательно, и температура у Арсения не поднималась, он спал вполне спокойно.       Утром у обоих звонят будильники, которые никто, конечно же, не выключил. Впрочем, у Поповой работу никто не отменял, поэтому, выключив телефон мужа, она бегло проверяет его состояние и собирается подняться, как рядом начинает шевелиться одеяло. Мальчишка заёрзал, замычал, стал хмурится и сонно зевать.       — Уже вставать? — тихонько спрашивает Антон, хлопая глазками.       — Ты что тут делаешь? — шепчет шокировано Попова, — Да, вставай, — они быстро выходят из спальни, предусмотрительно закрыв дверь, — Что ты забыл у нас? Сказано же было — не входить, — скорее взволновано, чем осуждающе говорит взрослая, оглядывая ребёнка.       — Извини, — вздыхает Шастун, — Я вчера ждал-ждал тебя, сам покушал, уроки сделал, искупался, а вы спите уже. Я думал, рядышком аккуратненько лягу, — виновато объясняется мальчишка, перебирая пальчики. Алёна резко осознаёт, что вчера вечером оставила малыша совсем одного.       — Прости, солнце, — она садится на корточки и обнимает Антона, — Я слишком устала, а с Арсением надо было посидеть. Я заснула случайно, прости, пожалуйста!       — Угу.       — Пойдём завтракать и в школу нам ещё надо как-то добраться.

***

      — Антон, одевайся! — громче просит Алёна, когда мальчик выходит из ванной, в то время как нужно было уже выходить из дома. Сама девушка, уже одетая, берёт у мужа градусник, — Арс, Арс, проснись, пожалуйста, на минутку, — мужчина сонно разлепляет глаза, оглядываясь.       — Ч.. что? — с трудом хрипит он.       — У тебя 38 и 6, выпьешь жаропонижающее? Чтобы днём потом не мучился, — разумно предлагает Попова, поглаживая горячий и влажный лоб. Врач только кивает и тратит, кажется, все накопленные за ночь силы просто на то, чтобы сесть — иначе таблетку не выпить, — Я омлет пожарила, разогреешь днём. Йогурт ещё есть. Извини, суп уже вечером сварю, — она помогает принять лекарство, брызгает больное горло и вновь укрывает простынкой.       — Антона.. в школу.. надо, — неразборчиво напоминает брюнет с закрытыми глазами, — Не пускай его.. в комнату, тут микробов.. куча. Пусть.. витаминки пьёт..       — Я поняла, мы уже уходим. Пока, родной, пиши мне, — Алёна целует Арсения в лоб и бежит в коридор. Ещё ведь такси надо вызвать.

***

      — Мы дома! — кричит уже совсем уставшая Алёна, переступая порог квартиры. В коридор вдруг высовывается Попов, с трудом дошедший по стеночке, чтобы встретить после тяжёлого дня двух родных и любимых ему людей.       — Арсений! — обрадованный Шастун, не успев толком зайти в квартиру, собирается налететь на брата прямо в одежде и с рюкзаком!       — Антон, нет! — девушка быстро перехватывает ребёнка за руку, не давая приблизиться к больному.       — Да почему?! — возмущённо вскрикивает младший, готовый расплакаться. Где те самые нежные и любящие обнимашки с братом, которые он себе представлял все выходные?       — Потому что я болею и не хочу тебя заразить, — мужчина предусмотрительно держит ворот толстовки так, что она закрывает и рот, и нос, выступая в роли своеобразной медицинской маски, — А твой организм очень любит ловить даже.. кх.. самую маленькую, но вредную микробинку. Собирай вещи, папа через час за тобой приедет, — ровно объясняет брюнет и, не желая слушать жалобные просьбы передумать, уходит обратно к себе в «логово».       — Алён, — чуть не всхлипывает мальчик, проводив брата слезливым взглядом, — Алё-на, — он дёргает девушку за руку чуть активнее, и та садится на корточки.       — Ну, что такое? — спрашивает она мягко, расстёгивая на ребёнке курточку.       — Я не хочу домой, — он мотает головой, не отрывая блестящих глаз от Поповой, видя в ней последнюю свою надежду, — Не хочу к папе, там страшно! — скулит малыш и резко прижимается к Алёне, пока та сожалеюще вздыхает. Слово «страшно» отзывается где-то в сердце плохим предчувствием и, как представительница женского пола, она не может не обратить внимание на интуицию.       — Тош, ну ты же понимаешь, что Арсений за тебя волнуется? М? — шепчет она на ушко, — Что не хочет, чтобы ты болел. Он как лучше хочет, малыш.       — Я не хочу так, мне лучше здесь! Я не буду к Арсу лезть, только не отдавайте меня па-пе! — парнишка всё-таки плачет, понимая, что даже при таком раскладе остаётся ни с чем, а именно – без любви старшего брата. Зато без синяков от отца.       — Я попробую поговорить с Арсением. Только, если он не изменит своего решения, обещай не истерить, — просит Алёна, — Он сделает вывод из разумных побуждений, только тебе на пользу. Понял?       — Понял, — всхлипывает Антон и сильнее обнимает девушку, прячась в её плече целиком.

***

      — Насчёт Антона, — переодевшись, вымыв руки, разложив продукты и ещё раз успокоив второклашку, Алёна подсаживается к мужу на кровать с насущным вопросом.       — Да.. кх-кх.. прости, что пришлось возиться с ним, — Арсений воспринимает начало по-своему, — Вчера был не в состоянии совсем, — он оправдывается, попрежнему предпочитая лежать в кровати.       — Да ты и сейчас не лучше. Мерил? — она говорит чуть строже обычного и прикладывает ладонь ко лбу.       — Всё хотел, но некогда было, — мужчина пожимает плечами, укладываясь чуть удобнее, — Ну не смотри так на меня.. кх-кх, — устало просит Попов и, как ребёнок, прячется под одеяло с головой.       — Мерь, — серьёзно говорит Алёна и, бесцеремонно стащив покрывало, сама через горловину кофты ставит больному градусник. Тот обижено хмурится, отворачиваясь, — Ну, всё, не будь букой, — она мягко гладит по боку, — Про Антона я хотела в другом ключе поговорить… Оставь его, пожалуйста. Он так плакал сейчас, не хочет домой. И обещал к тебе не лезть.       — Родная, он так всё время говорит, — вдыхает Попов, — Просто он меня любит, я старший брат, опора.. кх-кх.. поддержка, близкий. А с папой он как-то не нежится, мама уехала. Просто напряжённо дома, вот он и.. кх-кх.. капризничает. Но я не хочу, чтобы он заболел, оставшись здесь, понимаешь? — брюнет пытается объяснить всё доходчиво, — Плюс тебе о-го-го нагрузка какая! Кх-кх! И я, и он, и ты сама. Нет, Алён, не могу. Это не.. кх.. разумно, — утверждает врач.       — Он говорит, дома страшно, — добавляет девушка, будто не услышав всё сказанное мужем.       — Он просто очень ранимый, ласковый.. кх-кх.. вот и всё.       — Нет, Арс, я чувствую, что ему там будет плохо. Оставь ты его, — почти требует девушка, — Мне он не мешает, подумаешь, в школу-из школы. Он же маленький совсем, пусть с нами поживёт. В конце концов, даже если заболеет, вылечим, — она кивает сама себе и ещё раз гладит тёплый бок молчаливого Арсения, — Давай градусник… Ну, все тридцать восемь и два, доктор Попов. Что делать будем?       — Иди, я подумаю, — хрипло шепчет мужчина, понимая, что очень сильно перенапряг горло в этом недолгом разговоре.