Маленький большой крокодил

      — Антончик, Крокодильчик мой, просыпайся. Почти полдень уже, давай хоть чуть-чуть пободрствуешь, — врач ставит еду и лекарства на тумбочку и старается как можно мягче разбудить ребёнка. Тот мычит и кашляет, перекатываясь с боку на бок, хмурится и натягивает одеяло на голову, — Тош, проснись на пять минут. Потом я от тебя отстану, — мужчина убирает одеяло и нежно гладит мальчика по голове.       — Ну сейчас, — недовольно сипит Шастун, поворачивается сначала на живот и собирается подняться, как снова почти засыпает.       — Эй, — Арсений с усмешкой хлопает парнишку по попе, а тот ойкает от испуга и всё-таки встаёт на четвереньки, собравшись с мыслями. Только вот и в этой позе задерживается явно дольше положенного, — Ох, засоня мой, — Попов, мягко придерживая ребёнка за бока, тянет того на себя и усаживает на колени, позволяя практически лежать боком на своей груди.       — Ммм, — вертит головой Антон, всё не открывая глаз.       — Ну что ты капризничаешь? — беззлобно вздыхает взрослый и берёт в руки творожок с ложечкой, — Давай чуть-чуть покушаем, чтобы не принимать ничего на пустой желудок, — врач пытается накормить братика сам, но тот только смыкает губы и отворачивается, — Антон, — хмурится мужчина, — Это не дело. Всего пять ложек скушаешь, и я тебя не трогаю.       — Я не хочу, — скулит Шастун и утыкается носом в собственные коленки. Но рука медика возвращает его в прежнее положение.       — Антош, пять ложек. И это не обсуждается, — уже с нотками строгости говорит Арсений и снова пытается скормить ребёнку творожок. В этот раз удаётся, и малыш даже съедает всю баночку, — Ну вот, молодец! Теперь лекарство, открывай ротик, — мужчина медленно давит на поршень шприца, с умилением смотря на слипающиеся зелёные глазки, наблюдающие за всем в ответ, — Всё, герой. Можешь дальше спать.       — Я в туалет хочу, — вдруг жалобно говорит Антон.       — Пойдём, — спокойно говорит Попов и ставит мальчика на пол. По дороге он на всякий случай придерживает братика за плечи, ведь температура и общая слабость запросто могут стать причиной потери равновесия, — Сам справишься? — уточняет врач перед дверью, ведь у малышей иногда слабость бывает очень сильной. Медсёстры в больнице, например, часто помогают детям дойти до ванной, столовой, процедурной.       — Да. Я вообще-то уже взрослый, — по-смешному серьёзно выдаёт ребёнок и уходит по делам. Арсений в это время чистит зубы в соседней комнате, — Арс, — мальчишка появляется в дверях ванной, когда мужчина уже вытирает руки полотенцем, — Не могу на кнопочку нажать, пальчики не слушаются, — расстроенно вздыхает парнишка.       — Хорошо, я нажму. А ты ручки мой, — Попов уходит ненадолго в туалет и спускает воду, — Антош, когда сходил, сразу крышку унитаза закрывай. Если нажмёшь кнопку и не закроешь, то все бактерии, которые там сидят, разлетятся, — поучительно объясняет старший, пока малыш с интересом слушает.       — Хорошо, — кивает Шастун и чуть не падает на ровном месте, но брат вовремя его ловит, — Хм, не могу уже, — хнычет зеленоглазый, явно просто устав. Он только заболел, встал с высокой температурой, организм борется, поэтому все силы уходят на сражения с вирусами. А плаксивость во время болезни свойственна всем, особенно таким чувствительным детям, как Антон.       — Всё, Диль, идём в кровать, — мужчина берёт кроху на руки и несёт обратно в спальню без лишних слов. Ребёнку просто нужен сон и отдых, — Тшшш, всё хорошо. Засыпай, маленький мой, — Арсений ненадолго ложится рядом, позволяя Антону заснуть спокойно.

***

      Попов слышит шорохи и возню в спальне, когда загружает в ванной уже вторую за сегодня стирку. Антон, не заставив себя долго ждать, приходит к брату сам: топает ножками, становится рядом и наблюдает, как старший засыпает в стиральную машину порошок.       — Арсень, кх-кх, — зовёт малыш, хотя взрослый его прекрасно видит.       — Да, Диль? — мужчина запускает стирку, прокашливается, отвернувшись, и наконец смотрит на малыша, — Как ты? Как горлышко? Голова? — участливо интересуется врач, присев на корточки, чтобы быть с ребёнком на одном уровне.       — Мне грустно, — хрипит Шастун и вздыхает, опуская голову.       — Мой маленький, — Арсений тоже вздыхает и обнимает кроху, наконец с радостью осознавая, что температура Антона пока отпустила — тот совсем не горячий, — Почему грустно?       — Не знаю, — шепчет малыш.       — Хочешь чего-нибудь? — брюнет медленно гладит спинку и голову, стараясь приласкать братика.       — Нет, — подумав, серьёзно отвечает мальчик.       — Пойдём в комнату, я тебя быстренько посмотрю, — педиатр вспоминает про осмотр, который позволит ему распознать полную картину происходящего.       — Ладно, — легко соглашается Антон, действительно уже привыкший к обычным осмотрам. По крайней мере к тем, что проводит Арсений, который ну априори в этот момент не может сделать больно.       Как только братья оказываются в спальне, мужчина достаёт из верхнего угла книжного шкафа стетоскоп и небольшой фонарик. Там стоит коробка, в которой медик держит все медицинские приборы, которые ему когда-либо пригождались на практике в университете, поэтому там есть всё от спринцовки до стоматологического зеркала. Парнишка в это время стоит рядом, потирая слезящиеся глазки.       — Так-с, иди сюда, — педиатр садится на стул для удобства и ставит перед собой Шастуна, — Приподними маечку, — напоминает брюнет, грея в руках мембрану прибора.       — Ты и так меня в трусах оставил, мне холодно, я не хочу ещё и майку снимать, слушай через неё, — ворчит зеленоглазый, хмурясь. Попов ведёт бровью на такие заявления.       — Тош, я врач, и я попросил тебя поднять майку. Ты можешь выполнить мою просьбу? — максимально спокойно разговаривает Арсений, не смягчаясь, не уговаривая, но и не переходя на грубость.       — Могу, — дуется мальчишка, чуть нервничая из-за новой интонации брата, и всё же оголяет животик и грудь. Попов прислоняет головку стетоскопа к коже и вслушивается, машинально немного опустив голову.       — Подыши ртом, — даёт следующее указание брюнет, после того, как развернул ребёнка к себе спиной, — Вдохни и не дыши. Теперь выдохни и не дыши. Покашляй. Угу, — врач снимает стетоскоп, поправляет Антону майку и берёт фонарик, — Открывай, — говорит мужчина и пытается разглядеть детское горло, — Тош, опусти язык, я ничего не вижу. Не кончик, а корень. Нет, малыш, подожди, — старший сдаётся и куда-то уходит. Шастун закрывает рот, вздыхая, — ему всё ещё грустно, причём очень сильно, и он не знает, что с этим делать, — Открывай, — Попов возвращается со столовой ложкой.       — Не-ет! — тут же пищит мальчик, значительно отступая назад и выставляя вперёд ладошки.       — Антош, ну что за поведение? — досадно упрекает мужчина, опуская руки. Он злится, снова садится в кресло и со вздохом глядит на всё такого же испуганного братика, — Я не вижу твоё горлышко, а на него надо посмотреть обязательно. Ты же сам говорил, что оно болит, — пытается объяснить брюнет, хотя конкретно сейчас почему-то очень хочется прикрикнуть. Обычно Арсений терпеливый до невозможности, если дело касается детей, но, видимо, болезнь даёт своё — в конце концов он тоже себя не превосходно чувствует.       — Меня стошнит тогда, — хнычет мальчишка, ведь хорошо помнит ужасные ощущения от медицинского шпателя.       — Сейчас точно не стошнит, ты не ел ничего. Тот малюсенький творожок утром уже ушёл далеко по организму гулять, — всё ещё терпеливо, но явно напряжённо рассказывает врач, — Я понимаю твоё нежелание, Антош, знаю, что это неприятно. Но, во-первых, надо, а во-вторых, это всего на пять секундочек. Иди сюда, я вслух посчитаю, — Арсений снова подзывает Шастуна к себе, и в этот раз тот всё-таки слушается. Сделав несколько несмелых шагов и оказавшись совсем рядом с братом, он медленно открывает рот, — Одииин, — педиатр прижимает кончик языка широкой ручкой ложки и наконец видит малиновое горло ребёнка, — Двааа, — тянет мужчина, чтобы точно ничего не пропустить. Антон жалобно мычит, — Трии, четыыре. Иии… пять. Всё, умница!       — Кх-кх! — кашляет зеленоглазый, отшатываясь. Он тяжело дышит, отводя взгляд и выдаёт через паузу: — Арсень, мне плакать хочется, — он жалобно обращается к брату, надеясь найти в нём хоть капельку поддержки.       — Давай я шейку ещё проверю и пойдём плакать, хорошо? — печально улыбается брюнет, протягивая вперёд руки, — Вот тут больно? — Попов дотягивается до лимфоузлов и внимательно проверяет их размер и чувствительность. Парнишка неопределённо жмёт плечами, — Хорошо. Сейчас выпьем с тобой по таблеточке и ляжем. Включим мультик и будем плакать, ладно? — старший, неосознанно выгнув брови от волнения за моральное состояние крохи, мягко придерживает ребёнка за плечи, заглядывая в блестящие глазки.       — Угу, — всхлипывает младший и из его глаз катятся первые прозрачные слезинки.       — Нууу, Дильчик, — расстроенно тянет брюнет, поглаживая плечи и целуя в лобик, — Сейчас головка заболит ещё, носик забьётся, температура опять подскочит…       — Но мне… грустно, я хочу… плакать, — отчаянно вздыхает Антон, продолжая лить слёзы.       — Ну поплачь, хорошо, — мягко приговаривает Арсений, — Иди ко мне, — он сажает малыша к себе на коленки и крутится на стуле, укачивая. Попов придерживает мальчика за ножки и талию, прижимая к своему тёплому телу, пока сам ребёнок уткнулся носом взрослому в грудь, — Тшшш… ты мой хорошенький, такой подавленный сегодня… Мне тоже грустно, когда ты грустишь, Диль…       Врач, ещё немного пообнимав своего рёву, встаёт с ним на руках, держа братика под спину и коленки, и идёт на кухню. Ребёнок крепко держится за немного колючую шею брата, всхлипывая. Голубоглазый сажает парнишку на стул и мягко улыбается на его вопросительный взгляд. Мужчина достаёт из ящика-аптечки стандартную для лекарств коробочку, вынимает из неё блистер с таблетками и выдавливает одну. Наливает в стакан воды и ставит всё перед ещё похныкивающим Шастуном, кивая. Ребёнок без лишних слов слушается, с радостью понимая, что лекарство не горькое. Сам медик тоже принимает пару таблеток, после чего машет ребёнку головой в спальню.       — Только я кусочек булочки хочу. Можно? — вдруг спрашивает парнишка, указывая на край стола, где лежит хлеб и выпечка.       — Да, конечно. Что хочешь? С вишней или с маком? — интересуется Арсений, взяв в руки обе булочки.       — С маком.       — Держи, — мужчина довольно быстро справляется с упаковкой и ножом отрезает примерно одну четвёртую, отдавая эту часть Антону, — Идём.       — А можно «Щенячий патруль» посмотреть? — по пути спрашивает парнишка.       — Сейчас разберёмся. Если в записи есть по Карусели, то включим, — обещает врач, забирая со стола пульт и устраиваясь на кровати рядом с уже полулежащим под одеялом крохой, жующим булочку.

***

      — Антон, ну что такое? — вымученно вздыхает Арсений, когда мальчишка закрывает ладонями губы и не даёт пшикнуть в горло лекарство. После мультиков ребёнок успел покушать и поиграть в трансформеров, носясь по дому, а теперь не хотел слушаться, — Почему я должен тебя уговаривать? Быстро рот открыл!       — Нееет! — верещит пацан, пытаясь сбежать, но старший ловко хватает его за руку. Нервы больного и измученного педиатра на пределе, а младший капризничает и капризничает, — Отпустиии! Не надо! Нет!       — Успокойся, Антон, пожалуйста! И так голова гудит, — недовольно говорит медик, пытаясь усмирить ребёнка, — Ну всё, хватит, прекрати! Сколько можно? Угомонись! Антон!       — Отпусти! — отчаянно психует парнишка, бесконтрольно плача.       — Успокойся, или домой отправлю! Будешь с папой сидеть, лечиться, — уставший Арсений, не способный на конструктивные переговоры, прибегает к шантажу.       Он помнит, как малыш не хотел оставаться с папой с самого начала, а больным не захочет уж тем более. Сегодня кроха весь день провёл под крылом Попова, тот его обнимал и нежил, а вот дома это делать некому.       Шастун на секунду замирает, и истерику выдают только напуганные красные глаза и подрагивающая нижняя губа.       — Не надо домой! Не надо к папе! Арсений, не надо! — пищит мальчик и сам прижимается к брату, обхватывая поперёк живота.       — Ротик открывай, — спокойно просит мужчина, не выдавая довольной улыбки. Антон, поколебавшись всего несколько секунд, послушно показывает горло, — Ещё открой, — настаивает брюнет, стоит ребёнку скривиться и отвернуть голову после первого же пшика, — Или домой, — смело напоминает врач, не увидев послушания. Антон слушается тут же, стойко вытерпев ещё два пшика, — Всё, герой!       — Пфе, что он горький такой? Где зелёненький? — хнычет мальчишка, но не отстраняется.       — Зелёненький закончился, остался только этот. Алёна купит вечером другой, — терпеливо объясняет медик, оставляя Гексорал на столешнице.       — А ты? — вдруг спрашивает парнишка.       — Что я?       — Ты не будешь пшикать? Так не честно! — восклицает Антон, хмурясь и задумываясь, — Давай я тебе пшикну? — с интересом предлагает пацан.       — Хм, ну ладно, — с лёгкой улыбкой соглашается взрослый и садится на корточки, чтобы братику было удобнее, — Это направляешь сначала ровно в центр, а потом по краям по одному разу. Жмёшь сюда, — рассказывает мужчина, — Всё понятно?       — Ага. Давай, — Антон довольно кивает и перенимает баллончик. Попов, как послушный больной, открывает рот сразу и не двигается, пока «доктор» не закончит, — Всё! — донельзя счастливо объявляет мальчишка, отдавай лекарство обратно.       — И правда, гадость, я давно не болел, — признаётся старший, а ребёнку только в радость такое откровение, — Спасибо, ты очень помог, Тош, — Арсений треплет малыша по голове и они вместе переходят с кухни в зал. Теперь настроение зеленоглазого явно улучшилось.

***

      — Давай поиграем? — с небольшим энтузиазмом предлагает младший.       — Ох. А ты себя хорошо чувствуешь? — беспокоится Попов, ведь сам он ощущает пока лёгкую головную боль и явно ватные ноги, а потому обессилено падает на диван.       — Ага, — улыбается мальчишка, запрыгивая к брату.       — Ну-ка, дай мне свой лобик, — мягко просит мужчина, наклоняясь к потянувшемуся в ответ ребёнку, — М, Тошунь, без беготни. Иначе нагоним температуру, — ставит условие медик, почувствовав горячеватую кожу под губами.       — Ммм, — немного грустнеет Шастун, который намеревался поиграть в «убеги от монстра», где монстром был бы, конечно, Арсений, — А в прятки хотя бы можно? — с надеждой спрашивает малыш, поднимая глазки на старшего.       — Лучше пазлы, машинки, рисунки. Могу попробовать научить тебя играть в шашки. Но прятки не надо, это тоже относительно активная игра, — объясняет врач, поглаживая парнишку по голове.       — Но почемууу? Я же там не бегаю, я на месте стою! — возмущается младший.       — Да, верно, но в тебе масса энергии, азарт, ты волнуешься, в предвкушении. Это всё разгоняет кровь, и температура повысится. Нам нужно что-то поспокойнее, — размеренно объясняет Арсений, продолжая успокаивать поглаживаниями. Антон очень тактильный, ему всегда важны были не столько слова, сколько прикосновения, и старший, поняв это, активно применял знания на практике.       — Ладно. Давай тогда в шашки попробуем, — всё-таки соглашается мальчишка, — Где они?       — Смотри, у нас с Алёной в комнате есть комод. Коробочка во втором снизу ящике справа. Найдёшь сам?       — Да! — уверенно выкрикивает пацан и бежит в спальню. Найти нужное получается не сразу, но через пару минут Шастун всё же приносит брату небольшую коробочку, — Вот.       — Отлично, — слегка улыбается мужчина и достаёт всё содержимое, — Смотри, шашки всегда стоят вот так: с одной стороны — белые, с другой — чёрные, три ряда и через один. Такой порядок и называется шахматный, на будущее тебе. Ходят шашки вот так: если стоят рядом, — объяснял правила «на берегу» врач не долго, большинство вопросов ребёнок задавал уже по ходу игры.       — Ну вот, я ни разу тебя не выиграл, — расстраивается мальчик после трёх раундов. Он, чуть не плача, отворачивается и отползает к другому краю дивана, шмыгая.       — Тош, ну ты ведь только первый раз играл. Знаешь, это тяжёлая игра, тут просчитывать надо, а ты ещё маленький, — старается успокоить Арсений, убирая игру и двигаясь к братику, — Не расстраивайся, победишь в следующий раз, — он обнимает кроху сзади и целует в висок, — Пойдём полежим, м? Ты устал. И температуру заодно проверим, таблеточки выпьем, — чуть хрипло рассказывает старший, поднимая Антона и позволяя ему зацепиться, как коале, обхватив ножками талию и уложив голову на крепкое плечо. Сам же Попов, придерживая своего больного Крокодильчика за попу и спинку, идёт в их с Алёной спальню.

***

      — Ну всё, тшшш. Иди сюда, поспи немножко, — практически баюкает Арсений, притягивая устроившегося под одеялом Антона к себе под бок. Обнимает братика, позволяя ему удобно устроиться на плече, поглаживает по растрёпанным пшеничным волосам и долго целует в лоб, «нежничает».       — А Алёна скоро придёт? — шёпотом, бессильно спрашивает мальчишка. Он залезает ручкой под футболку старшего, начиная водить по тёплой, чуть волосатой груди пальчиком.       — Скоро. Щекотно, Диль, — усмехается брюнет и накрывает через футболку маленькую ладошку, — Чего ты? — мягко улыбается он.       — Тёпленько, — вздыхает, объясняясь, парнишка.       — Вот так пусть лежит, ладно? Давай закрывай глазки, нужно отдохнуть, малыш, — ещё раз напоминает о сне Попов, целует в макушку и расслабляется окончательно. Он устал не меньше ребёнка, силы буквально выкачали до конца после трёх партий в шашки.