Маленький большой крокодил

      Арсений разлепляет глаза из-за резкого холода. Он замечает рядом Алёну, которая виновато поджимает губы и прижимает ему руку к телу. Под мышкой он чувствует градусник и вздыхает.       — Привет, родной, — она нежно целует взмокший лоб, — Решила проверить тебе температуру, а то что-то горячий тут лежишь. Прости, что разбудила.       — А Тоша? — хрипло спрашивает мужчина в первую очередь.       — Он только проснулся, кушать его посадила, — отвечает девушка, продолжая сидеть рядом с мужем, — А ты голодный?       — Нет. Совсем не хочу. Устал сегодня с мелким сидеть, он что-то сильно активный для болезни, — рассказывает Попов, лёжа с закрытыми глазами.       — Он нормально переносит температуру, помнишь? Так что я не удивлена, что он тебя замотал.       — Помнить помню, а толку? — усмехается брюнет.       Вдруг в квартире что-то разбивается.       — Тош? — первой на кухню прибегает, конечно, Алёна, а мужчина подключается следом. Оба смотрят на разлетевшиеся по полу осколки и растерянного ребёнка, стоящего, как вкопанный, разведя руки. Антон поднимает голову, нижняя губа начинает дрожать, а его глаза тут же наполняются слезами.       — У меня жив-вотик заболел, а… а мама говорила, что надо в любом с-случае водичку пить… я хотел налить, н-но она тяжёлой слишком… оказалась и… Простите, пожалуйста! — еле-еле объясняет ребёнок, а под конец окончательно срывается на слёзы и закрывает ладошками глаза, — Только не ругайтесь, пожалуйста! Я очень вас люблю, я не хотел! Не отправляйте меня домой! — во всю хнычет и сжимается мальчишка.       — Маленький мой, тише, никто не собирается ругаться, — тут же успокаивает Попов, — Ты остаёшься с нами, домой не едешь. Хватит плакать, Диль, — мужчина осторожно берёт кроху на руки, усаживая на предплечье, пока Алёна принимается аккуратно убирать осколки, — Не порежься, пожалуйста, — заботливо шепчет ей брюнет.       — Прости, Арсень, я не хотел, правда, — уверяет Шастун, крепко держась за немного колючую шею.       — Я знаю, всё знаю, малыш, — продолжает спокойно уверять старший и идёт в зал, — Скажи лучше, ты не поранился? — он садится с братиком на диван, после чего ласково проводит ладонью по спинке и ручкам.       — Не-ет. Только испугался сильно, — продолжает слегка хныкать парнишка, перед глазами которого мелькает разбитая кружка.       — Так, хорошо, давай тогда с твоим животиком разберёмся, — решает Арсений, пересаживая мальчика со своих колен на диван, — Ложись, сгибай ножки, а я маечку приподниму, — врач действует медленно, стараясь не нервировать Антона, — Не бойся, больно я не сделаю, — утверждает он, заметив явную напряжённость ребёнка, а после начинает мягко поглаживать животик, — Где болит?       — Везде болит, — шмыгает Шастун, нервно поглядывая на брата и перебирая в пальчиках футболку, собранную у подбородка.       — Я буду трогать, а ты скажешь, если неприятно, хорошо? — Попов своей ладонью напоследок оглаживает весь животик и оставляет руку на детском бедре.       — Угу.       — Так, смотри, — взрослый начинает нажимать на нежную кожу, при этом внимательно поглядывая на мимику ребёнка, смотря ему в глаза, чтобы заметить малейшее напряжение, в случае, если Антон решил умолчать о боли, — Нет? А тут? Тут? Здесь? Угу. Вот так давай. Так. Сюда.       — Ммм! — сжимается мальчишка, стоит Арсению дойти до низа живота.       — Ага. Антош, скажи, ты в туалет не хочешь? — спрашивает мужчина, возвращая на место детскую футболочку.       — Нет. Я ходил недавно, как проснулся, — неуверенно отвечает парнишка, не понимая, почему брат задаёт такой вопрос.       — Ходил по-большому или по-маленькому? — продолжает спокойно голубоглазый.       — По-маленькому, — всё ещё медленно признаётся ребёнок, явно стесняясь.       — А по-большому когда последний раз ходил? — не замолкает и ничего не объясняет старший, незаметно продолжая поглаживать животик поверх майки.       — Не помню, — уже весь красный Антон смущается окончательно и пытается повернуться набок, спиной к брату, но тот не даёт этого сделать.       — Антош, надо вспомнить, — мягко просит врач, помогая ребёнку сесть, — Не бойся, всё нормально, Диль.       — Вчера ходил, — опускает голову чуть ли не в коленки мальчик, нервно перебирая пальчики, тянет один в рот.       — Не грызи, — на секунду хмурится брюнет, отнимая детскую ручку ото рта, но потом вновь расслабляется, — Ну вот, молодец. Давай я помну тебе животик аккуратно-аккуратно, а потом попробуешь сходить в туалет по-большому, ладно? — мягко предлагает Арсений, проходясь рукой по худой спинке и спутанным кудряшкам, — Животик немножко забился, поэтому и болит. Давай попробуем ему помочь?

***

      — Всё хорошо, Тош? — спрашивает мужчина, как только видит братика, вышедшего из туалета.       — Да, спасибо, — смущённо улыбается мальчишка, повеселев.       — Ручки помыл? Садись доедай, Алёна подогрела снова, — зовёт Арсений, стоящий с женой у столешницы, где оба ждали кипения чайника. Брюнет смотрит на братика за столом через сощуренные от усталости глаза, чуть улыбается его милому выражению лица, опускает голову и тяжело вздыхает — снова накрывает слабость и озноб.       — Так, доктор мой, а ты температуру померил? — тихо, но строго спрашивает девушка, заметив состояние мужа, — Давай иди обратно в кровать, и чтобы не вставал, — не приказывает, скорее просит она, погладив горячую и влажную спину больного.       Попов мысленно соглашается с самим собой в том, что допустимую температуру он действительно прошляпил, и теперь та норовит испортить ему вечер, если срочно не принять меры. Он почти лёг в кровать, но был вынужден тут же её покинуть — позвонили с работы. Пришлось в срочном порядке включать ноутбук, искать файлы и доделывать ранее отложенные документы.       — Арс! Ну ёпрст! — Алёна входит в спальню не в самом хорошем расположении духа, заставляя мужчину, сидящего за столом у монитора, сгорбившись, вздрогнуть, — Ты температуру мерил?       — Нет, прости, тут срочно нужно сделать, а руку тяжело прижимать, — загнано, но крайне устало оправдывается он.       — Это не дело, Арс, быстро ложись. Пять минут отчёты твои подождут, — утверждает девушка, решительно подходит к столу и намеревается закрыть ноутбук, но ей не дают, — Арсений! — возмущённо вскрикивает она.       — Алён, — Попов говорит коротко — злится, поворачивая голову на жену, — Кто тут врач? Ты? Нет, я. И уж я разберусь, отправить мне документацию и забыть про всё это или померить температуру, — он говорит достаточно жёстко, но сам же списывает своё поведение на плохое самочувствие и в принципе нелюбовь к тому, чтобы мешали и лезли не в своё дело.       Когда Алёна молча уходит, закрывая дверь спальни пусть и не хлопком, а аккуратно, мужчина тяжело вздыхает, почувствовав неприятный осадок в груди, но постарался убедить себя в том, что он вообще-то прав.       Через пятнадцать минут работы и пять минут на измерение, градусник показал 39,2. Арсений прокашлялся, выпил таблетку, приоткрыл форточку, умылся прохладной водой, лёг поверх одеяла и включил на фон программу про животных.

***

      — Арсень, а почему Алёна грустит? — шепчет Антон. Он подходит к брату почти ночью, когда ему, маленькому и больному, давно полагается спать. Выглядит малыш действительно уставшим, уморённым и даже подавленным. Потрогав лобик и не почувствовав температуры, мужчина помогает братику забраться на кровать и укладывает рядом.       — Думаю, я её обидел. Она переживала, а мне её забота мешала, поэтому я нагрубил, — признаётся Попов, хотя всё ещё уверен, что прав. Просто ему давно пора смириться, что девушкам важно не только чувствовать заботу, но и дарить её.       — Ты не извинился? — без упрёка, даже с пониманием спрашивает Антон.       — Ещё нет, но обязательно извинюсь. Тебе давно пора спать, Диль. Добрых снов, малыш, — брюнет мягко целует мальчика в лобик и прикрывает глаза.       — Спокойной ночи, — шепчет устало Тоша.       Алёна зайдёт в спальню через полчаса. Проверит каждого, поцелует в щёку, шепнёт ласковое «родные мои» и спокойно отправится спать, в глубине души прекрасно понимая вспыльчивость мужа.