Маленький большой крокодил

— Кхм. доброе утро. А ты чего не на работе? — Арсений просыпается около двенадцати, выползает на кухню и замечает там одетую в офисное Алёну. — Каша в мультиварке, ягоды помытые на столе. Антон умытый и накормленный, лекарства давай сам, — она, не глядя в глаза, равнодушно выдаёт информацию и направляется на выход. — Алён, погоди, — мужчина останавливает её, приобнимая, — Прости меня. Пожалуйста. Я баран, знаю, ещё мне плохо и вдвойне тяжело идти на компромисс. Прости. Я очень тебя люблю. Ценю. Берегу. Спасибо за завтрак и Антона, — он выдаёт всё, как на духу, вздыхает и обнимает. Девушка расслабляется, укладывая руки на горячую спину в ответ, — И всё же, ты не на работе… почему? — Сейчас уже уйду, к обеду. Жаль мне тебя. Носишься с Антоном, а сам умираешь. — И ты из-за этого прогуливаешь? — Я не прогуливаю, это во-первых. И твоё состояние — не ерунда. Давай завтракай, лечи и себя, и брата, а потом оба постельный режим. — Как ты себе это представляешь с этим чудом? — В настолку на кровати поиграйте, например. Пазлы соберите. В машинки. Только всё это на кровати, пожалуйста, чтобы ты лежал, а он пусть вокруг скачет, сколько разрешишь. — Ладно, — вздыхает он, — Пока, — целует аккуратно, стараясь даже не дышать в этот момент, и отпускает на работу, — Тошунь, иди лекарства дам!

***

Вы: Купи, пожалуйста, «Виферон» свечи 14:56 Ответа на сообщение не поступает, однако через несколько минут звонит телефон. — Арс, всё в порядке? — настороженно спрашивает Алёна. — Ну да, в порядке, — повторяет брюнет. — Зачем свечи? В жизни их не использовала, — утверждает удивлённая сообщением девушка, — Да и ты вроде не любитель, — не так уверенна выдаёт она. — Ох, — вздыхает Попов, потирая глаза, — Во-первых, свечи тоже отлично действуют, как и все остальные лекарства. Во-вторых, в больнице я запросто прописываю свечи, так что относительно этого я — любитель. В-третьих, мы с Антоном всё выкарабкаться не можем, в больницу под капельницу не хочу ни себя, ни его тащить, поэтому хочу попробовать свечки. Ещё вопросы? — без запинки отрабатывает аргументы в защиту «Виферона» Арсений, выдыхает и полностью откидывается на кровать без сил. — Ладно, поняла тебя, — помолчав, соглашается Алёна, — А сколько штук-то надо? — Ммм, — из-за головной боли не так быстро, как мог бы, считает врач, — Всего двадцать свечек нужно, сколько там в упаковке будет, не знаю, посмотришь. — Только их? Больше ничего не надо? — на всякий случай уточняет девушка. — Думаю, ничего.

***

— Не будет истерить? — насторожено спрашивает Алёна, когда муж приходит вечером на кухню за свечкой, собираясь поставить её брату. — Не должен. Это же не больно совсем. Может испугается только, но я справлюсь, — мягко улыбается Арсений, отламывая одну, — Не заходи пока к нам, хорошо? — Да, конечно. — Угу. Антон! Пойдём в спальню на минутку, — мужчина зовёт второклашку из зала, где тот устало смотрел мультики. Мальчик сползает с дивана и вскоре запрыгивает на кровать взрослых. Попов садится рядом, — Есть одно лекарство — свечка — вот так выглядит. Маленькая. Нам нужно такими полечиться. Это не больно, не страшно и не долго. Она просто вставляется в попу и сама там дальше лечит. — Как так? — парнишка удивлённо и заторможенно косится на предмет в руках брата, перестав болтать ножками. — Вот так. Просто вставляется, пальчиком чуть-чуть проталкивается подальше и всё. Не пугайся, пожалуйста. Это не больно совсем. Хорошо? — спокойно рассказывает врач, считывая реакцию ребёнка. — Не знаю… А можно как-то без этого? — наивно слышится следом — неизвестность Шастуна пугает даже сильнее боли. — Можно. Но тогда ты поедешь в больницу лежать под капельницами. Я же пытаюсь вылечить нас без этого, — объясняет положение дел Арсений. — «Нас»? И ты? — поднимает глаза ребёнок, — Ты тоже… свечку… будешь… ну, ей лечиться? — криво формулирует Антон, чуть краснея. — Да, Тош, я тоже, — кивает старший, — Это правда быстро и не больно. Ляжешь на бочок, спиной ко мне? — мягко начинает врач. Парнишка мнётся, не решаясь. Видимой угрозы вроде нет, но опыт предстоит всё равно новый, ещё и несколько стыдный, — Давай, Диль. Всё хорошо, я не буду делать ничего насильно, только постепенно. Мальчишка сдаётся и аккуратно укладывается на бок, отворачиваясь от брата. Так стало страшнее, теперь он его действия и его самого совсем не видит. — Умничка. Сейчас я сниму шорты с трусиками, не бойся, — комментирует врач и стягивает сказанное до бёдер. Ребёнок неосознанно вжимает голову в плечи и напрягается. Страшно, потому что похоже на укол, и стыдно, потому что голеньким он не ходит уже давно, и Антону трудно даётся контроль этих сильных эмоций — ощущение, что ещё чуть-чуть и он расплачется, психанёт и убежит, — Всё хорошо, Диль, — сначала успокаивает брюнет, а потом замечает на детской светлой попе красный след от… подошвы? Мужчина ничего не понимает, но спросить решает потом, нужно закончить начатое, — Теперь притяни коленочки к груди, — размеренно наставляет Попов, а сам открывает свечку и выдавливает на пальцы совсем немного простого детского жирного крема. — Ммм, — протестующе мычит мальчик, понимая, в какой открытой позе окажется, выполнив указание брата. Сейчас-то он лежит просто прямо, как солдатик. — Антош, ну не бойся, это быстренько. Хватит стесняться, малыш, я же не обижу, — нежно приговаривает Попов, чуть погладив бедро мальчишки, при этом неотрывно разглядывая отпечаток: Размер большой, не детский, — думает он. Проходит около минуты в тишине, после чего парнишка всё-таки медленно и неуверенно тянет коленки к животу, шмыгая, а внутри всё сжимается ещё сильнее, — Вот молодец! Постарайся расслабиться, это очень важно, не зажимайся… Дыши спокойненько… Я сейчас чуть-чуть раздвину ягодицы, нанесу крем, чтобы было помягче, и введу свечку. Просто вставлю этот маленький цилиндрик, ты его почти не почувствуешь. Потом ещё капельку протолкну свечу пальцем и всё, я тебя отпущу. Всё хорошо? — Нет. Я не хочу, — нервно выдаёт второклассник, всхлипывая. — Ну, малыш, — расстроенно вздыхает взрослый, который надеялся сделать всё быстро и уже надел медицинскую перчатку, — Надо. Это не больно, не стыдно. Просто нужно расслабиться. Давай, Тош, глубокий вдох и очень медленный выдох пять раз, — Арсений решает действовать — ребёнок не истерит, не плачет, не убегает, а просто немного боится. Поэтому врач медленно касается детских ягодиц и на третьем выдохе последовательно выполняет все действия, озвученные ранее брату. Тот пикнул только в тот момент, когда мужчина проталкивал свечку чуть дальше по кишечнику, — Всё! Умничка мой, ты справился! — Арсений снимает перчатку, возвращает одежду обратно на попу, чуть гладит низ животика, велит полежать минутку, а сам уходит выкидывать мусор и мыть руки. Мальчик успевает порефлексировать: свечка — быстро и не больно, только несколько стыдно, что тоже не мало важно…

***

— Ну как? Живой? — нежно улыбается мужчина, опускаясь на край кровати вновь. Мальчик лежит пластом — задумался, перенервничал. — Угу, — шмыгает Антон, сворачиваясь в комочек уже лицом к брату. Он аккуратно вытягивает свою ручку, берёт ладонь брата и прижимает её к себе. — Мой маленький, — умиляется такому детскому жесту врач, поглаживая Антона второй рукой по голове, — Я хотел спросить, Диль. Что за отпечаток обуви на попе? Малыш нахмурился, не поняв сразу, что увидел брат. Но уже через пару секунд взгляд стал испуганным. Конечно, Арсений считал это, но как использовать данное наблюдение, пока не понял. Ребёнок неосознанно крепче сжимает взрослую ладонь, нажимая на неё, как на игрушку-антистресс с мукой внутри. Зелёные глазки бегают с предмета на предмет, а на мужчину не смотрят. — Это я упал. В коридоре, дома. Когда одевался, упал. На ботинок папы. Попой, — отрывисто доносит суть неправды ребёнок, покусывая губу. — А почему ты так переживаешь, Крокодильчик? — искренне не понимает старший, видя, как братика чуть не трясёт от напряжения. — Это всё свечка! — резко выдаёт парнишка и роняет следом несколько слезинок — слишком много стресса для пяти минут — детская психика сдалась. — Свечка? Малыш, ну что ты так? — брюнет бережно подхватывает братика за бока и пересаживает на коленки, — Так я напугал тебя? Ну поплачь, поплачь, — разрешает выпустить напряжение врач, обнимая кроху, что сам схватился за колючую шею. Неосознанно увидел в брате защиту, спасение, а потому и схватился сразу же, как вынужден был отпустить его руку, — Ч-ч-ч, — поглаживает спинку мужчина, хотя Антон достаточно быстро успокаивается, дав слезам выйти, — Скажи, не болит попа? Помазать не надо? — спрашивает заботливо, не видя других вопросов, которые может задать. — Не болит, — шепчет мальчик, вздыхая. — Ну хорошо, Тошик. Скоро спать с тобой пойдём уже, успокаивайся…

***

— Опять? — удивляется Антон, завидев брата со свечкой в руках с самого утра. — Да, малыш, два раза в день в течении пяти дней надо, — с ноткой сожаления отвечает Попов. — Блин, — вздыхает мальчик, понимая, что унижаться перед братом ему придётся ещё не раз, — Можно я хотя бы в туалет схожу? — мальчик сам не понимает, с какой интонацией задаёт этот вопрос. — Конечно, Тош. Только не расстраивайся так, свечка ведь лучше уколов, верно? — старается подбодрить врач, похлопывая по плечу. — Уже не знаю, — бурчит ребёнок под нос, скрываясь в ванной. Арсений оставляет свечку на своей тумбочке рядом с кремом и перчаткой и садится дожидаться братика. Тот, судя по звукам из ванной, после туалета ещё и идёт в душ, но не надолго, значит, подмывался. Что ж, Арсений препятствовать не будет. — Ты в порядке? Как самочувствие? — спрашивает доктор стоит мальчишке ступить на порог спальни, — Иди ко мне, обниму, — брюнет мягко улыбается и расставляет в стороны руки, а Антон охотно припадает к брату, встав у того между ног. Младший трепетно прижимается щекой к тёплой шее Арсения, вздыхая, пока его хрупкую спинку поглаживают сильные руки — он неожиданно ярко чувствует себя в безопасности, — М, малыш? Как себя чувствуешь? — Нормально, — бурчит Шастун, перебирая за спиной брата свои пальчики. — А что с настроением? — разрешает не конкретизировать самочувствие врач — сейчас его больше волнует другое. — Свечку не хочу, — всё-таки сознаётся младший. — Ну, Антон, я тоже много что не хочу. И свечку не хочу, но себе уже поставил и забыл давно. Это ведь не капельница, с которой по часу лежать, даже не укол, после которого надо успокаивать нервы. Тут быстренько всё, не больно, ты себя просто накрутил уже, Диль, — мягко рассказывает мужчина и, после небольшой паузы, коварно начинает щекотать брату бока. Тот резко смеётся, пытается выбраться, но Попов удерживает его в плену ещё чуть-чуть, а потом валит на кровать, — Я победил, — усмехается он самодовольно, пока ребёнок пытается отдышаться. — Конечно! Ты сильнее! — приводит аргумент младший, хихикая. Довольный. — Если ты первее выздоровеешь, будешь сильнее меня. Так что ложись на бочок, поставим свечку и пойдём завтракать, — Арсений хлопает пару раз по детскому бедру и тянется за антисептиком, чтобы обработать руки. Антон вздыхает. Опять они вернулись к этой унизительной процедуре. Не сбежать, не спрятаться, не переубедить… Поймают, найдут, докажут… Шастун, разозлившись, сам не зная на что, стягивает шорты с бельём, ложиться на бок и не так уверенно, но притягивает коленки к груди. Лежит, насупившись. — Умница. Только теперь расслабься. Дыши глубоко пять раз: вдох-выдох, — просит врач, натягивая перчатку и выдавливая немного крема на пальцы. Через три цикла вдохов Арсений быстро и точно выполняет все те же действия, что были вчера. Мальчишка в этот раз особенно молодец, спокойно дышит с закрытыми глазами дальше, пока доктор не натягивает трусы обратно, — Всё, герой! Полежи минутку, и пойдём завтракать.

***

Тоше быстро стало заметно лучше. Арсений тоже заметил прилив сил, но всё-таки младший был в несколько раз активнее и бодрее. Он шустро носился по всему дому, переворачивая на своём пути всё, что криво стоит и лежит. Например, документация Арсения за прошедший месяц. — Антон! — прикрикивает мужчина, останавливая ребёнка и чуть хлопая его по попе, чтобы усмирить. В спальне, куда пришёл работать брюнет, полный беспорядок: подушки валяются по разным углам, одеяло наполовину свалено на тумбочку, бумаги раскиданы на полу, явно помяты. И это чудо, что не опрокинут стакан воды, стоящий в опасной доступности для ребёнка, — Хватит бегать! Посмотри, что ты устроил! — мальчишка, не привыкший к крикам брата, испуганно озирается по сторонам, — Кошмар! Стадо слонов, быков и йети тут пробежало, да?! — злится старший, напрягаясь от негодования, потому все движения его выходят резкими, — Пока я буду разбираться в бумажках, которые мне тут кое-кто разбросал, ты снимаешь всё это постельное бельё, закидываешь его в корзину для грязных вещей, берёшь новое, чистое, и стелешь. Вперёд! — рассерженно высказывает Попов, уже прямо пальцем на поникшего Антона грозя — тот весь день не слушается, — Хулиган, тунеядец, — вздыхает старший устало, потирая глаза. — Но я же не умею, — жалобно пытается объяснить парнишка. — Самое время научиться, — не принимает отговорку Арсений, складывая руки на груди. — Давай я просто ровненько положу…? — предлагает Шастун. — Нет. Оно всё грязное, а мы в постель ложимся чистыми. Перестилай, — подводит итог врач и отворачивается, начиная собирать бумаги.

***

— Антон, ёб… маё! — разочарованно останавливается на пороге ванной Попов. Он разрешил Антону набрать ванну, поиграть в воде немного, позволил налить шампуня под струю воды для пены. Но вот заливать помещение… — Арс, я морское чудище, которое напало на уточку! — хмуро и сердито, на манер настоящего злодея, мальчишка поднимает пенные руки, сидя в ванной. Потом он опять бухает их в воду и начинает наводить «шторм», разбрызгивая воду. — Стоп-стоп-стоп! — вопит Арсений тут же, отчего ребёнок испуганно замирает, непонимающе глядя на брата, — Посмотри вокруг! Ты весь пол залил своими играми! А ну давай вылезай! Сам помоешься? — грубо обрывает всё веселье мужчина. — Я ещё хочу… Я аккуратно буду. Можно? — растеряно просит мальчишка. — Ой, боже, — вздыхает брюнет, скатывая насквозь промокший коврик, закидывая его в стирку, — Пять минут тебе даю, — всё-таки жалеет ребёнка Попов, кладёт на пол большую половую тряпку, чтобы основная часть воды впиталась, и выходит.