Кроличья нора

      Когда капитан Ягами в сопровождении Эла вернулся к своему кабинету, оказалось, что в коридоре их поджидают Мелло и Ниа.              — Вы что, не улетели? — недовольно поджал губы Эл.              — Конечно, нет! — воскликнул Мелло. — Что происходит?              — Проблемы, — вздохнул Соитиро, отпирая дверь и впуская всех внутрь.              — Какие? — спросил Мелло, привычно усаживаясь на стул верхом и облокачиваясь на спинку.              — Кира похитил того пациента, — заявил Эл. — Он не удалил себя, а каким-то образом сумел загрузиться в мозг этого коматозника.              — Охренеть! — вытаращил глаза Мелло, хлопая себя ладонью по лбу.              — Это ваше предположение, — тут же вмешался Соитиро. — У вас нет никаких доказательств.              — Я точно знаю, что…              — Это предположение, — настойчиво повторил капитан.              — Он подмигнул мне, — скрипнул зубами Эл.              — Мне, конечно, неприятно говорить это вам, мистер Лоулайт, но я не могу нарушать права ребёнка только потому, что он, как вам кажется, вам подмигнул, — терпеливым тоном сказал Соитиро.              — Я могу доказать это! — горячо заспорил Эл, сопровождая каждое слово ударом кулака по колену. — Я могу…              — Эл, подожди, — мягко прервал его Ниа. — Как Кира смог бы такое проделать? Он же был отключён от системы.              — Не знаю, — буркнул Эл. — Но он это сделал.              — Ладно, может и так, — не стал спорить Ниа. — Но давай-ка отмотаем немного назад: ты хочешь доказать свою правоту или всё же сохранить жизнь научному чуду?              Эл застыл, поражённый этим вопросом.              — Ты о чём? — прищурился Мелло.              — Этим утром, — пояснил Ниа, — мы все думали, что Кира от отчаяния покончил с собой. Но эта возможность всё ещё очень реальна. Нам следует перестать накручивать ситуацию, иначе Кира умрёт. Мы ведь не хотим этого, верно? Мы хотим исследовать его, понять… Если Кира умрёт, мы потеряем свой последний шанс. Нужно перестать давить на него.              Эл откинулся на спинку стула и длинно, шумно выдохнул.              — Эл, ты не можешь управлять живым организмом, — увещевающе продолжил Ниа. — Он больше не программа. Он живой. Особенно теперь, если он обзавёлся физическим телом. Нам следует подходить к вопросу тонко, как к нейрохирургии, а не как к демонтажным работам.              Мелло сел прямее, и в кабинете воцарилась тишина. Все выглядели, как получившие нагоняй дети.              — Слушайте… — неуверенно заговорил Соитиро. — Я согласен, ясно? Я полностью согласен с точкой зрения Ниа, но… ведь ещё остаётся риск того, что Кира опасен, да?              — Определённо, — Мелло сложил руки на груди.              Ниа указал на видеокамеру в углу кабинета:       — Миса сейчас активна. Она уже взяла на себя всю автоматизацию, и теперь у ваших сотрудников развязаны руки. Она также способна отследить перемещения Лайта Миками во всех общественных местах станции, не нарушая законов о неприкосновенности частной жизни.              Эл пожевал губу.              — Я должен остаться здесь. Мне нужно… — он вздохнул. — Нужно найти способ поговорить с Лайтом, как с человеком, и… как-то преодолеть этот разрыв. По-доброму…              — Завоевать доверие? — подсказал Соитиро.              — Да, — буркнул Эл. — Именно это.              — Что ж, — Ниа задумчиво развёл руками. — Руководство «W&W» мы посвятим в реальное положение вещей, но официально можно будет сказать, что Эл задержится на станции — по крайней мере, на следующие несколько месяцев — в качестве консультанта по эксплуатации ИИ.              Мелло повернулся к нему:       — Наверно, будет лучше, если мы с тобой улетим. Будет меньше раздражающих факторов.              — Думаю, тебе лучше остаться, Мелло, — заметил Ниа. — Элу может понадобиться ассистент. А я, если что, помогу из нашей штаб-квартиры. Заодно займусь исследованием старого ядра Киры, пока вы решаете загадку Лайта Миками.              Мелло кивнул.              — Вы согласны, капитан? — спросил Эл.              — Я буду только рад, если вы останетесь на борту, — решительно заявил Соитиро. — Пока есть шанс, что Лайт на самом деле Кира, я… Каким бы ничтожным этот шанс ни был, рядом с вами я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.              — Капитан, — тихо сказал Ниа, — вы ведь тоже вправе расследовать похищение Лайта Миками, верно? Это могло бы нам очень помочь.              — Да, вы правы, — капитан откинулся назад. — Я немедленно соберу команду следователей. Но, думаю, будет лучше, чтобы Эл в этом не участвовал. Мне придётся передавать вам всю информацию тайно.              — Договорились, — проворчал Эл. — На этот раз я не облажаюсь.       

***

      Лайту весьма кстати исполнилось восемнадцать лет спустя всего три дня после его выздоровления. Расследование его похищения продолжалось, и как раз сегодня офицер Моги вызвал парня на допрос. Эл тайно наблюдал за этим по монитору, подключившись к видеокамерам с помощью Мисы.              — Спасибо, что пришли, Лайт, — произнёс Моги, жестом предлагая парню присесть.              — Мой отец ожидает за дверью, — со значением заявил Лайт, садясь и складывая руки на столе, после чего резким, твёрдым голосом отчеканил: — Я знаю свои права и не побоюсь потребовать адвоката, если вы начнёте принуждать меня к чему-то странному, как это пытались сделать капитан и тот псих Лоулайт.               — Вы здесь не подсудимый, Лайт, — ответил Моги, умиротворяюще поднимая руки вверх. — Мы лишь хотим привлечь к ответственности тех, кто вас похитил, только и всего. Я не знаю, что там у вас произошло с капитаном, и это не моё дело. Меня заботит лишь ваше похищение.              — А что конкретно вы хотите от меня услышать? — недовольно спросил Лайт. — Я ничего не помню. Я был в коме.              — Я понимаю, — мягко произнёс Моги. — Давайте просто попробуем восстановить всё шаг за шагом. Когда вы впервые очнулись после комы?              — До того, как вы меня нашли.              — И где это было?              — Откуда мне знать? У меня, вообще-то, не было карты. А Кира не работал, и я не мог спросить у него.              — Может, попробуете описать это место? — зашёл с другой стороны Моги.              Лайт поколебался.              — Это было что-то вроде служебной части станции. Автоматизированной, без персонала. Что-то вроде… не знаю. Какая-то промышленная зона. Там было много громко работающих механизмов.              — Может, помните что-нибудь конкретное?              — Например?              — Какие-нибудь звуки, запахи? — уточнил Моги. — Если это был отсек по переработке отходов, то вы могли почувствовать запах мусора. Если вы были рядом с мусоросжигательной печью, то там было бы очень сухо и жарко. А, скажем, в цехе по переработке воды, напротив, был бы очень влажный, чуть солоноватый воздух. Понимаете?              Лайт провёл языком по зубам:       — Я тогда не очень ясно соображал. Не помню ничего конкретного.              — Совсем ничего?              — Я едва очнулся от вегетативного состояния после того, как какие-то уроды в течение трёх недель держали меня неизвестно где. Хотел бы я посмотреть на вас в подобной…              — Прошу прощения! — Моги снова вскинул руки. — Я ни в чём вас не виню. Просто пытаюсь распутать это дело.              Лайт взъерошил волосы и ссутулился на своём стуле.              — Мне пригодилось бы всё, что вы могли бы вспомнить, Лайт, пусть даже самое смутное, — снова заговорил Моги. — Это очень помогло бы нам. Вы уверены, что больше ничего не помните?              — Ничего, — буркнул парень.              — Как долго вы шли, прежде чем выбрались к Центру? И как вам вообще это удалось?              — Я шёл по указателям выхода, — объяснил Лайт. — А насчёт времени, откуда мне знать? Я был без часов. Когда я пришёл в себя, мне было очень плохо, и когда выбрался к Центру, лучше не стало: я был голоден и едва мог стоять на ногах.              Моги тяжело вздохнул.              — Вы видели кого-нибудь? Или слышали?              — Нет.              — У вас не появилось каких-либо отметин, которых прежде не было?              — Нет.              — Может быть… — Моги лихорадочно пытался уцепиться хоть за что-нибудь. — Может, у вас есть подозрения, кто мог бы вот так забрать ваше тело?              — Наверно, какие-нибудь уроды, желающие распродать меня на органы, — пожал плечами Лайт. — Их, должно быть, спугнули или типа того.              — Вы так думаете?              — Я не обязан, — огрызнулся Лайт. — Думать — ваша работа.              Моги неловко забормотал извинения.              Эл со стоном спрятал лицо в коленях. Ему уже было ясно, что от Лайта они ничего не добьются, особенно, если Теру Миками продолжит чинить им препятствия. Теру был главой частного юридического отдела Токио-3, и во всех спорах жителей с администрацией станции представлял интересы первых. Мать Лайта, Киёми, руководила одной из крупнейших местных новостных сетей. Они оба были могущественными, умными и очень влиятельными людьми. И яростно защищали своего единственного ребёнка.              Для разумного суперкомпьютера не было лучшего места для того, чтобы спрятаться.              Да, сотрудникам станции вряд ли повезёт, поскольку Лайт почти не дал им зацепок для проведения расследования. Но возможно, Эл и сам сумеет что-то сделать?              — Миса? — позвал он.              — Да, мистер Лоулайт? — прощебетал компьютер.              — Я хочу, чтобы ты нашла видеозапись того, как Лайт Миками выходит к Центру, и с этого места проследила весь его путь в обратном направлении так далеко, как это возможно.              — Это значительный объём видеоматериала, мистер Лоулайт, — предупредила Миса. — В настоящее время я занята обработкой запросов, накопившихся за время отсутствия Киры. При текущей загрузке моих мощностей мне понадобится около четырнадцати дней на то, чтобы сделать для вас выборку этих кадров.              Эл зарычал от отчаяния, но других вариантов не было.              — Делай, что можешь, Миса.              Придётся попробовать более прямой подход.       

***

      Для едва вышедшего из комы человека Лайт вёл себя необычно активно. В первые же дни после случившегося он начал совершать самостоятельные поездки по станции. В основном он ездил в библиотеку и спортзал, расположенные в его жилом секторе, а иногда заходил в небольшие кафе, чтобы угоститься приготовленными вручную напитками. Эл какое-то время наблюдал за ним издалека, чтобы получить представление о его привычках, и через несколько дней почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы подойти к парню лично.              — Рад видеть в добром здравии, — сказал он, легонько постукивая кончиками пальцев по краю столика в кафе.              Лайт отвлёкся от чтения книги и пристально уставился на программиста сквозь ресницы:       — Мне уже начинать кричать, как резаному или…              — Не нужно, — успокоил его Эл. — Я пришёл извиниться.              Лайт нахмурился, всем своим видом выражая скептицизм.              — Могу я присесть? — поинтересовался Эл.              Несколько мгновений парень изучающе разглядывал его лицо, потом медленно, словно пробуя слово на вкус, ответил:       — Нет.              — Ладно. Может, в другой раз, — не смутился Эл и ушёл. Всё время, пока он покупал себе напиток и шёл к выходу из кафе, он чувствовал, что спину сверлит пристальный взгляд.              Прошло четыре дня, и Эл повторил попытку, снова подойдя к Лайту в том же кафе.              — Привет, — поздоровался он, держа в руках стаканчик с кофе. Парень поднял на него глаза, с подозрением прищурился. — Могу я присесть?              Лайт помедлил, склонил голову к плечу. Выражение его лица стало настороженным.              — Нет, — ответил он, наконец, снова утыкаясь в книгу.              — В другой раз, — согласился Эл, помахал рукой на прощание и ушёл. Хотя нельзя сказать, что это далось ему легко.              Прошло ещё четверо суток. Долгими бессонными ночами Эл сидел, уставясь в монитор, безрезультатно ожидая услышать новости от Мисы или Ниа, и чувствовал, что понемногу сходит с ума.              Утром пятого дня он вновь пришёл в кафе, легонько постучал пальцами по столику. Лайт встретился с ним глазами.              — Могу я?..              Парень помолчал, задумчиво смерил его взглядом, но в итоге процедил:       — Конечно.              — Спасибо, — Эл поспешно уселся на соседний стул.              — У тебя кошмарная осанка, — сокрушённо заметил Лайт.              — Да, мне говорили, — усмехнулся Эл.              — Так чего конкретно ты хочешь?              — Я хочу извиниться.              — Ладно…              — Прости, — с нажимом произнёс Эл. — Я немного перестарался.              — Перестарался?              — Я не уважаю личные границы людей так, как следовало бы. Не всегда, во всяком случае, — осторожно проговорил Эл, тщательно подбирая каждое слово. Делая вид, что говорит об инциденте в больнице, мысленно он имел в виду совсем другое.              Взгляд Лайта стал напряжённым.              — Я слишком многого от тебя требовал, — уклончиво продолжил Эл, наполовину подыгрывая лжи Киры. — Это было неразумно. Ты через многое прошёл, и мне следовало проявить большую… доброту. Терпение. Чуткость. Ты мог бы сказать, что человек на двадцать пятом году жизни должен лучше разбираться в таких вещах, и всё же…              Лайт провёл пальцем по корешку своей книги, хмуро уставился Элу в лицо.              — Извинения приняты, — сказал он. — Но ты на очень тонком льду.              — Понял.              — Должен сказать, я удивлён, что ты до сих пор здесь, — заметил парень, снова беря книгу в руки.              — Я помогаю Мисе вникнуть в обязанности.              — Звучит довольно скучно.              — Есть немного, — не стал спорить Эл. — Кира был куда интересней.              Лайт фыркнул:       — Компьютер-убийца, который, по твоему убеждению, поимел мне мозги?              — Не знаю, — пожал плечами Эл. — Если Кира что и сделал, то, максимум, завладел твоим телом. Твой мозг был мёртв, с нулевой активностью. Чудо, что ты сейчас жив. Ты ходишь, разговариваешь. Это впечатляюще.              — Если мой мозг действительно был мёртв, — Лайт перевернул страницу, — то, полагаю, это всё равно, что Кира въехал бы в пустующий дом.              — Твои родители, похоже, очень тебя оберегают.              — Они хорошие люди. Трудолюбивые. Эффективные, — подчеркнул Лайт, вновь переворачивая страницу.              — Мне нравится эффективность, — кивнул Эл. — Надо мной часто шутят, что, дескать, поэтому у меня лучше получается ладить с машинами.              — Не похоже, что машины хорошо ладят с тобой.              — Я работаю над этим, — усмехнулся Эл.              — Строго говоря, — Лайт прочистил горло, — как Кира смог бы завладеть моим телом? Мне казалось, его отключили от Токио-3?              — Ну, по всему выходит, что он был отключён не так тщательно, как я думал, — развёл руками Эл. — Что, в свою очередь, означает, что, хотя он на тот период и не мог автоматизировать процессы, он был более осведомлён о происходящем на станции, чем мне казалось.              — А что ты думаешь об этом с этической точки зрения? — поинтересовался Лайт.              — С этической?              — О том, что Кира мог занять моё тело в случае, если мой мозг умер. Ты назвал бы это кражей или вторичным использованием отработанных материалов?              — Хм… Пожалуй, вторичное использование нравится мне больше. Это что-то вроде донорства органов.              — И если бы я был Кирой, — продолжил Лайт, — вселение в тело Лайта Миками сделало бы меня личностью? Со всеми полагающимися правами и свободами?              — Скоре всего, — ответил Эл. — Хотя этика этого вопроса была бы настолько серой, что о ней можно было бы спорить десятилетиями. Большинство правительств, вероятно, решили бы перестраховаться. Империя Хризантемы? Думаю, в меньшей степени, но Федерация — совершенно точно.              Лайт неопределённо хмыкнул и снова перевернул страницу.              — Ты прожил здесь всю свою жизнь? — спросил Эл, хотя знал ответ.              — Я здесь родился, — искоса посмотрел на него Лайт.              — И тебе всё ещё нравится Токио-3?              — Я увидел другую сторону людей, — тихо сказал Лайт. — Когда Кира был отключён, или они думали, что он отключён, они вели себя, как животные. Но… я прощаю их.              — Я рад, — пробормотал Эл.              — Тебе следует уйти, — ровным тоном сказал парень.              — Но мне можно будет вернуться?              — Спроси меня об этом в следующий раз, когда мы увидимся. Я скажу «да» или «нет».              Эл фыркнул и поднялся на ноги:       — Значит, мне по-прежнему следует уважать установленные границы?              — Уж постарайся, — проворчал Лайт.