Разорвать шаблоны

— Ты вроде поговорить хотел? — Заметил Цинцю, сидя уже около пятнадцати минут в доме лорда пика Аньдин. На столе весело поблёскивали бутылки с вином, ведь Шан Цинхуа предупредил, что разговор будет о Мобэе. — Ты скоро? — Да-да, братец Огурец, подожди немного. Я почти закончил план действий. Сейчас отдам его адептам, и мы можем начать. Пока можешь достать пиалы, — пробурчал заклинатель, зарываясь почти с головой в бумаги. Цинцю это немного впечатляло. В покоях этого лорда, после их знакомства и раскрытия личностей, они встречались немного, но даже в те случаи они были в той маленькой пристройке, именуемой кухней, но мало на неё похожую. Зато там было тихо и хватало места для двух лордов, а из адептов никто без спроса лорда Аньдин не посещал это место. Но сейчас Цинхуа позвал его к себе в срочном порядке, даже толком не закончив дела, поэтому он мог наблюдать суетную и шумную работу этого пика. И смотря на горы бумаг, которые он и за полгода не смог бы разобрать, остаётся только удивляться способностям этого человека. — Цинцю, ты чего? Ставь чашки, я закончил, — совсем рядом сообщил Цинхуа, тут же плюхаясь на соседний табурет. Шэнь оглянулся. И вправду, стопка листов на столе значительно уменьшилась. Поворачиваясь назад, в руки ему тут же суют пиалу, наполненную ароматным вином. — Что-то ты сегодня совсем растерянный. — Кхм, ближе к делу. Что у вас случилось? — Поинтересовался тот. Единственная причина, по которой он каждый раз спешил к этому заклинателю и за которую ему совсем не стыдно, это банальный интерес. Оказалось, когда все основные действия в новелле закончились и ему теперь не нужно переживать, что от неверного шага он умрёт, жить здесь очень скучно. Работа в какой-то мере спасает его, но её у него настолько мало, что даже разговоры с Цинхуа кажутся спасением, особенно, когда Бинхэ в отъезде. А когда под носом такая любовная драма развернулась, сидеть в сторонке как-то не получается. — Мобэй предложил жениться, — плаксиво сообщил заклинатель. — И что? Кажется в ваших отношениях всё к этому шло, — не понял Цинцю, раскрывая веер. — Да нет же, Огурец, он хочет ожениться с полным разделением сил. Я буду не просто консортом, а прямым правителем Северных Пустошей, на ровне с Мобэем, — возразил Цинхуа и отчаянно сложил голову на руки. От такого заявления Шэнь Цинцю резко захлопнул веер и выпил залпом пиалу вина. — Наверное, такого от Мобэй-Цзюня и надо было ожидать, — хрипло ответил тот. Цинхуа в непонимании поднял голову. — Ну, твой всегда был таким неприступным, и понятно, что, входя в круг близких ему существ, он захочет… Ну, сделать тебя равным себе, что ли. — Но, братец Огурец, разве я достоин? Я-то думал, что он меня максимум консортом сделает, а тут такое. — Цинхуа развёл руками. — Ты боишься ответственности, что ли? — Спросил Цинцю, разливая вино по пиалам. — Да нет, в последние года я делал почти всю бумажную работу дворца, в том числе и по важным документам. Присутствовал почти на всех важных встречах с Мобэем и переговорах. Цинхуа пожал плечами, в упор не видя ничего такого в этих действиях. Цинцю захотелось его хлопнуть веером. — Так почему же ты, Самолёт, отказываешься? — Не понял лорд. — Да я уже, вроде как, согласился. — промямлил братец Самолёт и глотнул вина. И в следующую минуту всё же получил веером по голове. — Ай! Да за что? — Несчастно спросил Цинхуа, косясь на Цинцю. — А за то, что молчал. С этого и надо было начинать разговор! — Недовольно ответил братец Огурец, убирая веер на стол, как бы в знак примирения. — Тогда о чём разговор? Тут уже всё решено. За вас с Мобэем! — Шэнь поднимает пиалу и выпивает до дна. — Ну нет, Огурец, как же ты не поймёшь… Я же не заслужил всего этого… Как я могу спокойно принимать то, чего я не достоин? Мобэю подошла какая-нибудь знатная демоница, с красивой внешностью, влиянием и богатством. — Отставить нытьё! Хватит решать за Мобэя, что ему лучше будет. Думаю, он сам знает. И он решил выбрать тебя. Не вижу причин, чтобы расстраиваться. Все твои и его загоны жутко мешали вам двоим всё это время быть вместе. И пока он старается не обращать на них внимание, ты хочешь всё разрушить своим сомнением. Он же тоже не мало прошёл, вспоминая судьбу, что ты ему прописал, и ему тоже страшно. Возьми хоть раз пример с демонов: меньше думай — больше делай. Ты не один в этих отношениях. Понятно? — Цинцю дождался кивка и довольно продолжил, снова наливая вино: — А теперь давай просто напьёмся. Я свободен все три дня, пока нет Бинхэ.

***

Цинхуа вот правда не знал, как до этого всё докатилось. До собственной свадьбы. Он уже смотрел на все эти бумажки с приготовлениями и расходами и не знал, когда и где хвататься за голову. Мобэй же сидел за своим столом как ни в чём не бывало, что-то подписывая при свете свечи. Цинхуа подумал, что тот испортит зрение, но тут же усилием воли заставляет уткнуться в свои бумажки и хотя на минуту подумать о работе. Они уже давно не разговаривали вместе, — хотя диалогом назвать это сложно, но заклинатель получал от этого невиданное удовольствие, — а тут уже несколько дней молчанки. И теперь Шан Цинхуа наверное понял, что имел ввиду братец Огурец, когда говорил, что он мешает своим же отношениям глупыми комплексами и установками. Конечно, с виду и не скажешь, вроде такой же как обычно, но Мобэй тоже переживал за него. Эти качели туда-сюда выматывали не только его: вместо обычного равнодушия на лице демона завелась хмурая складка между бровями, и всё время казалось, что демон далеко в себе. А дело-то всё было как раз таки в той самой пьянке с Цинцю. Ну, пьянка сама прошла удачно: они и разговорчики задушевные успели развести, и обсудить всех и вся. Но после пришла расплата в виде огромного холодного демона, который, вроде как, был недоволен алкогольными буднями. Так и утащил заклинателя с перевёрнутой вверх дном комнаты к себе в покои. А Цинхуа что, много надо? Пару-тройку минут в надёжных руках хватило для слезливых разглагольствований о нелёгкой судьбе, о которой в обычном состоянии он бы даже не заикнулся. Грех жаловаться на то, о чём давно мечтал. Но, что было самым удивительным даже для него, дёгтя в приторном мёде хватило, чтобы пьяным расплакаться в руках ошарашенного демона. Тут же вылились прямым текстом все его переживания, без обычных многоэтажных конструкций сравнений и примеров. Цинхуа было очень-очень стыдно за своё поведение, но теперь казалось, что его специально избегают, находясь непосредственно рядом. Это раздражало и упорно на что-то намекало. Таким образом этот пожизненный трудоголик пришёл к тому, что уже минут пять перечитывает одну и ту же строчку. «Ну нет! Я так больше не могу!» — Он отложил документы на стол и протёр руками глаза. Взгляд наткнулся на знакомую фигуру. «Ну всё, надо, как сказал братец Огурец, быть как демоны: пойти и сделать это, а не сидеть на одной точке и маяться!» Но тело отказывалось двигаться. Будто оно было против такого поворота событий и намертво приросло к стулу. Одни только переживания и войны с собой стоили так много нервных клеток, а тут прямое, как рельсы, подойти и спросить. Казалось, он скорее в обморок перед своим королём упадёт, чем вымолвит хоть словечко. Такая перспектива его пугала на подкорке сознания, пусть в голове он всё отрицал. Но сидеть же на одном месте тоже невыносимо! — Цинхуа, подойди сюда, — голос, который казался благословением и проклятием одновременно, прозвучал в кабинете. Заклинатель сразу вскочил, действуя больше на автомате, и прошёлся запутанной походкой к обладателю этого голоса. — Да, мой Мобэй? — Хотя бы в этом случае Цинхуа нашёл выход, как не упоминать титул в отношении своей пары (этот демон пару раз даже обижался, когда с его рта случайно снова и снова слетало бесконечное «Мой король…»), но при этом не сильно изменять своим привычкам: соединить их вместе! Шан Цинхуа был рад, что такая светлая мысль посетила его головушку, да и Мобэю только по душе такая затея, так что в такие тревожные моменты, автопилот в его голове срабатывал как надо и не ухудшал ситуацию ненужными титулами. — Я хотел узнать, не было ли сообщений от демонов с Востока, — произнёс демон, развернувшись к любимому. — Фух-х… Нет, не было. Но на границах были замечены подозрительные демоны, как с нашей стороны, так и с восточной. Думаю у нас завелись предатели, — задумчиво произнёс Цинхуа, заглядывая в документы короля. После этого воцарилось очень странная тишина. Не заметить её было странно, поэтому Цинхуа как можно дольше старался делать заинтересованный вид, но вот игнорировать пытливый взгляд тёмных глаз в разы сложнее. — Это всё? Мне казалось, ты хотел ещё о чём-то меня спросить, — произнёс Мобэй, пытаясь поймать виляющий взгляд. Что ж, если ему просто сложно было разговаривать, то, привыкнув к свободе речи у Цинхуа, для него стало удивлением не способность заклинателя говорить о своих чувствах. Он-то, наивный, думал, что так всё хорошо складывается, а на самом деле просто кое-кто внутри умирал от самоедства и плохих мыслей. И не рассказывал ведь, от слова совсем. А узнал он об этом как..! Через пьянства с консортом Шэнь! А сейчас он самым наглым образом прячет взгляд и совершенно отказывается идти на контакт. Ну что за… Непонятливый человек! — Иди сюда, — сказал Мобэй, потянув напряжённого человека к себе на колени. Так было легче всего угомонить этого непоседливого зверька. Почувствовав прохладную руку на щеке, человек сразу прекратил мотать головой, встретившись взглядом. И по этому взгляду сразу можно было понять, какие мысли бушевали в этой светлой голове. И на этот счёт у демона был прекрасный способ хотя бы на этот вечер прекратить все эти бесполезные метания. Прохладные губы на щеке сначала не вызывали никакой реакции, но Мобэй не сдавался, осыпав всё лицо поцелуями-снежинками. Румяный заклинатель расслаблялся под наплывом очередных нежностей своего короля, смущённо утыкаясь ему в ключицы. Мобэй когтями распутывает ленту на затылке и пропускает не очень длинные, но безумно мягкие (в отличии от людей, демоны отличались густой и жёсткой шевелюрой, за которой почти не требовался уход) пряди. Он втянул когти и, едва надавливая, начал массировать кожу головы. — Ох, Мобэй преуспел в этом, — восторженно промычал Цинхуа, растекаясь на демоне. — Да, ведь это нравится моей паре, — довольно ответил Мобэй. Он был только рад всё больше узнавать культуру людей ради Цинхуа. Ради него он был готов на всё, а это — меньшее, что он мог сделать для него. Его человек загорелся словно лампочка, целуя любимого куда-то в подбородок, и устроился щекой на открытой груди. — Знаешь, — начинает заклинатель, после недолгой тишины, — я-я беспокоюсь. Вечно. О том, о сём, по разным причинам. Но чаще всего я беспокоюсь о нас с тобой, Мобэй. Что если вдруг ты осознаешь, что те придворные были правы насчёт меня? Что если ты бросишь меня? Куда мне идти? Что если ты найдёшь свою любовь, а меня просто оставишь, как полезный инструмент? Конечно, я буду рад за своего Мобэя, но мои чувства будут жить во мне долгие годы. Я не привык за свою долгую жизнь здесь и на родине к любви. Этого не было в моей жизни. А тут прям всё закрутилось, мне сложно верить, что это не очередные иллюзии. И когда ты предложил женитьбу с полным распределением силы, я испугался. Я не тот, кому нужно доверять что-то столь ценное, как сила и могущество твоего рода. Ты заслужил их трудом, а я лишь жалкий предатель, гонимый ото всюду. Такие как я долго не живут. Что здесь, что на моей родине. И после того дурацкого случая с выпивкой и Цинцю, — Цинхуа в беспокойстве отлепился от любимого тела, взяв когтистую руку и прижав её к пылающим щекам. — Мне показалось, ты начал меня избегать. Это ещё сильнее съедало меня изнутри. Я всецело доверяю твоим решениям и выборам, но это, наверное, натура у меня такая: сомневаться в себе. Цинхуа этот разговор напомнил тревожное воспоминание с разговором про женитьбу. Но там он позволил себе забыться и помечтать. Давно ли он начал планировать своё будущее, в котором ему не угрожает опасность? Только солнце успело выйти из облаков, как он устроил планы на весь сезон. Это было так глупо и по-детски. Но вселяло огромную надежду. Что, впрочем, тоже было странным и новым чувством. — Я не избегал тебя. Мне надо было прийти в себя после услышанного и придумать, как решить это всё. Но ты совсем не шёл на контакт, — объяснил демон, любовно заглядывая в глаза. — Я знаю, что сейчас я никак не могу даровать тебе уверенность, но именно с женитьбой и разделением силы я хочу показать всем, тебе в том числе, что своим словам я не буду изменять. Кто бы что ни думал. А если будут приставать, то всегда можно вырвать глотку. Ведь ты достоин этого, Цинхуа. — А-а-а, ну всё, хватит. Я понял, понял. — Человек бесцеремонно закрыл ладошками чужой рот, прекращая поток смущающих слов. — Я правда понял, не продолжай. Давай лучше пойдём спать, а то уже поздно. Я в ванную. Заклинатель начал сползать с твёрдых колен, игнорируя пытливый взгляд, в попытках скрыть смущения. Ему, конечно, приятно это слышать, но мозг сразу начинает орать: «Код красный, код красный! Что происходит? Надо срочно прекратить эти пытки!» Похвала для него такое редкое явление, что сразу становиться неловко. Но внезапно чужие руки крепко подхватывают бёдра, не давая и шанса на отступление. — М-Мобэй, я, давай я пойду умоюсь. Я целый день на пике провёл, а там сейчас жара ужасная, я, наверное, пахн… Мх, что ты делаешь? — Спросил Цинхуа, звучно промычав. Демон, пользуясь растерянностью своей пары, развязал халат и открыл для себя желанное тело. — Мобэй! Ты чего кусаешься? — Тебе надо отдохнуть, Цинхуа, а я помогу тебе, — коротко ответил демон на первый вопрос, снова покусывая нежную кожу. — Мхм, Мобэй, правда, не на. Ахм… М-Мобэй! Мы в кабинете, вообще-то! А если документы какие испортим-м? — Пытался вразумить возлюбленного человек, но плавился под нежными руками. Миг, и спиной Цинхуа летит на большую кровать в их общей спальне. Да, это он прописал ему силу перемещения в пространстве, но сейчас он любил и ненавидел её одновременно. Руки плавно исследуют лежащее тело под слоями одежды. Этакая игра кто быстрее сорвётся: Мобэй из-за вездесущей ткани, не дающей свободных прикосновений к тёплой коже, или же Цинхуа, который уже как в бреду метался по простыни, но упорно сдерживающий стоны. Не выдержал всё же Мобэй. Кожа его человека, по словам Мобэя, была бархатной и нежной. Нежной до такой степени, что при любом нажатии краснела. Поэтому демон принялся целовать, облизывать, кусать, щипать, пока заклинатель задыхался и давился стонами в любимых объятиях. Он был неимоверно рад избавить Мобэя от диких демонических повадок (которые сам же и прописал). От глубоких укусов и кровоподтёков после до нежных и страстных (а главное безопасных для человеческой хрупкой кожи) касаний. Но Цинхуа тоже хотел дарить свои прикосновения и ласку, как в моменты, когда король уставал от дворцовых дел и расслаблялся только под любимыми руками. Цинхуа потянулся к полуоголённой груди и быстрым движениям по твёрдой коже стянул плащ с плеч. Но дальше совершать свои поползновения он не мог — ему помешали. — М-м… М-Мобэй, я тоже хо… Мхм. — Два тонких запястья легко помещались в одну когтистую ладонь, а говорить мешали настойчивые губы. Выпустив из плена губы заклинателя, Мобэй рвано выдохнул и посмотрел в глаза любимому, а этот любимый возмутился: — Что это было? Мобэй, что за игры? Я тоже хочу тебя пощупать! — Нет, Цинхуа, сейчас ты получаешь удовольствие, так что лежи смирно — побудь хорошим мальчиком, — недовольно порычал Мобэй, а человек покраснел. — Ты где вообще таких слов понабрался?! — Возмущённо вскрикнул Цинхуа после очередного укуса. — А что? — Демон с вызовом посмотрел в тёмно-медовые глаза и позволил себе короткую, но довольную ухмылку, наслаждаясь видом. — Мой хороший… Цинхуа ещё больше вспыхивает, пряча взгляд, и по привычке пытается прикрыть лицо. К каким-то невербальным одобрениям, как похлопывания по спине или глажение по голове, он ещё мог привыкнуть, но прямую похвалу от самого неразговорчивого существа в его новелле он попросту не ожидает. Да и зачем? Он насквозь видит все действия своего короля, чувствует всю похвалу и благодарность, зачем ему какие-то ненужные слова. Но в реале это оказалось до ужаса смущающим. — Цинхуа, всё нормально? — Нахмурившись, спросил демон. — Д-да, да… В-всё в порядке, продолжай, — тихо ответил заклинатель. — Да? Молодец, — сказал Мобэй и легко поцеловал кожу за красным ушком. — М-Мобэй! К чему это с-сказано? — Попытался ещё раз возмутиться Цинхуа, отвернув голову, зажмурившись. — Тебе это нравится, — констатировал факт демон, любуясь красным личиком. — Н-неправда! Да и ты так никогда не говорил… — Возразил он, не открывая глаза. — Теперь буду, — ответил коварный демон, поворачивая голову к себе. — Открой глаза. Цинхуа тут же, повинуясь просьбе, открыл глаза, но потолок с узорами намного больше цеплял его взгляд, чем нависающий демон. — Молодец. Теперь посмотри на меня. Он с трудом сфокусировал взгляд на Мобэе, кусая губы. Не хотелось выглядеть конченым извращенцем, да и самому эти чувства были в новинку. Раньше, ещё до переселения в новеллу, он считал этот кинк глупостью. Ну правда, кого может возбуждать похвала? В какой-то степени ему даже было стыдно за это. Даже не спрячешься, как обычно. Но контрастность ситуации что-то да будоражила внутри. — Умница, — демон смачно поцеловал щёку. Он хитро смотрел на поплывшего заклинателя и полностью вставший небольшой член. Внезапно Мобэй отпустил тонкие запястья, давая свободу, с помощью которой Цинхуа тут же спрятался. Но, стоило тому соскользнуть на пол, как на запястья вернулась крепкая хватка, и он отвёл руки от лица вдоль тела. Теперь Цинхуа видел нынешнее расположение Мобэя — прямо напротив своего члена — и, казалось, сейчас тот имел над ним ещё большую власть, чем обычно. Хотя его король никогда не проявлял большой интерес к минету, с чего бы сейчас? — М-мой… — Следующее слово буквально не давали сказать, обхватывая губами головку. Цинхуа зажмурил глаза и протяжно простонал, не осознанно пытаясь вырвать руки, но хватка крепка. — М-м-м, М-Мобэй… Ах, х-хватит, правда… Мхм. — Но тебе же нравится, — твердил Мобэй, и реакция его пары прямо об этом говорила. — Это неловко… — отмазался заклинатель, в голове спрашивая себя: «И вправду, мне же нравится, в чём проблема? Нужно просто получать удовольствие», но при попытке взглянуть на Мобэя со своим же членом во рту тут же подавился слюной и отвёл взгляд. — Цинхуа, — позвал уплывающего заклинателя демон. — А? — Посмотри на меня. — Приказ, которого нельзя было ослушаться. Приказ, который он бы выполнил всегда. И смотрел. Поначалу украдкой, будто боясь чего-то, а после уже и не смел отвести взгляд. И взгляд короля сейчас совсем не похож на лёд, нет. Сейчас в нём виднеется тёмное, почти чёрное бушующее море северного океана, что заглатывает его сильнее, не даёт дышать, цепляя лёгкие в спазме. Цинхуа, как в самой слащавой истории о любви, готов утонуть. Тонуть и не всплывать, лишь бы ещё дольше ощущать эти прикосновения. Новые движения Мобэя на секунду отрезвили заклинателя, но столь смущающая картина предстала перед глазами, что хотелось запечатлеть её на сетчатке глаза. — Мм, М-Мобэй!.. С-стой, я-я …Я сейчас… Мхм. — Цинхуа, как мог, предупредил свою пару и попытался отодвинуться, но чужие руки легко удерживают его на месте за саднящие запястья. А Мобэй тем временем остановился, казалось, внемля своему человеку, но внезапно отпускает руку, проводя прохладной ладонью по обжигающе-горячему телу, посасывая головку. С нажимом провёл пальцами по напряжённым соскам, груди, обвёл бока. Цинхуа точно не мог сказать, что его толкнуло к краю: внезапная щекотка, что в воспалённом сознании действовала, словно ток на тело, и юркие пальцы или прохладный язык, толкающийся в чувствительное место под головкой. А ведь он даже не предупредил его! Но Мобэй не отстранился, наоборот, высасывал всё до последней капли и хищно облизнулся, смотря на уплывшего человека. После нескольких минут тело неожиданно протёрли мокрой тряпкой и укрыли одеялом, предварительно убрав всю испорченную одежду. — Н-но… Мобэй, а к-как же… — Хриплым голосом спросил Цинхуа, глядя на лежащего рядом демона. — Спи, завтра обсудим свадьбу, — успокоил демон, прижавшись губами ко лбу своей пары. Через пару минут человек уже сопел ему в грудь.