Родом из детства

      Августу исполнилось пять два месяца назад. Погода подвела и выдала нудные осенние дожди еще с конца лета, и он заболел, хотя обычно болел редко. Но уж если все же это случалось, то надолго.       Мамули дома не было, она уехала немного отдохнуть, и почти весь день Август проспал под присмотром брата. А вот ночью ему не спалось, чувствовал себя он плохо и капризничал больше обычного. Капризы детей отцу никогда не нравились, да и не привык он к такому поведению — старший сын себя так никогда не вел, слишком хорошо отучили, а младшего он почти не видел. И раздражаться начал почти сразу, еще и потому, что на младшего сына просто не было времени, а старшего он сам отправил спать приказом.       Не то, чтобы Августу так уж хотелось капризничать, но он действительно плохо себя чувствовал, к ночи вновь поднялся жар, а Марк не мог дать ему лекарства, потому что отец запретил ему выходить из комнаты. В какой-то момент терпеть капризы для отца стало совсем невыносимо, а потому он резко потянул за светлые волосы, заставляя его смотреть себе в глаза, и постарался успокоить младшего сына, как привык со старшим — приказом.       Вот только ломки у Августа не было, зато был старший брат, к которому испуганный мальчишка мог сбежать, стоило только отцу уйти из комнаты. Все-таки стоило учитывать, что ребенок некоторые слова понимает по-своему и даже не будет догадываться, что это нарушение приказа, а значит, сможет его нарушить и не получить наказания.       Заявившийся ночью младший брат на грани истерики Марка нешуточно напугал. И он сразу понял причину такого состояния младшего, хотя внятно объяснить произошедшее Август не мог. И именно этого Марк всегда боялся — мамуля отцу и слова не скажет, а у него самого защитить брата не так уж много возможностей, так что равнодушное отношение отца к младшему сыну Марка только радовало, хотя и он и понимал, что рано или поздно это закончится.       К тому же Август уже разбудил дар и пока это можно скрывать, но вряд ли это возможно долго. Вскоре даже невнимательная мамуля заметит, что что-то не так, даже при том, что сам Август будет послушно молчать.       А еще Марк сразу заметил, что к ночи у Августа вновь поднялась температура и ему необходимо срочно дать лекарства.       — Не ходи! — вцепился в брата успокоившийся было Август, стоило только Марку упомянуть про лекарства.       — Тебе нужно снять жар, Август, — Марк успокаивающе коснулся волос брата, не подозревая, что чуть раньше отец сделал так же, приказывая. Отшатываться Август не стал, но голову в плечи втянул, уходя от прикосновения, и Марк мгновенно убрал руку и нахмурился, зная, что прикосновения к волосам брату всегда нравились.       — Он там! Он тебя накажет!       — Я не буду заходить к нему в кабинет, только схожу на кухню, тебе необходимы лекарства.       Успокоить Августа Марку все же удалось, и он выскользнул в коридор, тихо прикрыв за собой дверь, наплевав на наказание за нарушенный приказ. Август остался в комнате один, закутавшись в одеяло, потому что его потряхивало от холода и нервов. Ждать он не умел совсем, и время тянулось просто бесконечно, когда он решил, что брат ушел слишком давно, и сам вышел из комнаты.       Голоса Август услышал на лестнице. Видимо, до кабинета отец тогда не дошел и встретил старшего сына в гостиной, когда Марк спустился, по пути на кухню. И слова про лекарства прозвучали для отца недостаточно убедительно, вот только слушаться, как обычно Марк не стал.       Он стоял напротив отца, упрямо наклонив голову и глядя ему в глаза, лицо было испачкано в крови — ментальное сопротивление главе семьи давалось непросто. Август устало опустился на ступеньки, так и не сумев спуститься с лестницы и глядя на происходящее сквозь ажурные перила.       — Пошел вон, щенок, — сквозь зубы приказал отец, вкладывая в слова силу крови, получив которую этот непослушный недоросль мог бы только доползти до комнаты, и чтобы мысль о сопротивлении навсегда покинула его глупую голову. Старший сын всегда был упрям, но отец был уверен, что его удалось сломать, хотя порой Марк до сих пор исполнял приказы так, как ему хотелось, вместо того, чтобы точно следовать словам.       Вместо того чтобы раскаяться в своем несносном поведении и выполнить приказ, мальчишка зло оскалился, неожиданно выставив ментальный щит. О такой диковине отец только в книгах читал — такие щиты ставили черные драконы, прирожденные воины, но чтобы обычный носитель крови, да еще и не вышедший из детского возраста…       — Не смей трогать Августа, — раздельно, с ненавистью выдохнул Марк, отзеркаливая всю вложенную в приказ силу. Отец вскрикнул, вскидывая руки к голове и налетая спиной на стену, по которой сполз на пол уже без сознания. Марк проследил за ним равнодушным взглядом, вытирая кровь с лица, и спокойно ушел за лекарствами брату.       Августа Марк нашел на лестнице на обратном пути. Младший сидел, привалившись к периллам, и явно чувствовал себя плохо. Старший перенес его в кровать, все же дал лекарства, но высокая температура у Августа продержалась еще почти неделю. Потом он пошел на поправку и о том вечере никогда не упоминал.       Больше отец не смог использовать кровную связь, чтобы приказывать и ломать старшего сына, хотя отступиться его не заставило даже использование Марком заклятья, которое носители крови использовать не могут. Но Марк так боялся, что отец начнет воспитывать младшего, что это оказалось прекрасным стимулом сделать невозможное. А еще почти через месяц отец скоропостижно скончался и его место в семье занял старший сын, получив ту же власть над кровными родичами…