Между нами, дотерами

Она думала, что сможет обратить свое внимание на него. Что в конечном итоге Кир предложит ей умопомрачительное свидание, которое закончится на капоте ее красивыми раздвинутыми ногами, а Курсед будет вжимать в холодный металл, обводить ее лицо зелеными пачками, заставляя возбуждение скапливаться и течь по ногам, задевая недешевые белые туфли на загорелых острых щиколотках. Стояла красивая, с длинными осветленными волосами, правда, так считая. Наманекюренными пальчиками клацая по дорогому папочкиному айфону. На фоне деревьев маленького парка эта цаца смотрелась странно, выделяясь на фоне всех в этом парке. Она жевала мятную жевачку и хлопала накладными густыми ресницами. И Кир окликает: — Эй, сладенькая, — Курсед пошловато облизывает губы; она разворачивается к нему лицом; привлек ее ценное внимание. — Тащи свою сочную попку сюда и запрыгивай в гаддэмн колесницу, — призывно хлопает ладонью по боковине новенькой Bugatti Chiron. Подкатил в буквальном смысле. Видимо, надеется ее зацепить, но она не такая; будет выеживаться и делать вид, будто не купилась на дорогую машинку сразу, хотя рот с пухлыми губами тут же наполнился слюной при виде блестящего красно-черного корпуса. Он красив, богат и пиздат и прямо сейчас предлагает ей лучшее свидание, лучший член в ее жизни, предлагает провести ей свет в ее ебаную будку. Да потому что может себе, блять, позволить. Потому что выглядит как мечта из гребаного Playgirl, на которую она дрочила левой рукой, потому что правую хранила для кольца на безымянном пальце. Но, несмотря на это, она считает, что ему не уступает. — Простите? — светлые брови ползут вверх удивленно-наигранно. Кир только ухмыляется блядски, но не ей. — Это он мне, — Сережа, стоящий позади девушки, сдержанно улыбается, игриво прикусывая нижнюю губу. — Давай, залетай, — Курседов треплет по черноволосой голове, когда он подошел ближе. От тачки уже глаз заливается слезами счастья, а запах новой машины возбуждал не меньше, чем сплитованый сладкий парень рядом. Акума горячо сминает чужие губы. Кир несдержанно шлепает и сминает чужую ягодицу сквозь легкие штаны всей пятерней. Девушка стоит в ахуе, наблюдая за прекрасным, открывшимся новым видом. Только и может, что выдавить короткое, ошарашенное происходящим: — Оу. Сплитованый бережно опирается рукой о крышу тачки. Сережа стоит с другой стороны. Они все еще кого-то ждут. — Ты так и будешь стоять перед папочками или сорвешь этот топ и заскочишь к нам? — спрашивает Курсед с грязными нотками, смотря якобы прямо на блондинистую красотку с оливковым загаром на плечах. — Так даже со шлюхами не разговаривают! Каким манерам тебя учили родители? Это не нормально так с людьми говорить, — шокировано жестикулирует девушка и скрещивает руки, подпирая грудь. — Боже, я никогда не был так готов! — произносит Кусакабе, срывая с себя шлюшью, короткую майку, и подбегает к ним, открывая дверцу пассажирского сзади. Девушка дважды в ахуе зырила на это педико-представление перед округлившимися голубыми глазами. Все мечты порушились; никакого лучшего члена, лучшего свидания на вечернем пляже с раздвинутыми ногами перед патлатым сыном шалавы, никакой поездки даже близко на этой блядской Bugatti, ведь у ее потенциального парня только парни. Дверь салона открывается и оттуда с иссиня-грязными власами вылезает какой-то хуй. Тоже олицетворения секс символа, но бухой в дупель. Блюет адски под другую машину и залезает еле двигающимися ногами в салон авто обратно, где рука в китайских черных татуировках шлепает его по плечу по-братски: нежно, трепетно, любовно. Врубают душераздирающий дота-реп и заводят мотор Chiron, который возбуждающе гудел под их задницами, а в открытое окно на пассажирском вылетают фак и чьи-то штаны. Кир тоже бы показал всему миру свой пиздатый средний палец, но одна рука на руле, другая сжимает ногу Сережи, и это не требует отвлечения на что-то еще. Он красив, богат и пиздат, и Акуме может предложить только самое лучшее: свой член; сидеть рядом на переднем сидение, проминая жопой его мягкую, удобную, послушную малышку Bugatti и в принципе без выебов, Сереже может предоставить и весь мир на вскидку. Ну так сложить его в своих охуенных длинных пальцах, как ебучую гармошку и принести к чужим ногам. Ну и оставить дожирать что-нибудь сзади сидящим. Это шутка, честное пионерское Курсед дает. Машина отъезжает. — Ненавижу этот парк, — говорит девушка, кринжуя со всей этой экспозиции и рассматривает жеманно свои длинные аккуратные ногти; уже думает, как будет жаловаться на свою жизнь не патлатому сердцееду, а своему реальному папочке.