Металлического цвета

***

Юля прекрасно понимала, что давать волю эмоциям стоило… Не всем. Особенно так, как делала иногда это она. Особенно когда её нахождение внутри отдела и содействие делу зависят от человека, которому она нахамила с три короба. Удивительно, что Бриллинг ещё не позвонил ей с холодной просьбой оставить расследование и больше в отделение сыскной полиции и носа не сметь совать. Он бы обязательно попросил об этом абсолютно деловым равнодушным тоном, словно демонстрируя её ничтожность перед его положением. Юля усмехнулась. Ну-ну, Иван Францевич, может, вы и глава третьего отдела, но это ещё не значит, что все ваши полномочия, связи и дополнительные ресурсы смогли бы Юлю полностью отстранить от следствия. Если бы она захотела, она бы всё равно продолжила помогать Эрасту. Да, уже без дополнительной финансовой мотивации, однако, работая из тени, она бы ушла из-под надсмотра Бриллинга. В этой возможности скрывалось даже нечто манящее. Юля ещё тогда не осознавала, но для него подобное развитие событий было бы исключительно катастрофическим. Чем ближе она была к нему, тем легче ему было следить за её действиями и корректировать рамки выстроенного плана. Поэтому «увольнять» её Иван не планировал, заранее продумав ответ на вопрос об этом, что все они, к сожалению, существа эмоциональные (особенно женщины) и подвержены влиянию неблагоприятного момента. Однако это не значит, что Юлия может вести себя подобным образом всегда. Ещё одна выходка, — угрожающе предупредит он её, — и о лаврах от дела «Азазеля» можете только мечтать. Хотя едва ли Юлию интересовали они, но попытаться сыграть на этом стоило. Иван не заметил, чтобы её честолюбие было столь же ярко выраженным, как у того же него. В чём-то Юлия была права, москвичи и петроградцы в этом аспекте отличались довольно-таки сильно. Поскольку распоряжения и личного звонка об прекращении совместной работы не поступило, Юля её продолжила. И решила замять ту ситуацию, выполнив сверх нормы работу, которую они в адекватном темпе могли бы выполнить либо втроём, либо вдвоем, если бы ничего не стряслось. Больше всего Голубеву раздражала мысль, что из-за её реакции они упустили драгоценное время. Однако… Юля смягчалась к себе, напоминая, что реакция эта была вызвана болезненными выпадами Ивана Францевича по отношению к её лучшему другу. Юля не могла промолчать. Не смогла бы сдержаться и, по её мнению, не должна была. Но если она и была виновата в своём своевольном эмоциональном уходе, который перечеркнул им целый день, то она закроет это недоразумение с лихвой. Бриллинг должен будет понять, что если это не завуалированные извинения, то хотя бы предложение не возвращаться к той ситуации. И обязательно оценит. Уж карьерист и трудоголик вроде него должен будет. Юля приехала воодушевленная, слегка возбуждённая и преисполненная уверенностью до отказа, что уж сегодня у них работа пойдёт на положительный лад. Она оказалась в отделении как раз в тот самый момент, когда приехал Эраст. Они общались до этого по телефону на предмет его посещения эстерната. Место приличное, дети все там были маленькими Энштейнами в самых разных областях, графиня Эстер — широкой души женщина, на которую подумать, что она глава преступной организации… Настоящее натягивание совы на глобус. Однако Юля мысленно зацепилась за тот момент, что графиня неосторожно обронила слова про изменение мира к лучшему при помощи её гениальных детей. Бриллинг тоже был сиротой. И тоже показывал удивительные результаты, которые человеку его возраста с меньшим количеством извилин в мозгу давались бы куда сложнее и дольше. Ему было около 33, Эраст не зря называл его гением своего дела. Его дедуктивный метод не оставлял в этом места сомнениям, если хотя бы один раз с Бриллингом поговоришь лично. Юля зависла буквально перед входом в кабинет Ивана. Эраст взволнованно заглянул в её лицо. — Юль, ты как? Ты сколько вообще спала? Тревожный звонок. Звон в ушах нарастал, пока Юля обдумывала это странное… Совпадение. В которые Голубева по определению не верила, потому что череда случайностей, которую обычно именовали совпадением, часто возникала с чьим-то участием сверху. И подразумевалось не божественное вмешательство, а самое что ни на есть человеческое. Она отвисла. И посмотрела на Эраста более осмысленно. — Практически не спала. Работала. Ульяновцы со своим очередным арт-перфомансом на открытии фонтанов добавили нам информации, которую пришлось проверять. — Ты думаешь, это все-таки они? — спросил неуверенно её Фандорин. — Не уверена, Эраст, в том-то и дело. Одно дело, краска в воде и совершенно другое — убийства. Причём не одно, а многочисленное. — Юля нахмурилась. — Мы слишком долго топчемся на месте, а мне это не нравится. Поэтому, надеюсь, то, что я нашла, поможет нам сдвинуться с мёртвой точки. И она вошла без приглашения, толкнув дверь Бриллинга рукой. Он даже не удивился, увидев за ней ту, кто единственная могла в отделении так беспардонно заявиться к нему, не дожидаясь дозволения войти. Без страха и упрека, как говорится. — Юлия, Фандорин. — Иван кивнул в прохладном приветственном жесте. — Рад видеть. Вы сегодня рано. — Дела не ждут, шеф. — Юля произнесла это в шутку, однако, заметив всё ещё скептичную реакцию Бриллинга, едва не закатила глаза. Удержалась. — Я привезла кое-что стоящее. Да, для этого пришлось ночь не спать и просматривать все камеры в городе, но это принесло свои плоды. Однако стоило им заговорить о деле и Ивану услышать деловой рабочий тон Юли, он вновь оказался рядом, глядя на неё заинтересованным тёмным взглядом. У Юли, когда он подходил близко и опирался спиной о стол, до сих пор ползли мурашки по спине. Бриллинг сощурился. Усмешка его стала более располагающей. Неужели перестал обижаться? — И что же вы нам сегодня привезли? — спросил он чуть насмешливо. — Мы с Эрастом перелопатили кучу информации про арт-общину Ульянова. Его последняя выходка на открытии фонтанов привлекла наше внимание своей агрессивностью. После посещения Эрастом эстерната мы всё больше стали склоняться к варианту, что версия ульяновцев выглядит более правдоподобно. Однако… Я знаю таких творческих людей. Они могут пакостничать до поры до времени, но чтобы решиться на убийство… — Юля нахмурилась. — Не думаю. — Однако мы обнаружили странное совпадение: когда случилась эта «кровавая акция», госпожа Амалия тут же покинула город. Зуров поделился, что она скрылась куда-то в своё убежище, но где оно, он, увы, не располагает информацией, — добавил Эраст. — Из этого мы сделали вывод, что, быть может, община Ульянова и члены «Азазеля» могут быть связаны и работать в одной упряжке. И если мы где и найдем доказательства, то… — В квартире госпожи Бежецкой. — Юля подключила флешку к компьютеру Бриллинга, взглянув на него, чтобы он либо дал планшет ей, либо переключил записи сам. Иван Францевич галантно уступил свой рабочий девайс даме. Юля вывела записи на экран. Перемещения чёрной машины, которую видел Эраст и которую Юля смогла пробить после пересмотра записи с нападением белоглазого, ехала по направлению в Москву. Бриллинг застыл. Юля буквально светилась, выглядя такой довольной, словно ребёнок, получивший конфету. Она широко улыбалась, поглядывала на его реакцию, и едва не притопывала от воодушевления ногой. Эраст радостно ахнул. — Ты… Как ты… — Фандорин не находил слов. — Убила на это как раз свою ночь. Квартира Бежецкой находится в Москве. И нам нужно ехать туда. Уверена, сбежавший Ульянов скрывается где-то там же, если они работают все-таки вместе. — Блестяще. — Юле послышалось? Она повернула голову к Бриллингу, удивлённо на него глядя и даже несколько смущённо, и он натянуто улыбнулся. Правда, распознать эту возникшую жеманность Юля полноценно не смогла, поскольку не знала, какие мысли за ней стояли. — Мне нужно отойти сделать звонок. И Иван вышел из кабинета. Юля сморгнула, хмыкнув. Она ожидала большей реакции на их прорыв в отработке версий, однако Эраст её будто выражал и за себя, и за шефа. — Тебе не показалось, что он будто расстроился? — Юля решила все-таки уточнить, не одной ли это показалось. — Да вроде бы нет. — Эраст пожал плечами. — Мне кажется, он, наоборот, очень рад. И пошёл звонить своим людям, чтобы подготовить операцию с направлением в Москву. Но Бриллинг был совсем не рад. Он вызванивал обнаруженную госпожу Бежецкую, зайдя за отделение, где активно нервно ерошил тёмные волосы и проводил ладонью по лицу. Твою мать. — Амалия! — Он практически прорычал это в трубку вместо приветствия. — Какого чёрта?! Ты не могла машину поменять, когда уезжала в Москву?! — И тебе привет, Ванюш. — В её голосе он слышал обомление и знакомую насмешливость. — Что, твоя Голубева уже нашла меня? — У меня складывается впечатление, что ты хотела, чтобы тебя нашли. — Иван практически выплёвывал резко эти слова, цедя их по каплям, как яд, однако Амалия на его подозрительность лишь рассмеялась. — Ты говорил, они увязли после действий Виктора в версии с ним. Разве нет? Эстернат же не был похож на пандемониум, каким изначально представлялся в первой версии Голубевой и Фандорина. — Да! И это были чудесные спокойные дни, но теперь они снова взялись за тебя, потому что ты уехала прямо после предпринятых Виктором действий и привлекла к себе дополнительные подозрения! Мне придётся отправлять Фандорина сейчас к тебе! Иначе я буду бледно выглядеть, если и дальше возникнут промедления. — Иван вновь устало оттер ладонью лицо, закончив эмоциональную тираду. Больше всего он не любил, когда планы срывались. — Так и отправь. Ты же говорил, что у тебя там всё схвачено. Вот и придумай, как выкрутиться. Голубева вместе с ним работает более активно, но, может, стоит разъединить наших несчастных голубков и заслать одного ко мне? Без помощи и сопровождения. — А вторую оставить здесь, — закончил её мысль Иван. Он резко остановился. Его осенило. — Если её оставить здесь, а его отправить к тебе, они будут медленнее работать над делом. Загружу Голубеву работой связиста, будем общаться с Фандориным через неё, а дальше… Как приложится. Но я хотя бы смогу её контролировать и следить за тем, что она делает. Господи, не учтенные рабочие единицы в отделении — самый настоящий кошмар. Иван сделался понурым и вновь вздохнул. В молчании Амалии он слышал улыбку. Когда она вновь взяла слово, тон её был вкрадчивым. — Тебе бы лучше занять её не только такой работой. Если Фандорин ей дорог, она ведь может попытаться сорваться за ним. И вот тогда у тебя точно будут проблемы. Иван усмехнулся, не давая ответа сразу на её предложение решения возникшей проблемы. — Не все решают их через постель, как ты, моя дорогая. Ты сможешь задержать его в Москве подольше? — Я постараюсь. Но Фандорин умён, не забывай об этом. Как бы вне нашего внимания его и Юлю не попытались убрать. — Это уже как ему повезёт. Если он и правда так везуч во всём, как был недавно во время игры с Зуровым, нам вдвойне стоит его опасаться. И будет лучше, если наши люди его уберут в ходе операции в Москве. Амалия на это не стала ничего отвечать. — В чём-то ты бываешь очень жестоким, Вань. — В её голосе практически звучал неозвученный упрёк. — Как и ты, впрочем, тоже. — Бриллинг направился к чёрному ходу. — Жди распоряжений по нашему каналу. До связи. Бриллинг вернулся бодрым, но не спешащим шагом обратно в кабинет. — Отлично! Операцию организуем сегодня же. — Иван хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание общавшихся сыщиков. Голубева изогнула бровь. — Мы едем в Москву? — Не «мы». Фандорин. Мы же с вами, Юленька, — он обошёл её и прихватил за плечо, привлекая к себе. От возросшей контактности Юля снова начала округлять глаза. До него запоздало дошла радость от продвижения по делу? Выглядело это после первой реакции несколько странно и даже настораживающе, — останемся здесь. Как вы сами говорили мне, у наших врагов могут быть связи в кибербезопасности города, а это говорит, что большая часть координирования операции должно производиться не через должностное лицо, а через человека, который не числится в отделении. То есть через вас. Его ладонь прижалась сердечно к её ключицам, как бы подкрепляя сказанное, и Юля ощутила, что из-за тепла, лизнувшего её открытую кожу, ей стало жарко. — В этом… — Она посмотрела растерянно на Эраста. — Есть смысл. — То есть мы будем общаться через Юлю? — уточнил Эраст. — Да, будем. Я буду передавать через госпожу Голубеву распоряжения вам. А вы всё, что узнаете и найдете, через неё мне. Вы будете нашим безопасным каналом связи, Юленька. — Юля почувствовала, как её прижали к себе теснее. Эраст всеми силами делал вид, что не замечал такого поведения Ивана Францевича, ведь тот был контактным со всеми, кто ему был хоть сколько-нибудь симпатичен, однако… Напористость в отношении Юли в нём будто возросла. Иван повернул к ней голову. Юля сделала то же самое. Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, прежде чем Бриллинг наконец отпустил её. Он был доволен собой. Он придумал решение проблемы и наконец вновь взял ситуацию в свои руки.

***

Юле не понравилось, что они отправили Эраста в Москву одного. Без поддержки и без помощи. Он один в чужом городе… Это ведь было совсем небезопасно! Однако за время отсутствия Фандорина между ней и Иваном Францевичем не возникало более острых и горячих конфликтов, кроме редких всполохов споров относительно безопасности Эраста на территории врага. Эраст пересылал всё, что находил, Юле, Юля же извещала Ивана и пересылала особо важные данные ему же. Например, по поводу подтвердившейся смены дислокации общины Ульянова из Петрограда в Москву, где они скрывались после недавнего скандального перформанса. Эраст влился к ним как близкий знакомый Зурова, который за него поручился, как за перспективного начинающего художника. Переночевав у членов общины, — Юля всё шутила, чтобы он был там поосторожнее с их сексуальной раскованностью и ярой тяге к полиамории, а то вдруг тоже загребут и затянут куда не надо, — Фандорин отправился утром по следу госпожи Бежецкой, которую некоторое время пришлось ещё искать. Юля с удовольствием бы ему помогла, однако её ресурсов здесь было уже недостаточно. В ход вступали связи Бриллинга, которые ради успешного выполнения операции он поднял и без промедления подключил. Работа проходила… Размеренно. Без стычек, без переработок, хотя о последнем Юля могла говорить лишь за себя. Утром она приезжала и уже заставала Ивана Францевича за изучением бумаг. Он распечатывал их сообщения и изучал те в бумажном виде, чтобы не утомлять с самого утра глаза. Возникало такое ощущение, что он не покидал пределы своего кабинета и даже ночевал в нём, успев стать его полноценной частью. Предметом интерьера, к которому со временем начинаешь привыкать. Из-за вынужденной возросшей тесноты их общения Юля начала узнавать его лучше и замечать необычные привычки, о которых раньше узнать просто-напросто не смогла бы в силу нехватки времени пребывания рядом с ним. Первая привычка, у него была пугающая тяга пить очень много кофе. Сколько Юля рядом с ним находилась, столько раз растущее количество бумажных стаканчиков в мусорном ведре и видела. Ровно пять, ей память в таких деталях не изменяла. — Вы всегда так много работаете? Привычка номер два: чуть крутиться в своём рабочем чёрном кресле и покручивать меж пальцев серебряную ручку. Не поднимая глаз от бумаг, Бриллинг отвечает. — Работа сама не делается, Голубева. Тем более, её количество с отправлением Фандорина в другой город только возросло. — Иван устало оперся лбом о пальцы. — Когда твой человек находится далеко, приходится отсюда учитывать ещё больше, чем когда он находится рядом. Расходы, маскировку, перемещения, безопасность, просчёт рисков… Но не мне это вам объяснять, ведь вы прямо из первых рук получаете информацию до того, как её получаю я. Юля усмехнулась, прищурив провоцирующе глаза. Привычка номер три, он ест кофейные конфеты, запивая те, мать твою, кофе. Юля не могла на этот ужас смотреть без смеси жалости и отвращения. Она ненавидела кофейные ароматизаторы ни в каком виде. Вкус кофе должен был быть только в самом кофе, так она считала. — Как вы только это едите. Не боитесь, что сердечку плохо станет? Бриллинг с усмешкой на неё посмотрел и, показательно покрутив за бантики целлофановой упаковки конфету, отправил ту с выражением настоящего наслаждения на своём лице прямиком в рот. Юля, начав издавать звуки, схожие со звуками гремлинов, отвернулась. — Фу. Какая гадость. — Конфетку не хотите? — Он откровенно ёрничал, нарочито громко издавая посасывающие звуки. — Нет, спасибо, обойдусь. А вам кофейку ещё не принести? — Она язвила, но кофе принести и правда была готова. Всё ещё было утро, Юля жутко хотела спать и была уверена, что Бриллинг чисто внешне держится, но на деле готов в кресле своём и сам отрубиться. Он откинулся на фиксирующуюся спинку. Потянулся, сложив сцепленные с ручкой пальцы поверх живота, и прикрыл глаза. — Можно было бы. Если вам, конечно же, не будет трудно. — Иван с поддразнивающей усмешкой приоткрыл глаза, глядя прямо на неё, и Юля не удержалась от фырканья. — Нет, не будет. Она отошла к их доисторическому аппарату с кофе, но на его месте обнаружила новенькую кофемашину последней модели Bosch. Этот человек умудрился притащить вместе с собой в отделение новую кофемашину… Поистине исключительный кадр. Юля подставила две белые чашки под струи эспрессо и, добавив немного молока себе, чуть погодя, не стала добавлять Бриллингу ничего. Когда она принесла ему кофе, он вновь был задумчив и занят работой. Поставив чашку рядом, Юля не ожидала, что он сразу её возьмёт и сделает крупный долгий глоток. Его выражение лица нужно было видеть. Сначала Иван закашлялся, потом выпучил глаза на манер тритона или хамелеона, а потом завис, как самый настоящий компьютер. — Эти люди умудрились испортить кофе даже в самой хорошей кофемашине, — с презрением заметил он. Юля иронично вскинула брови с гадской улыбочкой, хотя она ничего и не делала для того, чтобы напиток Ивана испортился. — А вы, смотрю, основательны во всём: мало того, что привезли с собой из Москвы своих людей и роботов, так ещё и кофейную машину прихватили вместе с ними. — Я — человек, который очень любит хороший кофе. Без него я не могу нормально работать, — деловым тоном начал объяснять он ей. — И если я не хочу, чтобы его отсутствие сказалось на моей работоспособности, я должен его сам себе обеспечить. — Однако сами зёрна вы не закупили. — Юля продолжала импровизированный допрос, улыбка с её лица не сползла. Бриллинг тяжко вздохнул. — Нет. Не учёл одного момента и вынужден за это сам теперь расплачиваться. — Ну и… Как вам кофе из дешёвого пакета? — Пик злорадства в голосе Голубевой достиг своего апогея. Бриллинг на неё прямо посмотрел поверх чашки. — Это вода, которой помыли корбюратор. Голубева не сдержалась и громко расхохоталась. В качестве снисходительного жеста и моральной компенсации она все-таки купила ему потом нормальный кофе в соседней кофейне. — Как вы догадались? — Когда Иван забирал у неё второй стакан, Юля ощутила, что в очередной раз по коже побежали мурашки и внутри груди словно включили батареи во всю мощность, когда пальцы Бриллинга легли на её и задержались. — О чем? — Юля не спешила разорвать контакт. Он тоже. — Чёрный кофе. Без сахара. — Иван усмехнулся, видя её замешательство. Юля сглотнула и постаралась не подавать виду на свою истинную реакцию. — Вы выглядите, как человек, который пьёт крепкий чёрный кофе без сахара. Он вам подходит, Иван Францевич. Эта странная не поддающаяся описанию хрупкая идиллия была разбита поступившим на телефон Юли звонком. Голубева отвисла, отстранилась, оставляя стакан в руке Бриллинга, и подняла трубку. — Да, Эраст? — Ю-юль, срочно нужна помощь! А-амалия… Я, кажется, убил её. — Что?! — Кажется, восклик Юли слышал сейчас весь отдел. Голубева выпала в осадок. Не зная даже о предмете разговора, Бриллинг догадался по её интонации, что стряслось что-то серьёзное. Он нахмурился, мгновенно напрягшись. Что, черт возьми, успело произойти всего за несколько часов отсутствия контроля над деятельностью Фандорина, пока они с Голубевой здесь разговаривали? — Я прибыл к ней в квартиру. Нашёл её по машине Ульянова. Я проследил за ним, Виктор к ней приехал для обсуждения их общего плана. Ты была права, ульяновцы их пособники. Я залез на пожарную лестницу и оттуда всё записал. Запись отослал тебе! А потом я влез в окно… Хотел найти вещественные доказательства… Нашёл эти странные белые линзы, как у белоглазого… Речь Эраста стала более прерывистой и бессвязной. — Эраст, не уходи в себя! — Она его привела в чувства строгим голосом. — Что случилось потом??? — Она вышла из душа. Клянусь, я не хотел причинять ей вреда! Но она сказала, что я даже не представляю, во что попал и с кем связался. А потом пистолет выстрелил, я в этих линзах ничего не разбирал… Звуки плача заставили сердце Юли с силой сжаться. — Слушай. Послушай меня, у тебя не было выхода. Скорее всего, она бы убила тебя, как свидетеля, если бы ты не убил её. Тебе нужно сейчас схорониться где-то, а потом я тебя заберу! Слышишь? Эраст, пришли мне свою геолокацию, как найдешь убежище. И, прошу, держись подальше от места обитания Ульянова с его вандалами. Они будут тебя искать, я уверена. А если не они, то убийцы «Азазеля». — Теперь Бриллинг осознавал в полной мере, о чём шла речь. Он встал, хотел было взять телефон у Голубевой, но она закончила говорить прежде, чем он успел сделать хоть один шаг в её сторону. Юля, как фурия, сорвалась с места и стремительно направилась к выходу из его кабинета. — Голубева? — Бриллинг пытался остановить её словом. — Я была против с самого начала, чтобы мы отправляли его туда одного! И я оказалась права! Из-за вас и вашей самонадеянности ему пришлось убить человека! — Юля резко развернулась, указывая пальцем на Ивана. — Он молод, неопытен, ему нужна была поддержка и помощь! Теперь он один в чужом городе без помощи и его ищут члены «Азазеля». И всё потому, что вы решили, будто ему лучше будет отправиться на операцию одному! — Я верю в Фандорина, — начал было серьезно он. — И верил, что он сможет справиться успешно с этой операцией. Вы не сможете постоянно держать его под своей юбкой. Мальчик в один момент захочет из-под неё упорхнуть. И я буду рад помочь этому моменту случиться как можно скорее. Юля услышала в его словах укор, обращённый к ней. Глаза её от гнева расширились, шаг ускорился. Она развернулась обратно. — Я еду за ним. — Мои люди находятся в городе, они ему помогут. — И снова попытка урезонить её пыл и остановить её жёстким догматичным голосом. — Они найдут его раньше, чем члены «Азазеля». — Я не доверяю работе ваших людей. Знаете, как говорят? Хочешь сделать хорошо, сделай работу сам! — Она хватает сумку и перекидывает ту через плечо. — Своим приездом вы его, скорее, раскроете и поможете обнаружить врагу, чем спасёте. — Игнорирует. Молчит. Всё равно решительными шагами направляется к двери, и вот у самой неё Иван не выдерживает и повышает голос. — Голубева, стоять! Это приказ! Она остановилась всего на мгновение. Повернула голову и процедила достаточно чётко. — Напоминаю, что вы — не мой шеф. И я не обязана вас слушать и выполнять ваши указания, Бриллинг. Он должен был её остановить. Если она покинет этот кабинет, он не сможет её вовремя потом отловить. Вместе с Фандориным они в два счета раскроют их план, и виноват в этом будет один Бриллинг. Потому что не смог справиться и развалить дело двух юных сыщиков! Разум в панике метался и искал любую возможность, за которую можно было зацепиться. Взгляд вторил ему, скользя по спине Юлии с такой же быстротой и хаотичностью. Тогда ему виделся только такой выход из ситуации. Он пришёл к нему неожиданно; тот проснулся буквально под его кожей зудом, когда Иван вспомнил слова Амалии и осознал, что лучше этого он придумать сейчас всё равно ничего не сможет. Да и Юля уже давно разожгла своей непокорностью это желание. И именно оно же, как ни смешно, в данный момент Голубеву могло остановить. Иван резко схватил её за локоть. Развернул к себе лицом и, не говоря ни слова, поцеловал крепко в губы. Юля обомлела и, застыв, выронила медленно сумку на пол. Та соскользнула с её плеча, не удержавшись, когда руки безвольно повисли по обе стороны от туловища. — А так?.. — выдохнул он ей в губы и, обхватив уже обеими ладонями лицо, с силой сдавил его. И поцеловал её ещё раз. — Так я смогу задержать вас хоть немного и заставить себя слушаться?.. Юля почувствовала, что ноги у неё подогнулись. Чтобы дать ей хоть какую-то опору, Бриллинг впечатал её в стену, развернув к себе спиной. Предложенный Амалией способ решения ситуации оказался на деле даже лучше, чем он предполагал изначально. Стратегически верный ход. Голубева симпатизировала ему, и он давно это уже заметил. Не мог не заметить, когда об этом говорило буквально всё: от знаков, посылаемых её телом, до реакции в общении его хозяйки на дразнящие выпады. — Думаете, я не замечал вашу реакцию на меня?.. — Иван шептал ей это в ухо, с силой напирая на спину Юли своей твёрдой грудью. — Расширенные зрачки, ускоренный пульс, вставшие микроволоски и мурашки… Я не просто так прикасаюсь к людям. Чтобы лучше их читать, контактность порой бывает необходима. Он коснулся её уха губами и вобрал его ими, прикусывая с силой хрящик. Юля сдавленно простонала. Горячая волна накатила прямо между ног, Голубева оперлась руками о стену, преимущественно локтями, и почувствовала, как её большую белую рубашку выдергивают из джинс. Их расстегнули, приспустили и вот чертовы тонкие сильные пальцы Бриллинга стали прощупывать её стремительно мокнущий вход в лоно, нырнув в хлопковые трусики. Тот дергался под давлением, пальцы, смоченные естественной влагой, потихоньку его растягивали и проникали глубже, ощупывая узость изнутри лёгким раздвигающим движением. — Твою мать… — Юля зажмурилась и, чтобы не застонать громче, закусила костяшки сжавшейся в кулак ладони. — Каждый ваш наряд меня откровенно провоцировал. Вы ведь это делали специально, верно? То живот напоказ выставляли, то теперь эта рубашка с глубоким вырезом… — Иван заглянул в него поверх её плеча, нависая сзади и полностью накрывая Юлю своей тенью, и сместил вторую руку вниз, ныряя за барьер белой ткани. Юля с силой закусила нижнюю губу, когда он сжал её грудь и толкнулся пальцами глубже. — Бессознательно, возможно, а, может и нет, но вы привлекали моё внимание всеми возможными способами. — Не обольщайтесь… — Юля проглатывает стоны, её голос дрожит от перенапряжения и того, что вместо открытой громкости его заставляют в приказном порядке молчаливо оседать внутри глотки. — Голубева, вы такая непослушная. — Он почти рычит ей это в затылок. Толчок пальцев. Ещё толчок. Юля ощущает, что если он продолжит проникать в неё с такой интенсивностью, она безнадёжно быстро кончит, не продержавшись и двух минут. Юля напирает уже оголенной грудью на стену, когда Иван выпускает её из чашечек белого бюстгальтера с косточками. Рубашку раскурочивают, с её пуговицами Бриллинг умудряется расправиться и одной рукой, которой после он с хлопком опирается рядом с головой Юли. Буквально чуть выше. Юля опирается сильнее всем телом на стену. Она ощущает, что млеет под его напористостью, что его упирающаяся в её ягодицы эрекция сквозь тёмные брюки сводит её тело и её разум с ума фантазиями, будь он уже внутри неё. Юля ощущает себя до безобразия распутной, как будто она была юной готовой на все девицей, которую поманили парой конфет, и та сделала свой «привет» слаще и ласковее по отношению к тому, кто дал ей их. Бриллинг доводит её до оргазма стремительно, чувствуя, как внутри неё натягивается и «лопается» долгожданная откликающаяся струна, которую он с ловкостью виртуоза тер, давил и всячески задевал. Но он с ней не заканчивает. Когда оргазм стихает, джинсы сдергивают вниз до сгиба коленей. В такие моменты собственной подготовленности радуешься, вынимая презерватив из кармана брюк, отложенные там чисто про запас. Выпущенная эрекция торчит и сильнее трется о влажные складки сначала без прохладного латекса, упираясь и надавливая на ставшее влажным и очень податливым лоно. Юля закусывает с силу нижнюю губу. Ещё чуть-чуть, и она к чёрту её прокусит. Иван прижимается к её уху и шепчет, что именно этого от неё и хочет. Он проникает в неё постепенно, уже когда натягивает презерватив, во всю длину, а потом выходит и проникает обратно более резким движением. С хлопком кожи об кожу. В таких условиях оставаться тихой Юля уже просто не смогла. Она промычала со стоном в свои руки, которые с силой легли на рот, понимая, что быстрый темп, с которым Бриллинг её буквально сзади драл, не мог оставить её молчаливой. Тело напряглось, изогнувшись дугой, стенка казалась настоящим спасением, потому что без неё Юля бы точно упала, и давление на ту и то, что приходилось со стороны Ивана сзади, захлопнуло Юлю в клетку, выход из который был только один. Иван прижался губами к её открывшейся шее. Раздул светлые волосы и буквально укусил Юлю в затылок, напирая на неё ещё и давлением своих зубов. И она сдалась. Она под него «прогнулась», лишь бы он не останавливался в этих восхитительных порывистых резвых фрикциях, выбивающих из неё второй оргазм так скоро, что Юля с дрожью чуть не съехала на пол. Напряжение росло и выстрелило между ними горячей кульминацией, состоящей из её сокращающихся вагинальных стенок вокруг его члена и его семени, ощущающегося внутри даже сквозь презерватив. Юля со стуком лба уткнулась лицом в стену, переводя тяжело через рот дыхание, Иван уткнулся следом в её шею, вторя её дыханию. Его и самого потряхивало, и она ощущала это из-за их тесного контакта. Бриллинг сзади едва не навалился на неё. Единственное, что не позволяло ему раздавить Юлю под прессингом себя любимого, это всё ещё упирающаяся над её головой в стену рука, на которой заметно вздулись и проступили вены. После такого ехать уже никуда не хотелось. Тем более, когда Эраст написал, что нашёл, где спрятаться, а Ивану позвонили его агенты и сообщили, что обнаружили Фандорина и обеспечили ему свою защиту.

***

Юля всегда любила решительных мужчин в плане личной жизни. Берущих ситуацию в свои руки, когда знание, чего хочешь, пересиливает все «против», и ты действуешь четко по ситуации, направляясь стремительно ко всем «за». Что ж, наверно, именно поэтому она Бриллингу не отказала и так быстро ему сдалась. Единственный мягкий юноша, к которому Юля относилась за его робкий характер не с неприязнью, а с теплотой, был Эраст, но он во многих аспектах был лично для Голубевой исключением. Сказывалась многолетняя дружба, да и Юля гордилась тем, что Эраст всячески старался переступать через свою робость и проявлять себя. Так что она не могла до конца назвать его нерешительным. Скорее… Осторожным. Ещё ищущим себя. К слову, о нём. Операция в Москве растянулась: после присланного доказательства совместной преступной деятельности, выходящей за рамки вандализма, ульяновцев повязала полиция. Эраст писал, что помогал их брать. Юля первое время ещё порывалась поехать за ним, чтобы помочь, но Иван всё-таки убедил её остаться в Петрограде. Она была здесь нужнее, да и тратить такой невосполнимый ресурс, как время, который можно было использовать с большей пользой, Иван считал кощунством и чистой воды непрофессионализмом. Плюс за Фандориным уже были приставлены две большие няньки в лице агентов Бриллинга. Когда Иван этот момент подчеркнул и Эраст его подтвердил, Юля хоть немного успокоилась. Впрочем, теперь Бриллинг и сам проявлял «львиную долю непрофессионализма», когда Юля была на работе вместе с ним. Они не могли продержаться и минуты вдали друг от друга: первое время Иван строго деловым голосом говорил с ней о последних действиях Фандорина, Юля кивала, слушала, — делала вид, что слушала, — а сама пялилась на его рот, на его губы. И буквально как только Иван кончал с последним словом, он набрасывался на неё, прижимал её к себе, прижимал её рот к своему, и это было до взрыва, до дрожи по всему телу и приглушенному низкому хриплому стону, исторгавшемуся из нее в него. С пульсацией, снятой с губ, Иван пил его, буквально вгрызался в её губы, пока она ерошила его волосы, тянула, с силой вцеплялась в них пальцами. Иван дёргал её на себя за верхнюю обтягивающую линию джинс, впечатывал её тело в свое, кажущееся по ощущениям каменным, изводил скользящими по всему телу, — преимущественно по спине, бокам и ягодицам, — прикосновениями, из-за которых Юля распалялась так, что уже самостоятельно, ведомая нетерпением, дергала Бриллинга за верхнюю линию брюк, разбиралась впопыхах с его тугим, обтягивающим жгутом чёрным ремнём и прижималась к его выпирающему сквозь брюки члену, изводя в ответ потирающими прикосновениями. Он со смехом запрокидывал голову, — от него у Юли по спине бежали мурашки, под кожей словно скользили электрические угри, — подставляя шею под её кусачие поцелуи, просил сильно не оставлять следов, а потом, разворачивая Юлю к себе спиной, укладывал её прямиком на рабочий стол. Живот холодила гладкая твёрдая стеклянная поверхность, давление со спины буквально впечатывало, словно плита хорошенько вставала в углубление, предусмотренное строительством. Иван разбирался с её джинсами со свирепостью голодного зверя, не размениваясь на интеллигентное обращение к предмету одежды, и Юля ощущала, как это было правильно, потому что её нетерпение было таким же сильным, как и его желание оказаться внутри неё. Между лопаток, буквально чуть ниже, ложилась его ладонь, вжимавшая её ещё сильнее в стол. Крепкая налившаяся кровью эрекция скользила по влажным складкам сверху вниз, проникая в лоно единым толчком, и он так и удерживал её пришпиленной к своему столу, пока брал сзади по-собачьи стоя. Самое смешное, что Эраст умудрился позвонить им именно в этот момент и именно тогда, когда Ваня наконец смог набрать оптимальный темп и частоту проникновений, при которых ему было бы так же хорошо, как было сейчас Голубевой. Угол проникновения при такой позе позволял Ивану над ней возвышаться, производя то самое восхитительное давление внутри на заднюю стенку, которое уже вот-вот должно было довести Юлю до первого оргазма. Она вцепилась в его стол, стараясь с него не сползать, со скрипом кожи елозя по стеклянной поверхности. И сквозь пелену охватившего её всю удовольствия сначала и не разобрала, что телефон Бриллинга настойчиво, поставленный на вибрацию, ездит по столу прямо рядом с её правой рукой. — Там Эраст… Звонит… — Юля отрывисто вставляла слова сквозь сбитое дыхание. Иван посмотрел в телефон. Рот его был раскрыт в частом дыхании. Он едва слышно недовольно выдохнул через нос, не сводя темп на минимум. Брови его красноречиво изогнулись. — Подождёт. Юля, подтянувшись, схватила успевший отъехать телефон, принимая вызов и прижимая девайс к своему уху. Бриллинг, округлив глаза на такую наглость, в отместку начал втрахивать её в стол только сильнее. — Алло… Алло? — Юля с силой закусила нижнюю губу, на секунду отстранив трубку от себя. Рот пришлось вжать в предплечье, хлопки сзади сводили с ума растущей амплитудой и силой, Юля ощущала, как кровь отдавала стуком ей в виски, а сердце, будто танк, готовилось пробить к чёрту и грудную клетку, и стол Ивана Францевича. — Юля? — Эраст явно удивился, что ответила она. — Д. Да, Эраст, это я. — Снова укус. Уже чуть ближе к запястью. Иван с гадской ухмылкой скользнул свободной ладонью вниз, минуя внутреннюю сторону бедра, и добавил к замедлившимся, а потом вновь ускорившимся фрикциям круговое трение по клитору. — Что случилось?.. Юля, вскинув голову с таким выражением лица, будто в неё вкручивали раскаленные гвозди, едва не простонала прямо в трубку. Стон удалось удержать в последний момент, сомкнув с силой губы и надув щеки. Лишь совсем немного воздуха вышло за пределы рта, похожего по звучанию на то, будто Юля устало выдыхала. — Я хотел отправить ему зашифрованное сообщение, но, раз трубку взяла ты, думаю, в этом нет никакого смысла. — Эраст старался скрыть своё замешательство, закравшееся в его голос, однако Юля всё равно то заметила. Это было неудивительно: когда вместо твоего шефа берёт трубку твоя лучшая подруга, это наталкивает на определенные подозрения. — Я скоро вернусь. Люди Ивана Францевича очень вовремя обеспечили меня своей поддержкой. Я хотел передать ему информацию насчет белых линз, но… Даже лучше, что трубку взяла ты. — Я рада… Это слышать… — Юля корила себя за то, что она позволила себе так несвоевременно переключиться на интрижку с Бриллингом прямо в разгар расследования, однако известие, что Эраст в порядке, позволяла её волнению за него и самобичеванию из-за него хоть немного улечься внутри груди и успокоиться. — Что же ты хотел… Сообщить? — Это что-то вроде передового закрытого канала связи. Мне кажется, такую вещь мог разработать только настоящий гений. Я… Смог кое-что раздобыть из их внутреннего хранилища, что постараюсь в ближайшее время переслать тебе. Пожалуйста, приступи сразу же к изучению, как только сможешь. И да, Юль, раньше времени… Никому информацию об этом не раскрывай. — Послышался странный звук. Эраст будто встрепенулся. — Мне пора. До связи. Юля, несмотря на то, как активно её отвлекали, под конец напряглась, однако взяла слова Эраста на вооружение. Отключившись, она позволила себе наконец громко простонать в сложенные на столе руки, уткнувшись в них полностью лицом. Как бы это изощрённо ни было, волнение и незримое присутствие третьего человека заставило Юлю кончить ещё более бурно и ярко, чем обычно. Иван, сместив ладони на её бёдра, проник сильными резкими фрикциями в её податливое лоно и почувствовал, как его самого от напряжения и долгожданной разрядки Голубевой крупно тряхнуло. Оперевшись руками по обе стороны от туловища Юли, он шумно переводил дыхание через рот. — Ты — засранец. — Юля бормотала это в сложенные руки, не открывая лица. — Да, я знаю. Ты, к слову, тоже. — Он усмехнулся и, склонившись, забрал телефон из её трясущихся пальцев. — Сама виновата, что попыталась остановить меня среди процесса. Чревато. Юля громко самодовольно усмехнулась. Она ни капли не жалела об этом, лишь задавалась сейчас вопросом, о какого рода информации шла речь во время их краткого разговора с Эрастом? Оставалось только ожидать обещанного файла и возвращения Фандорина обратно. — Чего он хотел? — Бриллинг, несмотря на их «разминку» посреди дня, о делах не забывал полностью даже в такие моменты. Юля почему-то ощутила, что до конца открывать правду Ивану не стоит. Формулировка Эраста о том, что ему повезло попасть именно на неё во время звонка, странно её напрягла. — Ничего. Нашёл вещественное доказательство у Бежецкой в квартире. Рассказывал про некие линзы и то, как они работают. Теперь мы точно знаем, что Амалия относится к членам «Азазеля». Точнее… Относилась. — Юля тихо засопела. Смерть Амалии от рук Эраста тяготила её совесть, равно как и то, что её не было рядом, чтобы остановить его. Настрадавшийся за свою короткую жизнь, Фандорин не заслужил ещё одного тяжкого воспоминания, которое без должной проработки со временем могло отложиться в нём травмой. Услышав её особую поникшую интонацию, Иван мягко провёл пальцами по спине Юли, вызывая вновь у неё томительные мурашки. — Главное, что он скоро вернётся обратно. «Или не вернётся. Что было бы предпочтительнее».

***

Юля не была бы собой, если бы доверяла общую работу без проверки другому. Не доверяла она до конца и людям Ивана, действующим на расстоянии от него, пускай он, бесспорно, был хорошим начальником и в его способностях к руководству сомневаться не приходилось. Дело было в обыкновенном человеческом факторе и чисто типичном российском раздолбайстве. Юля попросила Ксаверия Феофилактовича послать кого-то из своих, либо напрячь московские связи. Юле так будет спокойнее, да и Эраст будет точно под присмотром. Она созвонилась по этому поводу с дядей Ксавой буквально после того разговора с Фандориным, во время которого её активно отвлекал на столе Бриллинг. Сообщений от него пока больше не было. Юля ждала, проверяла часто почту, но ничего не приходило. Это было странно. Но, быть может, Эраст был занят чем-то другим? Хотя не присылать долго данные было не в его духе. Но её тревогу путал и сводил на нет Иван, который параллельно выяснял от убийц «Азазеля», как обстоят дела в Москве. — Что с линзами и Фандориным? — После звонка Юли и её ухода он включил запись их разговора с Эрастом. Бриллинг имел давнюю привычку включать во время разговоров диктофон, чтобы при надобности иметь возможность предъявить записи по делу. Сейчас это сильно ему облегчило понимание текущего процесса и его успешность. — Украл линзы у госпожи Бежецкой. Мы его накрыли, линзы изъяли, пришлось убрать пару ваших людей из отдела. Иван провёл ладонью по лицу и вздохнул. Не велика была потеря, в конце концов, пускай и довольно-таки досадная. Вроде бы профессиональные киллеры, а работать без лишних трупов не умеют. — А дальше? — Госпожа Бежецкая дала приказ утопить его. Покоится теперь на дне Москвы реки. Бриллинг усмехнулся. Несмотря на то, что его кольнуло изнутри, крохотную иглу сочувствия тут же затупили и разломали, не дав ей стать чем-то большим. Всё к этому шло. И Фандорин сам был виноват в своей судьбе. — Успел ли он что-то переслать из нашей базы данных на имя и фамилию «Юлии Голубевой»? — Нет, шеф. Мы успели раньше. — Замечательно. — Бриллинг облегченно вздохнул. — Благодарю за службу. Госпоже Бежецкой передайте, что ждём её скорейшего возвращения в Петроград. Победа. Фандорин не успел ей ничего переслать. Значит, Голубева не сможет ничего узнать до поры до времени. А утешить… Он её вполне сможет, когда неожиданно выяснится, что через несколько дней невыхода на связь тело Фандорина обнаружат на дне Москвы реки. Юля погорюет в его объятиях и придёт со временем в себя. В последнее время он начал замечать за собой, что ему её всё мало. Во всех смыслах. Её внимания, общения с ней… Он давно не встречал равной себе по уму и способностям женщины. Каждый раз, когда она появлялась в его кабинете, они успевали по несколько раз потрахаться, но не обсуждали толком дела. И, как ни странно, ему нравилось это. Он отвлекал её собой, и Юлия успешно поддавалась, попавшись в его ловушку. Дело пока не дошло до приглашения в квартиру, однако Иван всё больше задумывался, почему бы им не исправить это. Сегодня она приехала чуть позже. В Петрограде шёл тёплый весенний дождь. Небо затянуло свинцовыми тучами, а люди, раскрыв зонтики, разбегались кто в метро, кто на водяной транспорт, кто с обеда обратно на работу. Юля, припозднившись, вошла в отделение, перестав прикрывать голову схваченной у кого-то на остановке газетой. Дождь застал её врасплох, поэтому по дороге она успела слегка вымокнуть. Иван встречает её, будучи сидя в кресле. Он устало раскинулся в нём, достав сигареты, и, несмотря на риск опасности возгорания, курил, отдыхая. Юля пришла к нему с конкретной просьбой, которую ещё предстояло только удовлетворить. Но чтобы добиться этого, ей придётся явно постараться, учитывая, с каким нежеланием Бриллинг поднимал дополнительные кадры в Москве без экстренной надобности. Он на неё смотрит прямо, затягиваясь. Чуть лениво, наполняя дымом лёгкие, а потом выпуская его единым выдохом в воздух через ноздри. Юля, снимая молча с себя намокший плащ и оставляя его там же, куда повесила сумку, прошла вперёд решительно к его столу. Один шаг. Два шага. Три. Она растягивается у него на коленях, устраиваясь сверху. Ловит губами струи дыма, которые Иван медленно выпускает, а потом берёт из его тонких пальцев сигарету и выпускает кольца дыма ему в лицо уже сама. Он с такой маленькой шалости лишь тихо усмехается. Ухмылка трогает его губы, растягивая те. Дым окутывает их, подобно закрывающему от любопытных глаз защитному куполу. Словно наплывший на болотистую местность вечерний туман, образующийся от столкновения разных температур. Бриллинг любуется ею, окружённой седой пеленой серости, и отмечает, что давление её бёдер на его вызывает в его теле оживлённую реакцию. Он кладёт освободившиеся ладони на её бедра, гладит их через тесную ткань намокших джинс, заставляя Юлю испустить более шумный выдох, пока она кладёт сигарету обратно ему меж губ, придерживая самостоятельно пальцами. Между ними молчаливого понимания больше, чем было раньше, и в такие моменты слова были ни к чему. Хватало одного лишь взгляда. Она берёт одну из его ладоней в свою, замечая пятна, к которым раньше не присматривалась. Взгляд у неё цепкий и изучающий, похожий на его собственный. Разве что не сквозит презрением и желанием распилить субъект под собой на факты. Иван помнил, что в его присутствии людям с самого детства не всегда было уютно. Особенно при первом знакомстве, когда он только их изучал. С Юлей было не так. Она, даже будучи сердитой, умудрялась оставаться очаровательной и располагать к себе. Либо он сам к ней против воли «расположился», стоило ему встретиться с её сопротивлением лично. И её милым личиком тоже. — Витилиго, верно? — Проявилось ещё в детстве. Есть предположение, что это генетика. — Бриллинг спокойно ленно и даже блаженно позволял ей рассматривать с себя, как кот, пригревшийся на солнце. Эта погода и близость Юли действовали на него сонно. — Мне было десять, когда оно появилось. — Теперь ты будешь ждать, что я романтично скажу, что эти следы — особенные и что тебе не стоит их стесняться? — Юля насмешливо на него с весёлой улыбкой посмотрела. Иван ответил ей такой же улыбкой. — Ты не настолько романтичная натура, так что нет, ничего подобного от тебя я не жду. Однако она целует его тыльную сторону ладони. Проходится поцелуями по внешней части, забирается ими во внутреннюю, покрывая каждый миллиметр кожи прикосновением, и всё это с прямым взглядом в серые глаза. Они начинают темнеть, когда Юля добирается губами до большого пальца, прикладывая его ладонь на большую часть к своей щеке. Да, она не произносит эти слова вслух, но она имеет их в виду иначе. Иван давит на её губы, ощущая, как член до боли упирается в ширинку брюк. Чем глубже палец погружается меж розовых губ, тем сильнее становится его эрекция. Он притягивает Юлю к себе, сместив с щеки ладонь и запуская её в платиновые волосы. Юля задыхается от того, как он её с нажимом целует. Бриллинг убеждает себя, что это нормальная реакция здорового мужчины его возраста на действия сексуального характера. Что дело совершенно не в том, о чем в шутку говорила Амалия. Голубева… Ему симпатична, не более того, однако когда он приспускает её джинсы, а она седлает его буквально в кресле, помогая до этого порвать упаковку и натянуть на член презерватив, Бриллинг в этом уже не так уверен. Темп из них двоих задаёт он, устроив ладони на её ягодицах, она в ответ интенсивно двигается ему навстречу, и давление, томление и трение между ними становится восхитительно изводящим. Внутри неё уже влажно, ребристые стенки сокращаются и с силой сжимаются вокруг его члена, и Ивану нравится мысль, что Голубева стала такой от простых ласк с его стороны. Она упирается ладонями по обе стороны от его головы в спинку кресла. Прикрывает глаза, чувственно раскрывает рот и ему так и хочется, чтобы она назвала его шефом. Подтвердила его руководство над ней хотя бы в игровой форме. — Голубева… — Юле кажется, или он хочет её о чём-то сейчас попросить? — Не хотите хотя бы раз за время нашей работы… Изменить своим принципам… И назвать меня… Шефом?.. Юля дергает уголком рта, обнажая зубы в улыбке, и понимает ход его мыслей, как и то, о чем он не может нормально, как все люди, попросить. — О, так вы, Иван Францевич, и правда имеете особое трепетное отношение к своему положению над другими людьми?.. — Юля не сбавляет темпа, её движения на нём ускоряются уже с её инициативой. Иван едва удерживается от того, чтобы не застонать самому громче, с силой прихватывая губы зубами. Пускай в отделе уже ходили слухи про их взаимоотношения, ещё рано было их подтверждать. Или он ревностно относился к их общему с Юлей секрету? Бриллинг пока не мог дать чёткого ответа на этот вопрос. — Будто бы это вам не нравится. — Он отвечает ей это наперекор, крылья его носа напряжённо раскрываются. На виске начинает пульсировать жилка от сдерживания стонов. — Вам же самой приятно, что моё положение такое, какое оно есть. Юля не стала спорить. Это была правда. Определённая прелесть в его чине прослеживалась. Сексуальному образу Бриллинга он точно добавлял плюс сто к уже имевшимся харизме, обаянию и наглости. — Как можно, — она склонилась к его уху и томно прошептала, — шеф. И это стало последним толчком для обоих. Ещё совсем немного, и Юля под участившимися фрикциями Ивана пала первой. Её оргазм прошиб его сильнее обычного, заставив радоваться, что под ними обоими было кресло. Он стал по ощущениям крепче, больше и тверже внутри. Юля даже жалела в такие моменты, что секс у них протекал в защите. Она с частым дыханием уткнулась лицом в его плечо. Он неожиданно прижал её к себе, обняв и расположив ладони на мерно вздымающейся спине. Его дыхание ерошило её волосы на макушке, в которую Иван ткнулся носом. — Тяжело тебе было? Продвигаться к твоему посту? — неожиданно спросила она, когда они оба перевели дух и привели в порядок одежду. Иван задумался. Его взлёт по карьерной лестнице вызывал у многих вопросы, ровно как и его возраст, однако Бриллинг, идущий в ногу со временем и заставляющий идти вместе с ним весь третий секретный отдел, тем и был ценен, что один из первых внедрил иновационные технологии в секретную службу. Он сильно облегчил обычную муторную работу, которой приходилось заниматься полицейским раньше, и это обеспечило ему билет в светлое будущее. К которому он продирался переработками, сотрудничеством с неприятными лично ему людьми и выбранным более чем умышленно одиночеством. Отношения были лишь помехой с работой, как у него, и Иван давно с этим смирился. — Скажем так… Это было непросто. — Иван взял руку Юли в свою и сплел задумчиво их пальцы. — А что? Интересуешься из профессиональных соображений? Они как-то резко перескочили с официального «вы» на «ты», потом обратно, и оба этого не заметили. — Ты сравнивал себя и Эраста, когда мы говорили. И сам говорил, что тебе было тяжело, ровно как и ему приходится непросто по службе. — Юля обняла Бриллинга за шею и посмотрела ему прямо в глаза. — Он молод, неопытен и разве ты не хотел бы облегчить себе молодому службу, будь у тебя такая возможность? Он бы для тебя такое сделал. — Юля выдержала паузу. — Вань, отправь за ним, пожалуйста, дополнительный поиск. Мне не нравится, что он давно не выходит на связь. Это на него не похоже. Знаю, ты сейчас скажешь, что мои волнения беспочвенные, однако, поверь мне, я знаю его много лет. И мои предчувствия имеют под собой обычно основу. Затруднение состоит в том, что пока они являются цепочкой фактов, которые я ещё не успела осознать и выстроить в чёткой логичной формулировке. — Быть может, он решил без связи где-то схорониться, поэтому её везде отключил. — Иван не разрывал с ней пристального зрительного контакта. — Да и потом, «свободное плавание» закаливает дух и развивает смекалку. Юля вскинула брови. Под таким моральным давлением и давлением её взгляда он неожиданно все-таки сдался. — Голубева, ты — манипуляторша. С твоим умением давить на людей и добиваться того, что ты хочешь, тебе самой можно вступать смело в преступную организацию. Она прильнула в нежном поверхностном поцелуе к его губам. Ладно. В конце концов, имитация бурной деятельности имеет место быть в такой ситуации. Будь иначе, Бриллинг бы со своим бездействием при пропаже ценного рабочего кадра выглядел бы странно. — Спасибо. — Она произнесла это негромким хриплым низким голосом, полным благодарности. — Только не говори, что ты делала всё «это», — он с намёком обвел их глазами, — чтобы меня уговорить. Юля с хитрой усмешкой приложилась губами к пятнышку засоса на его шее. — Скажем так, я подготавливала почву и хотела тебя смягчить. Иван вздохнул, закатив глаза, словно он только что испытал самое большое предательство в своей жизни. — Ну хорошо. Отправлю поиск сегодня же. «Только искать им будет уже некого. Но если тебе так будет спокойнее, Юленька, придётся напрячь ещё дополнительно людей».

***

Амалия резко распахнула дверь в его убежище, решительно заходя и закрывая ту с хлопком. Она выглядела рассвирепевшей, глаза её почернели и горели, как будто она собиралась его разодрать в клочья. Эраст только закончил разговор с Юлей, прежде чем госпожа Бежецкая толкнула его обратно на кровать, с которой он вскочил, готовясь начать отбиваться. — Успокойся ты. Тебе повезло, что я прибыла сюда раньше, чем они. Ты хоть понимаешь, с кем ты связался? — Н-нет. Но, м-может, вы наконец мне объясните! — Эраст начал атаковать её словами в ответ. Амалия глубоко успокаивающе вдохнула. И медленно выдохнула. Так, спокойно. Теперь тебе придется думать за вас двоих, как вам остаться в живых, и в запасе у тебя, дорогая, не так уж и много времени. — Слушай меня внимательно. Это очень опасные люди. И если ты и правда решительно настроен их остановить, пересылай быстро все необходимые файлы себе на почту, а потом перешли их своей подруге в закрытой папке, чтобы отправку не отследили. — Амалия всучила ему в руку футляр с линзами. — Времени на все про все пять минут. Дальше будешь действовать по ситуации. Я постараюсь помочь тебе выжить, но только на самых началах. Потом придется справляться самому. — А как вы?.. — У линз включается боевой режим, когда их надевает чужак. — Амалия ненавидела объяснять элементарные вещи, однако в их случае сейчас иначе быть не могло. Юный Фандорин был растерян, напуган и желал получить всеми силами правду. — Поэтому ты увидел то, что они тебе показали, но чего на самом деле не было. Так что ты не стрелял в меня. А нашла я тебя по ним же. В линзы встроена слежка, умник. У Эраста явно отлегло от сердца, когда его оповестили, что он никого не убивал. Он схватился за грудь, облегченно выдохнув, но Амалия вновь дернула юного сыщика за ворот рубашки, чтобы не расслаблялся. Когда её запястье оголилось, Эраст заметил на нём поперечные шрамы, словно сделанные лезвием. Юноша завис, увидев их, и невольно воспоминаниями вернулся к запястью отца. В тот самый ужасный день, когда он обнаружил его у них на даче в бане мертвым. — Фандорин, не теряй времени зря. — Амалия требовательно встряхнула его вновь и, заметив, куда был направлен взгляд юного сыщика, прикрыла запястье обратно рукавом черного пальто. Эраст быстро надел линзы. Проморгавшись, он чисто на интуитивном управлении отослал файлы себе, а потом снял линзы и отдал Амалии обратно. — Хорошо, отлично. Сейчас сюда придут наши люди. И они захотят, чтобы я выбрала твою смерть. У тебя будет всего один шанс выбраться. — Зачем вы помогаете мне? — Он был удивлен и обескуражен её нелогичным поведением. Амалия снова вздохнула. Словно её уже начало утомлять его непонимание и отключение дедуктивных способностей в обществе красивой женщины. — Не хочу, чтобы ты умер. Достаточно понятное объяснение? Эраст пристально на неё взглянул, словно дело было не только в этом. — Нет, не достаточно. Вы боитесь их. И вы хотите от этих людей уйти. И я должен…вы надеетесь, что я смогу помочь вам с этим? — Он удивлялся сам каждому слову, которое вылетало из его рта. Взгляд Амалии стал жестким. Она не ответила, но Эраст попал прямо в точку. — Вы не хотите им помогать. И думаете, что, если поможете мне с Юлей, то сможете их остановить. — Думаешь, иначе я дала бы вам себя отследить? — хмуро заметила Бежецкая, после чего, обернувшись, встревоженно взглянула на дверь его номера. За ней уже послышались выстрелы и топот спешащих ног. — Время вышло. Амалия, подержав секунды две линзы в растворе, надела те после на свои глаза и посмотрела прямо на Эраста, подключаясь обратно к системе.

***

Юля получила странное сообщение уже утром следующего дня на почту. Файл пришёл в закрытой папке, доступ к которой был выдан только ей. В комментариях к файлу было написано: «переведи всё написанное здесь. Я думаю, это ключ к успешному завершению нашего дела. Не пересылай его никому, пока мы не поймём, что это». Письмо она получила с почты Эраста. Не теряя ни секунды и отправив сообщение Бриллингу, что завтра она не придёт, Юля засела просматривать высланный ей список и искать способ его расшифровки.