Металлического цвета

***

В нервные или занятые дни у Юли в квартире всегда было очень накурено. Первые несколько раз, когда из пачки доставалась сигарета, она, как всякая приличная девочка, вставала и отходила курить к окну, но потом, чтобы не тратить лишний раз время, продолжала делать это прямо за рабочим столом, задымляя в итоге большую часть квартиры. Приходилось потом несколько часов к ряду проветривать запах курева, однако спалось после такого интенсивного мозгового штурма просто великолепно. В квартире сразу становилось еще более свежо, чем было до этого. В этот раз ночь и следом наступающее утро выдались именно такими — задачка попалась не из простых, это факт. Юля разбиралась в шифрах достаточно хорошо, но не во всех. На втором курсе университета они проходили основы криптографии: самые разные методы шифрования вплоть до инновационных (однако Юля не могла сказать, что любила этим заниматься и во всех этих закорючках копаться, даже обладая большой силой воли и усидчивостью). Оставалось определить, какой из них всех был использован здесь и не выдумали ли члены «Азазеля» свой собственный шифр, который не сможет разобрать и точно прочесть чужак? Это был не ROT1. Не шифр транспонирования и даже не столбчатый (она прогнала присланные документы через программу и всё равно ничего не получила, кроме тех же символов, взятых по вертикали). Шифр Цезаря тоже оказался в пролете, — в общем, вся моноалфавитная замена не подходила. Ближе к двум часам ночи до Юли дошло, что оно и не могло подходить — этот принцип работает только для длинных сообщений. А в списке всё было представлено лаконично. Здесь просто не было достаточно слов. — Кажется, я поняла. — Она с грохотом поставила переполненную кофе чашку на стол, не вынимая сигареты из губ. — Ну здравствуй, старый добрый частотный анализ. Это оказался шифр Виженера. Принцип его заключался в наличии алфавитной таблицы и ключевого слова. Шифр Виженера использует принцип шифра Цезаря, только каждая буква меняется в соответствии с кодовым словом. Чтобы расшифровать шифр Виженера, для начала угадывают длину кодового слова и применяют частотный анализ к каждой n-ной букве послания. Кодовым словом было, — это было очевидно, но Юля надеялась, что их враги обойдутся без банальностей, — само название организации. Голубева терпеть не могла данный тип шифрования, поскольку он предполагал самое долгое изучение (чего говорить о возрастании проделываемых манипуляций, если послание длиннее кодового слова, тогда для (k*n+1)-ой буквы, где n — длина кодового слова, вновь будет использоваться алфавит для первой буквы кодового слова), однако выбирать не приходилось. Нужно было радоваться, что она вообще смогла разглядеть данный принцип шифрования в символах азазелевцев. Утром Юля позвонила Эрасту. Ответа не было, телефон был недоступен. Она попыталась дозвониться вновь, но не вышло. Чтобы не дать своей паранойе взять верх над разумом, Юля продолжила заниматься шифром. Постепенно у неё начало получаться. Ближе к середине выписывающегося списка на телефон поступил звонок. Схватив девайс и резко прижав к уху, Юля выдохнула слишком громко, когда услышала родной голос Эраста. — Юля, Юля, привет! — Кажется, он и сам не меньше переживал, что не мог с ней связаться раньше. Эраст прекрасно знал, что Голубева триста раз могла себе уже что-то надумать, а потом сорвалась бы за ним в Москву на поиски. От Бриллинга они и без того запросили уже слишком много помощи, особенно для тех, кто обещали не напрягать и не подключать лишних людей со стороны полиции. И пускай Иван Францевич так им ни разу и не отказал и, как казалось, был даже рад лишний раз помочь, пользоваться его великодушием при каждом удобном случае ни Эраст, ни Юля не хотели. Слишком уж привыкли работать сами по себе. — Ну что, ты как там? Прости, что не звонил, я телефон… Утопил тут в Москве реке. Здесь столько всего успело приключиться, ты бы только знала… — Стоп, что? Утопил? — Юля осеклась и, перестав ходить внутри квартиры, все-таки раскрыла окно, запуская свежий воздух и выпуская спертый. — Что у тебя там, черт возьми, случилось??? — Я говорю сейчас с телефона человека Ивана Францевича, он уже заказал мне самолёт обратно. Буду сегодня же в Петрограде. Ох, Юля… Я столько узнал. И про Амалию, и про Бутырку… Место, кстати, не самое ужасное. Его описывают куда хуже, чем оно на самом деле есть. — Ты был в Бутырском следственном изоляторе?! — Юля непроизвольно повысила голос. — Так получилось! Я не специально туда попал! Я потерял сознание после того, как выплыл из Москвы реки, до этого я искал место, откуда тебе отправить сообщение, потому что телефон постигла такая же участь, что почти и меня. — Эраст робко оправдывался, но в то же время с жаром отстаивал свою невиновность. Он помолчал некоторое время, давая Юле время переварить полученную информацию, чувствуя, что тишина с её стороны стала слишком звенящей и обомленной. — Потом меня нашла полиция, не зная, кто я, меня запихнули в Бутырку… Но самое главное, что я жив, Юль! И скоро буду дома. Юля закрыла наконец рот и устало запустила ладонь в растрёпанные светлые волосы. Господи, отпустила на свою голову одного. Чтоб она хоть ещё раз послушала Францевича!.. — Прости, что не позвонил раньше и ничего не сказал. Я не хотел, чтобы ты волновалась. И не хотел, чтобы ты срывалась сюда. Это было очень опасно. Юля недовольно засопела, желая вставить в их разговор что-то весомое, что могло бы опровергнуть слова Эраста, но не нашлась, что сказать. Если на него напали члены «Азазеля», вместо одного тела на дне Москвы реки могло оказаться два. И не факт, что оба бы столь удачно всплыли обратно. — На тебя напали члены «Азазеля»? — с усталым выдохом спросила она. — Да. Но госпожа Бежецкая помогла мне спастись. Юля, она не хочет помогать им с их планом. — Снова поражённая тишина. Эраст так и видел, как глаза Голубевой становятся столь же круглыми и широкими, словно чайные блюдца. — Когда меня нашли в отеле, она пришла ко мне первой. Позволила отослать себе файлы и предупредила, что меня хотят убить. Она… Отдала мне лезвие буквально перед тем, как меня связали и отвезли к Москве реке. Я им верёвки и разрезал. У неё были такие странные шрамы на запястье, знаешь, я всё не могу выкинуть их из головы… То лезвие, которое она мне дала, просто так не используют в быту женщины. Его покупают обычно специально для чего-то, что может быть в том числе связано… — С причинением вреда себе. — Юля за ним закончила шёпотом. Она и представить себе не могла, что Эраст сейчас чувствовал после таких приключений на свои бедные елейные места и наличия близкого знакомства со шрамами подобного характера. Юля тихонько сглотнула, но в телефоне это всё равно было хорошо слышно. — Значит, господа Бежецкая не до конца на стороне врага? — Думаю, она на своей собственной стороне. — Эраст поправил её. — Она хочет помочь следствию, помочь тебе и мне, чтобы мы не дали «Азазелю» довести до конца их миссию. Кстати, ты разобрала то, что я тебе прислал? — Она не сказала, в чем именно состоит эта цель? — Юля спохватилась. — Да, уже есть кое-что. Все переведённые части я буду присылать тебе на почту. Так что обязательно изучи их, как сойдёшь с самолёта. И да, Эраст… — Она села обратно к бумагам и компьютеру. — Будь осторожен. Они думают, что ты мёртв, однако это не говорит о том, что нужно забывать о бдительности. — Нет, не сказала. И да, я обязательно буду осторожен, Юль. — Послышались шаги и звук приезжающей машины. — Мне пора. Я перезвоню сразу же, как буду в Петрограде. — До связи, друг мой. — Юля отключилась и осела на своём стуле без сил. Возросшее количество пережитых потрясений за последние пять минут достигло для неё своего апогея. Мозг пух, сердце требовало хотя бы пару часов сна, и Юля не стала больше эксплуатировать на грани возможностей ни то, ни другое. Через два часа её разбудил звонок Грушина. Ксаверий Феофилактович делился радостью — с сегодняшнего дня он выходил на пенсию и по случаю заслуженного отдыха хотел пригласить Юленьку отметить к себе. Конечно, он понимал, что она была полностью, как и Эраст, погружена в расследование и завалена делами по самое не балуй, но и про старика забывать не стоило. При этих словах Юля встревоженно подняла глаза на включенный телевизор — противостояние между монархической партией и гражданской нарастало, ситуация на Ближнем Востоке осложнялась, а от отца всё не было вестей. Юля нахмурилась. В голове вновь зазвонили мрачные звонки, словно помехи, не успокаивающиеся, пока не настроишь нужную волну. — Ну так что, приедешь сегодня? — закончил своё словесное излияние Грушин, звуча чересчур бодро и весело для ушедшего со службы человека. — Мы будем тебя очень ждать. — Да-да, думаю, я смогу сегодня приехать. Мне явно нужно разгрузиться, иначе крышей скоро двинусь от всего этого расследования. Эраст тоже уже совсем скоро будет здесь, так что, если я его перехвачу после аэропорта раньше Бриллинга, приедем вместе. Ждите через два часа, Ксаверий Феофилактович. — Это ты молодец, надо уметь ударно работать, но потом также ударно отдыхать! — Она так и видела, как он своим широким пальцем потрясывал, пока это говорил. — В общем, буду очень ждать вас с Эрастушкой на чай. Тортик какой-нибудь вкусный там захватите. — Обязательно. — Юля с улыбкой попрощалась и отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок. Пока она медленно прогружалась под струями бодрящей прохладной воды, шестеренки в её мозгу потихоньку уже начинали работать. После того, как она переоделась в белую рубашку, светло-голубые джинсы с высокой талией и светло-оливковый пиджак с коричневым отливом, в момент завязывания волос в низкий удобный хвост и распивания кофе внутри головы Юли наконец прозвучал уже второй знакомый «звонок». Юля неожиданно схватила бумаги с расшифровкой. Утром у неё уже не работал мозг, чтобы обработать адекватно открывшуюся информацию, однако после сна внимание вновь возросло, как и концентрация. Всё резко встало на свои места. И своевременное направление Бриллинга к ним, несмотря на его убедительное прикрытие, что в деле фигурировал император, соответственно, статус его резко перешел в раздел «государственной важности», и убийства с последующим замещением работающих лиц — в списке фигурировал недавно убитый польский премьер-министр, на место которого заступило временно исполняющее его должностные обязанности лицо, — и то, что список был составлен с четким распределением имени, отчества фамилии и должности, которая отводилась агенту. А для заступления на неё каждому из них выдавалась цель, которую с этой должности нужно было устранить. — Это список убийц и жертв… — Юля подняла его прямо перед своими глазами, пробормотав эти слова вслух, и резко сорвалась с места. Нельзя было терять ни минуты драгоценного времени. Как она могла быть такой дурой и не прислушиваться к своему чутью! Ощущала же, что что-то с появлением Бриллинга было не то — и тебе полное отстранение Ксаверия Феофилактовича от дела, и его гениальность, и слезливая история про приют, всё это должно было уже обратить её взор на большое количество «совпадений»! Но Юля, наверно, и не захотела бы тогда ничего видеть. Он профессионально пускал всё это время ей пыль в глаза, в то время как они с Эрастом путались, подобно глупым бабочкам, в хитро сконструированной паутине ловкача-паука. Боже, а она с таким рвением сама же поддавалась ему, позволяла ему путать себя и следствие! Голубева была вне себя от ярости. Естественно, трубку Эраст не брал. Бриллинг тоже. Оставалось надеяться, что они не успели далеко отъехать от аэропорта, и она обгонит их. Запрыгнув в машину, взятой у соседки с первого этажа, и хлопнув дверью Киа Рио цвета серебристого металлика, Юля вставила ключ зажигания и практически сразу же сорвалась с места, не дав даже движку толком прогреться. Машина на такое насилие над собой начала издавать нецензурные звуки на одном известном владельцам автомобилей языке, однако Голубева заглушила их, включив погромче музыку. Она отослала Эрасту переводы в надежде, что он успеет прочесть сообщение и предпринять хоть что-нибудь, чтобы сорвать коварные планы Бриллинга. По дороге, выжимая из машины 120, Юля позвонила в участок. Несколько раз она обдумала, что именно сказать: если заявить, что Бриллинг готовит нападение на дом Грушина, её ведь засмеют и не поверят. Пришлось говорить об этом завуалированно. — Да? — Ей наконец ответили. — На дом Грушина Ксаверия Феофилактовича готовится нападение членов преступной группировки «Азазель», прошу выслать подмогу по его домашнему адресу, значащемуся в его деле, как можно скорее! На такую формулировку и постановку вопроса Юле никто не смог возразить. Отлично, первый пункт плана выполнен успешно, оставалось добраться до четы Грушиных раньше, чем до них доедет эта сволочь. Юля со злостью перестроилась в правый ряд и застряла на светофоре. Нервно притопывая ногой на педали глаза и пальцами на баранке руля, она услышала, как мужчина, которого она подрезала и который как раз до неё доехал, пытался привлечь её внимание воплями в её окно. Стоило загореться зеленому свету, Юля, нисколько не раскаявшись в содеянном, показала ему средний палец и вновь подрезала его, когда машины перед ней и вторым водителем проехали вперед. В голове крутилось колесо мыслей, что за всем этим стоял поистине гениальный человек. И, кажется, она догадывалась, кто именно. Все перечисленные агенты проникали в самые различные контролирующие структуры, где занимали руководящие посты. Кому как не тому, кто преследует «благую цель» изменить мир к лучшему, могло быть это нужно? Установления всемирной технократии, где каждый политик избирается на основе технических данных и доказанной эффективности… В идеале такая цель могла стоить использующихся средств, но Юля понимала, что она была утопичной. И даже желание оптимизировать ресурсы и решать проблемы с использованием инженерного подхода не стоят чужих жизней. Тем более, её близких людей. — Ну ничего, графиня Эстер, мы к вам сегодня ещё наведаемся. — Юля круто развернулась и, заезжая во внутренний двор между двумя линиями частных домов, остановилась. Черный Фольксваген Бриллинга уже стоял возле входа в дом, дверь оставили открытой нараспашку. Времени на размышления и проработку плана не было. Входить через дверь нельзя, значит, остается только, подобно Ромео, по зеленой изгороди вверх, на балкон, а там потом в окно. Юля, осмотревшись на всякий случай на наличие агентов «Азазеля», запихнула пистолет за пояс джинс и с кряхтением полезла наверх. Она буквально ввалилась в окно, разбив то собой, предварительно прикрывшись снятым пиджаком. Стряхивая теперь с него осколки и вставая с пола, Голубева, не надевая верхнюю часть одежды обратно на себя, выхватила сразу же пистолет и побежала на круговую лестницу. Разбившееся окно заставило Ивана отвлечься. Грушин, шокированно глядящий сначала на него, потом перевел такой же шокированный взгляд с побледневшим лицом назад, где стояла сейчас Юля. — Стоять! — Пистолет был направлен прямо на Бриллинга. — Оружие на пол, быстро! Иван не верил своим глазам. Голубева все-таки догадалась! Бриллинг даже не смог определиться, больше рад он этому или же расстроен. Когда только Фандорин успел отослать ей файлы? И главное почему никто из их убийц этого не узнал? Неужели Амалия специально сокрыла свой прокол? Или позволила ему случиться с её же помощью? Иван задержался особенно вдумчиво на этой мысли. Бриллинг вскинул руки вверх. В одной из ладоней оказался серебряный пистолет с уже надетым на него глушителем. Юля тяжело дышала. Иван видел, она была в ярости на него. Договориться при таком состоянии эмоционального беспорядка у них навряд ли получится. И всё-таки он должен будет попытаться. — Юля. — Он облизнул быстро губы, не сводя с неё прямого взгляда. Руки его всё ещё были подняты вверх. — Положил пистолет быстро на пол и пнул его ко мне. Не то клянусь, я продырявлю твою башку ещё до того, как ты успеешь произнести хотя бы ещё одно слово из своего поганого грязного лживого рта. Иван усмехнулся. Как много «красочных» эпитетов она на него разом вылила. Женщины. — Это всё не то, о чём ты подумала. Мы просто пришли с Фандориным проверить его версию, что Грушин мог помогать монархистам. Ты же сама прислала переведенный список, где Грушин, — Иван вновь быстро облизнул губы. Под прицелом её пистолета он пытался подойти к ней ближе, — числился как один из главных подозреваемых. Юля предупреждающе положила палец на курок. Иван остановился в трёх ступенях от неё. Голубева перевела горящий взгляд на Эраста, застывшего позади Бриллинга, явно не до конца понимавшего, что происходит. — Я тоже так подумала, пока не расшифровала текст до конца. Это был список приставленных к жертвам убийц, Эраст. Бриллинг — предатель и член «Азазеля». Эраст пораженно округлил рот и нахмурился, вымолвив негромко, но с отчетливым разочарованием. — Что?.. Иван, понимая, что блеф не удался, резко попытался выбить пистолет из рук Юли. Они завалились от сила удара оба на пол, начав на нём бороться, поскольку оружие Голубева удержать всё-таки сумела. Перекатывающаяся борьба увела неудавшихся любовников в соседнюю комнату, где как раз было разбито окно. Чету Грушиных Эраст увёл при первой же возможности из дома на улицу, отведя к соседям и прося вызвать от них пока полицию. Потом Фандорин сорвался со всех ног, вытащив табельный пистолет, обратно к Юле и Ивану. Бриллинг наконец смог не без труда сбросить Голубеву с себя. Они вновь оба встали и направили пистолеты друг на друга. — Ты не должна была быть здесь. — Его сжатые губы нервно дергались. Он явно был не просто выведен из себя, он был взбешен. — Но я всё-таки здесь оказалась, — ответила в тон ему она, практически по-кошачьи скалясь. — И если ты думаешь, что, убив меня, ты успешно уйдешь отсюда, то спешу тебя расстроить, полиция уже знает о твоих планах и едет сюда. — Они медленно кружили друг напротив друга, как два льва, неудачно встретившихся на пути один у другого. — Это бред. — Бриллинг усмехнулся и сильнее перехватил пистолет. — Тебе бы никто не поверил, будто глава третьего отдела мог оказаться на деле убийцей. — Хочешь-верь, хочешь-нет, Вань, но, как ни посмотри, ты облажался со своим заданием. — Бриллинг внимательно её рассматривал. Ничего из её поведения не выдавало то, что она врёт. Неужели это была правда? Если так, времени у них для разрешения конфликта было очень мало. Бриллинг не любил и не умел проигрывать. Опустив пистолет, он неожиданно резко подошёл к ней ближе, зная, что не схлопотает пулю в лоб. Сработал элемент неожиданности, Голубева отступила от него на шаг назад, не опуская пистолета, но Иван всё равно нагнал её. — Я не хочу тебя убивать. Не сдавай меня полиции, сдай Фандорина. Выстави его, как агента «Азазеля», внедрившегося в полицию с желанием запутать следствие. Все лавры от раскрытия дела достанутся тебе, Юля, ты только подумай. — Он обхватил её лицо ладонями, сжимая. Рукоять пистолета буквально обжигала холодом правую щеку, с силой вдавливаясь в неё. — Мы можем начать работать на постоянной основе с тобой вместе. Твой отец будет тобой гордиться, твоей матери больше не нужно будет тебя защищать в суде и платить залоги за твое досрочное освобождение, как раньше, когда люди, которым ты же помогала, по чужому приказу тебя загребали. Неужели ты настолько лишена амбиций, что не видишь все открывающиеся возможности лично для себя? Юля, пораженная степенью его наглости и бесчестия, надавила пистолетом Ивану на диафрагму. Да, всё, о чем он говорил, было в определенной степени заманчиво, но он был как змей, как дьявол, которого, послушав, ты обречешь себя на мучительную гибель как духовно, так и физически, если не сможешь ему противостоять. — Как ты мог вообще предположить, что я смогу предать лучшего друга и человека, участвовавшего в моём воспитании, ради тебя? Тебя, вравшего мне с самого начала, использовавшего меня, своё положение и мою симпатию к себе? — Юля перешла на озлобленное шипение. Иван не ответил. С улицы уже слышался вой сигналок полиции, был слышен стирающийся звук тормозящих по гравию шин, топот множества ног и звук выбиваемой двери. Когда полицейские прибежали к ним, Юля отступила на ещё один шаг назад, глядя без прежней мягкости, нежности и снисходительности в глазах на него. — Иван Францевич Бриллинг, вы арестованы за попытку нападения на чету Грушиных, за фабрикацию улик, пособничество членам преступной организации «Азазель» и за нападение на консультирующее следствие лицо — то есть на меня. — Юля произносила эти слова жестко, пока Бриллинга заковывали в наручники и выводили из дома. Их взгляды успели вскользь друг за друга зацепиться, прежде чем Ивана склонили лицом к полу. На выходе Эраст и Ксаверий Феофилактович оба её поддержали, когда она почувствовала проступившую в теле слабость. Слезы досады, выступившие на глаза, Юля утерла с такой скоростью, что их никто и не заметил. — Юленька, ты просто оказалась нашим ангелом хранителем! — Жена Грушина, Татьяна, вся в слезах взахлёб произносила слова благодарности, целовала Юлю в щеки и крепко обнимала её дрожащими руками. Голубева позволяла несчастной женщине эту маленькую слабость, надеясь, что после выплеска нежностей на своей спасительнице той станет легче. Она отстранила тётю Таню лишь когда к ним подошёл генерал Березанов. Юля была удивлена, что он приехал сюда лично, однако когда Грушин его вызвонил и сообщил, кто напал на него и его жену, ответственное за Бриллинга лицо не могло его, видимо, не показать. — Голубева, Фандорин. — Генерал в приветственном жесте склонил голову. — Блестящая работа, ребята, вы молодцы. Спасли бедному старику жизнь. Кто бы мог подумать, что члены этой группировки проникли со своим влиянием так далеко и глубоко. Виноват, мой недосмотр. Бриллинг был моим протеже. — Березанов покачал головой и усмехнулся. — И очень рекомендовал вас обоих во время ведения расследования. Ну ничего, двадцать лет в тюрьме и предстоящий суд ещё заставят его переменить свои взгляды, поверьте мне. В СИЗО, говорят, пока идёт суд, люди успевают постареть лет на десять. Генерал Березанов пожал руку сначала Эрасту, потом Юле. — Я думаю, раз госпожа Голубева взяла Ивана первой, ей же следует сопроводить его в отделение. Фандорин, у вас есть уже мысли, кто может за всем этим стоять? Эраст посмотрел на Юлю. — Поезжай, Юль. Я справлюсь. Генерал Березанов, — Фандорин посмотрел прямо на мужчину, — мы подозреваем графиню Эстер. Прошу дать разрешение на её взятие внутри стен эстерната. — Глава эстерната? — Брови Березанова подлетели. — Да, сэр. Что Амалия Бежецкая, что Иван Францевич — оба выходцы из её приюта. Мы более чем уверены, что приют лишь прикрытие для преступной террористической организации, которая готовит что-то опасное для нашей страны. Вполне возможно, потенциально угрожающее жизни нашего императора. Не думаю, что госпожа Бежецкая без дополнительного умысла стала бы его соблазнять, — это уже добавила Юля. Березанов покивал головой, внимательно её слушая. Потом посмотрел выразительно на Эраста из-под кустистых бровей. — Поедете брать её сами? — Если можно, я хотел бы отправиться для начала сам. У нас… Нет пока доказательств, однако если я смог бы записать у неё признание, это сильно помогло бы в завершении дела. Но для этого лучше будет приехать сначала мне одному, а потом подтянуть уже ваших людей. Чтобы не привлекать лишних подозрений. — Хорошо. Пусть так. Голубева, Бриллинг в дальнейшем весь ваш, дожмите уж его в плане информации. Фандорин. — Генерал взял Эраста за плечо крепкой рукой. — Мы надеемся на вас и вашу смекалистость. Это дело принесло уже слишком много трупов, и пришла пора его закрыть.

***

— Я ничего не понимаю. То есть хочешь сказать, что сначала она приняла тебя, а потом заперла внутри кабинета и чуть не подорвала вас обоих? А потом выпустила и взорвала себя сама? Юля понимала, что они что-то упускали. Но что именно, понять было сложно. Все-таки Березанов оказался прав, без консультации со стороны Бриллинга они дальше сдвинуться не смогут. При одной мысли о новой встрече с этим теперь малоприятным лично для Юли лицом, Голубева тяжко устало вздохнула. — Это было всё очень… Странно. Наш разговор прошёл в специфических условиях: она не стала отрицать своей причастности к убийствам, как и то, что она покрывала «Азазель», однако… У меня сложилось ощущение, что она так кого-то защищала. Ей не было дела до своей судьбы, только до судьбы детей, — не менее растерянно ответил ей Эраст. — До судьбы выращенных детей немного ей было дела, учитывая, что они все подвергались и до сих пор подвергают себя огромной опасности. — Юля запустила задумчиво пальцы в волосы и взъерошила их. Она явно была скептично настроена относительно новой версии Эраста. — Я думаю, дело не в том, Юль, что ей всё равно. А в чем-то другом. Может, вовсе и не она имеет влияние на них, а кто-то другой?.. Когда я дал ей обещание не раскрывать причастность эстерната, она меня отпустила. Что-то это не похоже на поведение злодейки… Скорее, уставшего отчаявшегося человека, которому милосердие знакомо не хуже нас. — Эраст выглядел задумчивым, когда озвучивал эти мысли, и Юля их запомнила. Однако она всё ещё не была уверена в их правдивости. Наконец к ним двоим выплыл третий субъект данного вечера, который очень хотел пойти с ними на вечер танцев. Несмотря на то, что Юля забыть-забыла в делах про это предложение, Эраст всё помнил. И предложил сразу же сходить ей вместе с ним и Лизой, когда она закончит оформление с Бриллингом. — Привеет, Эраст, привееет, Юля. — Лиза вышла вся буквально светящаяся, как маленький розовый дискошар. На ней было блестящее короткое платье и белый полушубок. Юля, присвистнув, широко улыбнулась. — А это твоя спасительница, значит? — спросила лукаво Юля, поиграв бровями. Лиза при такой лестной оценке вся аж засветилась сильнее. Рыжие кудрявые волосы, зелёные глаза, курносый носик и заметные формы — Юля понимала, почему Эраст потерял от неё голову. Чего стоил один только звонкий заразительный смех, звучащий, словно настоящие колокольчики? — Да, это она. — Эраст смущённо заулыбался, следя за реакцией девчонок друг на друга. — Когда я выбежал из эстерната, Лиза забрала меня оттуда и привела в чувства. Если бы не она, ты бы меня сегодняшним вечером и не увидела бы. Они с Юлей аккуратно пожали друг другу руки. Потом Лиза неожиданно крепко её обняла. — Рада наконец познакомиться. — Юля аккуратно обняла Лизу в ответ. — Да, я тоже. Эраст столько про тебя рассказывал. — Лиза лукаво прищурилась. — Я даже поначалу думала, что вы встречаетесь. — Что ты, нет. — Юля со смехом отмахнулась. — Мы просто друзья. Он для меня как младший брат, не более. Эраст, только не обижайся. Юля вновь лукаво прищурилась, смешливо приподняв уголки губ. — И не подумаю. — В шутку буркнул Фандорин, после чего их троица отправилась прямиком в бар «Руки вверх!», где сегодня проходил вечер танцев в восемь часов вечера. Юле нужно было забыться после такого фиаско в их с Бриллингом отношениях, Эрасту просто снять напряжение после интенсивных дней работы, — и разрешить наконец дилемму его отношений с Лизой, — ну а Лиза была просто рада побыть в компании двух «супергероев» Петрограда, которые, оказывается, ещё и умели танцевать. — Так вы с Иваном Францевичем всё-таки?.. Её об этом по дороге в бар спросила аккуратно Лиза. Но Юля представляла, от кого эта тема изначально тянулась. Человек, желавший на неё поговорить, сейчас шёл позади них, чтобы не оставлять спины девушек открытыми и беззащитными, и проверял их бронь в бар. В него нужно было заранее брать входные билеты, и именно этот пункт обещал не очень большое количество народу. Юля была только этому рада, да и не одна она. Она вздохнула. — Мы с ним спали. Лиза дернула уголком рта, будто упрекая Юлю за отсутствие откровенности. Неужто все было настолько практично? Лишенное и малой толики чувственности? — И все? Юля посмотрела на неё прямо. Она не хотела говорить на эту тему, но в то же время…ей хотелось, чтобы её разговорили. И Лиза, как эмпат, прекрасно это ощущала. — Всё…сложно, — с отрывистой паузой ответила Голубева, глядя на вырисовывающееся в поле зрения название бара. Соседняя дублированная вывеска с ним же уже активно светилась белым светом, возвещая о приходе позднего вечера. — Эраст говорил, что вы друг другу сильно нравились. Быть может, с ним всё не так однозначно, как тебе кажется? — Лиза с лукавой кокетливой улыбочкой прикусила нижнюю пухлую губу, и Юля едва удержалась от того, чтобы не потянуть её за нос. Колокольцевой явно нравилось обсуждать такие по-девичьи романтические вещи. Они казались ей захватывающими. — Но это все равно паршиво. То, как он поступил с тобой. — Да, — Юля повторила её слова несколько отстраненно, — паршиво. Однако Голубева тут же спохватилась, переведя стрелки с обсуждения себя на Лизу. — А что между тобой и Эрастом? Лиза на этом вопросе сдулась. Она отвела мечтательный взгляд в сторону и остановилась, когда они подошли к входу. — Всё тоже сложно. — Вот видишь, у нас обеих всё сложно. И если мы хотим, чтобы стало легко хотя бы на вечер, нужно пойти выпить. — Юля решительно толкнула ладонью дверь, открывая ту перед Лизой и Эрастом. Последний пытался галантно это сделать сам, но просто не успел, пока был занят демонстрацией билетов охраннику. — Но… Знай, Лиза, ты Эрасту очень сильно нравишься. Лучше не игнорируй такой хороший шанс на счастье для вас обоих. Юля на неё прямо посмотрела долгим взглядом, прежде чем вошла внутрь, и Лиза, растерянно пряча покрасневшие щеки за ладонью, вошла уже следом за Эрастом, придержавшим для неё дверь. Желание говорить о том, что она в ближайшее время собиралась улетать с Глебом в Корею, стремительно таяло внутри неё. Особенно после того, как хорошо они посидели втроём. Говорили они на отвлечённые от дела темы, обсуждая то, как Юля учила Эраста когда-то танцевать под танцевальные клипы, на которые они залипали вместе и откуда пытались повторять оба движения. Голубева отличалась лучшей пластичностью и танцевальным «чутьём», однако Эраст нагонял её старанием. Так и выучился некоторым коронным движениям. Чтобы доказать свои слова, он пригласил Лизу потанцевать. Для лучшего настроя и пущей атмосферы Юля отправилась за ними двоими лишь в самом начале, а потом аккуратненько оставила наедине друг с другом. Сначала их троица танцевала под «Thriller» Майкла Джексона, заразив рядом других танцующих начать за ними повторять, пока вся эта весёлая прыгающая толпа не выстроилась в ряды, двигающиеся чёткими распределенными движениями. Под конец Юля смылась к диджею, со смехом откидывая светлые волосы от лица, и заказала медляк. Заиграло «Эхо Любви» Анны Герман, под которую не поцеловаться было бы настоящим преступлением. Ретро музыка всё ещё была в цене, тем более по тексту Роберта Рождественского. Тем более, в клубе, где всё было сделано в стиле 90-х. Эраст осторожно расположил руки Лизы на своих плечах. Она обняла его за шею и без отрыва смотрела в его глаза самым нежным и щемящим взглядом, который Юля видела за всю свою жизнь. И Эраст, несмотря на лёгкое напряжение, сохранявшееся в его теле из-за концентрации на своих шагах, — он явно очень боялся отдавить Лизе ноги, если лишний раз отвлечется, — отвечал ей таким же взглядом. Юля с улыбкой наблюдала за ними, допивая свой «Олд Грог», и радовалась, что хотя бы у кого-то из них проблемы с личной жизнью начали разрешаться.

***

Когда Юля вошла в квартиру, там стояла странная подозрительная тишина. Знаете, такая бывает, когда на вашу территорию вторгся чужой человек. Меняется тогда всё: от колебаний воздуха до стоявшего в квартире запаха. И появляется ощущение чужого присутствия. Даже темнота, скрывающая, казалось бы, недруга от глаз, не прятала его полностью от тебя. Юля напряжённо осмотрелась в квартире, когда прошла на кухню. Она собиралась включить свет, как вдруг на неё напали сзади, приложив с силой об стену. Дезориентированная, она позволила себя развернуть лицом к нападавшему, положившему ладони ей на шею и начавшему ту крепким кольцом пальцев душить. Юля захрипела. Дёргала руками, ногами, пинала его по коленям, забыв напрочь про приёмы самообороны. В голове зашумело, от недостатка кислорода перед глазами закружились цветные спирали, и Голубева уже ощущала, что начинает постепенно отключаться. В последний момент она потянулась рукой к стоявшей неподалёку вазе, не с первого раза дотянувшись до её горловины, за которую сосуд был схвачен и с силой хорошего удара приложен об затылок неизвестного. Он со стоном отшатнулся от неё, а потом рухнул спустя несколько секунд на пол. Юля в шоке сжимала кусок разбившейся вазы пальцами, понимая, что если она сейчас не выпустит его, рука её, нервно сжимающая осколок, ещё и окажется порезанной. Отбросив от себя оставшуюся целой часть вазы, как гадкую змею, Голубева рванула к телефону. И набрала сразу же Эрасту. Мужчина простонал сквозь бессознательное состояние, но вроде бы не очнулся. Тем не менее, на всякий случай Юля пришла к нему обратно с пистолетом. — Привет. Извини, если прервала вас с Лизой, но у меня тут проблема. На меня напали. — Юля это произносила так, будто зачитывала рапорт. Ей пришлось вновь отключить эмоции и переключиться на «действия», чтобы не дать случиться истерике. — Что?! — Эраст, судя по звукам, встал с постели. — Кто на тебя напал??? — Ты в порядке? — Следом она услышала вопрос от Лизы. Понятно, кажется, поездка в Корею, о которой Елизавета по секрету с Юлей обмолвилась двумя словами, уже отменялась после этого вечера. Юля бы с удовольствием за них порадовалась, если бы не была в таком охеревшем состоянии, схожим с состоянием аффекта. — Более-менее. Не убил и ладно. А вот кто это… Юля судорожно оглаживала пострадавшую шею, обступая осторожно лежащее на полу тело. Ее всю ещё колотило от адреналина и кортизола, ноги едва не подгибались. Она чуть было не споткнулась об лежавшую на полу руку нападавшего, но сумела устоять. — Не знаю…— Она осторожно наклонилась к его лицу, подсвечивая то экраном телефона, и сглотнула, возвращая девайс обратно к уху. — Я его ни разу не видела. Может, ты его знаешь?.. — Юля, оставайся в квартире, я уже еду к тебе! Ты только никуда не уходи! Сейчас мы со всем разберёмся! — Эраст был крайне взволнован. Переживая из раза в раз нападения и преследования азазелевцев, он никак не мог смириться с мыслью, что теперь они нападали ещё и на Юлю, о которой в официальном протоколе дела заявлено до сих пор ещё не было. Неужели это Бриллинг дал им весточку, где найти второго сыщика? Да нет, Юля вроде бы не пускала его в квартиру, пускай и поделилась, что между ними возник неожиданный роман на рабочем месте… Тогда откуда эти люди узнали про неё? При задержании это оказался один из преподавателей эстерната, Григорий Лавданский. Эраст и Лиза видели его и общались с ним, когда под прикрытием проникли в эстернат в первый раз. Они оба смогли его опознать. — Ничего не понимаю… Графиня Эстер же уже мертва, зачем ему было на тебя нападать? Юля сидела, закутанная в плед, и будто медленно отходила от шока. Но дело было вовсе не в нём. А в её мрачных трезвонящих звонках. Внутри головы будто всё настойчиво жужжало, требуя её пристального внимания к деталям, которые они, возможно, упустили. Мимо них с Эрастом из стороны в сторону сновали люди генерала Березанова, взявшего ведение дела об «Азазеле» под свой контроль. Он тоже не отказался от услуг Голубевой и не отстранил от следствия, однако лично с глазу на глаз они общались мало. Больше через Эраста. — Это говорит лишь о том, Эраст, — она подняла на него взгляд, — что ты был прав и ничего еще не закончилось. Похоже, графиня Эстер все-таки была прикрытием для кого-то другого, кто всё ещё желает избавиться и от меня, и от тебя.