семеро корейских парней говорят: not today

— пятьсот тысяч вон стоит арендовать маленькую и затхлую квартирку на окраине пусана на две недели, это примерно триста восемьдесят долларов сша; за эти деньги можно, я не знаю, в амстердаме прожить лучшую неделю жизни, — у него чуть съехавшая кепка на лоб, явные дорожки от пота на шее, а еще — чемодан, большой, блять, красный чемодан. — может в амстердам? — ты что тут делаешь? — чимин спросонья думает, что это сон во сне, ну знаете, когда твое физическое тело спит, а твой мозг решает поиграть с тобой в судоку, только заполняет клетки не цифрами, а ким тэхеном и его деталями — чемоданом, кепкой, подвеской, вырвавшейся из плена ворота футболки, пыльными кроссовками, свободными светлыми брюками, смятой картой (пусана видимо?), которая гармошкой зажата в ладони и припечатана к металлической ручке чемодана, а в другой — телефон с открытой вкладкой спотифая. это что, правда тэхен? — погоди. я еще не проснулся. уйди. — куда я уйду, у меня нет пятиста тысяч вон, чимин! чимин стоит босыми ступнями на полу перед раскрытой дверью — напротив и чуть ниже, на второй ступени, выставив вперед ногу, стоит тэхен. почти предложение делает в этой своей позе принца. чимин проигрывает в голове: он в пусане, дома у родителей, а еще тут ким тэхен, его однокурсник-раздолбай, который на грани отчисления с факультета издательского дела. они на третьем. чимин еще не знает, что через год он переедет в пусан насовсем, будет работать переводчиком в средней компании и вылавливать ночные звонки тэхена, который начнет курить, исписывать страницы тетрадей своими мыслями и подавать сценарии в небольшие компании. чимин еще не знает, что тэхен запишет его как «орбитальный», будет ненавидеть три часа пути в скоростном поезде и приезжать почти каждые выходные. чимин еще не знает, что тэхен к нему слишком привязан. — что ты здесь делаешь, ким тэхен! это дом, блин, мои родителей! — чимин кажется просыпается. осознает масштаб, холодный пот прошибает где-то у загривка. никто никого не ждал. тэхен еще неделю назад сказал, что у него планы на все праздники и это будут самые долгие полторы недели их разлуки, не считая момента, когда тот заболел ветрянкой. а теперь он тут, стоит перед домом чимина как принц, готовый ворваться в чужое обиталище. — ты шутишь? ты зачем приехал? — изменились планы, друг, — с нажимом на последнее слово говорит тэхен и расплывается в улыбке. апрель в этом году жаркий и липкий, медовый по вкусу, оживляющий по запаху. — ты же не бросишь… я по тебе так соскучился, что сорвался к тебе с другого конца страны, пак чимин! а ты держишь меня на крыльце собственного дома? вот она — цена твоей дружбы, да… где твоя мама? она меня любит, по телефону так говорила. аджу-ума, это тэхен-и! пак чимин знает ким тэхен с первого курса. а ким тэхен знает пак чимина. как-то так сложилось, состыковалось, что, находясь в одном корпусе, они знали друг о друге все — и ничего сразу. общение завязалось только сейчас, в конце третьего, впереди — последний год. дальше — разъезд, но чимин об этом пока не знает, он об этом лишь думает, крутит мысль, а потом вдруг примагничивает к ней закономерный вопрос: тэхен, поедешь со мной в пусан? пусан — город широких улиц, нависающей уличной зелени, истории и эстетики в чистом виде, пусан не такой шумный и удушающий как сеул, поэтому чимин свой закономерный вопрос выписывает в заметки телефона с пометкой «подвести к теме переезда лучшего друга», но когда любая тема заходила о пусане, тэхен отшучивался, что там он никем не станет, вся его карьера в куполе сеула. пометка изменилась на «как сказать лучшему другу, что я, возможно, уеду в пусан после окончания универа?», но чимин про это это пока не говорит. он не уверен. он в себе топит ледники одиночества, которые показываются из ледяной воды его хладнокровия — до этого всю холодность растапливал тэхен, что будет потом? кто будет отогревать ладони, закутывать ноги в теплый махровый плед, отпаивать этими ягодными чаями и говорить, какая он бестолочь, что об учебе печется больше, чем о себе? это работа ким тэхена, всецело его призвание: быть для пак чимина и другом, и шутом, и заботливой курицей-наседкой. — ты зачем приехал? — повторяет свой вопрос чимин и не сводит взгляда с тэхена. странно. тэхен и правда не вписывается в окружающий его пусан: он кажется инородным в этой картинке, неаккуратно прифотошопленной деталью, без которой все смотрелось гармоничнее. а чимин здесь как влитой. вписанный в дом, в улицы, в кафе. у него даже пусанский диалект никогда не засыпает, постоянно вертится на языке как в том дурацком меме «ну меня покажи!». чимин этим городом дышит и живет. — правду хочешь знать? — тэхен из-под козырька кепки вскидывает темную бровь. глаза-черносливы — темные и влажные. — хотелось бы, — чимин поджимает пальцы на ногах. — ты отказался ехать со мной, сказал, что у тебя дел в сеуле — завались. проходит два дня с моего приезда, и вот ты на пороге моего дома зовешь мою матушку, чтобы хотя бы она тебя впустила. тэхен, ты шутишь надо мной? мы никого не ждали, у нас даже гостевая захломлена. тэхен отпускает ручку чемодана, из ладони выпадает карта пусана, чимин коротко замечает на ней красные круги, которым выделены какие-то места. — ты разговаривал с юнги? — вопрос ни о чем, чимин жмет плечами. — ну да, он же наш друг. ты что, ревнуешь? — ты сказал ему, что после учебы хочешь уехать обратно в пусан? вопрос, который бьет под дых. воспоминания в голове прокручиваются как кинолента: чимин думает о переезде, чимин сомневается о переезде, чимин себя накручивает, чимин снова боится остаться один, потому что весь его круг общения в сеуле, чимин напивается в каком-то круглосуточном магазине, чимин плохо сдерживает эмоции, слезы в уголках щиплют, чимин звонит юнги, чимин, блять, плачет? и говорит: одиночество меня сожрет, я закопаюсь в работе, закопаюсь в себе, а этот придурок со мной не поедет. никто из вас не поедет, а я здесь не могу, понимаешь? сеул для меня шумный, большой и мертвый. я в нем сам умираю, а хочу жить, хен. я здесь задыхаюсь, когда остаюсь один. вопрос, который выбивает почву из-под ног. зачем юнги ему это сказал? это почти предательство. — да, сказал. тэхен поджимает губы, вскидывает голову. жаркое солнце царапает кожу его шеи, потные дорожки блестят. чимин в тени прихожей, его морозит с пяток — холодный пол контрастирует с теплой кожей, ледники показывают остроконечные верхушки из-под вод межреберного северно-ледовитого океана. сердце что изморозью покрывается. он тут один. в пусане. тэхен — сон. но сон делает глубокий вдох, набирая в грудь воздух, надуваясь, словно шарик. — мы с тобой друзья, чимин. а еще взрослые люди. у нас разные жизни, верно ведь? но мы держимся вместе. и я приехал к тебе, чтобы отлавливать твоих внутренних белых медведей, гладить пингвинов и растапливать ледники. и так будет всегда, понимаешь? даже если ты будешь в пусане, а я — в сеуле. между нами три часа разницы на поезде, сотни километров, которые я преодолел ради тебя. я ведь тебе когда-то вначале всего этого обещал, да? — тэхен дергает подбородком. — что и в горе, и в счастье. и в твоем замкнутом пространстве, и когда ты показываешься на свету. когда ты с другими — я все равно с тобой, под кожей. я с тобой всегда. в долгосрочном молчании, в твоих рабочих завалах. я жду. момента и мига. я появляюсь всегда, когда тебе будет нужно. и звать меня не надо. я у тебя под кожей, въелся, как и ты в меня. мы с тобой когда ругаемся… —…до истерик и слез, — заканчивает за него чимин. — до самых ярких эмоций. а потом заново протаптываем друг к другу заросшие дорожки, словно впервые видимся. — верно, — тэхен улыбается, — ты ведь сказал: некоторые люди, даже если уходят, сделав круг, вохвращаются. вот я вернулся. в пусан, к тебе. пустишь? — не пущу, — выпаливает чимин, потому что внутри ледники не тают, уходят под воду до лучших времен. времен, когда тэхен, конечно же, исчезнет из жизни, а пока они просто будут где-то там, в межреберном северно-ледовитом океане. — у нас гостевая захламлена. а родители на рынок уехали. придурок. — тогда будем делить одну кровать на двоих, чимин-ще, — тэхен щурится, снова хватается за ручку чемодана. — как в старые добрые. — что отмечено на карте? — переводит тему чимин. тэхен пожимает плечами. — квартиры для съема. арендаторы любят, когда вы заранее заключаете договоры. восемьсот долларов за месяц, чимин. триста восемьдесят — за полторы недели. пусан странный город, но красивый. твой. ты ему подходишь. чимин разрешает себе улыбнуться и чуть отойти в сторону. тэхен заходит в дом, а вместе с ним и чемодан, и солнце, и расцветающая сакура в городе пусане. чимин кажется тут никогда не останется один. тэхен приедет, прилетит даже, лишь бы одиночество не успело разинуть пасть. помятая карта пусана так и валяется на крыльце. чимин обещает себе подыскать двухкомнатную квартирку с приемлемой арендной платой. чтобы тэхену было куда возвращаться после удушающего сеула.