Доведи меня до дома

— Было бы классно, если тебе не пришлось бы уходить — Хитоши смотрел на друга, который развалился на ковре его комнаты. "Было бы" — приносится в голове парня, но он ничего не говорит, отдаваясь ощущению мягкости под собой.       Изуку в очередной раз проводит рукой по ворсу. Прошло около двух недель. Он занимался с Сотриголовой и Хитоши, ходил на радио с Ямадой, иногда просто так сидел в их доме. Они кормили его, ухаживали за ним и окружали заботой. Его страх ушел. Боязнь, что его используют, что его собираются выбросить, ушла почти полностью. Он хотел доверять этим людям. Он был готов открыться им. Они сильно ему помогли. Они разговаривали с ним. По поводу его прошлого, — достаточно много чего он не рассказал, но они не давили — по поводу его травм — в частности из-за порезов на его руках. Невдомек они иногда упоминали то же, что и Хитоши сейчас, на что Изуку лишь грустно улыбался. В его голове проносили такие же мысли время от времени.       Его ночные прогулки никуда не исчезли. Сотриголова не пытался его остановить. Он лишь просил быть осторожнее и не вступать в драки, что Изуку пытался делать, но не всегда мог устоять. Не перед тем, чтобы спасти кого-то. Именно поэтому Стерка дал ему браслет с GPS-трекером, после того, как Изуку чуть не похитили во время одной из таких прогулок. А после, всего пару дней назад, он решил самостоятельно проколоть себе ухо, за что очень сильно получил не только от Айзавы с Ямадой, но и от Хитоши. Он отцепил небольшой трекер в виде круглого брелочка и смастерил себе серьгу, цепляя на проколотое ухо. Трекер был достаточно мал, чтобы можно было подумать: это обычное украшение. Изуку было спокойнее, если он знал, что трекер всегда рядом. Чувство безопасности от того, что мало кто додумается снять серьгу с подростка и он всегда может быть уверен: его найдут в случае чего, приятно расползалось в груди.       Встречи с героями и Хитоши были для него глотком воздуха. Проживание в патронатной семье было схоже с утоплением. Он видел приемного отца ровно один раз, когда впервые попал в тот "дом". Все это время с ним была лишь она. Эта женщина вела себя странно. По началу она была отстраненно доброй, но после выглядела так, будто боялась то ли его, то ли еще чего-то связанного с ним. Изуку старался не обращать на нее внимание. За эти две недели она охладела к нему еще сильнее. Она стала намного реже проверять его, иногда даже не заглядывала перед сном, чему он был безумно рад. Взгляд холодных глаз пробирал до костей. Его телефон лежал в кармане, под толстовкой был проведен провод наушников — они по прежнему оставались с ним.       Они вышли из комнаты в гостиную. В квартире стоял приятный аромат. Хизаши был на кухне и готовил кацудон, Шота сидел на полу за чабудаем, с пустыми глазами глядя на наполовину перечеркнутый красным лист, и пил кофе. Изуку присел рядом, поглядывая на работы нынешних студентов академии. Шинсо сел за ним на диван, погружая свое лицо в Мусор, который лежал там же. Айзава протянул руку и стал распутывать кудри Мидории, все еще не сводя обреченный взгляд с листов. Изуку же только сильнее поддался ласке. Иногда ему очень не хватало прикосновений. Иногда ему очень сильно не хватало того, чтобы кто-то готовил для него с любовью.       Ему так сильно не хватало всего этого... Когда к нему относились с такой любовью в последний раз?       Кажется, это было очень давно. Но когда именно? Изуку прокручивал в голове разные фрагменты воспоминаний из прошлого, выискивая хоть какие-то крупицы любви и заботы.       Последний раз... Последний раз? — Мама?.. — совсем тихо и едва разборчиво. Невесомо, будто это слово было падающим пером. Он всхлипнул и слезы, оставляя тоненькие, блестящие дорожки на щеках, покатились вниз, падая на колени капельками.       Любящая и ласковая с ним Мидория Инко была единственным человеком до недавнего времени, кто по-настоящему заботилась о нем. Лелеяла, жалела и любила. Безоговорочно, так, как полагается матери любить своего ребенка. Они могли неделями не пересекаться из-за разных графиков, могли подолгу не разговаривать, ведь также долго не видели друг друга, но даже те относительно редкие встречи были наполнены таким теплом, что все остальное меркло на этом фоне. Пожелания о смерти, плевки в спину, сплетни и травля — все становилось не важным, когда они проводили редкие вечера под приглушенный свет ламп и горячий чай с кацудоном. В те моменты переставало существовать все. Были только они и их тихие разговоры. Он со своими страхами и сомнениями. Она со своей любовью и переживаниями. Она приглаживала и распутывала его непослушные кудри, готовила его любимую еду. И самое главное — просто любила.       Любящая и ласковая Мидория Инко была его мамой... Она была. Ее больше нет. Нет так же, как и их тихих разговоров на кухне в поздние вечера.       Изуку вновь всхлипнул и стал грубо вытирать так предательски мокнущие глаза. — Малыш? — Шота осторожно перехватил руки Проблемного ребенка — Что случилось?       Хитоши приподнял свое тело с дивана, едва поглядывая на друга, но не двигаясь к нему, боясь сделать что-то не так. Он не совсем понимал, что ему делать. — Я-я-я — слова превращались в сплошное заикание и никак не желали покидать его. Его всхлипы превратились в громкие рыдание. Что-то в нем треснуло. Что-то где-то глубоко надломилось с громким хрустом надвое и больше никогда не будет прежним. Что-то, что было его главной частью и опорой долгие годы, перестало существовать и функционировать, и он теперь никогда не сможет вернуться к своему прежнему "я".       В проеме появился перепуганный Ямада, которому лишь одного взгляда хватило на то, чтобы подойти к паре на полу. Он присел рядом.       Айзава прижал Изуку к себе, начиная выводить круги на его спине. Хизаши стал напевать что-то успокаивающее уже просто по привычке. — Дыши со мной, малыш, — он поглаживал зеленые кудри — Просто дыши. Давай.       Изуку цеплялся за одежду героя, прислушиваясь к голосам и чужому сердцебиению, что размеренным боем звучало у уха. Он прижимался щекой к груди мужчины, пытаясь копировать его дыхание. Пытаясь перестать думать и чувствовать. Им потребовалось несколько долгих минут, чтобы успокоить начавшуюся истерику. Остались только редкие всхлипы. Глаза покраснели, а на щеках остались мокрые дорожки. Он вытер лицо руками и посмотрел на Айзаву. — Что случилось, малыш? — Ямада осторожно положил руку на его плечо, заглядывая в заплаканные глаза.       Изуку не знал, как хорошо его горло справиться со словами, но его руки сильно дрожали, чтобы суметь изобразить жесты. Изуку несколько раз сделал глубокие вдохи, раздумывая. — М-мама... О-она была единственной. Б-была единственной, к-кто заботился обо мне. — он надолго замолчал, проглатывая слезы — Н-но она мертва. Ее больше нет — его голос в конце сильно дрогнул, он с нажимом потер глаза, жмуря их.       По его лицу опять начали течь слезы. В этот раз Хитоши встал со своего места и крепко обнял Изуку, шепча совсем тихо в его ухо, чтоб слышали только они двое: — Мы будем рядом, обещаю. — и плотина, которую Изуку неосознанно сдерживал, прорвалась. Он ухватился за Хитоши, в этот раз глуша громкие рыдания на его плече.       В этот день Изуку с неохотой прощался с Хитоши и героями, но у него еще были дела, которые надо сделать "дома".       Когда дверь за ним закрылась, Шинсо подал свой голос: — Мы ведь заберем его? — Конечно, Тоши, конечно — Айзава развернулся, направляясь за телефоном, чтобы потревожить одного детектива.       У них не было сегодня планов. Гостевая комната была давно готова, а Шота был уверен: Наомаса должен был закончить с бумагами намного раньше, чем за три недели.

***

      При виде этого ребенка ее одолевал страх. Тихий ужас, ползущий по позвоночнику к макушке. Такой холодный и липкий, распространяющий свои когти по ней. Она не помнила имени этого ребенка. Нет, даже не так. Она не знала его имени. Единственное, что она знала: Этому человеку зачем-то был нужен этот ребенок, и ее задачей было опекать малыша, пока не придет нужное время.       Она впервые увидела, когда тот был таким худым и пустым. Зеленые глаза были тусклые, в них не было детской искры, которая должна была там быть. У него не было причуды.       Она знала, что оставаясь в должниках у Этого человека — обрекла себя на верную смерть. Она была рада, когда Он сказал, что простит ее провинность, если заберет себе на время ребенка. Она не интересовалась именем этого ребенка, ни причудливым статусом, ни что было с его родителями, ничем, что так или иначе было связанно с подопечным. Ей лишь сказали присмотреть, будто это было животное на передержке. Ей даже было немного жаль его, но, когда поняла, что тот не выполняет правила, она испугалась. Испугалась за себя.       Этот человек мог сделать ей очень плохо. Она боялась Этого человека. В ней зарождался животный ужас лишь при одном недо-упоминании Его. Этот страх был куда больше и сильнее, нежели незначительное беспокойство за чьего-то беспричудного отпрыска. И она наказала его, а потом пришел этот чертов герой. Ей нужно быть осторожной. Поэтому она перестала обращать хоть какое-то на него внимание, когда поняла, что тот в любом случае всегда возвращался в квартиру. Пока животное послушно возвращается в свою клетку, а неисполнение правил не выглядит уж очень серьезным, то она могла спустить это все, оставить как есть.       Теперь Он сказал ей, что она может отпустить этого мальчишку. Ей лишь нужно передать его Ему. И поэтому, когда этот ребенок во второй раз, за все время пребывания под ее крылом, попросился выйти в магазин, она без раздумий согласилась. В этом районе поблизости был лишь один продуктовый магазин. Она знала, что этот мальчишка не станет говорить откровенную ложь. Она знала, что этот мальчишка пойдет туда.       После того, как дверь закрылась, она схватила телефон и отправилась в комнату, чтобы забрать вещи. Их было немного. — Да, вы можете его забрать, конечно, — ее голос был писклявым, в нем был страх — Конечно, я сейчас вам отправлю его маршрут.       В ее груди пролилась сладкая нега. Она наконец избавилась от этого. Она наконец свободна и может уйти.       Она закрыла квартиру, которую оставила почти в том же состоянии, как когда въехала в нее. Единственными вещами, которые остались, были в комнате у зверька.

***

      Айзава был прав. Наомаса закончил со всеми документами еще три дня назад. — Сущий Мик отправится вместе с Сансой, — детектив передал бумаги своему помощнику — Чтобы тот показал ордер, в то время как Мик заберет Мидорию, воспользовавшись своей лицензией. Я буду там же для неожиданных ситуаций.       Шота кивнул, стоя рядом с мужем. Проблемный ребенок ушел несколько часов назад и должен был быть уже дома. А даже если и нет, то Айзава собирался выйти сегодня в патруль раньше обычного, чтобы в случае чего перехватить Изуку. Уже сегодня этот ребенок должен будет быть в их доме. — Надеюсь, с малышом все в порядке, — тише обычного проговорил герой голоса, когда они вчетвером выходили из участка. — Если что-то случится, то я всегда на связи, Мик, — Айзава тепло посмотрел на своего мужа. Как бы ему не хотелось сейчас поцеловать его или обнять, но им нельзя было проявлять себя публично.       Айзава ушел в другую сторону, оставляя мужа и двух друзей позади, чтобы начать свой патруль. Ему еще надо будет навестить Засранца, который все никак не хотел отправиться к ним домой. Возможно, Шота наконец сможет забрать этого кота вместе с Проблемным ребенком.

***

      Тревога нарастала в груди Ямады, когда на стуки никто не открывал дверь. — Это точно тот адрес? — герой обратился к детективу. — Да, точно он.       Какие-либо попытки действовать дальше прервал телефонный звонок. На экране высветилось такое знакомое имя, которые сейчас вообще никак не дарило успокоения, а только сильнее разгоняло кровь по венам. — Шо? — Изуку у вас? — голос Сотриголовы сочился беспокойством. — Нет, нам никто не отк- — Блять. — договорить ему не дали. Сердце заколотило еще сильнее, детектив с офицером притихли, — Тут его телефон. Я отправил тебе свое местоположение.       Телефон чуть не выскользнул из его рук. Звонок был сброшен.

***

      Айзава начинал свой патруль как обычно. Ничего нового. Время было еще раннее. Он отправился в сторону магазина, где успел заметить странно одетых людей. Возможно, это было ограбление.       Он собирался уже начать подходить более близко, но его остановил кошачий голос. Сотриголова не был на высоком здании, в этом районе вообще почти не было высоких зданий. Громкое кошачье мяуканье доносилось из переулка рядом. Он думал пропустить это и отправиться задержать преступников, но что-то внутри громко кричало: нужно разобраться с причиной источников кошачьего мяуканья.       Внизу его встретила привычная тьма серых лабиринтов. Он ухватился за золото глаз недалеко. — Засранец? Сейчас не март, чтобы ты так орал, — герой хотел подойти ближе к коту, но тот опередил его, подбегая и начиная покусывать его ноги.       Кот старательно тянул его куда-то в сторону, царапая и кусая его. Айзава последовал за ним, вскоре переходя на бег, потому что кот начал мчаться слишком быстро, иногда приостанавливаясь, чтобы проверить попутчика. Айзава довольно скоро узнал дорогу к контейнерам, где и обитал Засранец. В груди стало клубиться что-то темное. Что-то случилось.       Даже с дальнего конца переулка он заметил лежащие на земле вещи. Кот подошел именно туда и стал мяукать на героя, громко и протяжно, с хрипотой. Сотриголова заметил пакет из продуктового магазина и открытые консервы между стеной и мусором. А затем — телефон. Паника в его груди давила на легкие, ему стало трудно дышать, сердце стучало слишком громко, оглушающе и предательски медленно, будто мир перестал идти также быстро, как раньше. Детали стали складываться в маленький пазл. Он достал свое мобильное устройство, слишком быстро находя контакт. Гудки пошли, а затем вибрация раздалась от устройства на земле. Он сделал глубокий вдох, понимая, что ненароком задержал дыхание, и набрал уже другой номер. Его руки мелко дрожали.       Он молился, чтобы его ребенок был с супругом. Хоть и понимал: это невозможно сейчас. — Шо? — за трубкой было схожее с ним беспокойство. — Изуку у вас? — Нет, нам никто не отк- — он почувствовал, как мир понемногу уплывал от него.       Блять.       Его муж приехал быстро. Удивительно быстро. Он видел, как Хизаши замер, при взгляде на переулок. Тут не было каких-либо следов крови или драки. Только валяющийся пакет и разбитый телефон.

***

      Изуку шел обратно к "дому". В его руках был пакет с фруктами и конфетами, там же лежал корм для Засранца. Изуку любил этого кота. Очень любил. Тот стал его первым лучшим другом спустя множество лет. Он подкармливал его и подолгу сидел рядом в переулке, пока Сотриголова не появлялся там же и не просил их найти хотя бы место потеплее, потому что сидеть на асфальте ночью холодно и можно простудиться. Изуку тогда улыбался подпольному герою — даже если под маской и шарфом этого не было видно — и отправлялся с ним вместе на крышу рядом, чтобы поболтать, пока Засранец мурлыкал на его руках. Иногда он был в обуви, иногда без. У Изуку не было постоянства в том, чтобы обуваться на свои ночные прогулки из-за чего Стерка постоянно ругал его. Как-то раз он даже взял Изуку на руки и отправился в свой дом, чтобы мальчишка не простудился, пока стоит босыми ногами на холодных крышах. На возмущение Цветка тот лишь ответил, что это будет ему уроком: не надо ходить босиком по крышам и улицам. Но его тогда это только сильнее развеселило. Именно из-за этого иногда его ночные прогулки проходили на руках или спине героя андеграунда. Изуку не жаловался, как и герой.       Изуку поглаживал мурчащего кота. В стороне стояли только что открытые и доеденные консервы. Засранец терся об его руку. За спиной послышался звук остановившегося авто.       Он не успел среагировать, когда кто-то с силой схватил его за шкирку и закинул в кузов грузовика. Изуку больно ударился головой, он не успел даже увидеть людей, которые, кажется, собирались его похитить. Он вообще ничего не успел толком увидеть. Телефон, кажется, выпал еще в переулке. Его руки стянули стяжками, а на глазах повязали какую-то ткань. Он не успел среагировать, все произошло за считанные секунды. В одно мгновение он был в переулке с котом, а в другое уже едет в грузовике с заломанными до боли назад руки и завязанными глазами. Он хотел было попробовать подняться или пошевелиться, как тут же осекся. — Босс сказал проверить его на наличие каких-либо маячков, — тот, кому принадлежал голос закатал рукава его толстовки и после еще провел рукой по шее, в поисках какой-либо веревки или цепочки, а затем перешел к его голове. Было противно и мерзко. — Смотри, чтоб у него ничего не было. Нам не нужны потом проблемы. — Почему они его трогали и щупали? Мерзость. Ему тошно. Страшно. Тошно. Тошно.       Лишь по чистому совпадению он лежал на той стороне, где была серьга. Маленькая. Незаметная в его пушистых волосах. Он был как никогда благодарен своей глупой и безбашенной голове, что решил проколоть ухо и поместить маячок с браслета на серьгу. Ему оставалось лишь надеяться, что Айзава с Ямадой как можно раньше заметят его пропажу, но это не должно будет случиться скоро. Он знал это. И из-за этого ему становилось жутко страшно. Насколько велика вероятность, что его приемная мать заметит его пропажу?       Как назло слова не хотели вылетать из горла, а тело онемело. Пульс стучал в ушах. В голове все плыло. Ему нужно узнать, зачем его похитили. Ему надо вернуться к Хитоши, к Айзаве с Ямадой. Ему тут не нравилось. Тут было страшно. Ему нужно к его Сотриголове. К его заботливому Ямаде. Ему нужно тепло, которое они дарили ему. Ему нужно к ним. Он боится. Ему страшно. Они обещали быть рядом. Они обещали.

***

      Шота видел панику и страх в глазах мужа. Единственное, что радовало хоть как-то — ребенок, скорее всего, не был ранен. Он был благодарен как никогда себе прошлому за то, что подарил Изуку браслет с трекером, даже если потом этот ребенок переделал браслет в серьгу. Малышу тогда стоило озвучить свою хоть и слегка глупую, но идею, и они бы тогда сводили его к хорошему мастеру.       Айзава подошел к своему мужу и обнял его. Сейчас ни его, ни Ямаду не волновало присутствие детектива и офицера. — Айзава, — Наомаса повернулся в их сторону — Ты, вроде, говорил, что у Мидории есть маячок? — Да, — Шота достал свой телефон, направляя экран детективу — Он сейчас в движении. Скорее всего в каком-то транспорте.       Перехват движущегося транспорта — плохая идея на данный момент. Они собираются отправиться вслед за машиной и останавливать их только в крайнем случае. Они должны спасти ребенка. — С ним ведь все будет хорошо? — неестественно тихо спросил Ямада у Шоты. его голос едва заметно надломился. — Надеюсь да, — Айзава сел на пассажирское кресло спереди, уступая место водителя мужу. — Мы спасем его. Заберем. — уже более твердо ответил он.       Тсукаучи с Сансой находились в другой машине. У них был сигнал маячка. Детектив уже сообщил об инциденте в штаб.       Им нужно успеть забрать Мидорию до того, как это станет слишком поздно. До того, как ситуация ухудшится.