Или победить, или умереть

*** — Ты делаешь все неправильно! — Беллатриса притопнула ногой. От резкого движения кучерявая прядь выбилась из мудреной прически, замельтешила перед раскосыми глазами, и эта мелочь стала для нее последней каплей. Ведьма швырнула в мальчика вазу. — Идиот! — Белла, — ласково забормотала Нарцисса, уводя палочкой фарфоровые осколки в сторону. — Так ты его только пугаешь. Нам нужен результат. — Да знаю я! Но ты ведь сама видишь, что он бездарь. Покорно сложив руки на коленях, Гарри молчал. Мальчик знал, что, как ни спорь и не отрицай, вина за чужой срыв лежит на его плечах. Беллатриса права: он бездарь. Не было ни одного занятия, на котором Гарри бы проявил себя — даже спустя несколько попыток его способности в Темных искусствах оставались такими же слабыми и никчемными. Впору удивляться, почему Беллатриса до сих пор к нему приходила. — Может, есть какой-то другой раздел заклинаний? — тихо, как шелест листвы на ветру. — Должно же быть хоть что-то... ...что у меня получится. Гарри прикусил губу, так и не договорив. Даже для его ушей просьба звучала жалко и слезно. Он уже не ребенок. Беллатриса фыркнула. — Лорду не нужны слабаки, — легкий толчок Нарциссы в плечо, и она вымученно закатила глаза, продолжая. — Но мы сделаем все, чтобы научить тебя быть меньшей бесполезностью. Просто, во имя Салазара, приложи чуть больше усилий. Щеки мальчика вспыхнули. — Я делаю все, что в моих силах! — Ты делаешь недостаточно. Злость искрами сверкала между ними. Когда Беллатриса было потянулась к старинным настольным часам, Нарцисса вскочила с мягкого кресла и осторожно приобняла ту за плечи. — Как насчет отдать мальчика мне? Его владение пером также оставляет желать лучшего, — она с улыбкой провела ладонью по непокорным волосам ведьмы. — Нам всем нужно остыть. Беллатриса медленно поправила ворот тугого платья, но руки сестры не оттолкнула. Брови медленно сошлись на переносице, а алые губы сомкнулись в тонкую линию: было видно, как сложно дается ей эта уступка. На мгновение Беллатриса беззащитно прикрыла глаза, сдаваясь: — Хорошо, Цисси, — выдохнула она и, наградив Гарри уничижительным взглядом, двинулась к выходу. — Он твой, — громкий хлопок двери вызвал волну возмущений у висевших в коридоре портретов. Удар будто бы прошелся по самой Нарциссе. Ее глаза исказила горечь, а нежная улыбка слетела с лица. Гарри изумился столь разительной перемене: миссис Малфой больше не выглядела кокетливо, молодо и безобидно. Теперь в каждом ее жесте читалась глубокая усталость и бессилие. Хозяйка поместья казалась выцветшей, неживой. Холодные руки обвили его ладони. — М-миссис Малфой? — Гарри, - вкрадчиво начала она, и тяжелый вздох сорвался с искусанных губ. — Я не смогу защитить тебя от всего. — Но я..,- возразил мальчик и доверительно подался вперед. Сейчас он все ей объяснит, и миссис Малфой обязательно рассудит их с Беллатрисой, обязательно вступится за него: так, как делала это всегда. — Молчи, — слезы предательства выступили на изумрудных глазах, когда Нарцисса резким движением впилась в его предплечья ногтями. Миссис Малфой никогда бы не применила к нему силу. — Молчи и слушай, Гарри. Мы все терпим тебя, покуда приказ Лорда действителен. Он даровал тебе жизнь: не заставляй его передумать. Голос — безразличный и отрешенный — не мог принадлежать миссис Малфой, равно как и жестокие слова-пощечины. Гарри опасливо оскалился: — Но я правда стараюсь! — он попытался вырваться. Планы неожиданно поменялись: теперь он должен был выбраться из комнаты и догнать злюку Беллатрису. Она единственная, кто может помочь ему привести миссис Малфой в чувство. Но Нарцисса держала крепко. В ответ на сопротивление она надавила ногтями сильнее, до испуганного вскрика. Послышался треск, и капли крови проступили на смуглых запястьях. — Я приказала молчать, — протест гулким стоном резонировал в мальчишеском горле. Дикий, загнанный взгляд встретился с пустой, бесчувственной бездной. Нарцисса вздохнула. Раскаяние — слишком быстро, чтобы кто-либо сумел его уловить — мелькнуло в ее усталых глазах. — Знаешь, у меня ведь есть семья, — тихо зашептала она, и Гарри, ведомый чувством чего-то важного, невольно прислушался. — Муж и сын. Я очень люблю их, — он замер. Миссис Малфой никогда не рассказывала ему о себе. Что-то — ревность ли? — мучительно кольнуло сердце. — И если мне придется выбирать... Неприятный холодок пробежал по взмокшей спине. Отчего-то Гарри больше не мог выносить тяжелый, бескомпромиссный взгляд наставницы. Его затошнило. — Я всегда выберу их.