Darkness and light

      Джисону уже объяснили важность этих "тренировок", но ложил он на них огромный х... хамелеон. Каждый раз одно и то-же. Хёнджин уже немного подзаебал со своими уроками сопротивления - голова болит каждый раз после него буд-то туда винт вкрутили. Чёрт бы побрал этого телепата, но Минхо твердит о самоконтроле, а Ликс потом заботливо приносит печеньки какие-то. Наверно, их Чонин делает, боли уходят после них быстро.       Очередная тренировка, снова подвальный зал. Становиться холодно, футболка не спасает от ледяных стен, а свитер бесполезно натягивать - промокнет весь. — Ты быстро. — А ты говорил, что тренировать будешь один. — Хан шикает на ухмылку командира, поднимается на ноги. — Успокой Хёнджина пока я ему сам не вкрутил чо-то в голову. — А ты стал агрессивным гляжу.       Да, так и есть. За проведённый тут уже месяц Джи сильно поменялся. Клеймо зажило полностью, но он ни разу не смотрел на него ещё, как-то не хочется вообще. Голова гудит от кучи информации, тело ноет после тренировок, но хуже всего с эмоциями. В нём нет страха перед завтрашним днём, стало всё равно. Агрессия так и рвёт на части, Чан говорит, что ему стоит пойти к психологу, но его заменяет телепат с веснушками. Стало противно от себя, всё даром. — А ты это лишь сейчас заметил? — Не огрызайся, сегодня ближний бой потренируем. — Ли устало потирает плечо, он недавно вернулся с задания и ещё даже не ложился. Ведьма настаивает на тренировках способностей новоиспечённого мага, а ему натурально страшно, он не знает что делать дальше, как вызвать это всё. Первые разы им не удалось ничего, но потом оказалось, что окружающие могут прекрасно справиться с ролью "катализатора" и приходилось тренироваться в подавлении этого всего.       Каждый раз как кто-то бесил парня - начинал терять стремительно авену, ссыхаться и прекращать дышать пока маг не приходил в себя. Они научились вместе возвращать авену обратно, отдавать то, что забрал Джисон, потом и контролировать эмоции, но стал парень сам нервнее, агрессивнее уже дома. Всё имело цену и обратную сторону.       Сейчас Ли подходит к Сону, специально бьёт без предупреждений, без любых объяснений техник. Он должен был уже научиться защищаться, командир пару раз в неделю выжимает из него все соки и ждёт плоды работы. — Твою мать! — Джисон в шоке округляет глаза, но всё же блок ставит, радует "учителя". — Ты какого делаешь? — Занятие сегодня практические. Повали меня на пол и будешь свободным. Попробуй, мелкий.       Хан гнётся под ударами уже конченый час., пропускает пару атак из-за чего щека ноет, а в боку адски колет, но и остановить это нельзя - Ли разыгрался. Минхо давай пару раз перерывы по пять минут, но этого хватало лишь чтоб дыхание восстановить.       В глазах чёрного мага уже черти пляшут, он улыбается, бьёт не со всей силы, но ощутимо, всем телом. Ему нравиться. Нравится сопротивления попытки жалкие, нравиться выражения лица Джисона, его краснеющая щека от удара, его глаза полные злости. Злости. Катализатор силы. Нет, он начинает бояться. Минхо его не убьёт, ни за что! Он не хочет видеть кровь на этом прекрасном личике, не хочет вспороть щёки и вырвать через разрезы зубы. Стоп, успокойся! Ты его пугаешь!       Минхо пытается отпрыгнуть, но тот уже ухватил его за руку хваткой стальной, сжал до фиолетового синяка на запястье. Его глаза пылают, блестят чем-то непонятным для старшего - опасным. Командир пытается ударить второй рукой, отвлечь болью, но её тоже перехватывают, сдавливают до хруста, почти ломают и Минхо жмуриться. Руки жжёт болью и маг прибегает к магии, но её нет. Он не в состоянии даже лезвие создать. — Джис... Сука.       Глаза напротив белеют полностью. Белок полностью поглотил радужку и зрачок, лицо пустое, лишь по руках парнишки ползут черные вены-потоки. Он его так убьёт. — Сонни, очнись. — Реакции нет. Из последних сил Минхо пинает того в колено, парень ослабляет хватку, хватается за ушибленное место да материться пока сам Ли обессилено рухнул на напольное покрытие зала.       Дышать до жути тяжело, воздух приходиться хватать жадно, как рыбка на суше. В голове каша, его воротит. Почему-то хочется сейчас зарыться под футболку Джисона, спрятаться там и ждать пока вся авена не покинет его тело и смерть не придёт наконец. — Какого хуя ты делаешь?! — Хан шипит, поднимает взгляд на лежащего командира и забывает о боли. Он навредил, вышел из себя. — Минхо, ты меня слышишь? Минхо! Командир! Хён!       Он снова виноват, это его ошибка. Руки сами ложатся на плечи старшего - ему так легче соединяться с человеком. Джи молится, чтобы в этот раз было без ошибок, начинает потихоньку отдавать всё чёрное, всё, что не его. Чужая авена ощущается иначе, она у каждого разная и Джи словно видит как где-то внутри него два сгустка, каждый раз одно и то-же, только цвета разные. Самое сложное - грамотно разделить их и потом отдать, но авена Минхо настолько густая и тёмная, что получается даже легче чем с другими. Её много, она во всём теле и словно разрывает уже изнутри, становится больно, хочется отдать всё сразу, но тогда Минхо попросту умрёт. Его каналы не выдержат. — Командир, всё будет хорошо.       Да ни черта. Они оба сегодня не смогут нормально функционировать, не поднимутся даже.       Что-то не так. Авены смешиваются, при чём слишком быстро. Они разные, так нельзя. Разделить обратно не получается, приходиться вливать такую и Хану становиться дурно. Его ведёт.       Помимо цвета он чувствует и вкус авены. Всё зависит от характера человека, всегда, каждый раз. Чем человек сквернее - тем и сама авена противнее. Например недавно Джи был с Феликсом в клинике, теперь он его использует как помощника... Ну как, Джи уволился с того кафе после несчастного случая. Мужчина выжил, но сам парень теперь стал врагом для шефа и даже друга бармена. Братья устроили его в клинику как мед. брата, но никто не учёл, что образования у него такого и нет. Так вот, заявился к ним какой-то мужик, сказал, что собаку нашёл на улице избитую и принёс на осмотр, но сам пёс боялся лишь его, не был похож на дворового, ластился хоть и скулил от боли. Ликс сказал, что у того рёбра сломаны, а на коже ожоги кружочками, видимо от окурков. Собака мытая, точно не дворовая. Странным было и то, что пёс каждый раз скулил сильнее как только мужик подходил к нему, поджимал хвост, пытался сбежать. — Это же ваша собака? — Ликс скривился, закрыл рукавом рабочего халата руку. — Нет, я ж говорил. "Врёт"       Джисон скривился. Ликс в его мыслях звучал слишком уверено, он не ошибался. — Вы его избивали? — Вопрос в лоб, умница Хан. Он ж точно соврёт. — Нет, я его первый раз вижу. Как я могу избивать собаку, если нашёл её пол часа назад на улице? "Врёт" "Сука. Значит крыса"       И Джисону рвёт крышу. Он не помнит как перепрыгнул через металлический стол и как приземлился. Не помнил как вцепился в плечи мужика, повалил на пол и стал жадно глотать мелкие частички авены наблюдая, как ссыхается тело, синеет, покрывается морщинами, но ещё перед отключкой прекращает - наслаждаться испуганным взглядом. Ему прямо по нервам кайфом животным идёт этот привкус страха на кончике языка. Сладко.       Феликса он начинает слышать смутно, из под толщи воды вперемешку с животным наслаждением. Он понимает уже всё, возвращает авену слишком медленно, показывает своё превосходство, кидает на последок "Ликс, помоги, я не мог противиться", а телепат понимает, провожает убегающего Хана и подходит к сволочи, просит прощения и стирает воспоминания. Остаются лишь белоснежные глаза как ночные кошмары.       Тогда Джисон сидел в уборной на полу, его выворачивало от ужасного привкуса на языке. Это была худшая из тварей, под стать вкусу. Ощущение, что ему в рот насрали, прилили это тухлым яйцом и сверху добавили мёда. Страх сладок.       Вкус Минхо отличается от всего. Кардинально. Его не хочется отпускать, не хочется отдавать. Авена словно окутывает каждую частицу тела, заполняет все пробелы в нём, словно это часть самого Джисона. — Почему ты... — Минхо шипит, не понимает что с ним, а всё просто. Он чувствует как их авены смешались, он чувствует привкус этой смеси и реагирует так-же как и Хан. — Что ты сделал?       Внутри начинает жечь, печать ужасно болит, буд-то растягивается, деформируется. Больно, но эта боль такая приятная, что хочется глаза закатить. Хан прикусывает губу, на ней проступает капля крови и Ли следит за тем как она увеличивается, скатывается к самому подбородку, падает на его футболку и оставляет там алую кляксу. Приходится снова закрыть глаза, прикрыть их ещё и тыльной стороной ладони чтоб наверняка. Чёртов Хан Джисон, чёртов этот эксперимент и весь этот пиздец.       Почему их авены смешались так быстро, он знает точно, что младший так не может. Почему у неё такой вкус? Почему Минхо вообще чувствует его?! — Прости... — Звучит до ужаса тихо где-то сверху Ханово и на бёдрах появляется тяжесть.       Получается лишь рвано вдохнуть воздух сквозь зубы, на проклятия сил нет совсем. Джисон пытается контролировать постоянный поток авены, но он мечется от тоненькой нитки до мощного канала от которого Ли чуть не теряет сознание. Его печать покалывает и отзывается на коже над сердцем. Уши давно уже горят. Его колотит, пальцы покалывает от силы, с которой тот сжал в кулаке футболку младшего.       "Это слишком, я ничего не понимаю, зачем он это делает, почему так случилось". В голове рой мыслей, ураган из ощущений и эмоций, но в миг становиться тихо. Весь хаос падает со звоном в секунду. Джисон его поцеловал.       Прикоснулся холодными, почти трупными губами к горячим его, обжёг и утопил окончательно. Минхо поддается первым, укладывает ладонь ему на затылок, давит, не даёт отстраниться и целует жадно. Он словно хочет сожрать мальчишку, чувствует как последние капли вливаются в его потоки и больно кусается когда Джисон сдавливает его запястья снова, оттягивает одну руку с затылка, вторую с лица и фиксирует над головой. Он отстраняется лишь на жалкие сантиметры, слизывает кровь с губы да пробегается взглядом по командиру. — Ты выглядишь как последняя шлюха, знал? — Говорит тот, кто первый на меня вылез и поцеловал. Что на тебя нашло? — Гаркает Минхо в ответ, а Хан лишь хмыкает.       Синевласый перехватывает всю инициативу на себя и впивается снова в губы командира. Ли кажется, что младший озверел, обезумел с концами, но почему ему это нравиться?       "Это нужно прекратить, так нельзя, мы не можем!"       Джисон упирается одной рукой над головой старшего, а тот находит в этом момент чтоб высвободиться. Мозг работает спутанной системой, тело не хочет слушаться, но кое-как он освобождает одну руку, создаёт в ней нож и бьёт Хана по виску рукоятью. От боли он резко поднимается, хватается за голову и вскрикивает а сам Ли упирается в плечо, заваливает на бок да переворачивает на живот усаживаясь теперь на спину младшего. Тот мычит, пытается высвободить руки, которые уже прижали коленями к корпусу. — Мне больно... Клеймо жжёт. — Хан начинает уже всхлыпывать, он не понимает что творит, проходят минуты мучительно долгие пока он пытается понять что сделал. А у командира самого оно болит. Минхо снимает футболку, осматривает кожу и осознаёт, что линии изменились. Это всё ещё дракон, но совсем иначе выглядит. В ход снова идёт нож, футболка младшего трещит и режется пока Минхо не предстаёт идентичная печать к его. — Какого чёрта... — Минхо, что происходит? — Младший задыхается в слезах, упирается лбом в пол и просит наконец отпустить, обещает, что он не впадёт снова в то состояние.       Их клейма одинаковы. Как сраные копии одного рисунка, сделанные на принтере. Пальцы начинает покалывать, Минхо помнит свою и ту, что наносил самому Сону. Это не те знаки! Хватка ослабевает, Минхо поднимается полностью и молчит, а второй лишь поднимается по позиции сидя, успокаивается. — Драконы одинаковые...       Тишина. Слышно как в стене бежит вода по трубам к системе отопления. — Ты что-то с нами сделал? — Минхо злиться, он не знает ничего, он не понимает ни черта! — Я ничего не делал. — Тогда как так вышло?! — Одинаковые клейма были лишь у Со и Ликса? Чанбин говорил, что это случилось через пару дней после клеймирования и считает это каким-то знаком о... — О совместимости и судьбе. Я знаю. Джисон, это точно какой-то сбой! Наши авены слишком резко смешались, потом это, а этот твой порыв меня вообще вывел. — Ты ответил мне. — Я пребывал в полном шоке, это была ошибка! — Ладно.       Ошибка, Джисон. Он считает это всё ошибкой, а ты влюблённый идиот.       За окном начинается дождь. Лето в самом разгаре, скоро появиться и радуга. На балконе сидит Феликс, переписывается с Бином, улыбается, словно подросток, который впервые влюбился.       Сынмин засел в комнате, а Чонин готовиться к поступлению.       На кухне сидит Хёнджин с чашкой чая, листает ленту инстаграма.       По дому бегает четверо котов, они мяукают, забегают к каждому чтобы поластиться и получить новую порцию ласки.

В общем всё хорошо, вот только с ног сбивает ударной волной -

здание Ведьмы рухнуло как и Джисон.