Чужая боль

      Эш сжег все. Буквально поджег квартиру, которую я снимал, в стремлении уничтожить какую-либо информацию обо мне. Успел ли Фокс в свое посещение увидеть фото моей сестры или родителей, а, может, он и вовсе пересекся с каким-нибудь моим другом, заметившим мое отсутствие на работе? Остается только надеяться, что он не потянется своими руками к ним, что будет преследовать только меня и Эша.       Внизу нас ждала надежная, пусть и устаревшая honda. У меня не получалось связать брутального Эша и такую машинку, хвастающую своим выпуклым и гладким корпусом. Она больше подошла бы какой-нибудь домохозяйке, в крайнем случае старичку, засевшему на своем загородном участке. Но не Эшу.       Однако он сел в нее, без колебаний завел двигатель и мы двинулись в путь. Молчание тяготило меня, поэтому я все же не удержался и спросил его о машине:       — Я думал, что ты выберешь что-нибудь более скоростное.       Он, не отрываясь от руля, хмыкнул, и я почувствовал себя наивным ребенком еще до того, как он пояснил мне свой выбор.       — Ты ожидаешь, что за нами сейчас, как в фильме бросится толпа машин Фокса и его личный вертолет? Побег от него — это догонялки: мы убираемся, как можно дальше и надеемся, что он найдет нас хотя бы через две недели, а не через два дня. Поедем в самую глушь, поэтому нам надо что-нибудь относительно неприметное, но выдерживающее неровности дороги.       Мы опять замолчали. Делать было нечего, поэтому я задремал, вспомнив неудобства своей первой поездки с друзьями на природу на машинах. Наверное, если бы Эш не разбудил меня через пару часов, то я бы потом маялся с болью в шее.       — Открой бардачок. Теперь уже вряд ли тормознут.       Я послушно дернул за кнопку, и мне на колени из отверстия соскользнул пистолет. Я взвизгнул, как девчонка, и поджал ноги. Мой попутчик искренне и громко рассмеялся, из-за чего я надулся.       — Искренне интересно, что ты считал самой страшной вещью до этого момента, — он оторвался от дороги, взял пистолет у меня с колен и протянул мне, заставив его взять. — Я предполагал подобную реакцию, поэтому начнем с того, что ты будешь смиряться с тем, что его необходимо держать в руках и за поясом. Пока едем, чтобы он не уходил с твоих рук. В укрытии научу тебя, как на крючки нажимать.       Так я и ехал, сжимая в руках тяжелый кусок метала в потных руках, размышляя придется ли мне его пускать в ход. Эш ехал без остановок, почти не двигаясь. Я удивлялся, что ему не требуется даже размять шею — человек ли вообще этот парень? Но еще больше я удивился, когда даже спустя три часа ему не понадобилось отлить. Не хотелось ныть, да и просить было неловко, но я уже терпеть не мог.       Он раздраженно вздохнул, словно физиология людишек была ему непонятна и раздражала его, но свернул на обочину.       — Сам справишься старичок? — ухмыльнулся он, на что я злобно зыркнул.       Я отошел на приличное расстояние от него к кустам. Только закончил с делами, как оцепенел от ужаса. Медленно и вкрадчиво у моих ног уже клубилась змея. Черт ее знает — ядовитая она или нет, но шевельнуться я боялся, да и не мог: липким холодом страх обхватил меня за горло и ноги.       Я даже не заметил момента, когда около меня вырос Эш. Дернув меня назад, он с размахом пинком ноги отбросил змею в кусты. По дороге назад, таща меня за куртку, он ворчал.       — Какого черта я должен быть нянькой! Ладно еще Фокса бояться, но обосраться из-за змеи, как ты вообще дожил, старик, до своих годов?! Хоть какой-то плюс от этой связи соулмейтов. Оказывается я еще бояться не умею, спасибо, что показал, каково это спасовать перед змеей.       Он почти швырнул меня на переднее сидение, хлопнул дверью и плюхнулся на водительское.       — Ехать еще восемь часов. Учти, что теперь я тебя в туалет за ручку водить буду.       — Змея — это плохое предзнаменование, так говорила моя бабушка, — отчего-то меня это сильно волновало.       — Считай, что оно свершилось — я разозлился.       Ехали молча и долго. Примерно за полчаса до места назначения Эш остановился у въезда в какую-то умирающую деревушку. Мы вышли из машины. Пока я разминал затекшие конечности и прятал пистолет под куртку, он словил какого-то молодого парня и о чем-то с ним поговорил. Потом протянул ему пару купюр.       Паренек сел за руль и поехал в сторону от деревни. Эш объяснил мне, что проще всего нас найти именно по машине, поэтому, если Фокс будет ориентироваться на нас по ней, то это пустит его по ложному следу.       Остаток пути мы проделали пешком до леса. Черт его знает, откуда Эш узнал, что там есть небольшой домик, в котором жил отшельник, но после длительных переговоров, он уступил его нам на пару недель за приличную сумму и удалился. Удобств почти никаких, погреб полупустой, отопление на дровах, как этот мужик здесь вообще жил?       — Откуда у тебя такие деньги? Я чтоб такую сумму заработать, должен полгода работать.       — Конкретно эти позаимствовал у Фокса в последний визит. Дино продал мое тело, но за душу, я считаю, нужно платить отдельно. А так не забывай, что я любимая шлюха многих влиятельных людей: грязная благодарность от одного, потом от другого — и ты сам уже можешь подмять под себя пол Нью-Йорка.       Лучше бы я не спрашивал. Он говорил бесстрастно и не чувствовал ни презрения к ситуации, ни колебаний насчет того, верно ли это.       Я думал, что он отоспится, отдохнет, но почти сразу же он потащил меня на улицу. Поставив на расстоянии десяти-пятнадцати метров пустые бутылки, он вознамерился научить меня стрелять. Не сказать, что этот его проект мне нравился, но я сам понимал, что в случае чего окажусь легкой добычей. Если бы я учился один, то у меня бы уже оказались выбиты пальцы, но Эш терпеливо объяснял.       Он положил свои руки поверх моих, чтобы помочь прицелиться. Я уже хотел нажать и поразить бутылку, но внезапно почувствовал краткий укол страха и злости. Эш вскинул наши руки выше и заорал:       — Стреляй, сука!       От страха, а не осознания, я нажал на спусковой крючок. Лишь через десять секунд я понял, что рухнула в пятидесяти метрах от нас не бутылка, а человек. Я убил. Эш потащил меня в сторону дома, но я вырвал руку и пошел к трупу. Обозвав меня идиотом, парень один пошел к дому, но на полпути выругался бросился ко мне, схватил в охапку и, закинув на плечо, бросился к укрытию.       В доме он быстро схватил вещи, бросил мне на колени рюкзак.       — Накаркал блин со своей змеей! — он рвал и метал, кувыркаясь мимо окон и прислушиваясь. — Они, что все это время ползли за нами?! Чтоб у этого Фокса член отвалился!       Он потянул меня к выходу, но я уперся и ошалело сказал:       — Эш, надо вызвать скорую. Я не мог убить человека.       Я правда не мог, рука явно дрогнула. Он еще должен быть живым, надо помочь. Я же не смогу сказать потом близким, что ушел, когда человек рядом умирал.       Эш смотрел на меня в недоумении, как на сумасшедшего. Его черты лица напряглись, я подумал в одно мгновение, что он сейчас рассмеется от абсурдности моих слов, но он с издевкой и болью сказал:       — Ты издеваешься, смеешься надо мной? Этот человек должен был доложить Фоксу, что мы здесь, чтобы тот пришел и просто прикончил тебя, а меня вновь сделал своим куском мяса. Мы его убили, сожри эту правду и пойдем дальше выживать.       Он потащил меня силой. Вглубь леса, к своим сородичам, диким котам, которые также убивают. Сочувствие, к кому я должен его испытывать? К парню, который раз за разом должен марать руки и не испытывает из-за этого сострадания, или к человеку, которого я убил?