Любовь, которой нет названия

      Я помешивал болтунью. Когда начинаешь готовить сам, хотя до этого тебя обхаживала девушка, волей-неволей задумаешься о том, что пошло не так. Эти мысли пожирают меня каждое утро. В моей жизни уже было множество упущений. Кетрин, девушка, что научила меня отношениям, а после и закончила их, не сказав мне об этом. Эли, девушка, о которой мечтал бы каждый — рядом с ней я чувствовал себя живым, и она ушла из моей жизни. Токо, которую я явно обидел своим поведением.       Впрочем, с ней у меня отношения и не начинались. Но теперь мне становится понятно, что и не начнутся. Я ловко перекинул омлет со сковороды на тарелку, прошёл с ней к столу и принялся есть. Пресно. Как обычно. Но с моим самочувствием и дырой в желудке и такая еда кажется деликатесом. Доев, я влил в чашку тёмную жидкость из кофейника и, достав пачку из кармана, закурил. Давненько я к этому не возвращался. Алкоголь заменять сигаретами! Всё равно, что шприц подменять на дорожку — одно другого не лучше. Впрочем, наркотики я уже пробовал по наставлению моей бывшей и повторять не планирую.       Глотнув кофе, я резко вспомнил о том, что мне говорили Кагомэ и Токо. А именно, про Эли. Что её уже несколько недель толком не видели в школе. А я ведь хотел ей позвонить. Ну и сделаю это сейчас! Порой, сложнее всего решиться на такое. Но сейчас я уверен. Просто моё любопытство переросло мою гордыню. Я прошёл в прихожую и принялся набирать номер.

***

      Я, пытаясь максимально отсрочить тяжёлый для себя момент, медленно вбивал десять шифр в дисковый телефон. Может, я хотел собраться с мыслями, прежде чем услышу гудки, а может, подсознание знало, что ничего хорошего меня не ждёт на том конце провода, и пыталось больше времени находиться в моменте неведения. Каждую цифру телефон отщёлкивал высоким звуком. Наконец, послышались гудки. Я с замиранием сердце ждал ответа. Во мне не было любви к этой девушке, было просто желание знать, что с ней. Может, это похоже на своего рода эмпатию? Голос, перебивающий последний гудок, прервал мои мысли:       — Кобаяши слушает, — серьёзным тоном послышался с того конца трубки голос Кобаяши Джуна.       — А, э-э-э… — не самый лучший способ начать разговор. — Здравствуйте! Это Анохин Николай, и я….       — Анохин? Тебе что-то нужно? — я запнулся, и этого хватило, чтобы сбить мои мысли.       — Я хотел бы поговорить с Эли… самой, — нашёл я в себе силы ответить. Я не то, чтобы боялся Джуна, но я не был готов к тому, что он мне ответит. — Вы, кстати, не в офисе? Отдыхаете сегодня?       — Николай… — сказал он максимально серьёзно. — Она не хочет с тобой говорить.       — Ну, тогда скажите вы! С ней всё в порядке? — не сдавался я.       — А почему должно быть не в порядке? — ответил Джун вызывающе.       — Ну-у, её уже долго в школе нет.       — Ах, неужели… — протянул Джун довольно удивлённо, и я понял свою ошибку. — Спасибо, Николай, я учту это, и скоро у тебя появится возможность поговорить с моей дочерью в любой учебный день.       Видимо, он уже догадывался об этом, а я лишь подтвердил его мысли. Эли, очевидно, пропускает школу и играет в группе. А может и не играет. Но её дед точно не в курсе этого. То есть, я её подставил!       — А насчёт работы… — вновь послышался бодрый старческий голос. — Я сегодня решил разобраться с документами дома и отдохнуть от постоянной офисной суматохи — в моём возрасте это не пойдет на пользу.       — Это здорово, Кобаяши-доно, — ответил я ему вежливо.       — Вам-то, молодым, только и нравится постоянная скорость и бодрая жизнь, — говорил он напутствующее. — А мне лучше пребывать в медитативном состоянии.       — Понимаю вас, — продолжал я односложно поддерживать диалог, будто бы уже забыл, в какую сторону меня увела эта беседа.       — Что-то ещё, Николай? — с трудом выговаривая моё имя, сказал он.       — Нет, более не буду вас отвлекать, приятного отдыха и работы, Кобаяши-доно!       Мы попрощались, и я положил трубу, после прислонился к стене и спустился по ней, вздыхая. Как обычно, я сделал только хуже и нечего не узнал.

***

      Время подходило к вечеру. Вероятно, скоро завершатся занятия в школе. Я ведь так и не встретился сегодня с Токо. Это девочка засела у меня в голове. «Может, подкараулить её по окончании занятий?» — промелькнуло у меня в голове. И зачем? Объясниться! Я вёл диалог сам с собой. Как-то это всё слишком. Что мне ей объяснять? В каком-то смысле, из-за меня она рассталась с парнем. Думаю, нам необходимо поговорить! Не взирая на логический довод того, что поговорить с ней я вполне могу и после выходных, я начал вставлять ноги в кроссовки, а когда я уже был готов выскочить из дома, зазвонил мой телефон. Я быстро к нему подошёл и снял трубку.       — Привет, Ник, — послышался голос Майкла.       — Здорова, чего хочешь? — быстро спросил я.       — Не встретимся после школы? — говорил он спокойно.       — Ах-х, чё, опять вдвоём? — вздохнул я.       — Нет, с Кёске… В кафешку может зайдём, посидим, — чуть веселее произнёс Майкл.       — А, ну это… — я вспомнил, что именно сейчас и иду в школу. — Я как раз сейчас и собирался зайти, к концу занятий, поговорить… кое с кем.       — А, ну здорово! — Майк тактично не стал вдаваться в подробности: за это я его и люблю. — Тогда увидимся.       — Да… — сказал я вслух, когда он уже отключился.       Да уж! Душещипательный разговор. Впрочем, вне зависимости от исхода разговора с Токо, я смогу посидеть с друзьями, и даже если его исход будет неприятный, Кёске, Майкл и наша посиделка всегда буду отдушиной. Для этого и нужны друзья. Чтобы вы помогали друг другу в сложной жизненной ситуации. Вскоре я кинулся к выходу. До конца уроков оставалось около тридцати минут.

***

      Стоило мне подойти к школе, как я увидел ряды учащихся, образующиеся за секунды. В такой толпе бывает сложно найти нужного человека. Но я будто чувствую её, потому что заприметил Токо в компании подружек. Я неловко к ним подошёл. Майкла и Кёске рядом не было.       — Здравствуй, Такёхито-сан… — произнес я, не позволяя себе обратится к ней по имени.       — А, Анохин-кун… — произнесла она спокойно и задумчиво.       Завидев мой мимолётный серьёзный взгляд, она будто поняла, что я не поздороваться зашёл. А может, тот факт, что я явился в школу аккурат под конец занятий и явно намерен переговорить с ней, дал ей это понимание. Не знаю. Вообще, сложно понять, что у человека в голове. Особенно, у такой особы, как Токо.       — Девочки… — повернула Токо голову к девушке слева от неё и после к другой. — Идите, я догоню.       Они между собой переглянулись, хихикнули и прошли мимо меня. Возможно, мне показалось, но одна из них, кажется, подмигнула мне.       — Я пришёл поговорить с тобой, — начал я честно — может это её впечатлит? Однако Токо продолжала смотреть на меня в ожидании. — Это из-за вчерашнего…       — Я не думаю, что в этом есть твоя вина, Анохин-кун, — перебила она меня и продолжила говорить холодным тоном. — Просто ты оказался на пути разборок с моим парнем, так что не стоит так волноваться.       — Да, может быть, однако я чувствую часть своей вины… ведь, — я замешкался и продолжил полушёпотом. — Ведь из-за меня ты рассталась с Куросаки.       Её лицо слегка дрогнуло. Мне оно показалось довольно милым. Токо в целом была красива, однако этот момент, когда с её лица спадает маска власти, серьёзности и показывается лицо милой, всё ещё робкой девушки, что так и стремится избавиться от слабости, завораживало моё сердце. В принципе, стать сторонним наблюдателем чего-то запретного было очень приятно. Такое я испытал впервые, когда увидел белые трусики своей одноклассницы, у которой из-за ветра приподнялась юбка.       — Знаешь… Эм… Не стоит так думать, — она явно засмущалась. — К тому же, родители меня всё равно заставят вернуться к нему.       — Неужели? — спросил я, изображая удивление.       — Ну, в общем… — она явно не знала, как это объяснить. — У него с моими родителями хорошие отношения.       — Хм-м, но ведь, если ты будешь против, они уважат твоё мнение? — задал я довольно прямой вопрос.       — Я не думаю, — усмехнулась она по-милому.       — Оу, это должно быть, неприятно.       — Такие обычаи, — взмахнула она руками.       — Отец мне рассказывал, что в моей родной стране всё по-другому, женщины сами творят свою судьбу.       — Ого, а откуда ты? — хмыкнула девочка.       Да, видимо моё имя ей говорит не о многом.       — Из СССР, но я толком не помню, как там — только по рассказам родителей.       — Переехал в раннем возрасте? — спросила она уже без особого интереса.       — Да, вот так, как-то, — усмехнулся я и развел руками.       — Должно быть, тяжело. Я росла в Сайтаме с дедушкой, и когда родители меня перевезли в Токио, мне было очень сложно, — рассказывала Токо совершенно спокойным и будничным тоном, однако в её словах также чувствовалась увлечённость. — А здесь, переезд из родной страны…       — Хм-м, Сайтама, главный город префектуры Сайтама, регион Канто? — может, я решил поумничать, а может и показать, что могу проявлять интерес к чему-то личному для неё. — Хотел бы я там побывать.       — Ха, неплохо, обязательно съезди, отличное место, — сказала она вначале со спокойным выражением лица, а после улыбнулась.       — Да, однажды, — я заметил провода от наушников, лежавшие на её плече. Видимо слушает какие-то кассеты.       — А что ты слушаешь? — я кивком указал на них       — А, да, это… — и вновь смутилась. Эта девочка холодна, её эмоции неподвижны до тех пор, пока ты не коснешься чего-то личного. — Мацуда Сейко… Её кассету купила недавно.       О, кажется, я её слушал по радио, когда валялся и жрал заварной рамен. Что же, я бы сказал, что её песни у меня ассоциируются с куриным или говяжьим бульоном. К слову, она довольно девчачье ориентированная исполнительница.       — О, мне кажется, я её слышал по радио, она довольно популярна?       — Да, типа того.       — Чем тебе нравятся её песни? — если уж личные вопросы затрагивают часть души этой девушки, то почему бы не сделать это ещё раз?       — Ну-у… она поёт словно о моей жизни… Когда я её слушаю, я будто нахожу свои мысли в её строках и музыке.       Я её внимательно слушал и кивал. Мне всегда не нравилось показывать безразличие, когда кто-то делится со мной чем-то сокровенным. Надеюсь, сейчас я не переигрываю.       — Знаешь, я считаю, что прекрасна та музыка, что отдаётся вибрациями в твоём сердце, и если в песнях Сейко ты это чувствуешь, то значит ей удалось сделать что-то искусное.       Токо некоторое время смотрела на меня, а потом вновь улыбнулась. На этот раз самоуверенно.       — А ты забавный… Николай, — она с трудом выговорила моё имя, превращая «Л» в «Р». — Все русские такие?       Я вспомнил всех русских, которых знал. Бармен. Что же, он довольно забавный. Несколько ребят из школы и из разных классов. Я с ними плохо знаком, не могу судить.       — Может быть, — улыбнулся я.       — Ладненько, меня заждались подруги, — она жестом указала на девочек, что стояли примерно в пятнадцати метрах от нас, возле школьных ворот, уже явно томясь в ожидании.       — А, да, конечно… — я несколько замешкался в своём решении, однако отступать был не намерен. — Мне понравилось с тобой говорить, не хочешь встретиться где-нибудь?       — Ты про что?.. Мы же и так в школе вместе учимся и у нас классы часто соедине….       — Ты мне дашь свой номер? — решил я сказать прямо, прерывая поток её отговорок и исключая любые попытки понять мои намерения неверно.       — Воу, это как-то… слишком, ведь я и Куросаки… — Токо стушевалась, глядя себя под ноги.       — Прости, если это было резко, думаю Куросаки не разрешил бы мне и тебе подобное, возможно, с моей стороны было неправильно просить у тебя это.       На её лице отразился мыслительный процесс. «А разрешит ли это тебе тот или иной человек?» — тонкая психология, чтобы побудить человека к действию.       — Ты знаешь, я с удовольствием дам тебе свой номер.       Она достала из сумочки розовый блокнот в форме не то коровы, не то свиньи, и быстрыми движениями кисти нацарапала цифры, вырвала лист и передала его мне двумя руками.       — Спасибо… — я попытался мило улыбнуться и впервые посмотрел ей в глаза, удерживая взгляд.       — Звони, когда захочешь, — сказала она серьёзно, а после развернулась и убежала.       — Ву-у-ух, — я облегченно вздохнул.       Я даже потерял счёт времени. Уже рассосались плотные ряды школьников. Оставались лишь несколько припозднившихся человек, в их числе Майкл и Кёске, что по-видимому уже давно смотрели на меня. Я подошёл к ним.       — Ну, чё вы так уставились-то? — мы пожали руки.       — Ник, а ты, я смотрю, тот ещё ухажер, — расплылся Кёске в широкой ухмылке и даже закрыл глаза, отчего остались только две чёрные полосы.       — Да, Ник, ты довольно неправильно понял мои слова, — вздохнул Майкл.       — Я не понимаю, о чём вы, — сказал я серьёзно, а после посмотрел на свою руку и понял, что всё ещё держу листик с номером Токо.       — Да ладно вам, у меня просто есть с ней один вопрос нерешённый, мы же не могли так вечно стоять и говорить? Вот она и дала мне свой номер.       — Она сама дала? — поинтересовался Майкл, незримо указывая на мою откровенную ложь.       — Ну-у-у, — я понял, что такого никогда бы не произошло. — Я попросил.       — Оу, Ник и попросил номерок у девчонки! — продолжил хихикать Кёске.       — Ладно вам, пойдёмте уже! — сказал я, пытаясь перевести тему.       — Ну, давай, а куда мы? — поинтересовался Майкл.       — Ну-у-у, — я задумался. — Кто за то, чтобы съесть пару гамбургеров и выпить кофе? Я вот лично за, так что идём туда.       — Я не против, — согласился Майкл.       — Я ещё как за! — воскликнул мой упитанный друг.       Мы отправились в нашу любимую кофейню. Парни были в школьных костюмах, я же — в белой футболке мне по размеру, свободных черных брюках с ремнём, в белых кроссовках, а также в черном пиджаке, что был больше меня на пару размеров, однако смотрелся стильно и забавно.       Помню, нашёл его где-то среди родительских вещей, стал иногда накидывать в прохладную погоду. Мы шли и что-то обсуждали, как Майкл мимолетно и тихо сказал мне:       — Ты, это, прости, если смутили тебя.       — Ничего, Майк, я не обижаюсь, — примирительно ответил я и похлопал его по плечу.

***

      Вскоре мы уже расположились в мягких креслах за круглым столом в одной американской кофейне и одновременно столовке быстрого питания. Насколько мне известно, эту забегаловку открыл японец, который учился в США на поварскую и кондитерскую деятельность.       Ему так понравилась американская еда, что он решил увезти её с собой на родину и открыл здесь ресторан. Да уж. Смог бы я открыть какое-нибудь русское заведение? Навряд ли. Хотя бы потому, что я не знаю толком ни одного блюда. Кроме, разве что, борща, что готовила Химицу. Да и не шибко мне он нравился. К японской еде я уже привык.       — У той официанточки дойки, во-о-о, и зад ничё такой, — с увлечением говорил Кёске.       — И давно ты называешь женскую грудь дойками? — перебил его Майкл.       — А чё такого? — отвел он недовольный взгляд из-под очков.       — Ну, как-то некультурно и неуважительно.       — Скажешь тоже… — хмыкнул Кёске и после улыбнулся. — Не ты ли на прошлой неделе заметил, как у Симады-тян просвечивался лифчик через футболку на физкультуре, а потом рассказал мне, как бы ты хотел между них просунуть…       — Да помню я! — резко заволновался Майкл: всё же когда твои действия описывают тебе, показывая с другой стороны, то они приобретают иной смысл. — Но я, по крайне мере, говорил «между её грудей», а не «между её доек»       — Ого, то есть, думаешь, так ты уважительнее к ней отнесся?       — Я вообще к ней никак не относился, я лишь рассказал тебе.       — Ну, я тоже! — воскликнул Кёске.       — Твоя взяла!       Подобные разговоры в нашей компании не редкость. Что уж тут говорить — в любой мужской компании они имеют место быть. Особенно, когда у одного из друзей появляется девушка. Таким другом в нашей компании был я.       У нас с Кетти долгое время было что-то вроде платонической любви. Я чувствовал, она тоже — это было около месяца или двух наших отношений, пожалуй, это был их лучший период. Постоянная влюбленность, желание развиваться и быть красивее для своего партнера, дарить радость. И только после первого соития начались проблемы в наших отношениях. Однако, парни этого не знали. И на протяжении двух месяцев, каждый раз, когда я говорил, что иду гулять с Кетрин и после, они сыпали похабными вопросами. Какие позы мы использовали, какие трусики на ней были, какова на ощупь её грудь. Я не мог признаться, поэтому приходилось что-то выдумывать, дабы они отстали. Я задумался. Они ведь, наверняка, как сейчас и Кетрин обсуждали в моё отсутствие. А учитывая, что Майклу она нравится…       — Эй, Ник, а ты что скажешь? — обратился ко мне Кёске.       — Насчёт?       — Ну, ты чего, — протянул Кёске. — Как ты называл сиськи Кетрин? Называл ли ты их «дойки»?       Несмотря на абсурдность вопроса и неприятность темы для меня, я попробовал вспомнить. У Кетти была большая грудь, а в сексе она была не менее самоуверенной, чем в жизни. Но я не то, чтобы называл как-то части её тела. У нас это было: «потрогай меня там», «оближи меня здесь» и так далее. Парни смотрели на меня и ожидали ответа.       — Никак не называл, — отрезал я и отпил из кружки кофе до дна.       — Это как? — удивлённо произнёс Кёске.       — Ну, вот появится своя девушка, и узнаешь.       Майкл хихикнул.       — И чего это ты смеёшься? — спросил он серьёзно.       — Ник, знаешь, с его габаритами я не уверен, что какая-то девушка захочет…       Кёске толкнул Майка в бок. Беззлобно, скорее по-дружески.       — Да я столько баб поверчу, ещё увидишь!       — Не сомневаюсь, — усмехнулся Майкл, в этот раз осторожнее.       Я включился в разговор, мы продолжили обсуждать всякое и при этом есть. Бургеры в бумажной обертке, картошка и кофе, что каждые пять минут мне подливала грудастая официантка. Через некоторое время наш стол был завален всяким. Кёске как обычно ел до упора и уже развалился в мягком кресле. Я же съел около четырех небольших бургеров, немного картошки и много чашек кофе. Тоже объелся, однако сидел уверенно в своём кресле. Майкл же съел меньше всех. Он лениво ковырял своё мороженное ложкой. Этот большой пиджак на моём худом теле походил больше на плащ. Когда ты его накидываешь, от него так и веет прохладой и воспоминаниями, которых у меня никогда не было. А длинные рукава и манжеты прикрывали мои худощавые руки.       За окнами уже садилось солнце, и этот небольшой ресторанчик погрузился во мрак, еле разгоняемый светом тусклой лампочки. Сидели мы уже в полутьме. Тем не менее, посетителей было много. Мимо нас прошла та самая официантка. На вид лет под сорок, «дойки» действительно неплохи, у неё было небольшое декольте, которое ещё и придавливалось фартуком. Тихо заиграла «Beat it» Майкла Джексона, мои друзья продолжали обсуждать женские тела наших знакомых, я время от времени что-то подкидывал и продолжал потягивать кофе. Часто в своих пошлостях они перед чем-то останавливались. Будто бы хотели что-то сказать про Эли или Кетрин, или, быть может, даже Химицу, но вспоминая, что я здесь, замолкали. Да уж, я вряд ли смог бы обсуждать их девушек — это уж точно выше меня. Хотя мама у Майкла очень даже ничего.       Мы вышли около восьми или девяти вечера и стали разбредаться по домам. Кёске свернул к станции, а мы с Майклом прошли до центра, где и распрощались. До дома я шёл долго, часто смотря на звезды или на припозднившиеся машины.

***

      Мой прекрасный дом встретил меня холодом, темнотой и пустотой. Да уж. Будь здесь Химицу — было бы уютнее. Она не давала о себе знать после вчерашней записки. Может быть, ожидала, что я ей должен позвонить и извиниться? Упасть у её ног и молить о том, чтобы она вернулась? Нет уж, увольте.       Разувшись, я сразу прошёл в комнату, кинул пиджак на спинку табуретки, снял футболку, да так и упал в постель. Однако сон, естественно, не шёл. Всё от выпитого кофе. Провалявшись с полчаса и убедившись, что не засну, я встал с постели, переодел штаны на домашние и, оставшись с голым торсом, стал расхаживать по дому. Проходя то в одну комнату, то в другую. Так получилось, что я взялся за свой портфель и решил разгрузить книги. Среди школьных учебников я обнаружил толстый том по экономике. Кажется, мне его дала Кагомэ. Нечего ведь делать больше. В денди играть не хотелось, телевизор и вовсе отвращал.       К тому же, почитать — не самое плохое время препровождения. Но вот читать про экономику… Однако, оказалось всё не так уж плохо. Как я понял, эта серия книг объясняет экономику с нуля, то есть понять её мог даже я. Также, заметки и конспект, которые делала Кагомэ, оказались полезными. Просидел я так примерно до трех часов ночи, пока не начал дремать. Увлекательное чтиво, нечего сказать.       Мне действительно нравилось то, о чём я читал. Это давало ответы на многие вопросы в моей жизни, которые я раньше не понимал. Я понял, что ещё многое смогу узнать из этой книги, поэтому решил держать её поближе к себе и читать, как получится. Положив её на стол, я, было, собрался спать, однако меня накрыло это чувство. Чувство желания, которое довольно часто мешает мне уснуть.       Я упал в кровать. Моя рука ловко скользнула под резинку нижнего белья, оглаживая слегка напрягшийся член. Ни журналов, ни кассет у меня не было. Надо бы приобрести. Я стал думать о той официантке. Наверняка она уже чья-то мамочка, но это абсолютно точно не делало её менее привлекательной в моих глазах, и мой пенис тут же напрягся ещё больше.       Очертания её тела в своей голове я хорошо представлял и дорисовывал всё то, что люблю. Как она передо мной наклоняется в платье, и я оцениваю её зад. Представляя её зрелое тело, я тёр себя и также представлял всякое, что вытворяю с ней. Её податливость мне и, быть может, её сына или мужа, смотрящего на наши утехи. Я случайно спустил на постельное бельё и мне стало дико стыдно. Насколько мерзкими были эти образы и почему мне это нравилось?       Однако, по всему телу раскатывалось приятное чувство после оргазма, на мозг давила усталость, скопившаяся за день, убитость от кофеина и от чтения. Зная себя, если бы я стал дальше думать о той официантке и осуждать себя, то захотел бы ещё. Тем не менее, этого не случилось, и я отрубился. В голове была лишь одна фраза перед отключением: «А я вовсе и не лучше их».