Любовь, которой нет названия

Воскресенье

11:23-13:43?

      «Первый день последнего месяца осени», — подумал я про себя, зачеркивая очередную пару цифр на календаре. Проведя перманентным маркером, от которого сразу пошёл крепкий, приятный запах, наклонённую линию, а затем ещё одну, образовывая крест, я непроизвольно улыбнулся.       Скоро зима, японская зима. Увижу ли я её? И увижу ли хоть какую-то зиму вообще? Я едва проснулся, мои мысли путались. «Стоит ей позвонить…» — повторял я постоянно про себя. Если вчера забил, придумал оправдание, то сейчас это уже не работает, а я начинаю чувствовать волнение и жалость к себе. Логика подсказывала, что если она сама согласилась дать свой номер, то одновременно с этим дала разрешение на звонок. Но так ли просто перейти черту своего страха и сделать то, что от тебя ожидают?       Я подошёл к телефону, стоящему на тумбочке в моей прихожей. На пороге как всегда красовались несколько пар домашних тапочек и пара похожих, но новых. В гэнкан же сейчас покоились мои черно-белые кеды и спортивные кроссовки бело-оранжевого цвета — для футбола. Левее от тумбочки, прямо над порогом — вешалки, на них моя кофта и серая куртка. В воздухе много пыли, пол чувствуется приятно твердым, а отцовский бонсай, за которым теперь старался ухаживать я, цвёл нежными лепестками и всем своим видом заставлял трепетать за его сохранность. Прихожая была прямой и узкой, в конце неё подоконник и пару стульев с цветами и большое окно, что било своим светом в этот узкий коридор. Что, впрочем, можно прервать за секунду, занавесив шторкой.       Стоя здесь, среди привычной обстановки, я почувствовал, что снова тяну время, разглядывая всё вокруг. Ничего не менялось и поменяться не могло, но внезапное ощущение того, что я вижу это словно впервые, не покидало меня. Я вдохнул, выдохнул и снова вдохнул, медленно набирая номер, проговаривая вслух каждую цифру. Диск телефона медленно отщёлкивал каждую из них и вот, когда с этим было покончено, я услышал в трубке гудки. Моё сердце невольно замерло.

***

16:23-17:46?

      Я бежал. Моя расстегнутая куртка извивалась за мной от скорости бега и осеннего токийского ветра. Кеды мешали, всё же стоило надеть футбольную обувь. Волосы, ранее собранные в аккуратную укладку с помощью фена и расчёски, превратились русую копну, зажившую собственной жизнью. На бегу я сбил парня-японца своей тушей под метр девяносто. Крайне неприятно, но также это дополнительный стимул ускориться, пока тот не пришёл в себя и не вызвал полицию. Я резко завернул за угол. Пробегая, я услышал сигнал машины, что заставили меня резко притормозить. Рядом со мной остановился черный «Ferrari». Довольно экстравагантная машина, поэтому моё удивление резко возросло, когда из окна этой молодёжной дорогой тачки вынырнула голова какого-то деда. Обычное старческое японское лицо. Он обратился ко мне на английском:       — Куда спешишь, юноша? — голос его был старым и охриплым, скорее всего от курения, но в нём чувствовались живость и задор.       — Я… не успеваю кое-куда… — ответил я на японском.       — Ха! Хорошо на японском говоришь! — усмехнулся дед.       На нём были черный классический костюм, белоснежная рубашка и синий галстук в полоску. Скорее всего, на нём есть и брюки, но их я не видел, отчего в голове рисовался образ такого старичка в костюме, на дорогой машине, в семейных трусах в сердечко. Его фотографируют для известных журналов и газет, а он человек простой: на камеру держит образ — там, где не видно, остаётся собой. А когда приходит домой, то скидывает с себя и эти остатки другого человека в виде пиджака, галстука и рубашки, достаёт связку пива «Asahi», падает в кресло, смотрит военные японские фильмы и старые американские сериалы про мафию. Такой образ сформировался в моей голове в первые минуты нашего с ним общения.       — Да, живу давно здесь, — кротко ответил я, пытаясь отдышаться.       — Залезай, подкину, куда ты там спешишь!       Здесь у меня зародились сомнения. Стоит ли прыгать в дорогую машину к деду, которого минуту назад я представлял в семейных трусах?       — Мне не хотелось бы вас смущать, — вежливо пытался отказаться я.       — Да ты расслабься! Лучше залезай, а то пока бежишь — пару людей убьёшь!       Видимо, он видел, как я сбил того парня.       — Хорошо… — с крайним недоверием я залез на заднее сиденье.       — Куда едем? — с легкой смешинкой в голосе спросил он.       — Э-э-э, — немного замялся я, — парк Синдзюку-гёэн, тот что на Сибуе.       — О-о-о, это место я хорошо знаю, — протянул старик. — Отличный парк.       Сев в салон, я почувствовал аромат кожаных кресел, машинной чистоты, соседствующей с запахом моторного масла и ароматизатора ели — нет, не подвешенного на зеркале заднего вида, а, видимо, встроенного где-то в самой машине. Также складывалось ощущение, что машина только что побывала в автомойке, но при всём этом она не самая новая. Очевидно, дед за ней очень ухаживает, постоянно отправляя на техосмотр, регулярно моет её, а также аккуратно обращается с салоном. На стеклах ни пятнышка, в зеркале заднего вида я идеально видел своё лицо.       Знаете, как часто бывает, в машине отца твоего друга или, скажем, у мужчины среднего достатка, на заднем сиденье куча всякой непонятной хрени. Ибо для них машина — это инструмент зарабатывания денег либо их экономии. Они не могут позволить себе оставить большое место в машине без использования и загружают туда инструменты, всякий хлам, продукты из местного дешевого гипермаркета. Очевидно, для таких людей, как этот дед, машина — это нечто иное. Скорее, любимая игрушка, коей можно кичиться перед людьми. Сейчас я ощущал некое облегчение. Вы можете это почувствовать, если во время стресса или волнения интенсивно попрыгаете на скакалке, а после упадете в кровать.       Резкая перемена активности, а также причина моего волнения сама по себе исчезла. Теперь я успеваю. При этом я засел в мягком дорогом кресле. Мне действительно стало легче благодаря этому человеку. Сейчас я видел его плечо, облаченное в пиджак, и лицо, отражаемое в зеркале.       Сам дед оказался в брюках. Как неожиданно! Я весьма ошибся, называя все это время его дедом. Скорее подойдет термин «постаревший мужик». Ему было с виду не меньше пятидесяти пяти лет, но и не больше шестидесяти. Короткая стрижка, уже почти полностью седые волосы, изредка в них пробивались черные волоски, говорящее о былой молодости и цветении. Лицо серьёзное и уверенное, глаза, как и подобает японцам, узкие, только за счёт его мимики они порой и вовсе превращались в черную полосу.       — Спасибо вам, вы меня очень выручили, — говорил я, рассеяно глядя на спинку кресла перед собой.       — Куда это ты так спешил? — теперь серьёзно, без упрёка спросил он.       — У меня встреча в парке, — спокойно ответил я.       — С девушкой, небось? — на сей раз он улыбнулся, но сохранил прежнее спокойствие.       — Да, — на сей раз с паузой ответил я. — Можно сказать, первое наше свидание, и я на него опаздываю, пока собирался, раздумывая что надеть, — задремал слегка на лавочке в саду.       — Ха, ну ты даёшь, повезло твоей девчонке с тобой.       Я промолчал. Всё же где-то внутри осталась уверенность в том, что это не просто так. Возможно, меня везут убивать, а может во мне говорит моя паранойя.       — А вы куда ехали, я вас не отвлёк? — учтиво поинтересовался я спустя пару минут.       — В общем нет, не волнуйся об этом, — проигнорировав мой вопрос, ответил мужик.       От моего дома до парка пешком идти минут тридцать, на машине же это время спокойно сокращается до десяти. Благо, короткие фразочки, которыми мы перекидывались, не давали погрязнуть в пожирающей неловкой тишине. Может это судьба, а может и нет, но, когда мы доехали до парка, я увидел знакомое лицо.

***

18:12-20:42?

      Через тротуар были высеяны пышные кусты зелени, а через пару метров после них шли скамейки и аккуратные дорожки асфальта посреди газона. В девушке, сидящей на одной из скамеек, я узнал Токо. Ладно бы я её узнал, однако, она тут же приклеилась взглядом к дорогой машине, не пойми зачем остановившейся. Мне было неловко задерживать водителя.       — Ну вот мы на месте, — повернулся ко мне он.       — Да, спасибо… Простите, но вы так и не представились.       Он улыбнулся и будто слегка смутился.       — Ямаути Хироши, — сказал он наконец.       Ямаути-Ямаути, где-то я слышал эту фамилию.       — Анохин Николай — так меня зовут, — уточнил я.       — О, так ты из СССР? — с удивлением спросил он.       — Я, можно сказать, отсюда — родители из СССР.       Повисло молчание.       — А-а-а, Хироши-сан! Большое вам спасибо, я пойду.       — Ну, давай, удачи тебе, Николай, с твоей девушкой, — Хироши махнул головой в сторону, где сидела Токо. — И по жизни в целом!       Да, мы попрощались довольно тепло. Вступая на тротуар, я сразу же почувствовал на себе взгляд Токо. Она саркастично улыбалась и махала головой. Я прошёл по узкой дорожке к ней на встречу. Она встала и подошла ко мне.       — Привет, долго ждешь?       — Только подошла, — не меняя своего выражения лица, заявила девушка.       Только лишь вблизи я обратил внимание на неё саму. Чёрт, да я бы не узнал её, если бы она не пялилась на меня с самого начала! На ней был пиджак в мелкую клеточку, серые брюки свободного кроя, которые развевались при ходьбе и белая блузка. Её волосы были затянуты в хвост, а на лице — легкий скромный макияж. Теперь она казалась будто старше на пару лет, и всем видом создавала впечатление не школьницы, а какой-нибудь офисной леди или менеджера в фармакологической компании.       — А… ты, — чуть ли не смеясь, пытался выговорить я.       — Если будешь что-то говорить про мою одежду, я прямо сейчас уйду, — резко сказала она.       — Оу, прости не хотел тебя обидеть, но всё же… Почему ты так одета?       — У меня были съемки, а после сразу к тебе поехала.       Неужели она так дорожила нашей встречей, что спешила и даже переодеться не успела? Впрочем, и я так себя вёл. Она явно поняла, что сказала и на какие мысли навели меня её слова, но я тактично промолчал.       — Тебя подвёз твой личный водитель? — спросила она с ехидством и вскинула бровь.       Она же знает, что я не самый богатый по меркам нашей школы? Не стоит упоминать, что меня подвозил рандомный, незнакомый мне дед. Во-первых, это показывает меня не с лучше стороны, так как я без раздумий прыгнул в машину к незнакомцу. Во-вторых, рассказывая об этом, мне также придётся упомянуть о том, что я бежал трусцой на встречу с ней, что также показывает меня не в лучшем свете. Будто бы наша встреча мне нужна сильнее, чем ей. Мне совершенно не хотелось выставлять напоказ свою заинтересованность в Токо, а уж если про сбитого мною парня рассказывать…       — Знакомый подвёз меня, мне идти было далеко, вот я и попросил его…       Странное вранье. Не неубедительное, а странное. Наверное, для меня самого в первую очередь. Может, это потому, что я никогда не вру? Благодаря алкоголю я сформировал такую привычку и научился максимум недоговаривать. Впрочем, Токо этого не поняла, либо проявила тактичность.       — Знаешь, сама наша встреча у меня в голове не укладывается.       Есть такое. Для меня тоже.       — И почему же? — осторожно спросил я.       — Да ты… — она вздохнула.       — Не хочешь взять кофе? — резко предложил я       — Что? — непонимающе переспросила она.       — Зайдём в кофейню, можем там поболтать, — пояснил я.       — Не люблю такие места, — с недовольным видом протянула она.       — Ну, можем взять с собой и вон, хоть на набережную сходить, — указал я куда-то вдаль, тяжело вздохнув. — Посидим на песке, посмотрим на море.       Токо, будучи до этого саркастичной, грустной или капризной, сейчас просто улыбнулась и по-детски кивнула. Пройдя через парк, мы вышли на ближайшую улицу. В этом районе Токио я не бывал, вроде. Однако популярными американскими кофейнями был усыпан весь город. Зайдя, мы взяли по стакану какого-то странного кофе, больше напоминающего коктейль. У меня было что-то с молочной пенкой и карамелью, а она захотела и вовсе кофе со льдом.       — Да уж, я бы и подумать не мог, что такое существует.       Она вопросительно посмотрела на меня. Я кивком показал на её стакан.       — Хм-м, Анохин-кун, ты начинаешь наше общение с сомнительного замечания.       Может, она хотела сказать: «Наши отношения». Ведь общаемся мы уже довольно давно.       — Я просто выражаю свою удивлённость, — улыбнулся я.       Мы прошли на набережную и сели у столика, спрятанного под зонтом. И хоть это и море, купаться сейчас бы и в голову не пришло. В Токио холодало, и влажный солёный ветер дул всё сильнее. Токо пила холодный кофе, а на ней был пиджак. Очевидно, что ей прохладно. Хорошо, что хоть я в куртке.       — Ты как, не замерзла? — спросил я её. Она ничего не ответила и продолжила молча разглядывать свой стакан. — Хочешь накинуть мою куртку?       Токо перевела свой взгляд на меня. Я сидел справа от неё, чуть ли не вплотную. В её зелёных глазах читалось легкое презрение и властность, а выглядела она так, словно я сказал что-то оскорбительное. Я быстро пожалел о своём предложении.       — Обойдусь, к тому же не хочу, чтобы ты остался в одном свитере, — переведя взгляд в сторону горизонта, сказала она.       — Знаешь, как говорят? — спросил я, решив быстро сменить тему. — Когда смотришь на море — скучаешь по людям, а когда на людей — по морю.       — Действительно, — хмыкнула она. — И по каким же людям ты скучаешь?       — По своим родителям, — выпалил я, не успев подумать.       — Оу… — только и выдала Токо, неловко потупив взгляд.       — Не-не-не, я не хотел смущать тебя своими проблемами, просто так вспомнил о них сейчас, — резко заволновался я.       — Да… это, — она смутилась, нужно было опять срочно перевести тему. Мне явно сегодня не везло.       — Что у тебя с Куросаки?       Токо смотрела на меня нахмурившись и не спешила с ответом. М-да… А я прям мастер темы выбирать, ничего не скажешь. В третий раз подряд лажаю.       — Чего это ты вдруг про него спросил? — наконец осторожно поинтересовалась она, явно обуреваемая подозрениями.       — Да так, — уклончиво ответил я.       — Нет, говори! — уверенно потребовала она.       — Как думаешь, он бы разрешил тебе вот так проводить время с парнем-иностранцем… гайдзином?       Она внимательно посмотрела на меня.       — Он мне не указ, — уверенно заявила она.       — Что же, это хорошо, ибо я ему явно не нравлюсь.       — Меня не интересует его мнение. — равнодушно ответила Токо.       Ого. Да она буквально только что сказала, что я ей нравлюсь.       — Знаешь, для японских девушек в принципе вне нормы вот так наедине встретится с парнем, без компании.       — Ну да, должно пройти большое время вашего общения в компании, прежде чем девушка согласится на личную встречу.       — Точно… — подтвердил сказал я рассеянно. — А для того, чтобы они начали встречаться…       — Думаю, около трех месяцев личных встреч, — задумчиво ответила Токо, приложив указательный палец к подбородку.       — Да ну, это вы, получается, в компании должны не пойми сколько общаться, а потом личные встречи много месяцев…       — Да, у нас действительно с этим всё непросто, — пожала плечами она, как мне показалось, несколько равнодушно. Или она хотела, чтобы этот жест выглядел таким…       — Слушай, — я осмелел, — а сколько должно пройти времени, чтобы парень и девушка взялись за руки?       — Ну-у, — Токо посмотрела куда-то вверх, задумавшись. — Много времени проводить в компании друзей, несколько месяцев личных встреч, а после ещё пару месяцев проведя в отношениях.       — Неужели… Эм, то есть придётся потратить около года, чтобы просто за ручку девушку взять? — усмехнулся я.       — Да.       Я отставил кружку с кофе. Все знаки её поведения указывали на то, что она готова или хочет.       — Давай знаешь, что сделаем? — я повернулся к ней. — Давай мы разрушим этот многомесячный барьер?       Я взял её ладонь в свою и заглянул в глаза. Его ручка была такой холодной. Через мгновение я почувствовал, как Токо дрожит. Она выдержала ответный взгляд. В нём отсутствовала былая уверенность и сила. Теперь она стала просто хрупкой девушкой.       Я продолжал смотреть в её раскосые глаза. Они так сильно отличались от моих, отчего на природном уровне я чувствовал опасность. Словно индеец, встретившийся с путешественником-норманном. Страх чужого, ощущение, будто тебя сейчас пронзят копьём. Но было и рациональное понимание, что это девочка не опасна, и что наши с ней различия притягивают нас, заставляют быть вместе и чувствовать, что между нами нет места для расовых предрассудков, а есть только симпатия и, быть может, любовь. Токо потупила взгляд. Наконец, я отпустил её руку.       — Анохин-кун… — сказала она, опустив глаза, всё тем же твёрдым голосом, но теперь с придыханием. Её волосы занавесили лицо. — Ты не можешь делать такого с девушкой, только если она тебе не сильно нравится…

***

22:12-03:56?

      Небо было пустым и тусклым. Черный цвет окутал его так, что ни единой звезды не разглядеть. Я взял в комбини пару онигири и бутылку воды. Сел на лавочку под небольшой крышей, что находится на возвышенности над жилым районом, и наблюдал за пылающими цветами.       Столько впечатлений во мне было. Одно онигири было с креветками, другое — с какой-то рыбой. Впрочем, и на вкус я внимания не обращал. Просто мой желудок ясно дал понять, что ему нужна еда. Это мерзкое чувство голода развилось до такой степени, что стало подташнивать. После я встал и прошёл по городу до своего дома.       Это было довольно опасно. Впотьмах бродить одному. Однако, добраться удалось без происшествий. Заходя, я увидел, что Химицу смотрела на меня с порога своего дома. Я не обратил на неё внимания.       Сразу упав в кровать, я понял, что вся моя сонливость растворилась, и я не мог отправиться в мир грёз. Желание прильнуть к бутылке снова окутало меня. Нет! Это значит показать Химе-тян и всему миру, что я ни на что не способен.       Постоянное убегание от своего волнения путём затуманивания разума не входило в мои планы. Впрочем, нужно ли бухать вообще, и почему не сделать что-то полезное вместо этого?       Другая комната, в которой раньше трудился над чертежами мой отец, была идеальным рабочим местом. Большой стол и удобное седалище, на котором нельзя просто развалиться, а нужно держаться прямо, настраивало на нужный для обучения лад. И всё же достал я бутылку виски и маленький стакан. Прихватив их, а также пару тетрадей, ручек, карандашей и книгу с конспектами, что вручила мне Кагомэ, я направился в эту комнату. Раньше там создавалось ядерное оружие, а теперь я там буду изучать законы рынка.       Так я и провёл завершающие часы первого дня последнего месяца осени: попивая виски и штудируя мистера Смита. Я не напился и не был обкурен. Я был чист. И благо, пару стопок не повредили этому, а может даже помогли. Вскоре после этого я слишком устал и провалился в сон, едва моя голова коснулась подушки.