Любовь, которой нет названия

«All-Far, jeg er en enkel skipsbygger, håndverker, ikke en ekte person. Men av en eller annen grunn ga du meg muligheten til å være her i gudenes land» — — Флоки Вильгердарсон, первооткрыватель Исландии, Одину.

Утро

      Тихие звуки бас-гитары наполняли мой дом. Эта мелодия была мной написана и доведена до автоматизма. И хотя мои руки до сих пор тряслись, играл я её четко. Так же чётко, как моё понимание того, что я теперь мёртв. Меня просто нет. Часть меня умерла вместе с моими родителями, другая — с уходом Кетрин, следующая — с уходом Эли, и теперь последняя часть того, кто был Николаем Анохиным, умерла вместе с Химицу Ито. Теперь я ничто. Пустой сосуд.       Вокруг валялось с десяток пивных банок, сам я был уже не в состоянии что-то осознавать, но эта мелодия звучала правильно. Хотя, может, мне так казалось. Стук в дверь принёс в мой разум разлад. Было лишь чёткое следование системе и знакомые звуки, но когда в них ворвалось это странное новое, то пришла головная боль. Я не стал вставать — продолжил сидеть на кухне, пытаясь зажать следующий аккорд.       — Можно? — голос Токо отозвался в моей голове ещё большей болью, но я пытался её сдержать, дабы не прерывать мелодию, чувствовал, как она прошла на кухню, хоть и сидел спиной к входу.       — Узнаёшь? — хоть я и пребывал в алкогольной дымке, но смог выговорить небольшую фразу.       — Ты написал это для меня… — ответила Токо через мгновение. Не думаю, что она вспоминала мелодию — её она знала наверняка — возможно эта пауза нужна была ей для осознания моего состояния.       — Знаешь, каким был мой последний разговор с папой? — наконец всхлипнул я, слегка отведя голову и тут же силясь сдержать эмоциональный позыв перед девушкой       — Расскажи, — Токо была как обычно серьёзна, не думаю, что она осуждала меня.       — Тогда я закончил третий класс средней школы, постоянно играл на синтезаторе и бас-гитаре, чувствовал тягу быть композитором, — я говорил спокойно и медленно, на определённой паузе в моих словах наступала соразмерная пауза в мелодии. — Тогда мой отец спросил меня: «Чем ты хочешь заниматься?» Я не посмел сказать советскому инженеру, что хочу писать музыку, «Не знаю, отец,» — ответил я. И знаешь, что он последнее мне сказал перед той аварией?       — Ам-м-м… — Токо замялась и обняла себя руками за плечи так, будто ей стало холодно.       — «Иди лучше на завод,» — сказал я, завершая песню и отставив гитару в сторону. — Дальше мы сели в машину, и была тишина, — я взревел. — Тишина! И я больше никогда их не слышал!       Я упал со стула, дрожа от нахлынувших чувств. Токо вздрогнула и испугалась, но мгновение спустя подошла ко мне и опустилась на пол.       — Я никогда не пойму твои чувства, — сказала она холодным голосом, — но я могу тебе дать свою абсолютную поддержку.       Я молчал, слегка всхлипывая.       — Теперь ты мой мужчина, я знаю о твоих проблемах и считаю, что ты ни в чём не виноват, — она тепло коснулась края моей бордовой кофты, той самой, в которой я проводил её до офиса. — Я вся твоя и у меня есть кое-что.       Токо достала из кармана чёрного пиджака полиэтиленовый гриппер с красной полоской. А в нём….       — Что это? — я удивлённо вскинул брови.       — Травка, качественная, — хладнокровно ответила девушка и достала синюю зажигалку «bic», неловко продолжая удерживать в руках пакетик.       — Что?! — я аж протрезвел.       — Да брось, тебе сейчас это нужно, — отмахнулась она.       — Я уже пробовал наркоту! И повторять не имею желания, — сказал я попятившись, вспоминая прошлый опыт.       — Ну это не совсем наркотик…       — Нет, это он! — я слегка поднялся с пола. — Подожди, ты принимаешь?!       Токо вздохнула.       — Иногда бывает, но я не зависима, — она закатила глаза. — Это очень качественная трава, она вообще не вредна и тебе поможет успокоиться и расслабиться.       Я ничего не ответил. Разумеется, я не хотел к этому возвращаться, просто не было сил спорить. К тому же, трава — это не кокаин. Моей заминки хватило, чтобы Токо задавила меня своим авторитетом, она прислонила край самокрутки к моим губам, и я бессознательно взял его. Дальше она подожгла его, аккуратно поглаживая меня по спине. Я медленно вдыхал, раскуривая косяк, а мой разум незаметно заполонял туман, скрывающий под собой избыток чувств. Голова становилась легче, кричать и плакать больше не хотелось. Токо продолжала держать самокрутку у моих губ, затем осторожно отняла, дала мне выдохнуть и приложила снова:       — Давай-давай, — подначивала она, глядя мне в глаза. В них я увидел что-то вроде горького сострадания.       Я хотел было что-то сказать, но закашлялся. Мерзкий привкус осел на моём языке. Я взял себя в руки, вдохнул дым тлеющей травы снова и почувствовал расслабление. Не приятное, нет. Скорее мучительное расслабление всего тела, когда ты не в силах толком двигаться. Лёжа, я повернул голову в бок, мне открылся вид на незакрытую дверь в ванную. Душ занавешивала небольшая штора с птичками. Недолго всматриваясь, я увидел, как они начали двигаться. Что-то в моём сознании сместилось, и вот они уже полетели, маша минималистично нарисованными крылышками.       — А теперь десерт, любимый, — она меня слегка приподняла и стала скидывать с себя накинутый на голое тело пиджак, обнажая грудь со вставшими сосками.       Животное внутри меня сработало быстрее всякой мысли. И вот я уже утопаю в ней, вдыхая приятный запах женского тела, кружащий голову сильнее, чем любая трава.       — Ты моя самая главная зависимость, — только это и смогла выдать моя не протрезвевшая, да ещё и обкуренная голова. Может, это действительно любовь — то, что я в таком состоянии нахожу место для комплиментов?        — Ну ты что, — Токо ловко управлялась с ремнём на моих брюках. — Всё, что я делаю, это для тебя, Ник.       На удивление часть моей боли действительно отступила. Я получил большой удар, он был настолько оглушающим, что мне физически сложно было находиться в сознании, и вот здесь Токо пришла, чтобы накурить меня. Но вместе с марихуаной я получил от неё ещё более приятный укол в мозг.       Прошло не так много времени, прежде чем зажал её под собой прямо на полу и начал двигаться. Это было медленно и немного неловко, представить не могу, что чувствовала Токо. От меня разит алкоголем, мой разум пребывает в дымке после травы, да и сам я был больше её. И ей приятно заниматься сексом с таким отвратительным существом, как я? Долго ждать разрядки не пришлось. Впрочем, тогда я уже потерял чувство времени.

Вечер

      Проснулся я тогда, когда за окном солнце уже упало за горизонт. Последние лучи окрасили мою кухню в тёмно-оранжевые цвета. Стоило мне слегка подняться, как я понял, что лежу на футоне, а вокруг меня идеальная чистота. Ни тебе банок пива, ни мусора, повсюду разбросанного, ни посуды, ни грязи. Валяясь, я увидел ноги Токо, что сидела за столом и, видимо, читала книгу. Чувствовал себя на удивление хорошо. Может не идеально, но хорошо.       — Очнулся? — скучающе спросила девушка, не отрываясь от какой-то из книг Нацуми Сосэки, коих в библиотеке отца было множество.       — Аг-а, — на вздохе сказал я, поднимаясь.       Оказалось, что Токо сделала мне компресс, который тут же упал на пол. Я его по-быстрому поднял и убрал.       — Решила, что тебе надо охладить голову, — усмехнулась девушка.       — Да уж, мне… — стоило мне встать на ноги и сделать один шаг, как я почувствовал, что шатаюсь, боль резко вернулась в виски, и мне чтобы не упасть пришлось опереться об ближайший стул. — Кажется… всё ещё хреново.       — Если будешь пить много воды, хорошо поешь и не начнёшь заливать глаза алкоголем, то завтра станет намного лучше, — с тоном дружелюбного профессора сказала Токо, на секунду оторвав взгляд от книги.       Я сразу же закинул в себя пару таблеток обезболивающего и запил их водой. Только подойдя к столу, я увидел, что там, между прочим, накрыт нехилый ужин.       — Взяла нам кое-чего, — улыбнулась девушка.       — Ох-х, да еда… — сейчас только от мыслей о пище меня могло начать мутить.       — Да ты не переживай, понемногу ешь и пойдёт, — ответила она вновь с видом знатока. Сколько же раз она уже была в подобной ситуации?       Тем временем, на столе было несколько пакетов риса с овощным рагу, немного мяса на деревянном шампуре и рыба, по виду из ближайшего ресторана.       — А откуда ты столько знаешь о похмелье?       — Помогала многим друзьям, — вновь загадочно улыбнулась она.       Мы принялись за еду. Токо и я понимали, что произошло. Да мы скурили пару косяков и потрахались, но трава, как и ожидалась, была качественной: быстро взяла и мягко отпустила. Другое дело — боль ментальная, которая на время отступила благодаря стараниям девушки. И всё же мой организм неплохо так справляется со своей задачей, отчего уже через час медленного приёма пищи мне начало становиться всё лучше и лучше.       — Ты ждала, пока я проснусь?       — Да, конечно, чтобы поесть вместе, — она слегка пожала плечами и улыбнулась.       — Спасибо… — сказал я равнодушнее, чем следовало в такой ситуации и поспешил исправиться. — Нет, правда, спасибо, Токо-тян! — Я поднял бокал, в котором была вода с лимоном. — За тебя!       Девушка усмехнулась и вместе со мной подняла кружку с чаем. Не хотелось думать ни о чём плохом. Я старался просто запрятать поглубже свою вину, старался не отождествлять уход Химицу из своей жизни со своими действиями. К тому же, откуда я могу знать, что она сделала это из-за меня?       — Вот-вот, — спокойно и одобрительно произнесла Токо.       — Секунду, — слегка завис я на полуслове, — я что, сказал это вслух?       — Ага, — усмехнулась девушка, держа в ладони палочки с куском рыбы.       — Ой… — слегка стушевался я. — Кажется, ещё не совсем отошёл.       — Я согласна с тобой, — вкрадчиво начала девушка. — Знаю, ты её не переносил, но если человек решил убить себя, то это лишь его выбор, а не окружающих.       Разумеется, Токо была права, и я это понимал. Но так не хотелось мусолить снова эту боль, что я просто пожал плечами, одновременно кивая, после сразу же взял, откусил кусочек говядины, закидывая его смесью салата. Никогда не мог подумать, что еда может быть настолько вкусной. Ещё недавно меня тошнило, а сейчас каждая секунда приносила удовольствие. Итак, Химицу уже не вернуть, а следовательно остаётся только жить дальше. Всё не так плохо, у меня есть девушка и друзья. «Токо неплохо влияет на меня,» — проскочило в голове.       — Ладно, — прошло ещё полчаса наших медленных разговоров и меланхоличного приёма пищи. — Чем хочешь заняться?       — Я, ну-у-у, — она как-то странно посмотрела на меня.— Слушай, Нико, может тебе секса на сегодня хватит?       — Что? — возмутился я, поняв о чём она думает. — Да я вообще не про это! Как хочешь скоротать время? До сна ещё долго.       — Ну-у, — протянула девушка. — Вообще, я бы сыграла в твою приставку, — заинтересовалась она       — Давай, — бодро сказал я и встал со стула, но меня вновь будто плитой сверху накрыло. Она тут же, будто бы порхая, подлетела ко мне и взяла под руку.       — Спасибо… — улыбнулся я. — Ты уже играла на нинтендо?       — Не, — Токо отрицательно мотнула головой, — у меня никогда её не было.       — Неужели? У тебя ведь богатые родители…       — Да, а вместе с тем очень строгие, — пожала она плечами, когда мы усаживались перед телевизором. — Они всегда запрещали мне играть…       — Ха, ну тогда давай будем учиться.       Мне действительно было приятно узнать, что Токо, оказывается, нравятся видеоигры. Сначала мы вместе отстреливали уток, но её это не слишком впечатлило. А вот игра про лягушек затянула девушку с головой. Она окончательно скинула свою маску вечной холодной аристократки. Может, взаимно влияя, мы помогли друг другу? Сейчас она была уж совсем похожа на какого-нибудь подростка лет тринадцати — с таким восхищением и энтузиазмом она играла.       — Эй! Ну что такое, глупая лестница! — проговорила она, проиграв уровень в очередной раз.       Я лишь усмехнулся. Так прошло несколько часов. Моя боль окончательно ослабла, разум прояснился, и будто бы даже уход Химицу не был столь ужасен для меня. Впрочем, я так и не осознал, что такое смерть человека. Возможно, для меня она всё ещё где-то там, живая. Об этом шепчет тот факт, что даже в уме я не говорю слово «смерть», я говорю в первую очередь об уходе Химицу. Будто бы она ушла из моей жизни, а не из своей.       Проведя за игрой ещё какое-то время, мы уснули прямо перед экраном телевизора.

***

      Впрочем, вряд ли это был сон. Скорее небольшой дрём. Отдых в полу сознании. Иначе как объяснить то, что я вскочил, стоило мне услышать звук открывающейся двери?       — Ник, Ник, что такое? — Токо резко оживилась.       — Видимо, у нас гости, — сказал я и усмехнулся, на часах было около часа ночи, я резким движением включил свет на кухне. — Не так ли, Рюноскэ-сан?       Я чувствовал, что это он. В глубине своего сознания, даже обкуренного и обпитого, я понимал, что смерть Химицу очень сильно отразится на мне. И не только лишь на ментальном уровне. И действительно, в дверях моей кухни стоял отец Химицу. Его костюм, вопреки обычаям, был весь измят, волосы будто впитали всю боль от потери дочери, а обличающий взгляд исподлобья будто бы прорезал меня. Токо некоторое время ничего не понимала, только после лишь встала и уверенно отошла куда-то в сторону кухни.       — Ты… Ты! — Ито был явно не в настроении.       — Что же вы хотите сказать, Рюноскэ? — произнёс я уверенно. Мне удалось сохранить бесстрашие в своём голосе, однако руки тряслись, колени подкосились, сердце было готово выпрыгнуть из груди, меня пронзил холод, и все эти чувства помножились, стоило руке старого шпиона проскользнуть в карман его пиджака за пистолетом.       — Я пришёл сделать с тобой то, чего были достойный твои родители, — по его виду было понятно, что меня ждала смерть. Громкая и жестокая.       Я не сопротивлялся, потому что понимал, что это конец. Я просто покорно расставил руки в стороны, принимая свою судьбу. Однако тут спиной почувствовал движения. Такое незримое чувство, когда ты понимаешь тело человека, не смотря на него. Токо вынырнула из кухни, в руках у неё был огромный разделочный нож. Она держала его двумя руками и направила лезвием вперёд, словно копье.       — А-а-а-а-а-а! — она бешено заорала, так, наверное, кричали дикие аборигенки, накинувшиеся на свою жертву.       — Токо! Не смей! — но меня она уже не слушала.       Ито не решился стрелять в неё, может жалость, а может быть он, как и я, растерялся. Стоило ей приблизиться, как он сильно приложил её прикладом пистолета по лицу. Она, кажется, успела порезать ему руку. Однако после удара стали об мягкую плоть, девушка лишь глухо прорычала и упала на пол, выпуская из рук нож.       — Токо, успокойся, не смей его трогать! — вновь прокричал я.       Рюноскэ был крайне сбит с толку, у него в руках всё ещё был пистолет, но сейчас мужчина как-то вяло пошатывался и тяжело дышал. Не прошло и нескольких секунд, как Токо вновь вскочила и понеслась к Ито. На сей раз с голыми руками. Она пыталась кричать, но выходил звериный рык, её побитое лицо перекосил безумный оскал. Она будто животное открыла рот с сомкнутыми идеально ровными, белоснежными зубами и сжала пальцы, словно когти.       Девушка схватила Ито за руку, в которой он держал пистолет, я видел, как она своими ногтями впилась в его плоть и теперь несколькими взмахами в разные стороны выбила у него пистолет из рук. Ито до этого был слишком уверен в себе благодаря оружию, но лишившись его, он стал активно сопротивляться и сильно ударил девушку в живот. Та со злости, продолжая рычать, расцарапала ему лицо, намеренно целясь в глаза.       — Отпусти его! Не трогай! — кричал я, медленно шагая к ним, чуть ли не падая, мои колени дрожали, и я шатался в разные стороны. Токо наконец послушала меня и с удивлением в лице отступилась. Ито был сбит с толку и весь скрючился от боли.       — Если ты хочешь убить меня, — я поднял пистолет с пола и кинул ему, он дрожащими ладонями схватил его. — То убей! — я упал на колени перед ним. — Но не смей трогать её.       Я указал пальцем в сторону Токо. Ито самодовольно усмехнулся и принял удобную позу, затем вскинул руку и направил ствол в мою сторону. Я весь дрожал, замёрзшие колени чувствовали пол, им становилось больно, очень хотелось заплакать, но я лишь уставился ему в глаза, ожидая, как в одну секунду всё закончится. Ито перевёл свой взгляд на Токо и покачал головой. После опустил ствол, пряча его в карман.       — Ты не стоишь пули, которая нужна, чтобы тебя убить, — сказал он гнусаво и отпрянул от меня. — Не стоишь пороха, который нужен, чтобы тебя взорвать! Ты мелкий, жалкий человек! — он несколько раз сильно ударил себя по груди.       — Уходи! Быстро! — сказала Токо, прожигая его взглядом изумрудных глаз.       Вскоре он просто растворился во входной двери. Я посмотрел на Токо: на ней были капли крови и она вся дрожала. Ей хватило мимолётного взгляда на меня, чтобы начать реветь. Я немедленно подошёл, чуть ли не теряя сознание, и обнял девушку. Моя рука покоилась на её голове, и я прижал её к груди, ощущая, как она дрожит.       Разумеется, скоро приехала полиция. Мы сказали им про отца Химицу, однако дома его не нашлось. Очевидно, дед просто уехал. Не думаю, что он когда-то сюда вернётся. Я видел, как начальник полиции в чёрно-синей форме говорит по телефону, после чего он сразу даёт указания уехать своему наряду. Думаю, японские агенты быстро отдали свой приказ. Однако для Токо всё же вызвали медперсонал. У неё была повреждена скула и ещё одна небольшая травма. Я поехал вместе с ней в больницу. Пока для неё подготавливали небольшую палату, моё сознание уже отказывалось воспринимать реальность, и я отключился на кушетке в коридоре.