Первая, в которой Бомгю и Ёнджун испытывают душевую кабинку на прочность
25 марта 2023 г., 14:00
Последнее расставание Бомгю было болезненным.
Чхве Ёнджун вдребезги разбил его сердце, когда после ещё одной сладостной ночи в компании друг друга, собирая разбросанные по комнате вещи, парень вдруг заговорил о расставании. И тогда Бомгю больше не слушал. Чхве не разобрал и единого слова, сказанного парнем, чувствуя, как внутри всё разлетелось на мелкие куски, склеить которые было невозможно.
Но вот, что Бомгю услышал отчётливо, так это: «Я надеюсь, ты не станешь докучать мне», брошенное прежде, чем дверь громко хлопнула, оставив Гю в удушающей тишине и опустошающем одиночестве.
И Бомгю не послушался. Сперва его сообщения оставались без ответа, чуть позже — непрочитанными. И только после сотни отправленных без толку сообщений о том, что Чхве желал объяснений, на экране застыла грубая и ранящая надпись: «Прежде, чем вы сможете отправить сообщение, пользователь должен добавить вас в список своих друзей».
Ёнджун игнорировал его на протяжении двух недель, приструняя любые попытки Бомгю подобраться к нему ближе, раздражённо огрызаясь и продолжая цедить сквозь зубы: «Всё кончено, Бомгю. Нам больше нечего обсуждать». И только после того, как эта фраза прозвучала с десяток раз, Чхве всё же отступил, дав себе слово, что перестанет беспокоить уже бывшего парня.
Ещё через неделю Бомгю был в порядке. Или сам хотел в это верить, так отчаянно игнорируя все те непристойные фантазии, что продолжали появляться в его голове, когда, казалось, такой реальный голос Ёнджуна продолжал шептать его имя.
Хоть их отношениям пришёл конец, игнорировать то, что Ёнджун был подходящим партнёром, оказалось попросту бессмысленно. И как бы глупа не была мысль о том, что Бомгю всё ещё нуждался в засранце Чхве, разбившем сердце, отказаться от этого так просто он не мог. А оттого никак не останавливал собственное воображение, когда то не на шутку разыгрывалось, в результате чего ткань штанов в паху натягивалась до предела — настолько, что сам Бомгю был уверен: ещё немного — он без промедлений постыдно кончит, притом замазав одежду.
Тем вечером Бомгю был раздосадован. По крайней мере, именно так он сказал утром однокурснику, пытающемуся разузнать, что же на него нашло, что его поведение стало «таким странным». На деле же, парень желал напиться до беспамятства, в пьяном бреду разлиться в бранных ругательствах — да так, чтобы слышала половина кампуса, — а после, придушив последнюю толику здравого смысла, всё же найти и надрать зад тому ублюдку, из-за которого Чхве посадили на скамейку запасных до конца Университетской Лиги.
Но как бы то ни было, когда день подходил к концу, Бомгю всё ещё оставался трезвым и чертовски злым.
«Абонент находится вне зоны действия сети…»
— Чёрт! — выругался Бомгю, положив трубку прежде, чем машинный голос успел повторить одну и ту же фразу в пятый раз за последний час. — Любись ты в задницу, Тэхён! — продолжал Чхве, вновь набрав номер друга, получив всё тот же результат.
На шестой раз неудачной попытки Бомгю действительно хотелось грязно браниться, притом оставив несколько подобного рода сообщений на голосовой почте друга, пойми только куда исчезнувшего. Первоначальным планом Чхве было провести оставшийся вечер вторника в компании друга. Даже если бы это значило то, что неминуемой участью Бомгю стал бы просмотр старых глупых фильмов, терпеть которые больше не оставалось сил. И если бы только Кан Тэхён остался в своей комнате общежития, Бомгю согласился бы даже на это, лишь бы только не оставаться в собственной комнате, где через стенку и жил тот самый придурок, из-за которого Бомгю и вынужден был наблюдать за всей оставшейся бейсбольной Лигой с чёртовой скамейки запасных, не имея и шанса выйти на поле.
Уж лучше бы так, чем… так.
— Эй, Кан Тэхён, если ты не поднимешь трубку в течение двадцати минут, ты будешь мёртв для меня, — Бомгю оставил сообщение на голосовой почте, прежде чем набрать номер ещё раз и после звукового сигнала добавить: — Я чертовски зол сейчас, поэтому ни капли не шучу.
Шумно выдохнув и сильнее сжав телефон в руке, Чхве нырнул в темноту улицы и тайком пробрался на территорию кампуса, даже не переживая особо, что кто-то на самом деле мог его заметить. Не имея особой цели, Бомгю лишь ходил коридорами туда-обратно, надеясь отыскать место, где он всё же если и не сможет уединиться, так хотя бы избавиться от ненужных разговоров. Лучше всего Бомгю казалась мысль о том, дабы к чертям разнести один из кабинетов и после этого всего немного приукрасить понадругаться над ящиком мерзавца, вкрай испортившего настроение на весь день. Да что бы день — семестр, не менее.
И, вероятно, Бомгю прошёл бы мимо спортивного зала, при этом проигнорировав, что за час до закрытия общежития в кампусе оставался безумец, явно не имеющий представления о том, насколько же разгневанной может оказаться госпожа Ча, стоит только явиться минутой позже, но Чхве остановился. Припав к прозрачным дверям, он всмотрелся в силуэт, рыскающий по помещению, и непроизвольно удивлённый выдох вырвался из груди.
У Бомгю сомнений не оставалось. Он знал каждый участок, каждый сантиметр такой совершенной фигуры Ёнджуна, а оттого ошибиться он попросту не мог. Бывший парень ходил из стороны в сторону, нагибаясь, дабы подобрать оставшийся инвентарь после тренировки по баскетболу; в быстром движении убрал со лба волосы, всё продолжающие падать на глаза; запрокидывал голову, чтобы передохнуть и отдышаться.
И не думал Бомгю, что парни из команды по баскетболу были теми ещё свиньями, но тот погром, который они оставили после себя, не шёл ни в какое сравнение.
— И долго ты продолжишь стоять там? — сложив руки на груди и вскинув бровями, Ёнджун бросил взгляд на Бомгю, сдавая того с потрохами.
Вероятно потому, что он был не в самом лучшем расположении духа, Бомгю не стал бегать взглядом или неуверенно поправлять одежду, перебирая варианты, куда бы сбежать, дабы сдержать собственное обещание не докучать бывшему парню. Прочистив горло и выпрямившись, Чхве уверенно шагнул внутрь, немного осипшим голосом промолвив:
— Мне было интересно, что же такого ты натворил на этот раз, что тебя заставили драить зал.
— Может, это была моя инициатива, Бомгю? — склонив голову чуть набок, промолвил парень, а стоило имени слететь с уст Ёнджуна, сердце Бомгю предательски пропустило удар.
Всё пытаясь противостоять бесстыдным мыслям, больше всего Бомгю желал, чтобы Ёнджун не произносил его имя таким спокойным тоном, а вместо этого в экстазе кричал, как только волна оргазма, причиной которого станет Гю, накроет тело. Произносил его так, как было тогда, когда они были вместе.
— Не верю, что ты стал идиотом всего за несколько недель, чтобы собственноручно подписываться на такое, — беспристрастно промолвил Бомгю, подходя ближе, слыша, как за спиной с приглушённым хлопком захлопнулась дверь.
— Забудь, — отмахнулся Ёнджун, отвернувшись и продолжив собирать инвентарь. Он так мастерски вновь стал игнорировать Бомгю, словно это не он стоял в пяти метрах от Ёнджуна, и словно только что они не говорили друг с другом.
— Не у одного тебя день выдался херовым, — пнув ногой по мячу, Чхве проследил, дабы Ёнджун словил тот. — Вот ведь, — прошипел Бомгю, стоило только вспомнить разговор с тренером и такую самодовольную улыбку парня, стоявшего в стороне, — ей богу, я похороню Кая, как только закончится Университетская Лига!
Ёнджун ничего не ответил, лишь только бросил порицательный взгляд в сторону Гю, а после вновь отвернулся, продолжив заниматься прежним делом. И Бомгю остался в стороне, позволив себе вольность понаблюдать за Ёнджуном, замечая и пытаясь отчётливо запомнить каждое его движение. Он видел, как грудь Ёнджуна, обтянутая тонкой футболкой, вздымалась при вдохе и опускалась при выдохе, как в искусном движении парень кидал мяч один за другим, оправдывая звание лучшего игрока.
И от изучающего взгляда Бомгю не могло ускользнуть то, как напрягались мышцы на руках, когда бывший парень передвигал ящики с оборудованием. И больше всего в тот миг Гю хотелось оказаться в этих сильных руках вновь.
— Если тебе больше нечего сказать, то уходи. Я хочу успеть принять душ перед тем, как вернуться в общежитие, — поглядывая на дверь за спиной Чхве, промолвил парень, разбив столь реалистичную фантазию Бомгю, появившуюся перед глазами.
Ёнджун говорил так, словно Бомгю и впрямь был ему не больше, чем незнакомцем. И такое положение вещей меньшой мерой в любой другой день его попросту огорчило бы, но в этот раз, стоило уколу негодования коснуться сердца, в голове Гю закрутились шестерни, а гнев искрами прошёлся по телу.
А оттого, вместо того, чтобы развернуться и уйти, последовав просьбе бывшего парня, так искусно играющего беспристрастного незнакомца, Бомгю сделал сначала один шаг вперёд, а после и вовсе рассёк комнату, оказавшись непростительно близко к Ёнджуну всего в одно мгновение. И тогда, когда злость забурлила венами, а такие соблазнительные и манящие губы Ёнджуна оказались так непозволительно близко, навеивая приятные воспоминания о том, как эти самые губы оставляли отметины на его теле, как доводили до экстаза, Бомгю не смог отступить.
Схватив Ёнджуна за ворот его футболки, Бомгю рывком притянул парня к себе и, пока тот не успел сказать и слова, стал сминать губы. Гю целовал Ёнджуна так, как никогда прежде: жадно, напористо и грубо сминал и посасывал губы бывшего парня, а когда протиснулся языком сквозь приоткрытые уста, углубляя поцелуй, стал дразниться, обводя языком ёнджунов язык.
И на удивление Бомгю, Ёнджун не посмел оттолкнуть его. Бывший парень подался ближе, словно только и ждал того, как тонкие струны терпения Гю с звоном лопнут, и он прильнёт к нему в поисках такой необходимой ласки. А оттого, по всё ещё непонятным для Чхве причинам, бывший парень, не то похоронив любую попытку протеста, не то попросту забавляясь и глумясь, позволил Бомгю продолжить поцелуй.
И какими бы необходимыми не были губы Ёнджуна, когда лёгкие сдавило от нехватки воздуха, ему пришлось отстраниться, всё продолжая мёртвой хваткой держаться за край ёнджуновой одежды.
— Я хочу присоединиться, — Бомгю говорил сбивчиво. Хватая ртом воздух, он, цедя каждое слово в губы парню, сумбурно добавил: — В душ. С тобой.
Вновь не дав момент для того, чтобы Ёнджун отступил, Бомгю снова приблизился к таким манящим губам бывшего парня, чтобы вновь настойчиво смять пухлые и уже раскрасневшиеся от ласк, местами потрескавшиеся губы. И Бомгю думал, что ему показалось, что то, что Ёнджун стал медленно и неохотно отвечать на ласки, и было ещё одной глупой игрой его воображения.
Последнюю связь с реальностью Бомгю потерял тогда, стоило только рукам Ёнджуна коснуться его талии, дабы в следующую секунду придвинуть хрупкое тело Гю ближе. И тогда — Чхве был уверен — гнев вскипел в его венах, заставив потерять голову и отдаться чувствам.
Не прерывая поцелуй, Гю сделал небольшие шаги вперёд, дабы найти опору в стене за спиной Ёнджуна. Лопатки бывшего парня коснулись поверхности, и сильные руки прижали Бомгю ещё ближе — настолько, что собственным пахом Чхве тёрся о член бывшего парня, который — Бомгю чувствовал! — уже реагировал на ласки.
Отстранившись, но всё же позволив Ёнджуну прижимать его к себе, обхватывая тонкую талию, растворившийся в чувствах и собственных невысказанных желаниях, Гю поднял взгляд, встретившись с томным взором тёмных глаз, смотрящих из-под ресниц, зная, что в собственных уже танцевали черти.
Всё это время Ёнджуна так не хватало.
— Меня выводит из себя, когда ты говоришь со мной так, будто бы мы незнакомцы, — оставив поцелуй за ухом, прошептал Бомгю, наперёд зная, что кожа бывшего парня вмиг покроется мурашками. И его действия вырвали из груди сдавленное рычание, которое Чхве расценил как ничто иное, а просьбу продолжить. — Меня приводит в бешенство только от самого осознания, что ты больше не будешь моим, Ёнджун, — Бомгю говорил без разбора, давая шанс слететь с уст каждому слову, что только появлялось в голове, наплевав на то, как же именно Ёнджуном будут восприняты эти слова.
Покрывая поцелуями сперва линию подбородка парня, а после, добираясь до шеи, он пробрался руками под футболку, в глубине души желая — нет, неистово жаждая — сорвать ту к чертям собачьим, дабы вновь увидеть любимого парня без одежды.
Бомгю в лёгком движении коснулся пресса Ёнджуна, пальцами очерчивая каждый кубик. А добравшись до груди, ощущающейся до невозможного горячей под его холодными пальцами, словно в ненарочном движении, задел сперва левый, а после и правый сосок. И тогда сильные руки сдавили его талию, мгновенно разворачивая Чхве, на этот раз заставив самого Гю упереться лопатками в холодную стену, а после Ёнджун коленом раздвинул его ноги, бросив искрящийся желанием взгляд на Бомгю.
Гю не потребовалось лишних слов, дабы снова прильнуть к таким неистово соблазнительным губам бывшего парня. И Бомгю вовсе не пытался игнорировать собственный каменный стояк, когда бёдрами подался чуть вперёд, сквозь ткань штанов принимаясь тереться о колено Ёнджуна, давая вовсе недвусмысленные намёки о собственных желаниях.
И когда бывший парень насильно прервал поцелуй, Бомгю ожидал, что на этот раз тот оттолкнёт его, одарит таким взглядом, что Чхве почувствует себя последним ничтожеством. Бомгю казалось, что в тот миг с уст Ёнджуна сорвётся поток бранных слов, заключением которых станет просьба больше не появляться в его жизни. Но меньше всего Чхве ожидал, что парень, качнув головой, позволяя нескольким прядям чёрных волос всё же упасть на глаза, наклонится ближе и, сильнее вжимая Бомгю в стену, промолвит:
— Ты ведь хотел присоединиться ко мне в душе, — шёпот сорвался с губ Ёнджуна и коснулся уха Гю, выбив неровный выдох из груди.
И Бомгю не нужно было просить дважды. За него говорили возбуждение, уже непристойно сильно натягивающее ткань его штанов в паху, всё ещё бурлящая венами злость и трёхнедельная тоска за таким Ёнджуном.
И стоило только мысли о том, чтобы покрепче ухватиться руками за бывшего парня, заведя те ему за шею и скрепив в замок, дабы притянуть ближе, рассечь подсознание, как трель собственного телефона, небрежно брошенного у входа, сперва отвлекла, а после разозлила тем, что из-за этого момент был упущен.
И Бомгю процедил лишь порицательное «да катись же ты к чертям, Тэхён!», позволив лукавой улыбке озарить лицо, когда ухватился за ворот ёнджуновой футболки, в одно движение потянув парня за собой.
В тот миг, когда они оба ввалились в душевую при спортивном зале, Бомгю был вовлечён в ещё один страстный поцелуй, вновь посасывая такие манящие ёнджуновы губы. Бывший парень толкал Чхве, и Гю делал шаги назад, вовсе не боясь упасть, зная, что будет пойман сильными руками Ёнджуна в один миг. И когда ёнджунов язык протиснулся в рот Гю, Чхве коснулся спиной матовой, едва прозрачной двери кабинки. Ухмылка застыла на его лице, когда Бомгю, наспех скинув кроссовки, затянул бывшего парня в небольшую кабинку, разворачивая Ёнджуна и закрывая за своей спиной дверь, тянув ту до того момента, пока до ушей не донёсся тихий щелчок.
Бомгю не сдержал звонкого стона, когда бывший парень прикусил его нижнюю губу, да так, что Чхве почувствовал слабый металлический привкус крови на языке. А после Ёнджун отстранился, оставив Бомгю дышать тяжело и сбивчиво, пока он жадно хватал ртом воздух.
— Мне этого не хватало, Ёнджун. Этого чертовски не хватало, — протянул Чхве.
И не успел Бомгю добавить ещё хоть слова, как на ёнджуновом лице на миг застыла злорадная ухмылка, а после их обоих окропило лёгким напором прохладной воды, внезапно полившейся из смесителя над их головами. Гю не смог оторвать взгляд, проследив за каплями, стекающими по совершенному телу Ёнджуна, когда тот одним рывком снял намокшую футболку, после отбросив ту пойми только куда.
Если до этого момента всё ещё были сдерживающие Бомгю тормоза, то — он был уверен! — они все отказали в этот миг.
Бывший парень был слишком сексуальным, слишком манящим и таким покладистым, что Гю был готов полностью отдаться похоти, уже вовсю дурманящей голову, и обменять дьяволу свою жалкую душу, лишь бы только этот момент не заканчивался.
Сбивчиво дыша от возбуждения, терпеть которое Чхве мог из последних сил, Бомгю медленно проследил за прозрачной каплей, спустившейся с острых ёнджуновых скул, проскользнувшей меж грудями и скрывшейся в штанах бывшего. И стоило опустить взгляд, Гю нервно сглотнул, где-то мысленно сквозь туман возбуждения выкрикивая ликующие слова.
Игнорировать бугорок на ёнджуновых штанах было попросту невозможно. И клялся Бомгю, он был готов умереть от счастья лишь от одного осознания того, что каменный стояк Ёнджуна был ответной реакцией на его действия. А оттого Гю неистово нравилась мысль о том, что он всё ещё был тем, кто мог довести Ёнджуна до оргазма.
Поистине важным стало то, что, как бы не старался бывший парень отрицать, здесь и сейчас Ёнджун хотел Бомгю точно также, как того желал и сам Чхве.
— Позволь мне взять это на себя, — словно заворожённый, прошептал Бомгю и опустился на колени, кожей ощущая холодный кафель и уже слегка тёплую воду под ногами, когда капли продолжали падать на голову неукротимым потоком.
Ёнджун продолжил молчать, а Бомгю счёл сдавленный и едва сдерживаемый стон бывшего за положительный ответ и даже большее — мольбу к действиям. А потому Чхве сперва в дразнящем жесте прикоснулся к ёнджуновому члену через ткань насквозь мокрых от воды штанов, в поглаживающем жесте проведя вверх по всей длине, ощущая под пальцами твёрдую плоть, а после чуть надавил на головку, выбив — ну наконец-то! — неровный выдох, а вместе с тем и прерывистый стон бывшего парня.
Игривый смешок сорвался с губ, стоило только стону Ёнджуна заласкать уши. И Бомгю больше не стал быть обходительным в собственных действиях. Наспех ослабив пряжку ремня, поддев пуговицу, а после расстегнув ширинку, Бомгю поднял взгляд на бывшего парня. Игнорируя капли тёплой воды, что так и норовили попасть в глаза и, найдя в карих зрачках одобрение, Чхве в одно движение стянул штаны, утягивая вместе с тем и нижнее бельё Ёнджуна — единственное, что скрыло бы парня от наготы, которой, к слову, тот вовсе и не стеснялся.
Осмотрев больше ничем не прикрытую эрегированную ёнджунову плоть, Бомгю непроизвольно прикусил нижнюю губу, и черти заплясали новый порочный танец в его глазах. Ёнджунов член поблёскивал в слабом освещении, и Бомгю не был точно уверен, было ли дело на самом деле в обильно выделяющемся предэякуляте или же в непрекращающемся потоке тёплой воды, всё продолжающей падать со смесителя под потолком. Но вот, в чём Чхве был точно уверен, так это в том, что Ёнджун хотел, наконец, получить долгожданную разрядку.
И Бомгю больше не мог устоять.
Одними лишь губами Гю коснулся раскрасневшийся головки, в дразнящем жесте оставляя на той только лёгкие поцелуи, наслаждаясь, как сверху доносились шипение и неприлично сладостные стоны, то и дело срывающиеся с ёнджуновых губ при каждом движении Бомгю. Продолжая сладостную пытку, Чхве обхватил рукой ёнджунов член, медленно и не торопясь проводя вверх, выбивая весь воздух из груди бывшего парня, и вниз, давая шанс на то, чтобы отблагодарить Гю ещё одним ласкающим уши стоном.
Не имея и малейшего намерения на то, чтобы остановиться, продолжая игнорировать собственное возбуждение, уже неприлично и неприятно давящее на ширинку, Бомгю слизал выступившую каплю предэякулята, ощутив на губах растворённый под потоками воды слегка солоноватый вкус, и снова поднял глаза на Ёнджуна, в экстазе непроизвольно закатившего глаза и стонущего, сгорая от нетерпения.
И Чхве, вновь проведя вверх и вниз по всей длине ёнджунового члена, под пальцами ощущая набухшие вены, всматриваясь в любимые и чертовски сексуальные черты лица, победно улыбнулся, как только слуха коснулся ещё один сдавленный хрип — ничто иное, как отчаянная и, вероятно, последняя попытка заглушить стон.
— Я возьму всю ответственность на себя, Ёнджун, — лукаво прошептал Бомгю, дав волю собственным словам смешаться со звуками падающей на пол воды.
Кольцо обжигающе горячих и влажных губ Гю сомкнулось на ёнджуновом члене. И Чхве, прекратив дразниться, взял глубже, ощутив эрегированную плоть на собственном языке, позволив головке проскользить по нёбу. Рукой оттянув кожу, Бомгю с неприличным причмокиванием выпустил член бывшего парня изо рта, в награду получив сдавленное рычание. Ёнджун подался бёдрами вперёд, делая недвусмысленный намёк, и когда бывший парень повторил это снова, Гю не смог отказать, нетерпеливо вновь взяв ёнджунов член в рот, на этот раз беря ещё глубже.
— Продолжай, — на выдохе промолвил Ёнджун, будучи вновь захлёстнутым ощущениями, а сердце Бомгю пропустило удар. Но остановиться — последнее, о чём он вовсе мог подумать.
Собственным горячим дыханием касаясь тазовой кости Ёнджуна, Бомгю обвёл языком член парня, начиная от самой головки и опускаясь ниже, дабы вновь подняться и обхватить губами эрегированную плоть. Чхве посасывал, брал глубже, языком обводил головку ёнджунового члена, то ускоряя, то замедляя темп своих сладостных ласк, выбивая из груди бывшего парня стоны, значившие для самого Бомгю гораздо большее, чем мог подумать Ёнджун. Второй рукой добравшись до собственного возбуждённого члена, Бомгю стал сквозь до нитки промокшую ткань водить по возбуждённой плоти, то сильнее надавливая, то вовсе не касаясь.
И все тормоза вновь отказали, стоило только ёнджуновым рукам зацепиться на затылке Гю, а пальцам запутаться в мокрых волосах, как бывший парень, потеряв всякую выдержку и показав собственное нетерпение, надавил на голову Бомгю, принуждая того взять ещё глубже и отдать руководство процессом в руки Ёнджуна.
И Бомгю не стал возражать.
Член Ёнджуна ощущался в самой глотке, когда бывший парень продолжал интенсивно вдалбливаться в рот Гю. Ёнджун прорычал от возбуждения, проходящегося волной, и когда Чхве осознал, что бывший парень был уже близок к экстазу, Бомгю поспешил отстраниться, оставив Ёнджуна в полнейшем недоумении.
— Я хочу ощутить твой член в себе, — не стесняясь собственных слов, промолвил Бомгю, поднимаясь с колен и подставляя голову под тёплые капли всё ещё льющейся воды. — Хочу, чтобы ты кончил после того, как отымеешь меня.
Не имея возможности стерпеть такого ёнджунового взгляда, в котором искрами горел гнев от того, что Бомгю не позволил кончить тогда, когда оргазм уже затуманил разум, Гю быстро избавился от прилипшей к телу одежды, вместе с тем отбрасывая пойми только куда и своё нижнее бельё, представ перед Ёнджуном полностью голым. Бомгю потянулся к ёнджуновой груди, руками проводя по той, очерчивая алые соски, желание прильнуть губами к которым, дабы вновь услышать сладостный стон любимого Ёнджуна, было едва сдерживаемым.
— Ёнджун, возьми меня прямо здесь, — в ёнджуновы губы проскулил Чхве, сгорая от нетерпения, явно ощущаемым тянущим чувством внизу живота.
И — о боги! — каково было удивление Бомгю, когда сильная хватка ёнджуновых рук вновь стала ощущаться на талии, и Ёнджуну не понадобилось прилагать особых усилий, дабы в одно мгновение придвинуть Гю ближе к себе — настолько, что его обжигающее дыхание, смешиваемое с паром от горячей воды, касалось кожи, а возбуждённый Ёнджунов член упирался Бомгю в живот. И стоило только бывшему парню несильно качнуть бёдрами, членом задевая эрегированную плоть Чхве, Бомгю протяжно простонал от нахлынувших чувств.
Ёнджунов взгляд потемнел, а лицо окрасила не то самодовольная, не то лукавая ухмылка, от одного вида которой Бомгю желал растаять. Такой Ёнджун ему всегда нравился больше всего: захлёстнутый страстью, утопающий в разделяемом желании.
Бывший парень не сказал ничего в ответ, вновь выбив из груди влажный стон Гю, повторив проказу вновь: ёнджунов член лишь в лёгком касании тёрся о член Бомгю, но Чхве хватило этого, дабы потерять последнюю нить, связывающую его с реальностью.
— Пожалуйста, — с придыханием сорвалось с губ Бомгю, когда Ёнджун вновь подался бёдрами чуть вперёд, в дразнящем жесте играя на тонких струнах возбуждения Чхве. — Давай сделаем это сейчас, — собрать слова во что-то связное удалось не с первой попытки. Дыхание Гю было прерывистым, а вырывающиеся из груди тихие поскуливания в ответ на ёнджуновы действия выбивали весь оставшийся воздух из лёгких.
И на этот раз Бомгю больше не пришлось упрашивать бывшего парня. Ёнджун рывком развернул Гю, впечатывая хрупкое тело в матовую дверь кабинки, и рукой надавил ему на поясницу, заставляя прогнуться в спине. Капли тёплой — нет, уже слишком горячей — воды падали на голову, спину, стекали по ногам вниз, когда обжигающий пар поднимался вверх, оседая лёгкой испариной на стеклянной двери. Зверское желание вскружило голову, заставив Бомгю ладонями опереться о дверь перед ним, оставляя отпечатки от собственных ладоней, которые были бы отчётливо видны снаружи. Не осознав этого, он оттопырил задницу навстречу такому желанному члену Ёнджуна.
Плоть упёрлась в бедро Гю настолько непозволительно близко, что Чхве протяжно проскулил, прося о большем. И когда Бомгю проделал это вновь, сильнее подаваясь задницей к возбуждённой ёнджуновой плоти, жаждая ощутить член бывшего парня настолько близко, насколько тот бы позволил, как Ёнджун придвинулся едва ли не в плотную, позволив члену треться о внутреннюю сторону бедра Гю. А когда с губ Бомгю сорвался ещё один стон, его члена коснулись влажные пальцы, обхватив в кольцо, медленно проведя вверх и вниз по всей длине. Чхве выкрикнул что-то бессвязное, хватая ртом воздух.
И продолжив сладостную пытку, Ёнджун медленно вёл рукой вверх по эрегированному члену Бомгю, надавливал на головку, выбивая протяжный скулёж, и после вёл вниз, словно едва касаясь. Наклонившись ближе, Ёнджун прильнул к шее, оставляя поцелуи и несильно покусывая кожу Гю, вновь и вновь заставляя Чхве постанывать слоги имени бывшего парня, потеряв последнюю возможность собрать те во что-то единое и связное.
— Я никогда не просил тебя умолять меня, но знаешь, мне это нравится, — хриплый голос бывшего парня прозвучал над ухом, мгновенно смешавшись с плеском льющейся воды.
— Ёнджун… — проскулил Бомгю, намереваясь продолжить, но так и не сумел, когда ощутил палец, выводивший круги вокруг кольца ануса.
И выбив из груди Гю протяжный и сладкий стон, Ёнджун, надавив указательным пальцем на анус, ввёл его внутрь, когда же сам Бомгю — клялся он — едва устоял на ногах, найдя опору в той самой двери кабинки, всё сильнее и сильнее в которую его вжимал бывший. Зашипев, а после проскулив, Гю оттопырил задницу, на этот раз самовольно насаживаясь на ёнджунов палец, прося о большем.
Бомгю задрожал от удовольствия, стоило только бывшему парню ввести палец ещё глубже, доставая до самых чувствительных мест, и не спеша потянуть назад. И в миг, когда ёнджуновы движения стали набирать всё больший и больший темп, Бомгю подумал, что меньшей мерой оказался на грани того, дабы раствориться в удовольствии.
Всё это время ему так чертовски не хватало ласк Ёнджуна.
Бомгю едва не закричал, почувствовав, как вошёл и второй палец, растягивая и исследуя нутро. Сильнее вцепившись руками в покрытую испариной дверцу, Чхве протяжно и непристойно громко застонал, стоило только Ёнджуну второй рукой вновь сильнее надавить на раскрасневшуюся головку члена Бомгю. И Чхве чувствовал, как от учащённых движений пальцев бывшего парня в его заднице и от медленных и ласковых поглаживаний на члене удовольствие разрывало его на части, заставляя скулить и извиваться, несвязно прося о том, чтобы Ёнджун поскорее заменил пальцы членом.
И в миг, когда длинные и худые ёнджуновы пальцы покинули проход Бомгю, а вторая рука остановилась, Чхве проскулил от утраты, а после стал нервно хватать воздух, от нетерпения сглатывая слюну, стоило только Ёнджуну придвинуться ближе — настолько, что головка члена уже упиралась в анус Чхве. И тогда Бомгю клялся: он был готов потерять сознание от переполняющих его чувств.
— Не останавливайся, — протянул Гю, повернув голову и встретившись с карими глазами, с вызовом на него смотрящими. — Не…
Чхве не успел закончить фразу, как Ёнджун резко толкнулся бёдрами, под давлением растягивая анус Гю сильнее. Стон остался где-то в горле, и всё, на что хватило Бомгю — прерывисто втянуть воздух ртом.
И тогда Ёнджун, сгорая от разделяемого нетерпения, толкнулся бёдрами вновь, впечатав Гю в матовую дверцу, оказавшись полностью внутри.
Стон наконец покинул уста.
Чувствительная кожа плотно обхватила член бывшего парня, и Бомгю отчётливо услышал, как прерывисто Ёнджун стал дышать, всё ещё пытаясь сдержать стон в груди. И Бомгю проскулил вновь, когда бывший парень дёрнулся назад, оставив внутри только головку.
Ёнджун повторил свои действия, сильнее вжал Гю в дверцу и переместил свои пальцы на бёдра Бомгю, вдавливая те настолько, что Чхве был уверен — останутся синяки — и это было последним, что его вовсе могло волновать, когда возбуждение вновь дурманило сознание, а ритмичные движения ёнджунового члена внутри выбивали почву из-под ног.
Бывший парень снова задёргал бёдрами, ускоряя темп. И теперь монотонное журчание падающей воды перебивалась непристойными шлепками от соприкосновения тел и сладостными стонами, слившихся в унисон. Бомгю не стеснялся: тянул слоги ёнджунового имени, как только всё нутро сжималось вокруг члена, ритмично вдалбливающегося в него, а вот Ёнджун лишь только низко рычал и в экстазе запрокидывал голову назад, давая волю намокшим прядям растрёпано упасть на лицо.
Тело бывшего парня было исключительным. Ёнджуновы стоны были восхитительны. Бомгю повторял себе это из раза в раз, стоило только им дойти до того, что оба были возбуждены и желали друг друга. И мысль о том, что эти стоны мог услышать кто-то ещё, когда, оказавшись на месте самого Гю, станет стонать под ёнджуновым членом, заставляла его злиться, разнося кипящее недовольство венами.
Бомгю всё ещё считал, что это был его Ёнджун.
Шумные хлопки ёнджуновых бёдер о задницу Чхве, а также нарастающий темп, с которым внутри него двигался член, вернули Бомгю в реальность. Почувствовав, как на его возбуждённом пенисе вновь сомкнулись пальцы бывшего парня, Гю зашипел, плавясь под ними. А в следующий миг, истратив весь кислород из лёгких, завопил, стоило только Ёнджуну в скором темпе начать водить рукой вверх-вниз, стимулируя и без того эрегированную плоть. И Бомгю понял это не сразу, но осознал: рука Ёнджуна точно зеркалила действия его члена, подхватывая и один темп, дабы вновь и вновь заставить Чхве потерять рассудок, от захлестнувшего возбуждения.
— О чёрт… — несвязно промолвил Бомгю, задыхаясь от ощущений.
Оргазм подбирался слишком близко, но был таким желанным. Стоило Гю почувствовать, что он был на грани, он застонал громче, несколько раз выкрикнул что-то несвязное, вероятно, ко всему этому, ещё и спутав слоги имени бывшего парня. Бомгю прогнулся в спине, прося о большем, и удивлённо ахнул, почувствовав ёнджуновы зубы, сомкнувшиеся на шее, оставляющие новые любовные метки.
И когда наступающий оргазм был настолько близко, Бомгю показалось: он потерял сознание, очнувшись в чёртовом Райском саду. Сильнее прижавшись к матовой двери, уже полностью вновь покрытой испариной, Чхве ощутил, как его ноги задрожали, а живот стянуло. И тогда он взмолился ко всем богам, что только мог вспомнить, благодаря их о том, что был вжат Ёнджуном в чёртову хрупкую дверцу, иначе бы — он был уверен! — он тотчас упал, не в силах удержать тело на обмякших ногах.
Ушей коснулся выбившийся из груди Ёнджуна ничем не скрытый стон, обжёгший шею, на которой всё ещё ощущались губы парня, и это стало последней каплей. С новым толчком Бомгю выкрикнул имя бывшего, почувствовав, как всё тело задрожало и слабое покалывание пробежало от паха вверх по животу, словно натягивая кожу. А стоило Ёнджуну толкнуться вновь, Гю взвыл от наслаждения, и волна оргазма накрыла его с головой.
Член Бомгю в руке Ёнджуна запульсировал и испустил струи белого цвета, оставаясь то на руке бывшего парня, то на матовой дверце кабинки, бусинами стекая вниз и смешиваясь с водой. И пока Чхве наслаждался послевкусием такого долгожданного оргазма, Ёнджун несколько раз толкнулся членом внутри, снова озарив комнату неприлично громкими шлепками. И прежде, чем дойти до пика, быстро вынул член из прохода Гю, заставив того слабо взвыть от подобной выходки.
Бомгю ощутил, как тёплые капли спермы упали ему на поясницу, растекаясь вниз и струясь по ногам. Бывший парень излился семенем ему на спину и запрокинул голову в экстазе, сбивчиво дыша и всё ещё сильнее сжимая руки на бёдрах Чхве.
Собрав последние силы, Гю повернулся к Ёнджуну лицом, а заглянув в тёмные глаза парня, заметил, как удовольствие отчётливо читалось в блеске его глаз. И, не сумев сдержаться от переизбытка чувств, Бомгю, прошептав «мне так тебя не хватало», прильнул к ёнджуновым губам, падая в объятья крепких рук, напрочь забывая о некогда бурлящих в венах злости и раздражении.
* * *
Бомгю не был точно уверен: нёс ли Ёнджун его через весь кампус и общежитие полностью нагим или же всё же накрыл хотя бы полотенцем. Всё, что на утро осталось в его памяти об окончании вечера, было тем, что бывший парень услужливо вымыл Гю, а когда переоделся в сухую сменную одежду, схватил еле стоящего на ногах Чхве и, подняв на руки, вынес сперва из душа, после спортзала и кампуса вовсе. И, вероятно, Бомгю бы следовало переживать о собственном достоинстве, ведь кто-то мог увидеть его в таком виде, но всё, чем утром были заняты его мысли — воспоминания об умопомрачительном сексе в душевой кабинке с Чхве Ёнджуном. С его Чхве Ёнджуном. Реальность того, что всё это произошло на самом деле и не было ещё одним плодом воображения, всё ещё было трудно осознать, но это ни капли не огорчало Гю. Скрывая всё за маской, внутренне Бомгю сгорал от переполняющих чувств, в которых он был готов утонуть. Чхве Ёнджун был сексуальным. Бывший парень был горяч, и его поведение — притворство незнакомцами — ни шло не в какое сравнение с тем, что они сделали прошлой ночью. Воспоминания о том, как они стонали в унисон, как Ёнджун позволял себя целовать и как проявлял инициативу, всё продолжали мелькать картинками перед глазами, намертво запечатлев непонятную улыбку на лице Гю, когда он проснулся утром в своей комнате, где с другого бока стены Субин в тщетных попытках пытался игнорировать будильник. И тогда тянущие ощущения на заднице и несколько слабых засосов на шее стали лучшим доказательством для Бомгю, чтобы впопыхах сорваться с места и, натянув одежду, ураганом вылететь из общежития и помчаться в кампус. Бомгю был в приподнятом настроении, когда шёл от общежития к университету, наперёд зная, где должен был оказаться Ёнджун, ведь его расписание на семестр Гю выучил ещё тогда, когда они были вместе. В ответ на мысли Чхве на лице появилась идиотская улыбка, контролировать которую он, казалось, не мог вовсе. В голове всё продолжали крутиться слова, сказать которые Бомгю желал тотчас, как только увидит Ёнджуна. «Мы можем вновь быть вместе… Ты ведь тоже хочешь этого», — слова эхом отдавались в голове, и стоило только Бомгю представить, как они слетают с уст, перед глазами вдруг появилась такая отчётливая картинка того, как Ёнджун скинет с плеча свой чёрный рюкзак и, в одно движение притянув Гю за талию, в губы прошепчет: «Мне пришлось долго ждать, пока ты предложишь». Гю миновал вход на территорию кампуса, непроизвольно начав мычать мотив какой-то песни себе под нос, всё больше и больше растворяясь в собственных приторно-сладких фантазиях, то и дело пробирающихся в голову. И стоило Чхве подойти к лестнице, ведущий к центральному входу, Гю оцепенел, больше не двинувшись с места, и замолк, когда идиотская гримаса непонимания застыла на лице. С губ не сорвалось и слова, заставив Бомгю, словно последнего идиота, немо открывать и закрывать рот, не в силах вымолвить что-то ещё. Чёртова судьба оказалась последней засранкой. Так спеша на встречу к Ёнджуну, всё ещё будучи опьянённым чувствами с прошлой ночи, меньше всего Бомгю желал увидеть бывшего парня, хвостиком бежащим за другим. И Бомгю знал: ошибки быть не могло, ведь тот чёрный рюкзак, всегда висящий только на одном плече, бейсболка, скрывающая волосы, да и та так чертовски хорошо изученная фигура, принадлежала никому иному, а самому — мать его — Ёнджуну. И сперва Чхве не смог отчётливо разглядеть, кто же был тем, за кем бывший парень пытался угнаться; кому улыбался так, как, казалось, Бомгю и не знал, что тот мог; кому трепал осветлённые в блонд волосы в игривом жесте. Но стоило только оцепеневшему Гю приглядеться, всмотреться в детали и, недолго рыская по собственной памяти, вспомнить, кто же всего двумя минутами раньше него самого покинул комнату общежития, наспех натягивая красную бейсбольную куртку с кожаными бежевыми рукавами, как всё встало на свои места. И тогда хрупкая иллюзия мгновенно рухнула, скрежетом отдаваясь на душе. Бомгю очнулся не сразу. Злость вперемешку с подступающим к горлу гневом задурманили голову настолько, что Гю не отдал себе отчёта в действиях, когда подбежал к Ёнджуну, всё пытающегося привлечь внимание Субина. И уж тем более Чхве не до конца осознал, что же именно сделал, когда схватил бывшего парня за лямку рюкзака, мгновенно получая в ответ гримасу удивления на обворожительном ёнджуновом лице и вовремя остановленное ругательство, едва не слетевшее с губ. Прежде, чем Ёнджун успел сделать хоть что-то ещё, Гю переместил руку на рукав чёрной шёлковой рубашки парня, сперва бросив взгляд на расстёгнутые верхние две пуговицы, открывавшие взгляд на острые ключицы, а после рывком выбивая того из равновесия, принуждая следовать за ним. Очнулся Бомгю только тогда, когда они оба оказались в меньшей мерой пяти метрах от лестницы, скрываясь ото взглядов за раскидистым деревом, на мощный ствол которого Чхве непроизвольно облокотился, ощущая, как опавшая кора падала под ноги. — Что ты делаешь? — с придыханием промолвил Гю, вовсе не зная, куда деть себя. Не сломаться под таким изучающим взглядом Ёнджуна было невыносимо трудно. — Что я делаю? — интонацией парень выделял слова, а после, рукой опёршись о ствол дерева у головы Гю, промолвил: — Я хочу задать этот вопрос тебе, Бомгю. Что ты, мать твою, творишь? И Чхве не понадобилось долго искать ответ, когда слова сами собой слетели с губ. — Я думал, то, что произошло вчера в спортзале, означало, что мы снова можем быть вместе, — Бомгю нервно сглотнул, стоило закончить фразу. Недолгая тишина показалась невыносимой, заставив Бомгю чувствовать себя всё более и более неудобно, наконец осознавая импульсивность своих действий. И стоило услышать громкий смех, слетевший с уст Ёнджуна, меньшей мерой Гю желал быть мгновенно похороненным заживо, дабы не терпеть насмешек со стороны бывшего, но всё ещё любимого парня. Собрав последние капли самообладания, Чхве поднял непонимающий взгляд, встречаясь с карими глазами напротив. — Чёрт, да нет же! — промолвил Ёнджун, дав волю ещё одному смешку слететь с губ. — Ты ведь сам говорил, что у тебя выдался плохой день. Ты был зол, а я был готов помочь. То, что было вчера, — парень наклонился ближе, закончив фразу шёпотом на ухо Гю: — не большее, чем дружеский перепихон, чтобы снять стресс. Ёнджун отстранился, и дружелюбная улыбка засияла на губах. А после так, словно присутствие Чхве ничего не значило, продолжил: — А теперь, прошу, Бомгю, не мешайся у меня под ногами. У меня есть незаконченное дело, — взглядом окинув стоящего на лестнице Субина, промолвил парень, в следующее мгновение срываясь с места и удаляясь.
