Третья, в которой Субин соблазнил двоих
10 апреля 2023 г., 09:00
Той ночью Бомгю не выспался. Дело было даже не в том, что кровать соседа была неудобной, а в том, что голову всё продолжали посещать мысли, беспощадно терроризирующие разум. И тогда, когда Чхве находился на грани меж бодрствованием и сном, перед глазами появилась настолько реальная и до чёртиков животрепещущая картинка Субина, лежащего на кровати, его самого, отсасывающего соседу по комнате, и Ёнджуна, ритмично вдалбливающегося в задницу Гю.
Пущего мгновения хватило, чтобы эта фантазия показалась Бомгю чёртовым раем. А оттого даже с наступлением утра Бомгю никак не мог перестать думать об этом, а главное — представлять, давая волю этой фантазии обрести новые — ещё более развратные черты.
Бомгю не помнил точно, что же утром произошло, когда Субин соизволил проснуться, и слабо помнил, как оказался в кампусе, а оттого уж тем более не запомнил, — больше: он даже не слушал — что тогда говорил лектор. Чхве грезил и никак не мог перестать возвращаться к этим поражающим своим бесстыдством мыслям, что то и дело подпитывали его интерес и пьянили разум настолько, что останавливаться — последнее, о чём Бомгю подумал.
Так, к тому моменту, как лекция закончилась и Гю покинул душную аудиторию, в арсенале Чхве было непозволительно много откровенных фантазий, главными участниками которых всё продолжал оказываться он сам, бывший парень и сосед по комнате. И клялся всем богам Бомгю: это ощущалось непозволительно хорошо.
Чхве шёл коридором, надеясь поскорее оказаться на улице, а после и в корпусе «С» рядом с аудиторией «104С», в которой он, игнорируя косые взгляды от Тэхёна, ещё неделю назад истратившего все попытки разузнать, что же с Гю творилось, намеревался встретиться с Субином и выкрасть того под приятным предлогом. От чашки будь то холодного или горячего американо, сосед никогда не отказывался, давая Бомгю всё больше и больше поводов думать, что в конце концов, эта игра в кошки-мышки с Ёнджуном всё же закончится поражением бывшего парня.
Несмотря на то, что Гю спешил, он не смог не остановиться, когда его окликнули. И в миг, когда Чхве желал грязно выругаться и мгновенно испариться или затеряться в толпе, дабы не встречаться со старостой лицом к лицу, тонкие пальцы схватились за капюшон его толстовки, а кто-то резко потянул того назад. Бомгю, хоть и опомнился не сразу, не смог сдержать удивлённого вздоха, вырвавшегося из груди, стоило только двери за ним захлопнуться, а перед глазами возрасти фигуре, чей одеколон от Dior было просто невозможно спутать.
Гю оказался достаточно близко, чтобы увидеть в тёмных ёнджуновых глазах гневный блеск, говорящий за Ёнджуна гораздо больше, чем он мог бы подумать. Бывший парень взглядом прожигал Чхве, тяжело дышал и выглядел так, будто был готов взорваться от малейшей искры, точно пороховая бочка, стоило бы Бомгю вымолвить и слово. Хотя и быть наедине с Ёнджуном — да ещё и настолько близко, что носа касались приятные нотки сандалового дерева — звучало, по мнению Гю, хорошо, Чхве наперёд знал, что ничего хорошего ждать не стоило.
— Не хочешь объясниться? — и, не дав сказать хоть что-то, перебил: — Что за херь ты творишь, Бомгю? — Ёнджун был на грани того, чтобы сорваться, и Бомгю видел это отчётливо.
— Я? — театрально Чхве свёл брови к переносице и поднял непонимающий взгляд.
— Я же просил не мешаться у меня под ногами, — процедил сквозь зубы бывший парень, наклонившись чуть ближе.
— Кажется, просил… А кажется, и нет, — пожал плечами Гю, всё продолжая играть на тонких струнах ёнджунового терпения, наблюдая, как тот медленно закипал от гнева. И каких же сил Чхве стоило то, чтобы не опустить свой взгляд на открытый участок шеи, выдав себя с потрохами.
— Ты правда наивный кретин, — Ёнджун сделал шаг назад и пальцами зарылся в волосы, оттягивая те у корней. — Тебе не надоело, Гю? Ты продолжаешь унижаться и бегать за мной, сколько бы раз я тебе не отказывал. И даже сейчас ты…
Бомгю не смог сдержаться, зверски перебив монолог бывшего, остановив того на половине фразы. Сперва тихий смешок слетел с губ, на что Гю получил только полный непонимания ёнджунов взгляд, а после Чхве и вовсе залился звонким смехом, наполнив тем пустую аудиторию, получая ещё один порицательный взор от бывшего парня.
Гю знал, что это будет делом времени, когда нервы Ёнджуна сдадут окончательно, и этот разговор всё же состоится. Но вот чего Бомгю никак ожидать не мог, так того, что засранец решит, что все приложенные усилия были для него. И Чхве не отрицал тот факт, что делал всё это, лишь бы не позволить всё ещё любимому Ёнджуну принадлежать кому-то другому, Гю никак не мог признаться в этом бывшему парню, дабы вновь быть униженным. А потому запасной план Бомгю продумал ещё тогда, стоило только заметить все те попытки Ёнджуна изолировать Субина от Чхве.
— Ёнджун, ты правда подумал, что я это делаю для тебя? — и в этот раз именно Бомгю говорил так, словно они были незнакомцами, наплевав на то, что самого такой расклад вещей его непомерно раздражал. Он лишь желал отплатить бывшему парню той же монетой.
— Что же ты тогда… — бывший парень остановился, так и не найдя нужных слов, чтобы закончить, и только застыл на месте с гримасой непонимания на лице и выставленном в укоре указательном пальце.
— Не тебе одному нравится Субин — вот и всё.
Бомгю видел, как бывший парень замер на месте, и всего на мгновение Гю показалось, что Ёнджун не только перестал моргать, а и дышать вовсе, застыв на месте мраморным монументом, только и делая, что испепеляя взглядом. И Чхве находил в себе последние силы, дабы не сломаться под таким давлением. Как бы то ни было, на этом план Бомгю заканчивался, и всё, что ему оставалось делать дальше, — импровизировать, исходя из ситуации.
Бывшему парню понадобилось несколько секунд, чтобы вновь прийти в себя и очнуться. А в следующий миг Ёнджун в один шаг оказался настолько близко к Бомгю, что дыхание обожгло кожу, и Чхве вновь почувствовал запах одеколона.
— У тебя ведь есть скрытый мотив, — Ёнджун вскинул бровями, посмотрев Гю в глаза. — Колись. Что ты задумал? — он процедил сквозь зубы, приблизившись ещё чуть ближе.
— Не твоего ума дело, — надеясь, что от взгляда бывшего парня ускользнуло то, как Бомгю нервно сглотнул, Чхве поспешил отстраниться и нащупать ручку двери, ведущей из аудитории.
И тогда ёнджунова рука с громким хлопком приземлилась рядом с лицом Гю, а эхо аудиторией разнесло раздражённое «говори». Дыхание Чхве на миг спёрло — Ёнджун его напугал. И даже несмотря на то, что бывший парень никогда не поднимал на него руку, на этот раз Бомгю показалось, что тот был достаточно вне себя от гнева, чтобы оставить на лице Гю несколько ссадин.
И, вероятно, Чхве желал спихнуть всю вину на испуг, пробежавший по телу мурашками, когда с уст неконтролируемо сорвалось:
— Хочу попробовать втроём.
Меньшей мерой Бомгю желал раствориться в воздухе. Куда лучше звучало, была бы у Чхве возможность тотчас застрелиться. Удивлённый взгляд Ёнджуна из-под ресниц говорил больше, чем сам бывший парень, и это пугало не меньше. Ёнджун молчал, и куда хуже было именно это, ведь, по мнению Гю, было куда проще смириться с насмешками, чем с таким ёнджуновым взглядом.
«Полнейший придурок! Идиот! Кретин!» — мысленно отвесив себе несколько тумаков, Бомгю в неоднозначном жесте прикусил нижнюю губу, смотря куда-то Ёнджуну за спину.
— Что? — только и сорвалось с уст Ёнджуна.
И у Бомгю не осталось иного шанса, как потакать собственным скрытым желаниям. Отчего, набравшись духу, он продолжил так, словно не предлагал бывшему парню что-то настолько бесстыдное:
— В жизни, знаешь ли, стоит попробовать всё. Не хочу жалеть после, если не узнаю, каково это — втроём.
И, на самом деле, Чхве самому показались свои слова достаточно убедительными. Если бы только те животрепещущие фантазии не преследовали его с самого утра, не давая передышки, и если бы бывший парень не был настолько сексуально пугающим, то всё это осталось бы исключительно фантазиями, и Гю уж тем более никогда бы не признался в чём-то подобном Ёнджуну.
И Бомгю не оставалось ничего, кроме как продолжать этот абсурд.
— И когда же, Бомгю, секс втроём стал во главе твоего списка? — промолвил Ёнджун, продолжая смотреть Гю в глаза, и Чхве всего на мгновение показалось, что во взгляде бывшего парня проскользнула тень чего-то тесно схожего на истинное любопытство.
— С того момента, как ты стал таскаться за Субином, — наконец найдя силы, Бомгю ответно посмотрел в ёнджуновы глаза.
Губы Ёнджуна скривились в усмешке, и из груди выбился смешок. Бывший парень отошёл, перестав вжимать Чхве в дверь аудитории, и вновь, не то злорадно, не то глумясь, рассмеялся — точно также, как тем днём у входа в университет, после того, как они разделили компанию друг друга в душе.
— Ты совсем двинулся, — на выдохе сказал бывший.
И с этого момента Бомгю посчитал, что началась его собственная игра. А оттого идея того, чтобы выложить всю подноготную своих порочных мыслей, перестала казаться такой идиотской и вместе с тем поведение бывшего парня — таким неприемлемым.
В глубине души Гю желал поверить в то, что Ёнджун разделит его фантазии.
— Подумай сам, Ёнджун, — заискивающе начал Бомгю. — Ты сам сказал, что тебе стало… скучно, — томно промолвил Гю, смотря бывшему в глаза. — Тебе ведь нравится Субин, и мне он тоже неравнодушен, — и прежде, чем бывший парень успел возразить, Бомгю закончил: — и к этому всему я знаю, что у нас обоих остались чувства друг к другу.
— Будь осторожен в своих заявлениях, — прошипел парень.
— Не станешь ли ты, Ёнджун, жалеть об упущенной возможности, если не попробуешь сейчас? — пропустив замечание бывшего, Гю закончил так, словно это не он вовсе предлагал бывшему парню на пару соблазнить соседа по комнате.
И всё же эта мысль будоражила всё внутри.
— Ты последний кретин.
— Субин не кусок мяса, а мы и не два пса, чтобы драться за него. Так почему бы ему не решить самому, как только он попробует с обоими?
Бомгю отчётливо видел, что его план канул в бездну, да и знал, что так просто на что-то подобное Ёнджуна уговорить не удастся, и это заставляло его быстро искать последние убедительные аргументы. И несмотря на всё, что-то внутри всё продолжало заставлять Гю говорить всё это, не имея возможности остановиться.
Мысль о том, что Ёнджун снова стал бы его до упоения страстным любовником, звучала непозволительно хорошо. Но ещё лучше была только та, в которой вторым партнёром был бы Субин. И — о черти! — насколько была сладка эта мысль, даже если бы это значило то, что Бомгю придётся гореть в Адском пламени.
Как бы то ни было, им всем будет приготовлен один котёл.
— Ты ведь тоже думаешь так, — Бомгю склонил голову на бок и посмотрел бывшему парню в глаза, мысленно крича от безысходности. Меньше всего Чхве желал остаться в памяти Ёнджуна извращенцем, а потому оставалось только одно — склонить того разделить мысли Гю.
Бывший парень не двигался и молчал меньшей мерой минуту, но Бомгю показалось, что прошла вечность. Чхве увидел, как в ёнджуновом взгляде что-то изменилось, и как только тот снова оказался рядом, Гю удалось понять, что именно: в глазах бывшего парня искрились противоречивые эмоции.
— Перестань думать одним только членом, и подумай наконец-то головой, Бомгю, — как-то ехидно прошептал Ёнджун, и Чхве не смог промолчать.
— Мы же оба знаем, что ты, Джунни, тоже думаешь далеко не головой, когда продолжаешь бегать за ним.
На лице Гю застыла победная улыбка, и не успел Чхве сказать ещё хоть что-то, как Ёнджун первым покинул пустую аудиторию, злобно кинув напоследок что-то из ряда «сумасшедший кретин!»
Бомгю знал, что попал в самое яблочко, отметив, что за подобными ухаживаниями Ёнджуна за Субином крылся плохо скрытый мотив. И если же сосед по комнате всё ещё не понял этого, Бомгю посчитал себя достаточно сообразительным, чтобы заметить подтекст в ёнджуновых действиях, а потому и посчитал, что предложение о сексе втроём, сказанное из-за всепоглощающей взволнованности, — причиной которой были те будоражащие фантазии — оказалось настолько беспочвенным.
Как бы то ни было, Ёнджун был достаточно бесстыден, чтобы согласиться на что-то подобное. И хоть Бомгю и не брался утверждать, шанс того, что тайным желанием бывшего парня мог оказаться групповой секс, достигал близко половины.
А в общем-то, Гю был уверен, что обязательно найдёт способ затянуть и Ёнджуна и Субина в их общий котёл.
местью попыткой вернуть Ёнджуна себе. И когда Гю отправил бывшему парню «завтра в восемь. Я напишу, когда тебе приходить», у него уже был готовый план: поздравить Субина с хорошим выступлением на соревнованиях или успокоить из-за проигрыша — как бы то ни было, Чхве было абсолютно всё равно, как именно справится сосед по комнате.
Что было на самом деле важно: у него появился предлог.
ему им на руку.
Бомгю только тихо усмехнулся такому поведению Субина, вновь позволив тому выхватить из рук алкоголь, но на этот раз вместе с чашками, и утащить те к столу, дабы в следующую секунду с громким глухим звуком поставить те и нетерпеливо закопошиться в попытках вновь открыть такой необходимый алкоголь.
— Что бы я делал без тебя, Гю, — повернувшись, всё ещё копошась, пробормотал Субин, и улыбка заиграла на лице парня.
А Бомгю только и осталось, что гадать, что же на самом деле крутилось у соседа по комнате в голове, что он вдруг решил сказать что-то подобное, и что же на самом деле скрывалось за этими словами. Хоть Чхве и не желал этого признавать, для Гю было бы самым желанным, имей эти слова подтекст «ты нравишься мне больше, чем Ёнджун».
— Упивался горем? — наигранно задумчиво промолвил Чхве. — Именно поэтому я и предлагаю напиться, — сразу же закончил Гю, на что получил ещё одну улыбку Субина.
Сосед по комнате безмолвно протянул Бомгю наполненную чашку, и стоило Гю принять ту, Субин схватился за вторую. Чхве пробормотал что-то из ряда: «За главного неудачника всея университета», а получив негодующий взгляд в ответ, поспешил добавить «шучу я» и в следующее мгновение опрокинуть стопку.
Алкоголь обжёг горло, спускаясь в желудок. Будучи спортсменом, Гю не пил часто, и именно из-за этого, стоило только крепкому напитку коснуться корня языка, Чхве поёжился и сильно зажмурил глаза, но всё же проглотил соджу, как бы не хотелось подбежать к раковине и выплюнуть то. Открыв глаза, Бомгю увидел лишь только довольное субиново лицо и то, как на его губах разыгралась лукавая ухмылка, когда он вновь подлетел к бутылке и наполнил свою чашку.
Что бы там не было у Субина на душе, Гю отчётливо видел, что меньше всего сейчас ему нужны были разговоры.
Бомгю не был уверен, сколько прошло времени. Иными словами, за выпивкой и постоянным хохотом Субина Чхве попросту потерял счёт времени и опомнился только тогда, как только имеющаяся бутылка соджу опустела.
— Это всё? — разочарованно проскулил Субин, подняв опечаленный взгляд на Гю.
И Бомгю посчитал, что лучшего момента просто не могло быть. А оттого, скрывая внутреннее ликование, он впопыхах стал стучать себя по карманам и оглядываться в поисках телефона, игнорируя вопросительный взгляд соседа.
— Что ты делаешь? — всё же не удержался сосед.
Бомгю не ответил, осознано проигнорировав вопрос. Схватив и разблокировав устройство, Гю мгновенно оказался в ранее открытом чате с Ёнджуном, быстро набирая сообщение: «Приходи. И прихвати с собой несколько бутылок соджу или что там у тебя есть».
— Проблема решена, — подняв взгляд на Субина, радостно промолвил Чхве, замахав телефоном в своих руках, а после равнодушно кинув тот куда-то на свою кровать. — Помощь уже спешит, Бин-Бин, — ласковое обращение само сорвалось с губ, и хотел было Гю извиниться за подобную вольность, как не услышал и слова протеста, посчитав это знаком того, что Субин был вовсе не против.
— Кто должен прийти? — парень был всё ещё достаточно трезв, чтобы задать этот вопрос. Этот факт, не кривя душой, Бомгю малость раздражал.
— Фея крёстная? Или волшебник из Страны Чудес? Кто из этого тебе нравится больше? — рассмеялся Гю, несильно хлопнув по субиновому плечу.
— Ну же, будь серьёзнее, — протянул Субин.
И, возможно, сосед по комнате желал сказать что-то ещё, расспросить или даже выбить ответы из немного охмелевшего Чхве, как был зверски прерван требовательным стуком в дверь. Ёнджун — а кто бы ещё это мог быть? — опустил все манеры и вместо трёх несильных стуков тарабанил по несчастной двери настолько сильно, что на секунду Гю подумал, что бывший самостоятельно избавит их от нужды открывать, просто-напросто выбив дверь. Но так как ничего подобного не случилось, а несоизмеримо громкий — а правда ли настолько громкий? — шум всё продолжал доноситься до ушей, отдаваясь лёгким звоном в голове, у Чхве ничего не осталось, как открыть парню дверь изнутри.
— Не откроешь? — пролепетал Бомгю и был резко остановлен Субином, что потянул за край футболки, в секунду придвинувшись на стуле на колёсиках настолько близко, что ножки стула, на котором сидел Гю, впритык столкнулись с субиновым.
— Почему это я должен? — выгнул бровь парень, а в следующий момент залился смехом, стоило только Бомгю надуть губы и свести брови к переносице, вовсе не скрывая своё разочарование. Его примитивный план шёл слишком хорошо, чтобы всё остановилось вот так. — Ладно, открою. Не делай только такое лицо, — сдался Субин и поднялся со стула.
Чхве наблюдал со стороны, как сосед по комнате неуверенной походкой подошёл к двери, как схватился одной рукой за ручку, второй — за замок. Гю видел, как Субин провернул замок, и тот с игривым щелчком открыл дверь в их комнату. И не успел сосед по комнате предпринять хоть что-то, как дверь рывком открыли снаружи, и Субину невероятно повезло, что подобным резким движением Ёнджун не оставил на субиновом лбу невероятно непривлекательную шишку.
— Ёнджун… Ты как это…
Сосед по комнате говорил несвязно, и вопрос был лишь в том: было ли причиной его прерывистой речи ёнджуново появление или же простой шок о того, что это был именно Ёнджун.
— Я думал, вы… — он указательным пальцем указал сперва на сидящего Бомгю, не сумевшего скрыть своей улыбки, и после перевёл на Ёнджуна, впопыхах измерившего комнату шагами. — Не важно, — в конце концов, Субин бросил идею выяснять что-либо.
Хоть Бомгю и не был идиотом, чтобы не понять, что Субин пытался сказать что-то из ряда: «Я думал, вы в ссоре и не желаете видеть друг друга в радиусе десяти метров», но меньше всего Чхве хотелось поднимать именно эту тему. По мнению Гю, важнее всего было то, что ждало их по окончанию вечера. И это, не кривя душой, будоражило до усрачки.
— А вот и скорая помощь, — рассмеялся Гю и стал радостно аплодировать, одарив взглядом Ёнджуна.
Бывший парень был какой-то сам не свой. Бомгю видел, что что-то в Ёнджуне не было прежним, но вот осознать, что именно, не мог — алкоголь уже брал своё, и как бы Чхве не желал отрицать это, он был уже немного пьян. И всё это только после двух бутылок.
Субин, всё ещё пытаясь побороть своё рвение узнать, почему именно Ёнджун был тем, кто должен был оказаться их «скорой помощью», покорно закрыл дверь и вернулся на своё место. Бомгю умирал от любопытства. Чхве желал узнать, что же именно крутилось в голове соседа по комнате; неистово хотел разузнать, каковой на самом деле была реакция Субина на присутствие под одной крышей сразу двух несносных идиотов, на протяжении последнего месяца то и делающих, что пытающихся его забрать друг у друга.
И о чёрт, всё это заставляло и без того нетрезвый ум Гю туманиться, не менее вынуждало мысленно возвращаться к тем — о боги, таким реальным! — фантазиям, в которой он, бывший парень и сосед по комнате грели одну постель на троих. И Бомгю был готов согласиться: это стоило бы титула «извращенец», если только однажды — одного раза будет достаточно, чтобы распробовать — это на самом деле удастся провернуть.
— Что принёс? — словно забыв о том, как вёл себя пару минут назад, Субин, словно последний пьяный пёс, подлетел к рюкзаку Ёнджуна и стал заглядывать тому через плечо. — Выпей с нами, Джун!
— Вижу, ты постарался, — шёпотом кинул бывший парень Бомгю, и Гю только пожал плечами в ответ.
Ёнджуну понадобилось несколько мгновений, чтобы выудить из рюкзака две высокие бутылки мартини и несколько коробочек пойми только с чем, сказав, что это вместо закуски.
— А ты знаешь толк в алкоголе, — вскинул бровями Гю и поднялся с места с целью подойти к шкафчику и достать оттуда ещё одну кружку, получив на это презрительный взгляд от бывшего парня, заставивший того пояснить: — Нет у нас стаканов, только чашки.
— Привередливый какой, — пробурчал Субин, вызвав на ёнджуновом лице гримасу удивления.
И на месте Ёнджуна Бомгю бы тоже удивился. Кто бы знал, что опьяневший Субин такой разговорчивый?
Пока ни Ёнджун ни Субин опомниться не успели, Бомгю перенёс принесённые бывшим парнем напитки и чашки на пол, свалившись посередине комнаты на светлый ковёр. Субин смотрел вопросительно, словно и впрямь недоумевал, а на лице Ёнджуна только и читалось «что задумал?»
— За столом мало места, — прочистив горло, промолвил Гю.
Не имея другого выбора, как согласиться с мнением Чхве, бывший парень в унисон с соседом по комнате шумно выдохнули и переглянулись, а после, не проронив и слова, послушно сели на ковёр рядом с Гю. Бомгю не заметил, в какой же именно миг их кружки наполнились крепким алкоголем, и под тост Ёнджуна они шумно звякнули чашками и опрокинули те, позволяя алкоголю ненадолго задержаться во рту, попадая в желудок.
По прошествии ещё нескольких — а правда, скольких? — выпитых чашек мартини и Субин стал казаться Бомгю более раскрепощённым и Ёнджун — менее подозрительным. И по мере того, как бутылка мартини стремительно пустела, сексуальное напряжение росло всё больше и больше, заставляя Гю задумываться: а не сойдёт ли он с ума раньше, чем всё произойдёт.
Ёнджун не выглядел спокойно, когда Субин, будучи уже достаточно пьяным, но не настолько, чтобы не понимать происходящего, неловко заигрывал с ним — по крайней мере, именно так это выглядело со стороны. И что бы там не крутилось в голове у бывшего парня по поводу того, что они собирались сделать этим вечером, знать об этом Гю вовсе не хотелось. Важным было лишь то, что Ёнджун явился, а значит, пути назад больше не было.
Как бы то ни было, их игра в кошки-мышки дошла своего апогея.
Бомгю всё подливал и подливал алкоголя, что сам Чхве уже и не вспомнил бы, какой стакан это был по счёту. Чего толку, если они были все всё ещё достаточно трезвы, чтобы творить что-то безбашенное? Они пили ещё, ещё и ещё, но Гю казалось, что пьянел в полной мере лишь один Субин.
— И всё же, почему ты без золотой медали? — Бомгю не имел понятия о том, о чём же им стоило говорить, а потому и ляпнул без разбору первое, что пришло в голову.
— Мне не хватило времени, вот и пришлось стрелять быстро, особо не прицеливаясь, — в отличие от Гю, Субин уже подался алкогольному опьянению, и, вероятно, именно дурманящий голову спирт развязал ему язык. — Я никогда ещё не промахивался так часто.
Субин цокнул языком, выпил ещё немного и замолк, а Бомгю сдерживая рвущийся наружу смех, как только можно серьёзнее спросил:
— Выходит, Бин-Бин, ты у нас скорострел?
Алкоголь пошёл у Субина носом, а Гю на пару с Ёнджуном лишь залились задорным смехом. И не останавливался их нетрезвый хохот до того момента, пока на глазах не выступили слёзы и лёгкие не сдавило от недостатка кислорода. По мнению Бомгю, такой Субин был чертовски привлекательный: смущённый и растерянный.
— Что… Что ты… — несвязно молвил сосед, всё пытаясь собрать с лица капли мартини, стекающие вниз по подбородку.
— Правда скорострел, — поддержал шутку Бомгю Ёнджун, всё большее вогнав Субина в краску.
— Нет! — выкрикнул он, и Гю показалось, что сосед тотчас пожалел об этом. — Перестаньте, — тише добавил.
— Я о соревнованиях, дубина, — в дружеском жесте Бомгю ударил Субина пальцем по лбу, на что Ёнджун лишь покачал головой, не в силах сдержать ухмылки.
— Что ты уже надумал? — играя бровями, бывший парень пододвинулся чуть ближе к Субину, вновь выбив того из колеи, на что сосед по комнате лишь энергично замотал головой.
Ёнджун переглянулся с Гю, и, признайся он честно, он был готов умереть тогда от такого взгляда бывшего парня: в нём искрилось озорство, смешанное с ликованием — такого Чхве не видел уже давно.
— Тогда выпьем… — начал Ёнджун, остановившись на середине фразы.
— За скорострела Субина, — подняв бокал, сквозь смех закончил Бомгю. Щёки соседа по комнате вновь заалели, а Ёнджун спустил с губ тихий смешок, потакая шутке Гю.
И пока Бомгю на брудершафт с Ёнджуном заглатывали ещё одну стопку алкоголя, Субин лишь продолжал краснеть всё больше и больше и твердить что-то из ряда: «Прекращайте с вашими глупыми шутками».
Гю сказал, что ему хватит алкоголя, когда почувствовал лёгкое головокружение. Ёнджун не возражал, а вот у Субина появились вопросы, мгновенно испарившиеся, стоило только Гю вновь ляпнуть какую-то ещё несвязную шутку.
— Вы пьяны, — пролепетал Субин, смотря на Ёнджуна и Бомгю сквозь едва приоткрытые веки.
— Не перестарались? — наклонившись, прошептал бывший парень на ухо Гю.
— Если тебя не привлекает бездыханное тело, то ему уже хватит, — промолвил Чхве и говорил фактами: ни ему, ни Ёнджуну бессознательный Субин нужен не был. Веселье было куда больше, был бы сосед по комнате в сознании, а оттого они оба поняли, что переусердствовали.
— Сыграем? — быстро поспешил сказать Ёнджун, и Бомгю пришлось только поднять вопросительный взгляд на бывшего парня. И бывший парень одними лишь губами прошептал: «давай закончим этот абсурд как можно быстрее».
— Во что? — оживился Субин, и клялся Гю, на мгновение ему показалось, что тот вот-вот станет прыгать на Ёнджуна, словно пёс, желающий внимания.
— «21 вопрос», — опомнился Гю, взвесив все риски и осознав
— Скучно, — протянул Субин и отмахнулся.
— А кто сказал, что это будут простые вопросы, Бин-Бин? Придадим вопросам немного пикантности и — бам! — ты будешь готов взять свои слова назад, — посмотрев парню в глаза, промолвил Бомгю и усмехнулся.
И прежде чем Субин успел сказать что-то ещё, Ёнджун, подхватив идею Гю, усадил желающего подняться с места парня на место, силой надавив тому на плечи, и поспешил сесть рядом с Бомгю, подтянувшего ноги к себе поближе и оставившего алкоголь подальше от Бина.
— Подбросим монетку? — промолвил Гю.
— Нас трое, а у монеты две стороны. Как ты вовсе себе представляешь это? — недоумевая промолвил Субин, словно вовсе забыл, что до недавнего времени был против. Что только у него в голове крутилось?
— Всё просто, — Ёнджун привлёк внимание, — если выпадает реверс, то первым спрашиваешь ты, аверс — кто-то из нас, — бывший парень выудил из кармана монету номиналом пятьсот вон и покрутил ту в пальцах.
— Хорошо, — закивал Субин, и от взгляда Бомгю не ускользнуло то, как парень нервно сглотнул несколько раз, позволив Гю думать, что либо его мучила неимоверная жажда, либо раздирало любопытство.
Ёнджун сперва переглянулся с Бомгю, а после одним лишь большим пальцем подкинул монету вверх. Та прокрутилась несколько раз, подлетев на метр над их головами, и после стала падать вниз. Бывший парень ловко словил ту и, накрыв одной рукой, выжидающе посмотрел на Субина, который вовсе уже и не скрывал, как внутренне умирал от томящего интереса.
В миг Чхве показалось, что он вовсе перестал дышать. И знал Бомгю, почему был так взволнован: их игра наконец началась. И всё это было так животрепещуще, что сил сдерживаться оставалось всё меньше и меньше.
Бывший парень убрал накрывающую руку, и с ёнджунового запястья на них смотрел рисунок аиста на железе, значивший не что иное, как-то, что право первого вопроса принадлежало Субину.
— Я правда должен? — неуверенно промолвил Бин.
— Ты можешь выпить, если не хочешь, — пожал плечами Бомгю и улыбнулся парню. — Но выпивки осталось не так уж и много.
— Что ты носишь, когда спишь, Ёнджун? — выпалил Субин и залился краской. А Гю лишь только мысленно выкрикнул ряд бранных слов. В глубине души Чхве хотелось верить, что первый вопрос сосед по комнате обязан был мог задать именно ему.
— Сплю нагишом, — поведя бровью, промолвил бывший парень и в следующую секунду заставил Субина покраснеть ещё больше: — Хочешь проверить?
— Нет уж, — поперхнувшись, парень ответил не сразу, но вот взгляд отвёл мгновенно.
Бомгю казалось, Субин был достаточно пьян, чтобы относиться к этому не так серьёзно. И вариантов было немного: либо доза была недостаточна, либо голову парня занимали мысли, заставившие его реагировать именно так.
— Неожиданное место для секса? — перейняв очередь, Ёнджун бесстрастно посмотрел на Бомгю.
— Душевая, — без доли сомнения пролепетал Чхве, и коварная улыбка растянулась на губах. — Что тебя мгновенно заводит, Бин-Бин? — обращая своё внимание на соседа, промолвил Гю, когда игра стремительно стала набирать темп. В отличие от Субина, ни Бомгю, ни Ёнджун не имел ни грамма стыда.
— Это… — парень забегал глазами и промямлил что-то невнятное.
— Ну же, ты должен отвечать быстро! — торопил его Гю.
— Галстуки, — наконец протараторил Субин.
— Что? — в унисон с Ёнджуном промолвил Бомгю.
— Они… функциональны.
Субин нервно прочистил горло, и Гю посчитал, что только дурак не понял бы, что же именно на самом деле имел в виду сосед под «функциональны». Как бы то ни было, Субин оказался волком в овечьей шкуре: с виду стеснительный парень таил в разы больше секретов и фантазий. И этот факт Бомгю несоизмеримо нравился.
— Снова твоя очередь, — промолвил Ёнджун, кидая очередной пристальный взгляд на Субина.
И в тот миг, когда Бин всё же набрался смелости и поднял свой взгляд от пола, осмотрев их обоих, Бомгю потерялся. Чхве не знал, что же стало причиной такой резкой смены поведения, и уж тем более понятия не имел, что же на самом деле изменилось, что сосед набрался немного смелости и согласился с их авантюрой. В голове не укладывалось, но останавливать Субина, когда всё только и делало, что играло на руку, — последнее, чего хотел Бомгю на самом деле.
— Если бы мы напились, думаешь, мы сделали бы что-то непристойное, Гю?
Отпитый мгновение ранее алкоголь — лишь для того, чтобы утолить жажду! — застрял где-то в горле, не имея шанса пойти дальше вниз, в желудок, или вернуться обратно. Бомгю закашлялся, всё же проглотив жидкость, и смахнул с уголков губ выступившие капли. Стараясь не выдать бушующий ураган из смешивающихся эмоций, Чхве постарался спрятать те за маской, только косвенно связанной со спокойствием, когда на деле внутри всё перевернулось и рухнуло в один миг, тронув те самые струны нарастающего возбуждения.
— Возможно.
— И это ответ? — недовольно цокнул языком Ёнджун, слишком сильно влившись в игру. — Пей штрафной, если не собираешься нормально отвечать!
— Хорошо! — рассмеялся Гю. — Я имею в виду, ты отличный парень, Бин-Бин, поэтому шанс того, что мы могли бы прийти к чему-то такому, если бы очень сильно напились, был бы велик, — последние слова Бомгю промямлил невнятно — так на него не похоже — и поднял выжидающий взгляд, только и наблюдая на субиновом лице сменяющиеся одна за одной эмоции.
Бомгю казалось, он растворился в тёмных субиновых глазах, разрываясь на мелкие кусочки из-за переполняемых чувств. Пьяный — на деле уже немного трезвеющий — Субин выглядел чертовски хорошо. Белые волосы были растрёпаны, а веки приоткрыты совсем немного, его футболка была помята и немного съехала на плечах, открыв вид на острые ключицы.
«Чертовски красив», — едва не сорвалось с губ.
— Что лучше: секс при свете или в темноте? — Ёнджун поспешил прекратить затянувшийся зрительный контакт, задав ещё один вопрос Субину.
— Несильный свет, — тихо протянул парень и был тотчас настигнут вопросом Гю, в одно мгновение наклонившегося чуть ближе:
— Если бы ты заставил меня снять только одну часть одежды, что бы это было?
Темп игры стремительно ускорялся, и Бомгю не был идиотом, дабы не понять нехитрый план Ёнджуна. И признавался Чхве, бывший парень был гениален, решив испробовать тактику, основным звеном которой оказался бы никто иной, а сам Субин.
Сосед трепыхнулся. Бомгю застал его врасплох.
— Футболку, — Субин потянулся к бутылке с алкоголем в надежде придушить собственное смущение, ведущее его прямиком в могилу.
— Как скажешь.
Прежде чем сосед по комнате успел опомниться, Бомгю в одно мгновение оказался рядом — настолько близко, что ощущал оставшийся запах одеколона и тяжёлое, обжигающее субиново дыхание на коже. Томно заглянув в глаза оторопевшему парню, тонкими пальцами Гю поддел край субиновой футболки, а после в одно движение, при том словно в неаккуратном жесте проведя рукой по плоскому животу, Бомгю стянул ткань с неподвижного тела Субина.
И только оказавшись в одних лишь спортивных шортах на завязках, сосед по комнате, наконец, пришёл в себя. И сперва Субин только бросил на Чхве полный непонимания взгляд, а только после, осознав ход вещей, поспешил прикрыть руками открытую кожу, словно школьница, замеченная в раздевалке.
— Что ты… Что это значит?
— А кто говорил, что я имел в виду свою одежду? — пряча белую футболку у себя за спиной, довольно пролепетал Бомгю шёпотом Субину на ухо и кинул парня напротив быстрым взглядом.
Чхве Субин оказался обладателем непревзойдённой фигуры!
— Это мухлёж, — возразил Бин, на что в ответ получил лишь приглушённый смешок от Ёнджуна.
— Какая часть прелюдии тебе нравится больше всего, Субин? — словно демон-искуситель, бывший парень говорил тихо, а в голосе появилась ранее скрытая хрипотца.
— По-поцелуй, — голос парня дрогнул, брови свелись к переносице.
Как бы он не был смущён, он всё ещё продолжал покорно отвечать. И такое поведение Субина заставило Бомгю задаться вопросом: сосед по комнате на самом деле понятия не имел, к чему всё шло, или же попросту не желал останавливаться?
Лукавая улыбка застыла на лице Ёнджуна в миг, когда тот подвинулся ещё ближе, оказавшись по правую сторону и встав на колени, в одно движение повернул субинову голову в свою сторону. А после, заглянув в глаза, притянул ближе за подбородок, в следующее мгновение впиваясь в губы с до упоения страстным поцелуем.
Бомгю наблюдал, как бывший парень сминал субиновы губы, полностью и безостаточно отдаваясь этому поцелую, и возбуждение медленно тянулось телом, ощущаясь жаром в паху. То, что так непозволительно часто было лишь плодом его фантазий, стало реальностью — самой, чёрт её побери, настоящей реальностью!
И это, по нескромному мнению Гю, не могло не будоражить всё внутри, отчего и не могло не возбуждать.
Чхве отсчитал дополнительные десять секунд, прежде чем Ёнджун медленно отстранился от Субина, часто дыша и не спеша открывать глаза. Губы соседа блестели от смешавшейся слюны, и даже сейчас Бомгю отчётливо видел, где же именно бывший парень переусердствовал, что субиновы уста припухли.
Опомнился парень не сразу. А стоило осознанию рассечь разум, как Субин поднял широко распахнутые глаза, устремив те на Ёнджуна. И в следующий миг, вероятно, не вытерпев томный ответный взгляд, поспешил тыльной стороной ладони вытереть губы, а вместе с тем и ёнджунов поцелуй.
— Не понравилось? — изогнув бровь, спросил Ёнджун.
— Нет, — замахал руками Субин, вновь залившись краской, — Кому может не понравиться, но…
— Тогда не вытирай этот.
И парень, которому, казалось, было и этого мало, вновь наклонился, сомкнул их губы во второй раз, неистово жаждая насытиться и испробовать такого Субина: покладистого, смущённого и при всём при этом умирающего от любопытства, насколько же далеко всё это могло зайти.
Разорвав поцелуй с негромким причмокиванием, Ёнджун не спешил отстраниться, и именно это заставило Бомгю вновь вспомнить об их игре и вынудило сделать свой шаг к наступлению.
— Нижнее бельё какого цвета на тебе сейчас?
Субин не решался заговорить. Поджав губы и забегав взглядом от лица к лицу, тот продолжал немо кидать вопросительные взгляды, словно кто-то из них мог читать мысли и обязательно бы понял, что же значили эти движения. И ни Бомгю, ни Ёнджун не обладали подобной силой, отчего после нескольких мгновений испытывающего молчания, парень сдался, не устояв под напором обоих, дав слететь с уст:
— Красное.
— Лжец! Я не видел и разу, чтобы у тебя было такое, — цокнув языком наигранно-недовольно промолвил Бомгю.
— Стоит нам проверить? — игриво предложил Ёнджун, прежде чем Субин вовсе решил спросить, чего вдруг Гю знал цвет всех до единого его комплектов нижнего белья.
— Конечно, — переняв интонацию бывшего парня, ответил Бомгю незамедлительно.
Чхве в одно движение поддел завязки субиновых шорт и потянул за белый шнурок. Бантик поддался без промедлений, ослабив хватку одежды на бёдрах соседа, и Гю, игриво переглянувшись с Ёнджуном, вместе с бывшим парнем потянул те вниз, пока Субин пытался их остановить и вразумить, говоря что-то о том, что это станет самым позорным, что с ним когда-либо случалось.
Когда спортивные субиновы шорты остались приспущены и стали покоиться где-то в районе колен, Бомгю, непроизвольно прикусив нижнюю губу, взглядом вцепился в бельё кроваво-красного цвета.
— И правда красное. Странно… не думал, что тебе такое нравится, Бин-Бин, — покачал головой Гю и вновь усмехнулся.
И Бомгю, смотря на практически голого парня перед ним, больше не желал останавливаться. Пока Субин смущённо пытался прикрыться руками, Чхве, игнорируя любые попытки того, взглядом опустился от покрытого румянцем лица, опускаясь на вздымающуюся при вдохе грудь, взглядом очертил линию пресса и остановился. Гю взглядом уцепился за бугорок из ткани на субиновом паху и не смог сдержать довольной ухмылки. Осознание того, что они только начали, а сосед по комнате не то от интимных вопросов, не то от примитивных ласк, не то от всего вместе уже возбуждался, было непомерно приятным.
И меньшей мерой Бомгю желал отдать свою душу в обмен дьяволу, променяв ту на то, чтобы навсегда остаться в этом моменте.
Не имея сил — да и желания — останавливаться, Чхве, точно завороженный, пододвинулся ещё ближе и протянул руку, мгновенно ощущая под холодными пальцами обжигающе-горячую субинову кожу.
— По-почему вы делаете это? — ахнув и часто задышав, стоило только Бомгю коснуться кромки нижнего белья, промолвил Субин, обращаясь к обоим.
— Ты хочешь остановиться? — озорство в глазах Ёнджуна было нескрываемым.
Сексуальное напряжение в комнате было настолько ощутимым, что едва ли не осязаемым. Бомгю чувствовал, как стояк стал несильно давить на ширинку. Неужели Субин смог возбудить его так быстро? Как бы то ни было, удивительным этот факт вовсе не казался: сосед по комнате становился участником слишком многих непристойных фантазий Гю, чтобы его член реагировал на того стояком.
Парень не ответил, и Бомгю заставил того проскулить что-то несвязное, когда провёл руками по субиновым плечам, опустился проворными пальцами к груди и, обведя алый сосок левой груди, несильно скрутил тот, заставив соседа промычать что-то несвязное и прикусить нижнюю губу. А после Гю позволил себе ещё одну вольность, опустив ладони на торс, очертив кубики пресса, и опустился вниз. Рука Чхве миновала кромку субинового белья, и Бомгю в лёгком движении — едва касаясь — провёл по всей длине уже реагирующей на ласки плоти, выбив ещё один долгожданный скулёж.
— Правда хочешь, чтобы я остановил это? — подняв субиново лицо за подбородок, промолвил бывший парень, косо смотря на действия Гю. Ёнджун слишком сильно любил брать контроль в свои руки. Чёртов доминант.
И на этот раз Субин лишь только втянул носом больше воздуха и часто замотал головой из стороны в сторону, в край растрепав белобрысые волосы, позволив тем упасть на глаза. И за подобный жест Ёнджун поспешил наградить того ещё одним страстным поцелуем, при том прошептав в губы: «хороший мальчик».
— Какая твоя самая большая сексуальная фантазия, Бин-Бин? — всё продолжая одними только кончиками пальцев касаться реагирующего на ласки субинового члена, томно прошептал Гю, на миг встретившись с парнем взглядом. И в отличие от Субина, Бомгю вовсе не желал отвести взгляд. Одно лишь осознание того, что парень смотрел бы на него, когда он ласкал его член, будоражило всё внутри.
— Нет… — на выдохе промолвил Субин, и Чхве сильнее надавил на возбуждённую плоть под пальцами. — Я никогда… Никогда не думал, — сбивчиво молвил парень.
— Раз так, хочешь я расскажу свою тогда? — Бомгю выжидающе посмотрел на Субина, и мгновенно заговорил, дав понять, что ответ его вовсе не волновал: он сказал бы, если бы даже Субин отказал бы. — В этой фантазии сперва всё немного запутано, — Гю надавил на головку субинового члена, выбив из груди того тихое шипение. — Я возбуждён. Чертовски возбуждён и даже не пытаюсь скрывать свои чувства. Ты наблюдаешь за мной, Бин-Бин, а я, сгорая от желания, — парень выдержал паузу, а рукой вновь провёл вверх по всей длине, чувствуя через ткань уже неприлично сильный субинов стояк, — хватаю за ворот и притягиваю Ёнджуна к себе, надеясь получить поцелуй.
Не убирая руки с субинового паха, продолжая ласкать эрегированную плоть, свободной рукой Бомгю потянулся к Ёнджуну. Схватив ворот футболки бывшего парня, Гю резко потянул того на себя и немного привстал в надежде податься чуть ближе, а в следующий миг его губы коснулись ёнджуновых.
Бомгю сминал немного потрескавшиеся губы, ощущая на тех лёгкий привкус выпитого мартини, и был готов поклясться, что умер и восстал в одно мгновение. До боли изученные и настолько родные губы Ёнджуна, не кривя душой, ощущались чертовски хорошо.
Если бы у греха было имя, то без промедлений звали бы его Чхве Ёнджун.
И о какого же было удивление Чхве, стоило только бывшему парню языком протиснуться сквозь губы Гю, тем самым углубив поцелуй, и вновь взять инициативу в свои руки. Ёнджун покусывал и посасывал губы Бомгю, пока язык того в порочном танце обводил его язык, словно дразнясь.
А после, как бы Бомгю не желал продолжения, им пришлось отстраниться. Они оба жадно хватали кислород, и в этот миг от взгляда Гю не ускользнуло то, как Субин, напрягшись всем телом, подался ближе к ним.
— После я спешу избавиться от футболки Ёнджуна, — Чхве ухватился за край ткани на теле бывшего парня и, подтверждая свои слова действиями, через голову стянул лоскут ткани и продолжил: — И я не могу устоять. Мне хочется прикоснуться к его торсу, провести руками по плечам и опуститься перед ним на колени, — на одном дыхании молвил Бомгю, пока переполняющие его чувства тянулись паутиной вен, в конечном итоге ощущаясь тянущим ощущении внизу живота. — Но вместо этого я спешу раздеться сам.
Под пристальным взглядом двух парней Бомгю, напрочь позабыв о смущении, стянул с себя сперва безрукавку, а после спустил и спортивные шорты, утягивая те вместе с нижним бельём, представая в полнейшей наготе. Его член был возбуждён и жаждал прикосновений и ласки, но вместо этого Гю, игнорируя натянувшиеся нити желания, продолжил:
— Мне нравятся ваши взгляды, и я вовсе не против, чтобы вы смотрели, — прошептал он. — И после этого я не могу сдержаться. Я всё же опускаюсь на колени перед Ёнджуном и жду, ожидая получить разрешение.
Несмотря на то, что меж Бомгю и Ёнджуном всё ещё продолжал сидеть оторопевший и словно не имеющий возможности пошевелиться Субин, Чхве, как и говорил, опустился на колени, поднимая свой взгляд на бывшего парня, а после, опуская тот на его штаны, одними лишь губами прошептал: «я хочу избавиться от них». И Ёнджун не сказал и слова протеста, давая Гю шанс на то, чтобы продолжить, поощряя его действия одним лишь кивком согласия.
И тогда голову Бомгю вскружило окончательно. Не осталось больше ничего: только он, до чёртиков сексуальный Ёнджун и смущённый, но от этого не менее горячий Субин. И это было именно тем, чего он желал: разделить это возбуждение на троих.
— Я больше не могу сдерживаться… Его штаны меня ужасно напрягают, и всё, о чём я могу думать — как бы поскорее избавиться от них, чтобы наконец-то добраться до жаждущего внимания члена, — продолжал свой монолог Гю, попутно расстёгивая ремень на ёнджуновых штанах. И когда железная пряжка тихо звякнула, Бомгю, не желая сбавлять темпов, в скором темпе расстегнул ширинку и потянул штаны вниз, дав всего несколько секунд бывшему на то, чтобы ногой отпихнуть те куда-то в сторону. — В моей фантазии он уже возбуждён, — лукаво сказал парень, не поднимая взгляда от вставшего ёнджунового члена.
— Продолжай, — хрипло сказал бывший парень, стоило Бомгю остановиться и замолкнуть на несколько мгновений, показавшихся целой вечностью.
— И я хочу разделить это вместе с ним, — Чхве дышал сбивчиво. — Но ещё больше меня волнуешь ты, Субин, — Бомгю повернул голову и встретился взглядом с соседом по комнате, который всё это время следил за его действиями, — потому что я хочу, чтобы ты внимательно смотрел за всем, ведь мне это… нравится.
Гю увидел, как сосед по комнате трижды нервно сглотнул, пытаясь слюной смочить пересохшее горло. И вот что было удивительным: Субин смотрел, точно заколдованный, даже, казалось, и не думая отвести взгляда от того действа, что разворачивалось у него перед глазами.
И это, не кривя душой, Бомгю ужасно возбуждало.
— Я прошу тебя не отворачиваться и говорю, что после всего у меня найдётся время и для тебя, — всё продолжая держать с Субином зрительный контакт, Чхве рукой провёл по ёнджуновому члену, выбивая из груди бывшего скованный вздох.
Плоть под рукой ощущалась горячей. Чхве забавлялся: водил рукой по всей длине члена бывшего парня, но не позволял себе зайти далее, отчего Ёнджун, желая большего, стал непроизвольно несильно толкаться бёдрами вперёд. И как бы велико не было желание вновь ощутить восхитительный член бывшего парня у себя во рту, а ещё лучше — трахающего, Гю смог удержаться за тонкую нить, всё ещё связывающую его с такой животрепещущей реальностью, заставив продолжить начатое представление.
— В моей фантазии я дразню Ёнджуна, и когда тот не выдерживает возбуждения, он тихо рычит, — всё же выбивая из горла бывшего рычание, Бомгю усмехается. Как вовремя! — И после я спрашиваю у него, что он хочет больше: мою руку или мой…
— Рот, — заканчивает за него Ёнджун, и Гю буквально может видеть, как лопаются одна за одной струны терпения бывшего.
Ёнджун никогда особо терпелив не был.
— И я не возвражаю, но утаиваю то, что не позволю ему кончить раньше, чем необходимо, — наклоняясь к жаждущему губ Бомгю члену, прошептал парень, дабы в следующую минуту замолкнуть.
Кольцо влажных губ Чхве сомкнулось на ёнджуновой плоти. И столько бы раз Бомгю не отсасывал бывшему парню, он клялся: каждый раз, стоило им только дойти до прелюдии, что-то внутри сперва натягивалось до предела, а после рушилось, притом переворачивая всё вверх дном.
Для Гю всё ощущалось ново: ещё никогда никто не смотрел на него, изнемогающего от возбуждения, и уж тем более делающего Ёнджуну минет. Факт того, что Субин не отвёл взгляд, не прервал всё это, назвав их обоих извращенцами, заставил небольшой огонёк надежды разгореться в большое пламя, что, в свою очередь, навевало лишь одну мысль: Субин хотел этого не меньше, Субин хотел их обоих, и именно Субин был тем, кто не стал возражать инициативе переспать на троих.
Проведя языком по всей длине, Бомгю несильно посасывал головку, то сильнее надавливая языком на ту, то вовсе не касаясь. И когда Ёнджун, не стерпев, стал сильнее толкаться в глотку Гю, при том продолжая мычать что-то невнятное от удовольствия, Чхве осознал, что бывший парень доходил пика. А оттого, как и обещал завороженному происходящим Субину, Бомгю с неприличным причмокиванием отстранился от бывшего парня, получая при этом недовольное, граничащее со злым, рычание.
— Моя фантазия заканчивается на том, что Ёнджун валит тебя на пол и жадно целует, а я же, Бин-Бин, избавляюсь от последней одежды, которая скрывает твоё возбуждение.
Субинов каменный стояк Бомгю заметил ещё тогда как только взял в рот член бывшего парня. И если бы не факт того, что Гю отсасывал Ёнджуну, когда они оба стояли по обе стороны от субинового тела, возможно, Чхве всё бы твердил себе, что причиной зверского возбуждения соседа по комнате стал алкоголь или грязные разговоры — что угодно, только не Гю и его бывший.
Ёнджун помогал. Бывший парень, так и не дождавшись оргазма и не излившись спермой в рот Бомгю, умирал от желания, а похоть затмевала разум настолько, что тот не промолвил и слова, позволив Чхве взять игру в свои руки — как полагается: ненадолго.
Ёнджун опустил свои руки на плечи Субину, и тот, не устояв под напором, повалился назад. Спина парня мгновенно оказалась вжата в пол, и как бы сосед не пытался избавиться от нависшего сверху Ёнджуна и приподняться на локтях, все его попытки оказывались провалом. В одно движение бывший парень, схватив Бина за подбородок, впился губами с поцелуем, а когда тот промычал что-то невнятное, несколько раз — словно ненарочно! — Ёнджун дёрнул бёдрами. Ёнджунов член тёрся о рёбра Субина, выбивая из груди соседа по комнате сладостный, но приглушённый поцелуем стон, что так и не дошёл до ушей Гю во всей красе.
Пока бывший парень терзал субиновы губы, Бомгю, как и полагалось, стянул с ног Субина красное нижнее бельё — последнее, что хоть как-то бы скрывало его стояк. И всего на мгновение воздух в лёгких спёрло, и Чхве, кажется, в полной мере мгновенно протрезвел, тотчас пьянея от возбуждения, вскружившего голову.
«Стоит ему рассказать про ту ночь?» — игривая мысль зазвенела в голове, но Бомгю поспешил избавиться от неё. Нет. Он оставит это ценное воспоминание себе, впредь не желая делиться им ни с Ёнджуном, ни с Субином.
— Ты просто чудовищно возбуждён, Бин-Бин, — усмехнулся Бомгю, касаясь и надавливая на головку субинового члена рукой. — Как ты относишься к концепции захватывающей прелюдии? — стоило Ёнджуну дать субиновым губам небольшой отдых, спросил Бомгю, вновь и вновь касаясь возбуждённой плоти.
И вместо ответа на вопрос Гю из груди Субина вырвалась только череда протяжных и на удивление неожиданно громких стонов, стоило только ёнджуновым губам дорожкой из поцелуев проделать путь вниз и оставить на шее несколько отметин, что позже приобретут более яркий цвет.
— Так не интересно! — наигранно обиженно, промямлил Бомгю, вовсе не будучи злым на самом деле.
Ёнджун ничего не ответил. Чхве видел, как губы бывшего парня томно и нерасторопно коснулись алого соска на груди Субина, и также видел, как сосед по комнате непроизвольно — а может, нарочно — выгнул спину, словно всего этого ему было мало, и он желал большего.
Бомгю не был намерен разбираться с субиновым стояком. По крайней мере сейчас. Чего Чхве желал на самом деле — чтобы Бин плавился под ними обоими, чтобы в экстазе выкрикивал их имена, прося и умоляя о большем, чтобы возбуждение вскружило голову всем троим, и они растворились в нём, не думая ни о чём большем.
А оттого, пока Ёнджун всё продолжал прелюдию: играл с алыми сосками парня, оставляя и на груди несколько любовных отметин, а где-то даже неглубокие следы от зубов, Бомгю, больше не притронувшись к эрегированному члену Субина, в одно движение оказался непозволительно близко рядом с ним. И в следующий миг, взяв лицо парня в руки, на мгновение задержался взглядом на нём, дабы запомнить, каким был на самом деле умирающий от возбуждения Субин.
Его ресницы подрагивали, а через приоткрытые веки он метался взглядом от Ёнджуна к Бомгю и наоборот; его приоткрытые губы, истерзанные бывший парнем, припухли — всё это выглядело до смерти сексуально.
Порыв был сильнее Бомгю. Искушение, взявшее верх над ним, затуманило разум, отчего всё, о чём мог думать Чхве — он хотел поцеловать Субина. И кем был Гю, чтобы отказываться от такого предложения?
Губами накрыв уста Бина, Бомгю не был резок. Он желал, чтобы сосед по комнате, так безбожно вскруживший голову, растворился в этом поцелуе вместе с ним. Чхве дал Субину передышку, а после нежно и аккуратно — не так требовательно, как делал это Ёнджун — стал сминать и посасывать настолько желанные губы. Субиновы уста ощущались мягкими, непозволительно горячими и настолько — чёрт его побери! — пленительными.
Бомгю казалось: он впервые целовал кого-то, кроме Ёнджуна, с таким наслаждением и страстью. Субин безбожно пленил каждую его мысль, заставляя Гю возвращаться к отголоскам сознания о том, что он не должен был испытывать к нему чувства, если всё ещё был — к чертям его! — влюблён в бывшего. Но в миг, когда они втроём жаждали одного, сгорали от возбуждения, а похоть уже витала в воздухе, пропитывая всё вокруг, это было последним, о чём он желал — да и мог — думать.
Отстраниться пришлось тогда, когда лёгкие сдавило от недостатка кислорода. И как бы сладок не был поцелуй, дольше Чхве продержаться был не в силах.
— Как далеко ты хочешь, чтобы мы зашли, Бин-Бин? — в губы выдохнул Бомгю, не спеша открыть глаз.
— До последнего, — проскулил парень, и ещё один сладостный стон сорвался с губ, стоило Ёнджуну несильно прикусить один сосок и скрутить пальцами второй.
— Хороший мальчик, — растрепав белые волосы, пролепетал Гю, всё же отстранившись.
Чхве снова оказался сзади. Аккуратным движением Бомгю поднял субиновы ноги, заставив того согнуть те в коленях. Лёгким касанием Гю вёл вверх по худым ногам, на что кожа под его пальцами отреагировала табуном мурашек. А дойдя до колен, Бомгю в одно движение толкнул колени, но те не поддались.
— Будь послушным и разведи ноги, — голос неожиданно стал ниже, чем обычно, и Гю показалось, будто говорил не он вовсе.
И о какого же было удивление Чхве, когда Субин, не промолвив и слова, послушно развёл колени в стороны, выполняя просьбу. Бомгю не смог сдержать ухмылки.
Такой податливый Субин ему невероятно нравился.
В поглаживающем движении Чхве коснулся бедра парня, опускаясь всё ниже и ниже. И из горла соседа по комнате полился сладкий стон, и Бомгю вовсе не было важно, кому из них он предназначался: терзающему грудь Ёнджуну или ему, играющему на натянутых до предела нитях возбуждения.
Выудив из лежащего неподалёку ёнджунового рюкзака небольшой тюбик, Бомгю выдавил смазку себе на руки. И немного подождав, дабы та нагрелась от тепла собственных ладоней, Гю аккуратно коснулся кольца субинового ануса. Бин прерывисто выдохнул и зашипел, вызвав на лице Бомгю самодовольную ухмылку.
— Я постараюсь хорошо подготовить его для тебя, Ёнджун-а, — лукаво протянул Чхве, когда бывший парень потянулся к соседу по комнате, дабы соединить их губы в ещё одном поцелуе.
Бомгю стал водить круги вокруг кольца ануса Субина, так и не входя пальцем внутрь, желая — нет, неистово жаждая — насладиться ещё одним сладким стоном. Сосед по комнате плавился под его пальцами, тихо шипел и пытался вымолвить хоть что-то, что в конце концов было обречено на провал, отчего единственное, что покидало субиновы уста — несвязные слоги.
— Тебе хорошо, когда я касаюсь здесь? — Гю вновь вырисовывал пальцем рисунки на чувствительной коже. — Или здесь? — он выгнул бровь.
Не дожидаясь, пока Субин, увлечённый Ёнджуном в ещё один поцелуй ответит, Бомгю резко ввёл указательный палец. Бин вскрикнул что-то несвязное, разорвав поцелуй, а после прошипел, и стоило Гю толкнуться глубже, сосед зашипел и стал нервно хватать ртом воздух.
— Ты ведь можешь стать громче, разве нет? — на выдохе произнёс Ёнджун, наблюдая за тем, как Бомгю медленно потянул палец назад, дабы в следующую секунду вновь толкнуться внутрь. — Мне не нравится, когда ты сдерживаешь свой голос, — подняв субинов подбородок, бывший парень посмотрел тому в приоткрытые глаза.
И Бомгю посчитал, что протяжный стон, вырвавшийся из груди соседа по комнате, в полной мере удовлетворил Ёнджуна, на что тот в награду взобрался на тело Бина, устроившись поудобнее, и оставил ещё несколько засосов и укусов на шее и ключицах Субина.
Бин задрожал, стоило Бомгю достать до чувствительного места, и прогнулся ещё больше в спине, ахнув, как только Гю добавил второй палец. Чувствительная кожа плотно обхватила пальцы Чхве, и Бомгю даже не думал о том, чтобы останавливаться. Потянув пальцы назад, он мгновенно вставил их обратно, касаясь чувствительного места. Медленно двигаясь пальцами туда-обратно, Бомгю наслаждался больше не сдерживаемыми субиновыми стонами, что то и дело выбивались из груди с каждым толчком Чхве.
Гю ускорил темп пальцев, с которыми те двигались внутри Субина, и стал сильнее вдалбливаться внутрь, введя тонкие длинные пальцы настолько глубоко, насколько вовсе это было возможно. Бин прогнулся в спине навстречу действиям Чхве и, вероятно, пытаясь найти опору, вцепился ногтями в спину Ёнджуну, всё продолжающему терзать кожу на шее.
Сладостные стоны срывались с губ Субина, лаская уши. Парень выкрикивал что-то несвязное, путал слоги имени Гю и продолжал жадно хватать ртом воздух, словно задыхался от переполняющих чувств. В ответ Бомгю свободной рукой сжал кожу субинового бедра и продолжил ускорять темп и мгновенно замедляться, желая показать соседу, что же на самом деле означало настоящее удовольствие.
— О боги! — сбивчиво протянул Бин.
С ещё одним глубоким толчком пальцев нутро Субина сжалось вокруг пальцев Гю сильнее, чем прежде. И Бомгю не был идиотом, чтобы не осознать, что Бин уже балансировал на грани с реальностью, когда надвигающийся оргазм был уже настолько близко, чтобы забрать его в свой плен, что бежать от него не было никаких сил. Когда триумф приблизился достаточно близко, Бомгю показалось, что Субин перестал дышать. Парень выгнул спину, сильнее вдавил ногти в лопатки Ёнджуна, оставляя на тех несколько царапин, и протянул что-то, что собрать во что-то внятное вовсе не вышло.
Тело под пальцами Бомгю задрожало. Чхве сделал ещё несколько резких и глубоких толчков, вновь и вновь задевая чувствительное место, и это стало последней каплей в и без того переполненном сосуде субинового наслаждения. Сосед простонал, позволив волне оргазма накрыть тело.
Возбуждённый субинов член испустил струи белого цвета, которые упали на плоский живот, собираясь каплями на нём. Бин взвыл от наслаждения, а после обмяк, продолжив обильно кончать.
— Хорошая работа, — томно промолвил Ёнджун, отстраняясь и пальцем собирая капли субиновой спермы с его живота.
И в миг, когда Гю покинул задницу соседа, бывший парень притянул его ближе, силой надавил на губы и просунул в рот палец. На языке ощущался солоноватый вкус субиновой спермы, и хотел было Чхве посильнее втянуть ёнджунов палец, как тот с непристойным причмокиванием резко вынул его и мгновенно накрыл губы Бомгю своими.
Сперма Бина смешалась со слюной, когда бывший парень углубил поцелуй и языком обвёл язык Бомгю. И не скрывал Чхве, что от такого жеста со стороны бывшего парня его сердце пропустило несколько ударов, будто бы вовсе было готово тотчас остановиться, ещё больше всё внутри будоражило осознание, что именно сделал Ёнджун.
Гю чувствовал на себе субинов взгляд, и всё внутри нетерпеливо трепетало. Возбуждение Бомгю доходило до предела. Терпеть больше не было сил, что уже говорить о том, дабы останавливаться.
Больше всего сейчас Чхве желал отдаться чёртовому плотскому удовольствию. Чего бы это не стоило, Гю был согласен на всё, лишь бы только воплотить все до последнего свои грязные мечты, а это значило только одно — позволить Ёнджуну трахнуть Субина.
И Бомгю вовсе не был против, ведь это был Субин. Его ревность никогда не распространялась на соседа по комнате. Тая от себя правду, Бомгю следовало бы уже давно принять, что Бин давно перестал быть соперником.
И о черти насколько Гю желал отблагодарить Субина за то, что именно в него бывший парень по уши влюбился, дав им троим шанс провернуть то, что в этот миг всё ещё оставалось незаконченным.
Когда Ёнджун прервал поцелуй, тонкая паутинка из смешавшейся жидкости растянулась между их губами, а мгновение позже, истончившись до предела, разорвалась. Бомгю посмотрел в глаза бывшему парню, не найдя в них ничего, кроме танцующих чертей и трепещущего желания.
— Трудно было сдерживаться всё это время? — Бомгю желал, чтобы Субин услышал это, а потому даже не пытался шептать.
— Мне было чем заняться, — играя бровями, ответил Ёнджун, осматривая проявляющиеся отметины на теле парня.
— Он весь твой, — в приглашающем жесте Гю отодвинулся, а после, посмотрев на всё ещё приходящего в себя Субина, добавил, обращаясь к нему: — Если ты, конечно, не против, Бин-Бин.
И Субин не был против. Бомгю бился о заклад: голову соседа по комнате уже одурманила похоть и зверское желание, и убедился в этом Чхве тогда, когда Бин, пытаясь скрыть всё это время красующийся на щеках румянец, положив тыльную сторону руки на глаза, трепетно протянул «нужно больше».
Ёнджуна не следовало упрашивать дважды.
Бывший парень мгновенно оказался на месте, где всего секундой ранее сидел Бомгю, и притянул покладистое тело Субина к себе, ухватившись за бёдра. Гю, словно завороженный, наблюдал за тем, как кончиками пальцев Ёнджун провёл по животу соседа, растирая сперму, как коснулся уже вновь эрегированного члена и как опустил руки на ноги.
Коснувшись внутренней стороны бедра, Ёнджун шире раздвинул податливые субиновы ноги и проследил, дабы Бин завёл их и скрестил у него за спиной.
В дразнящем жесте, придвинувшись непозволительно близко, Ёнджун толкнулся бёдрами. Головка ёнджунового члена коснулась возбуждённой плоти Субина, заставив того промычать от нахлынувшей волны удовольствия, пробежавшей по телу. Как-никак послевкусие первого оргазма всё ещё оставалось, сделав Бина чертовски чувствительным.
И бывший парень, под пристальным взглядом Бомгю, который, стоя неподалёку, словно заколдованный, не мог отвести взгляда от разворачивающейся перед ним картины и оттого прикусил нижнюю губу, позволил себе ещё одну вольность, повторив сладкую пытку несколько раз, наслаждаясь новыми стонами Субина.
— Ты даже не представляешь, как давно я этого хотел, — выдавив на руки лубрикант, на выдохе сказал Ёнджун.
До ушей Гю донеслось то, как тихо прорычал бывший парень, стоило только ему коснуться собственной возбуждённой плоти. Ёнджун растирал смазку по неприлично эрегированному члену, и вместе с тем уже вкушал близящееся удовольствие. Как бы он не пытался отнекиваться, Бомгю слишком хорошо знал бывшего парня, и уж тем более он был неплохо осведомлён о его желаниях.
— Так и что ты там говорил, Субин? — продолжая растирать смазку по члену, заметив во взгляде лежащего под ним парня ничем не скрытое вожделение прекратить чёртову прелюдию и, наконец, ощутить ёнджунов член в себе. — Повтори. Я не расслышал.
— Мне необходимо больше, — дрожащим голосом промолвил Бин.
Лицо Ёнджуна исказила ухмылка, а с губ слетел томный вздох. И если бы Субин не был так захлёстнут эмоциями, Бомгю считал, он бы понял, что же на самом деле означала эта улыбка, и что же именно она предвещала. А вот Гю знал. И ответом на вопрос было то, что предвещала улыбка то, что Субин будет молить о всех ему известных богов о том, дабы полностью и безоговорочно застрять в этом моменте на всю оставшуюся жизнь, ведь удовольствие, в которое он окунётся, будет неописуемым.
Не стерпев больше и секунды, Ёнджун придвинулся ещё ближе, почти вплотную: настолько, что головка его возбуждённого члена оказалась у субинового ануса. И Бомгю, находясь неподалёку от парня, отчётливо услышал, как тот, желая поскорее раствориться в экстазе, одними только губами тихо затараторил: «О черти! О черти!»
Бывший парень медленно подался бёдрами вперёд. Находившийся в непозволительной близости член надавил на субинов анус, и тот растянулся, принимая возбуждённую плоть. Стон застрял в горле Субина, отчего из груди вырывались лишь частые выдохи и тихий скулёж.
Но Ёнджун, оказавшись тем ещё последним засранцем, не спешил вставлять глубже. Бёдра бывшего парня застыли в одном положении, и тот не стал вводить член дальше, наперёд зная, насколько сильно Субин желал именно этого.
— Настолько «больше»?
— Ещё.
Бин ответил, задыхаясь от переполнявших чувств. Его голос охрип, и Бомгю это показалось чертовски привлекательным. Что ещё Чхве показалось до невозможного обольстительным, так это то, что, оказавшийся слишком чувствительным, Субин перестал скрывать собственное смущение и прекратил попытки прикрыться, словно соглашаясь с тем, чтобы отдать себя всего и сразу на растерзание обоим.
Всё это чувствовалось сильным натяжением в паху и разливающимся по телу теплом.
Тем временем, пока Бомгю не мог отвести взгляд от настолько порочной картины Чхве Субина, Ёнджун сделал резкий толчок, входя почти полностью. И после этого, не дожидаясь чьих-либо слов, медленно толкнулся бёдрами назад, но так, чтобы внутри вновь осталась только головка. Бывший парень стал двигаться в медленном темпе, то подаваясь вперёд, то назад, и Бомгю знал: Ёнджун наслаждался тем, как лицо Субина покраснело ещё больше и искажалось гримасой наслаждения.
— Этого достаточно, Субин-а? — протянул Ёнджун, и вместе со словами с его уст слетел низкий стон.
— Быстрее. Прошу, ещё быстрее, — немедля промолвил Бин, после нервно сглотнув слюну, вероятно, в тщетной попытке смочить горло.
Ёнджун стал ритмично двигаться, сильнее вжимая Субина в пол под ним и заставляя того немного приподнимать бёдра каждый раз, как только его член входил глубже. С уст соседа по комнате один за другим слетали влажные и до чёртиков непристойные стоны, вскоре вменяющимися поскуливаниями. И Бомгю знал: Субин буквально плавился под восхитительным членом Ёнджуна, медленно теряя голову, — именно поэтому Гю был уверен, что сдерживаться Бин попросту не смог бы.
Пока бывший парень продолжал медленно набирать темп, а звук, с которым бёдра Ёнджуна бились о задницу Субина, становился всё громче и громче, Чхве подполз к парню, склоняясь над ним в надежде получить новый поцелуй. И сосед по комнате не возражал — сам потянулся ближе и сам стал сминать губы Гю, посасывая и слегка оттягивая те.
— Что насчёт меня, Бин-Бин? — оскалился Бомгю, вовсе не спешив отстраниться. — Будет нечестно, если удовлетворён будешь ты один.
— Что ты… хочешь… чтобы я… сделал? — вместе с выбитым из груди поскуливанием, еле связав слоги в слова, а те — в предложение, промямлил вновь покрасневший не то от стеснения, не то от возбуждения Субин.
Озорство, смешавшись с настоящим зверским возбуждением, сверкнули в его взгляде, пока импульс пробежался телом. Да! Чёрт его побери, да! Это было то, чего он ждал, то, что представлял сотню раз без перерыва. Бомгю в одно движение перекинул ногу через субиново тело и взобрался на него, дабы в следующий миг развернуться так, чтобы оказаться лицом к бывшему парню. И пока Ёнджун ритмично вдалбливался в Субина, Бомгю притянул того ближе, соединив губы в мимолётном поцелуе.
— Так намного лучше, — довольно промолвил Чхве. — Хорошо постарайся, Бин-Бин, я не хочу почувствовать твои зубы.
Бомгю знал, что Субин был смущён его решительностью, но мгновенно забыл об этом, как только почувствовал теплоту и влагу его рта. Сосед по комнате медлил. Он аккуратно взял в рот только раскрасневшуюся головку члена Гю, посасывал ту и надавливал языком, вызывая у Чхве единое желание — лужицей растечься от переполняющих эмоций.
Но вместо этого Бомгю сам опустился ниже — настолько, что разгорячённым дыханием обжёг ярко выраженную тазовую кость Бина.
Игнорируя звонкие шлепки ёнджуновых бёдер о субинов зад, Гю рукой обхватил возбуждённый член и языком провёл по всей длине эрегированной плоти, чувствуя паутину набухших вен. От приятного чувства дежавю всё нутро Чхве стянулось в тугой узел, что стал ещё сильнее давить на и без того каменный стояк.
И Субин, вероятно, не ожидав действий от Бомгю, от удивления ахнул, дабы в следующее мгновение сладко и протяжно застонать. А стоило ко всему этому Ёнджуну толкнуться глубже, как Бомгю почувствовал неприятное ощущение субиновых клыков на своём члене и неожиданно вскрикнул.
— Что я говорил по поводу зубов, — процедил Гю, придав голосу рассерженные нотки, но лишь только для того, чтобы его послушный мальчик усвоил урок. А в следующий миг Бомгю прерывисто вздохнул, как только Субин, не то желая загладить вину, не то вовсе потеряв контроль, взял член глубже.
Бомгю чувствовал, как член тычился в субинову щеку. Язык соседа по комнате оказался проворным и ощущался непомерно горячим, всё сильнее и сильнее натягивая струны возбуждения. Жар распространялся телом с каждой минутой всё больше и больше, и Чхве подумал, что если адское пламя на самом деле ощущалось именно так, то он был бы вовсе не против застрять в аду меньшей мерой на вечность.
— Чёрт побери! — непроизвольно слетело с уст Гю, когда Субин сильнее сжал свои губы.
Ёнджуновы бёдра продолжали раз за разом биться о горячую кожу, выдерживая ранее обретённый темп. Субин простонал от грубых толчков и сильнее втянул член Бомгю, сжав губы на головке настолько сильно, что Гю показалось: он без промедлений кончит тотчас.
Из груди бывшего парня вырвалось рычание — признак нескрываемого наслаждения. Ёнджун больше сосредоточился на движениях, и Бомгю понял: тот близок к оргазму. А оттого, не желая отставать, опустился ниже, позволив субиновому члену проскользить по языку и уткнуться в нёбо, а после также скоро поспешил подняться, очерчивая каждый сантиметр эрегированный плоти. Добавив руку, Бомгю ускорил темп, на что и без того чувствительный к действиям Бин ахнул и зашипел, на мгновение выпустив из своего чертовски тёплого рта член Гю.
Тихое рычание Ёнджуна, непристойно громкое поскуливание Субина, порочные хлопки бёдер бывшего парня о задницу Бина и собственный стон Бомгю слились воедино, запомнившийся Чхве звуком настоящего наслаждения.
Ноги Гю задрожали, узел внутри натянулся до той степени, что терпеть больше не было сил. Удушающая сладость от стонов Субина и тихого рычания Ёнджуна пьянили, дурманили голову и только больше распространяли по телу жар, концентрирующийся в паху. Долгожданная разрядка приближалась несоизмеримо быстро, и Чхве вовсе не был против.
Не в силах больше противостоять искушению кончить вместе с Субином, Бомгю, тщетно хватаясь за оставшиеся нити, связывающие его с реальностью, ускорил темп руки на субиновом члене.
И тогда сосед по комнате не смог устоять, сломавшись под напором ёнджунового члена в себе и руки Гю на возбуждённой плоти.
Член Субина снова запульсировал, задёргался, а после испустил струю белой спермы прямо в рот Бомгю. И признавался честно, ранее Гю считал, что смог бы продержаться дольше, но это стало последней каплей.
Отстранившись от субинового пениса, Гю позволил нескольким капелькам жемчужно-белой спермы скатиться с уголка рта, проделать путь по губам и подбородку и упасть куда-то, вероятнее всего, на пол. Проглотив всё до последней капли, Бомгю судорожно стал хватать ртом воздух, а встретившись в тёмными ёнджуновыми глазами, позволил волне оргазма накрыть и его.
Гю излился спермой Субину в рот, смотря на трахающего соседа по комнате Ёнджуна. Если это не было тем самым чёртовым раем, Бомгю отказывался верить, что происходящее имело бы другое толкование.
Бывший парень дёрнул бёдрами несколько раз, а после остановился, войдя на всю длину. Он запрокинул голову назад, позволив волосам растрепаться, прорычал и глухо застонал от удовольствия, сделав последний толчок, и Бомгю нетрудно было догадаться, что и Ёнджун дошёл до точки пика, насытившись желанным оргазмом в полной мере. Бывший парень излился внутрь, и Гю не смог не заметить, как в одно движение обессиленный Ёнджун вынул член из субинового прохода, позволив сперме задержаться внутри всего на мгновение, дабы в следующий миг упасть белыми бусинами на ковёр под ними.
На ослабших, еле держащих вес ногах, Бомгю скатился с субиновой груди и в одно мгновение рухнул рядом с ним, вовсе не беспокоясь о том, что смешавшиеся выделения размазались меж их телами, и уж тем более о том, что вымазали лежащий под ними светлый ковёр. Хватка ёнджуновых рук на субиновых бёдрах ослабла, он опустил его ноги и, окинув осуждающим взглядом Бомгю, придвинулся ближе.
И в следующий миг, когда губ Гю коснулась уставшая, но всё ещё полная озорства улыбка, Чхве в одно движение сомкнул свою руку на запястье бывшего парня и потянул того на себя.
Ёнджун, не устояв на ногах, поддался импульсу и упал рядом, ложась с другой стороны от Бомгю.
— Знаете, — неожиданно начал Гю шёпотом, — я не могу пересилить свои чувства.
— И что это должно значить? — Бомгю всмотрелся в до чёртиков изученные черты лица бывшего парня. Сладкое возбуждение отступало, отчего ёнджунов вид был расслаблен, и последнее, что всё ещё выдавало правду с потрохами — его сбивчивое дыхание.
— Вы нравитесь мне. Оба.
Конечно, Бомгю знал, что на утро всё не будет как прежде. Этой ночью они все пересекли черту, наплевав на любые границы дозволенного, но — Чхве был уверен! — не пожалели и на секунду.
А потому, когда чуть позже ночью они оказались в объятьях друг друга, всё это больше не имело никакого чёртового значения.
* * *
Будь в университете стенд отличившихся учеников, фото Бомгю висело бы над «апрелем», при том разделив этот титул с ещё двумя Чхве — Ёнджуном и Субином. Да и сам бы стенд без промедлений почётно носил бы имя Чхве Бомгю — главной занозы в заднице всея Республики Корея. После того разговора в пустой аудитории Ёнджун не появлялся в поле зрения Гю по меньшей мере два дня. И стоило Чхве подумать, что после такого поражающего своим бесстыдством предложения Бомгю бывший парень решил держаться от него подальше, как Гю вновь заметил Ёнджуна, хвостиком виляющим перед Субином, а после узнал, что причиной неявки в университет было на самом деле то, что у команды по баскетболу была назначена игра в Ансане. И признавался себе Гю, факт того, что бывший всё же не сбежал, его ужасно радовал. В первый раз Бомгю прогулял несколько пар, лишь бы только понаблюдать за тренировкой Субина. И хоть Чхве вёл себя как девочка-подросток, визжащая от каждого движения предмета своего обожания, сосед по комнате раз за разом спускал ему это с рук, твердя лишь о том, чтобы он не мешал другим. И не было причин отрицать, что приятнее всего в этом был именно взгляд, которым его прожигал Ёнджун, стоя в стороне и искоса наблюдая за ними обоими. Чуть позже Гю вновь попытался увести Субина из-под носа бывшего, попросив Тэхёна распорядиться, чтобы сосед по комнате застрял в зале для тренировок ещё минимум на несколько часов, тихо браня старосту Кана за подобную подлость. И, на самом-то деле, Гю вовсе не было интересно, какими правдами и неправдами у лучшего друга всё же получилось обеспечить присутствие Субина в зале, Бомгю был до последних чертей раздосадован, когда нашёл соседа по комнате в компании бывшего парня. Не злил бы так факт того, что Ёнджун воспользовался подстроенной Гю возможностью, как-то, что засранец бывший, наперёд зная, что Чхве придёт, закрыл дверь изнутри и только рукой помахал в немногозначительном жесте. Тем вечером Бомгю всё же провёл вечер за идиотскими фильмами, так любимыми Тэхёном, сгрызая ногти, нервно стуча ногой и сгорая от желания узнать, что Ёнджун и Субин, оставшись наедине, не зашли настолько далеко, что весь его план рухнул бы у него на глазах. А вернувшись в комнату, заметив запыхавшегося и раскрасневшегося соседа по комнате, Гю выдохнул спокойно: если бывший парень и пытался хоть что-то предпринять, Субин определённо сбежал, оставив Ёнджуна в затруднительном положении. Представление о том, каким же было лицо парня в тот миг, как бывший попытался придвинуть того ближе и меньшей мерой попытаться поцеловать, вызывало у Бомгю неизвестный ранее трепет. И всё не только потому, что ревность бурлила венами, а потому, что это был Субин — тот, с кем Гю мог бы позволить разделить Ёнджуна. От этой мысли всё нутро стягивалось в тугой узел, а черти вытанцовывали им одним известный танец, не оставляя Чхве другого выбора, как возвращаться к фантазиям, отзывающимся приятным вкусом нетерпения на кончике языка. Бомгю не думал о том, что вся эта игра в кошки-мышки с бывшим парнем зашла слишком далеко ещё тогда, когда Чхве сболтнул лишнего. А уж тем более Гю не мог полагать, что всё закончится тем, что он сам — добровольно! — согласится с тем, что Чхве Субин — его сосед по комнате на протяжении двух последних лет — неплохой кандидат на роль того, с кем можно было воплотить в реальность все его сокровенные фантазии. И эта, пойми только откуда взявшаяся одержимость этой идеей туманила разум настолько, что Бомгю едва не признался самому себе, что готов потеряться в них обоих. Бомгю не понял это сразу, но после проведённых выходных в шумной компании друзей и выпивки в загородном доме, в Ёнджуне что-то изменилось. Чхве не был идиотом, дабы долго ломать голову, пытаясь понять, что же именно перестало быть прежним — бывший парень пришёл к нему первым. И в миг, когда Ёнджун вновь бесцеремонно потащил Гю за собой в свою комнату, он был озадачен, — и даже больше: непомерно удивлён. И пока бывший парень осматривал того с головы до пят, Чхве только и делал, что кусал губы, оставляя на тех красные, после темнеющие, следы. А после, когда казалось, что ещё более удивлённым он быть не мог, Бомгю почувствовал, как его ноги подкосились, и он едва не упал, стоило только с ёнджуновых уст хрипло слететь: «Если это единственный способ избавиться от тебя, давай сделаем это». Не скрывал Гю, что в это мгновение в его голове взорвался салют, и всё внутри перевернулось от всепоглощающего ликования. И о какого же было наслаждение, когда Бомгю, сделав вид, что не расслышал, заставил Ёнджуна повторить свои слова ещё раз — так, словно у того всё ещё был шанс взять их обратно. Тень чего-то тесно схожего на смятение на мгновение промелькнула на лице бывшего парня, и тогда тот, не то отрастив яйца, не то не сумев найти силы держать свой член в штанах, подойдя ближе, прошипел: «Я полнейший идиот, раз в здравом уме иду на это» и «Только посмей выкинуть хоть какой-то трюк, я сдеру с тебя шкуру. Мы сыграем на равных и отдадим Субину выбор — и никак иначе». Осипший ёнджунов голос, его выражение лица и ничем не скрытые настоящие эмоции — в конце концов, всё это заставило коварную улыбку растянуться на лице Бомгю. «Я организую всё до пятницы, поэтому будь добр, разблокируй меня. Я предпочитаю сообщения голубиной почте», — спокойно, — так, словно эмоции не драли его на кусочки, а крики триумфа не рвались из груди — ответил тогда Чхве, на что получил в ответ что-то невнятное от Ёнджуна и мгновенное выполнение просьбы. После этого Гю слабо помнил, как вышел из комнаты, которую Ёнджун делил с каким-то ещё пареньком, кажется, из баскетбольной команды, и уж тем более не помнил, как провёл оставшийся вечер: голова была занята лишь одним. Наверное, никогда прежде находиться рядом с Субином не было настолько неловко, чем на протяжении этой недели. Бомгю не знал — да и никогда бы не узнал, — о чём на самом деле думал сосед по комнате, и тем более понятия не имел о том, мог ли тот что-то заподозрить. Как бы Чхве не пытался вести себя непринуждённо, его настоящие мысли выбирались наружу в мелочах: взгляде, на сотню процентов пропитанным похотью, движениях, вниманию к Субину, что нашло своё проявление в другой форме, незаметное подглядывание и попытки выудить от соседа информацию. Как бы не хотелось распушить свой хвост перед Ёнджуном, к вечеру четверга плана того, как собрать их всех вместе под благовидным поводом, у Гю так и не появилось. И не скрывал от самого себя Чхве, что был в полнейшей панике от того, что только с ним сделает бывший парень, если он так и не предложит ничего дельного. А Бомгю просто не мог сосредоточиться и подумать о чём-то другом: в голову так и лезли постыдные мысли, то и дело вызывая тянущее ощущение внизу живота, что вело к одному: стояк непосильно давил на ширинку, не оставляя Гю выбора. И это — да просят его все известные боги! — было чертовски хорошо, а оттого Бомгю знал: реальность не пойдёт ни в какое сравнение с фантазиями и выбьет из-под ног почву, вскружив голову. В миг, когда в комнату общежития завалился уставший Субин и пролепетал что-то об ужасно важной игре, Бомгю мысленно обматерил судьбу-чертовку, поблагодарив ту за пролитый луч спасения на тот плачевный порядок вещей, который чуть не потянул в бездну весь план с* * *
Нетерпение съедало Бомгю изнутри. Он то и дело искоса поглядывал на часы, считая минуты до прихода Субина, а когда отворачивался от циферблата, тотчас возвращал свой взор обратно, проделывая это вновь и вновь. Не кривя душой, главной причиной его нетерпения было вовсе не кружащее голову возбуждение — хотя и это играло немалую роль — и даже не пойми только откуда взявшееся желание испытать в своей жизни всё. Что на самом деле было причиной, Бомгю пытался отрицать. И хоть факт мести бывшему, но, чёрт его дери, всё ещё любимому парню лежал на поверхности, на протяжении недели Гю отравляли собственные чувства, а вопрос так и гудел в голове: разве Субин мог соблазнить и его? Чхве не мог отрицать, что это — всё, к чему они пришли, — было до последних чертей неправильно, но у них больше не осталось возможности жать на тормоза. Рывком открытая дверь Бомгю напугала настолько, что он буквально ощутил, как в один миг душа покинула тело и вернулась обратно. На пороге появился Субин, с хлопком закрывший двери, и кинул рюкзак на кровать. И с уст Гю были готовы сорваться слова, продуманные ранее, которые восхваляли бы соседа по комнате, возвышая его навыки стрельбы, как Чхве мгновенно прикусил себе язык, заметив потрёпанный субинов вид. «Так ты продул», — Бомгю не был идиотом, чтобы понять это, но играя недалёкого паренька, промолвил: — Эй, Чхве Субин, если ты не принёс ещё одну золотую медаль, тебе стоит упаковать свои вещички, — Гю говорил в прежней шутливой манере: так, как сказал бы, будучи на сотню процентов уверенным, что не получит отрицательный ответ. Как бы то ни было, Субин знал вовсе, насколько хорошо на его лице читались эмоции? — Это и моя комната тоже. Ты не можешь меня выгнать, — удручённо вздохнув, промолвил парень, завалившись на кровать. — Выходит, ты проиграл, — упав рядом с Субином, сказал Чхве, на что получил лишь только быстрый кивок. — Да… — И почему же? — Это… — начал Субин, но остановился и замолчал, дабы в следующее мгновение протараторить: — Пожалуйста, давай не будем вспоминать об этом. — Как скажешь, — поднявшись, Бомгю пожал плечами. — Прискорбно будет выливать эту неоткрытую бутылку соджу в раковину, как только заведующий общежитием найдёт её, — наигранно грустно говорил он. Чхве повернулся к соседу, и игриво покачал большой бутылкой прозрачной жидкости в руках. — Откуда это здесь? — оживился Субин. — Что же… — сделав глубокий вдох, Бомгю, вместо того, дабы пролепетать «чтобы совратить тебя на пару с Ёнджуном», промолвил: — Я думал отметить твою победу, но так уж вышло, что придётся запивать горе, — Гю усмехнулся, вызвав улыбку и у соседа. — Что думаешь о том, чтобы напиться сегодня в хлам? — игриво говорил он, вскинув бровями. И к большому удивлению Бомгю, Субин часто закивал и как-то оживился, в следующий миг выхватив у него из рук бутылку алкоголя, в секунду открыв ту. И прежде, чем сосед по комнате успел прильнуть к горлышку бутылки, безбожно облюбовав ту своим ртом и слюнями, Гю поспешил выхватить из рук парня алкоголь и промолвить: «Не спеши же ты так. Веди себя прилично». Субин промямлил что-то в ответ, но согласился. Сосед по комнате покорно наблюдал со стороны, пока Бомгю рылся в ящике в поисках хоть какой-то ёмкости, куда бы можно было налить алкоголь. Не с горла же им пить? Хотя Чхве и допускал возможность того, что в конце концов его поискам придёт конец, и он попросту сдастся, смирившись с мыслью о том, что его первый настоящий поцелуй с Субином будет непрямым, а через бутылку с соджу. В любом случае, прежде всего, Бомгю не желал падать в грязь лицом перед соседом по комнате, и если не выдать свои намерения сразу, так хотя бы сделать вид, что он пытался что-то предпринять. Шумно выдохнув, Чхве ухватился за прохладную керамику и выудил из недр ящика две кружки: одну серого, другую белого цвета. Третью Чхве заприметил для Ёнджуна, но так и не достал. Бомгю не был дураком, чтобы облажаться так легко, выдав изначальный план чем-то таким… незначительным. — У нас только чашки, — пожав плечами, промолвил Гю. — Пойдёт, — махнул рукой Субин, вызвав у Бомгю вопрос о том, насколько же сильно проигрыш на соревнованиях гложил соседа по комнате, что тот был готов без промедлений надраться, как последний пьянчуга. А в общем-то, Чхве был вовсе не против такого рвения и, не кривя душой, старался сдержать злорадную улыбку. Ситуация как только нельзя лучше играла
![nsfw [אָלֶף־בית לֵוִי] alphabet // by dragunn • леви аккерман](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_jFh6yCJYxM09vPo7jWe7cTtyy46XblyZ.webp)
