Вино и шоколад, мороженое и любовь

      Вдохнёшь — почувствуешь скорую сырость и прохладу. Птичий щебет быстро утихал, даже не начавшись. Тёмные тучи уже нависли над Йокогамой, совсем скоро должен был пойти дождь. Если верить Дазай-сану, то вымокнуть успеешь только к обеду, поэтому многие, прогуливаясь на улицах, с тревогой поглядывали на небо.       Йосано же, зная про близящийся дождь, решила быстро пробежаться по нужным ей магазин и, как удачно, встретила Ацуши. Ей было не так удивительно видеть его с подарочной коробкой в руках, чем не в лучшем настроении. — Куда ты так спешишь, а, Ацуши-кун? — спросила Йосано, прикидывая, что ранее видела его. Точнее, как он, ударяясь обо все дверные косяки и уличные столбы, выбегал из своей квартиры. — Что за коробка? — Я хотел бы подарить это одному человеку ранним утром. — Накалжима неловко повёл плечом. — К сожалению, я сильно проспал и по изначальному плану уже пойти не могу. — Так почему завтра не подаришь? — Доктор улыбнулась, проглатывая вопрос о человеке, которому предназначался подарок. — Я долго не мог уснуть. Но откладывать не хочется. — О, хорошо, тогда до встречи. — Йосано повернула к ларьку с мороженым. Помахав на прощание, она прибавила: — Надеюсь, твоему сюрпризу обрадуются! «Эх если бы! Надеюсь, Аку вообще нет дома, ну или он спит. Хей, никакого сокращения фамилии!» — подумал Накаджима, поднимая взгляд на тучи. И только он хотел обрадоваться, что дождь ещё не начался, пару капель упало на его лицо. К счастью, это даже не «моросит» и явно не ливень.       Ускорив шаг, Ацуши вспоминал, как Дазай-сан показывал ему дорогу к дому Рюноске. Направо, вперёд, влево, вправо, вперёд… А дальше? Влево? Вроде как угадал!       Никто бы не смог сказать, что здесь живёт мафиози. Ничто не показывало отстранённость от других домов. Интересно, как ладил мафиози с соседями?       Ацуши уже решил про себя, что будет делать в любой из возможных ситуаций. Откроет Рюноске — найдётся отговорка. Откроет Гин — пусть молча передаст подарок брату. И ещё один можно рассматривать как паранойю, но исключать тоже нельзя: Рюноске появится за спиной — миллиард отговорок и чистая импровизация! Более вероятные были встреча с Гин или её братом; на крайний случай — ничего не произойдёт… — Что надо, тигр? — с презрением и, кажется, нотками удивления спросил Рюноске Акутагава. Н-да, обязательно было предоставлять один из худших вариантов?       Накаджима вздрогнул и тяжело вздохнул, когда его как водой окатило. Причём в прямом смысле. Дождь быстро ускорился, переходя в ливень. Ацуши слегка нагнулся, чтобы уберечь красивую обёртку подарка и ленту, держащую её. — Глазки строишь? — Акутагава глядел, как его незваный гость с мольбой и отчаяньем уставился в пол. Никто бы не обрадовался попасть под дождь и быть промокнувшим насквозь вместе с чьим-то подарком. — Впусти хотя бы возле на пороге посидеть!       Рюноске фыркнул и захлопнул дверь, оставляя Ацуши с разочарованием наедине. Однако только Накаджима хотел побежать в ближайший магазин, дверь вновь открылась. — Первый и последний раз, тигр. — Акутагава отошёл, пропуская гостя. Тот влетел в дом, откладывая коробку на обувницу. — Спасибо, — выдыхая, пробормотал Накаджима. Его впустили! Да и кто! — Как только ливень стихнет, ты уйдёшь. — Акутагава прищурился, от его взгляда по коже пробегал холодок. — Здесь ты придерживаться будешь моих правил. — Да-да! Могу пойти выжать одежду? Из-за тебя они почти сплошная вода!       Рюноске молча указал в коридор, а сам ушёл в другое помещение. Ацуши вздохнул, надеясь, что его не будут за углом поджидать лезвия ткани Расёмона. Мало ли, что в голове у мафиози.       Ванная комната пахла какими-то цветами, Ацуши не стал сильно задумываться. Переступая порог, холод стал ощущаться сильнее. Прикрыв дверь, Накаджима с облегчением стянул рубашку с галстуком. Он со старанием сжимал ткань, невольно прислушиваясь, но чужих шагов так и не услышал.       Акутагава сидел на кухне, прикрыв глаза. С возвращением гостя он не шелохнулся. — Это… мне? — спросил Ацуши, указывая на одну из кружек с чаем на столе. Сам он в руках держал коробочку в обёртке, которую нёс Рюноске, и поэтому, неуверенно поставив её на стол, подтолкнул к Акутагаве. — Тебе. — Чай тоже тебе. — Мафиози внимательно следил, как Ацуши садился за стол и отпивал чай. От этого становилось неловко, атмосфера казалась напряжённой. — С самого начала значит пришёл ради подарка для меня. Закрой рот, это не вопрос.       Ацуши, который уже хотел ответить, сжал губы и скрылся за кружкой. Послышался звук разрыва бумаги — Акутагава рвал подарочную упаковку, сохраняя ленту в целости. Открыв крышку коробки, он ненадолго замер, после чего его губы дрогнули в улыбке и послышался тихий смешок. — Расслабься, тигр, ты не прогадал с выбором. — Рюноске с удовольствием смотрел, как Накаджима волновался. Ацуши растерянно похлопал глазами, когда ему протянули белую коробку. — Держи, здесь отядзуке. Я его купил буквально перед твоим приходом, потому что знал, сводить тебя поесть я не смогу. Тебе ведь всё Дазай-сан рассказал? — А?.. Ну да… — Ацуши переключился на отядзуке, слушая лишь наполовину. — Хорошо он, конечно, знает, как людей заставить общаться. — Акутагава отошёл к окну. — Наверняка знал, что я не пойду к тебе, а ты сам притащишься.       Повисла тишина, в которой слышались только глухие удары капель об окно. «Не понимаешь?» от Рюноске было встречено и молчаливым кивком(в знак согласия) и качанием головы(в знак отрицания), поэтому никто из них больше не решил поддерживать диалог. — Дождь закончится к вечеру, если не ошибаюсь, — пробормотал Ацуши. Акутагава мог не видеть этого, но Накаджима сильно нервничал. — Мне надо уйти раньше? — Глупый. — Кашель не дал мафиози объясниться. — Я? — Кх… Именно! Ты глупец. Только глупцы могут приносить намёки на блюдце, но не принимать таких же. — Ты насчёт подарка? Ты же сделал это ради признания Дазая, почему… — Ц, закрой рот, если не чушь нести не умеешь.

***

      Чуя, привыкший без дела слоняться по улицам, часто заглядывал в кинотеатры, кафе и магазины. В портовой мафии он служил чаще всего запасным козырем при неотложном случае(такие наступали нечасто, не каждый захочет накинуться на одну из самых обширных и могущественных организаций), поэтому любил отсутствовать. «Зайду, пожалуй, ещё в кондитерскую и домой,» — решил Накахара, когда почувствовал первые капли дождя.       Рассчитывая успеть повсюду, Чуя не спешил, чем совершил ошибку. Стоило ему направиться домой, как на голову обрушился ливень, из-за чего он кинулся в ближайшее кафе. Мысленно шепча ругательства, он просидел в заведении более часа… Почему он не додумался взять такую обычную вещь как зонт? — Нет, это ужасное времяпровождение, лучше намокну! — Раздражённо выходя из кафе, Чуя сжал в руке пакет, пытаясь понять, намокнет ли содержимое или нет.       Мысленно он уже приготовился побегать, чувствуя, как на него падает вода, но рядом что-то щёлкнуло. — Чу-уя, какая встреча! — Дазай с усмешкой держал над Накахарой зонтик, о который глухо бился ливень. Пока Накахара концентрировался, Осаму уже забрал пакет из его рук. — Позволишь ли помочь и проводить тебя? — Нет.       Чуя пошёл вперёд, боковым зрением следя, как Осаму старается не выходить из-под зонта и одновременно держать его над Чуей. Тому это показалось слишком жалким зрелищем, поэтому он притянул Дазая ближе. — Спасибочки! Впустишь к себе, а? Можно и на ночь… — Не теряй берега! — Но я не хочу тащиться обратно. Разве я не заслужу приюта?       Дазай состроил невинные глазки за что получил «идиот» и пощёчину. Однако это ничуть не заставило его отступить. — Ещё на землю сядь и в ноги мне кланяйся, умник, тогда разрешу, — фыркнул Накахара. Осаму скривился и невнятно ответил: «Грязно. Впустишь — поклонюсь!».       Дазай с удовольствием развалился на кровати Чуи после того, как разворошил всю кухню и присвоил себе пару конфет, шоколадку и зефир. — Жалеешь? — хмыкнул Дазай, хватаясь рукой за рубашку Чуи, когда тот собирался пойти сушить волосы. — Зря впустил, да? — Не мешайся, если не хочешь оказаться на улице. — У меня есть зонтик, ха-ха-ха! — Смех вдруг утих. — Рыжая леди позволит помочь снова? Ну… я посушу тебе волосы! — Нет! — Накахара нахмурился и вышел из комнаты. Осаму, свалившись с кровати, пошёл за ним. — Тебе не кажется это перебором, Дазай?       Чуя отпирался, пока его дёргали за края одежды. «Будь хорошим мальчиком!» — хныкал Дазай, слыша в ответ: «Я что, собака?! А ты — ребёнок капризный?!». Но с этим бывшим мафиози чёрт ты будешь долго настоять на своём.       Осаму с аккуратностью расчёсывал рыжие волосы. Приятные, мягкие на ощупь… Ах, такие гладь хоть вечность! — И стоило отказываться? — прошептал Дазай, наблюдая, как Чуя разглядывает себя в зеркале. — Так могу остаться на ночь? — Будешь на полу спать? — Ну Чуя, будь добрее! Ты будешь похож на мягкую игрушку, если ляжешь со мной, а? — Дазай выскользнул в другую комнату и не получил гневного взгляда. — Сам ты игрушка, тупица, иди вон!!       Несмотря на временные ссоры и насмешки, Накахара оставил бывшего мафиози в своём доме. Конечно, не обошлось без спектакля. «О, моя рыжая леди, прошу, не разбивай сердце моё! Позволь поспать подле тебя, моя госпожа!!» — кричал Дазай, когда его выталкивали за порог. Стоило понять, что он в проигрыше, Осаму выбежал под дождь и стал орать на всю улицу. Прохожие странно смотрели на него, но удивительного здесь ничего не было, ведь Осаму садился на колено в сторону Чуи, который с презрением следил за этим позором. — Ты единственная, кто нужна мне, моя рыжая леди! Впусти поспать подле тебя! — Всё, захлопнись, не позорь меня! — И двери вновь открылись для Дазая, который, весь мокрый, с радостным выражением лица, влетел в дом, скидывая наброшенное на плечи пальто.       Накахара завернулся в одеяло и закрыл глаза. Он сразу почувствовал, как кровать прогинается ещё под чьим-то весом. — Чу-уя… — прошептал Дазай рядом с ухом Чуи за что был оттолкнут. Осаму забрался под одеяло и лёг рядом, уставившись на мафиози. — Чуя, ты знал, что я сплю с мягкими игрушками? И ох, какой ужас, кроме тебя здесь никого нет. Побудешь игрушкой? — Не путай берега! — Чуя, мы же бывшие напарники, Двойной чёрный! Оттай, наконец, для меня. — Дазай подвинулся ближе и приобнял Чую, встречая сопротивление с его стороны. — Для тебя я навсегда останусь льдом, — пробормотал Накахара, замирая. Он не хотел сопротивляться, просто утомился, но и позволять кому-то приблизиться он тоже не хотел. — Хм, а мне кажется, что ты таешь при мне, как шоколад на жаре… — Чем ты занимаешь в ВДА, если научился ещё более тупым шуткам? — Это была не шутка, а уже флирт! Ц, всё тебе разъяснять нужно. — А ну повтори!       Дазай засмеялся, прижимая Чую ближе. Он с нежность погладил рыжего по голове. — Стоило так ругаться, если сейчас я всё равно около тебя? — Казалось, что Осаму специально изменяет интонацию, когда шепчет что-то. Его голос звучал вкрадчиво, ласково и с капелькой… соблазна? Чёрт, да этот суицидник знает, как бесить людей! — Дошутишься скоро, ударю по роже! — Ладно-ладно, я понял. И без того должен благодарить за ночлег, всё понимаю. — Вот и заткнись, пока я... — Накахара замолк сразу после того, как Дазай накрыл его рот рукой. — Рыженькая игрушка, я сплю... — пробормотал Дазай. «Дурачится, идиот,» — подумал Чуя, убирая чужую руку. Если он снова начнёт препираться, он уже не сможет выспаться, потому что ругань продлится до глубокой ночи. В основном, конечно, именно из-за него же. «Ничего не случится, если оставлю его со мной? Это только из-за дождя, так что это даже хорошее дело!» «Нет, пора выгонять нахала! Он ещё не расплатился на подарочки». «Хотя в этом нет необходимости, разве не так? Он же довёл меня до дома...»

***

      Ацуши поглядывал на Рюноске, который щёл под другим зонтиком. Он не ожидал, что ему не просто вручат зонт, но и решат проводить в ливень. Правда это звучало несколько иначе — «Проверю, как ты обходишься с Кёкой, раз она покинула мафию». Накаджима открыл дверь, обсуждая с Рюноске, как Дазай-сан обоим советовал что-то купить. — Ацущи, что... он здесь делает? — Кёка выглядывала из дверного проёма. Она сверлила взглядом мафиози, которому Накаджима с благодарностью вернул зонтик. — А, Кёка, не волнуйся, он попросту по доброте душевной не оставил меня мокнуть. Ты же видела, как я торопился. — Накаджима виновато улыбнулся. — Тигр, — шепнул Акутагава под настороженным взглядом Изуми, — встретимся как-нибудь. Жду звонка. — Да, конечно, — кивнул Ацуши, но только ему стоило задуматься о приглашении Рюноске в дом, тот уже уходил. — До встречи, Акутагава-кун!       Было видно, что Кёка хотела бы спросить, откуда у мафиози «душевная доброта», однако она молчала. — Один человек очень упорно хотел, чтобы мы поговорили, — наконец объяснил Ацущи, опуская имя Дазая. Вопросов не последовало.

***

      Юноша в белом крутился под дождём, иногда исчезая и появляясь в другом месте. Однако он оставался около другого человека, который не был так же рад дурной погоде. — Ах, Дос-кун, мой Дос-кун, бросай уже зонтик! — Гоголь потянул Фёдора за рукав. — Давай побегаем под дождиком! Так весело! — Ты уже вымок до нитки. — Достоевский невозмутимо шёл вперёд, игнорирую просьбы Гоголя. — Не собираюсь высушивать себе волосы. И без того тебе косу заплетать. — Ты сам соглашался на это, Дос-кун, не нужно лжи, — обиженно отозвался Николай, подскакивая к Достоевскому под зонт. — Нагулялся? — Нагулялся! — Николай засмеялся, в его руке появлялся пончик. — Не нагулялся, а продрог от воды, - поправил Фёдор. — Не придирайся к моим словам! — Николай облизнул губы от повидла в пончике и вопросительно взглянул на друга.       Губы Достоевского дрогнули в улыбке, он отрицательно качнул головой. — Благодарю, конечно, но в этот раз обойдусь.       Гоголю нравилась компания Фёдора, почему-то именно этот человек, прозванный Дьяволом, его зацепил больше других. Всё в нём было интересным и невообразимым, никто не знал, что у него на уме. Разве неинтересно, когда не знаешь своего лучшего друга полностью? А если у такого друга её и скверная репутация... Какой риск, какой азарт! — Дос-кун, а я люблю тебя! — хихикая, сказал Николай. — Я знаю, — ответил Фёдор, кивая. — Говоришь это каждый день.       Никогда он не отвечал «Я тоже», Гоголь это запомнил, но с нетерпением ждал, когда услышит хотя бы косвенный взаимный ответ. Если честно, то он сам не знал, в каком плане говорит это: романтическом или дружеском. Николай просто говорил, считая это должным. «Скажи, что я нужен тебе. Скажи, что я лучший. Скажи, кто я для тебя?» Он так хотел услышать чего-то милого, романтичного… Достоевскому же нравилось слушать признания и любую чушь от Николая. Он предпочитал слушать, чем отвечать взаимностью. Максимум он мог поддержать разговор, однако развивать темы ему не хотелось.