Заднеприводный

— Он не уступит. Ты что, его не знаешь?.. — проворчал Хасан, закладывая руки за спину и прохаживаясь из стороны в сторону, пялясь пустым взглядом в растрескавшийся, мокрый после дождя асфальт. — Пять процентов? Ты хочешь скостить пять процентов? — Молчи, придурок! Ты Барона только по телеку видел. Ты с ним дел не имел, ты с ним не говорил, а Майор уже второй год обеспечивает на район стабильные оптовые поставки! — рявкнула Кира, засовывая руки в карманы и опираясь о ствол разлапистой старой сосны. Шавка Хасана, которого, как оказалось, звали Коля, и который по какой-то немыслимой причине тоже присутствовал на встрече, пискляво расхохотался: — Да этот бодяженый метадон… Тут даже сам Хасан не выдержал. — Заткнись, пацан! Метадон, который поставляют, это говно, которое толкают всякой нечисти. Ты вообще к нему прикасаться не должен! Майор поморщился, отворачиваясь от них и закуривая уже третью сигарету. Барон, так в народе величали их «крышу», чертового цыгана, зубами и когтями прогрызшего себе путь на вершину пищевой цепочки, в этот раз опаздывал по какой-то причине. На улице было холодно, небо затянуло грозовыми тучами, и неприятную мряку то и дело в лицо швырял порывистый ветер. За спиной Майора продолжали ругаться Кира и Хасан, а шавка Коля только тявкал, гнусно хихикая. От их голосов становилось тошно, во рту скопилась кислая слюна, и Майор сплюнул на землю, прямо в центр блестящей бензиновыми кольцами лужи. Затянулся и чуть оживился, заметив въезжающий в распахнутые ворота заброшенной стройплощадки «Майбах» Барона. — Позакрывали пиздаки! — рявкнул Майор, выкидывая окурок в лужу. Повел плечами, поднял голову повыше. Кира тоже отлепилась от дерева, окинула взглядом окрестности. Обычно тачки было две, для него и свиты, но в это туманное предрассветное утро почему-то мужчина был только со шкафоподобным водилой Рамиром и его неизменным помощником-советчиком Яношем. А ко всему прочему он еще и по такой погоде разгуливал в легкомысленно расстегнутой на верхние пуговицы рубашке, от которой, к тому же, — как понял Майор, когда Барон вышел из машины и подошел ближе, — пахло не дорогим парфюмом, а… костром. — Утро доброе, — сдержанно произнес Майор, протянув руку. — Добрее некуда, — совершенно серьезно ответил мужчина, пожимая его ладонь. Окинув взглядом остальных, он приветливо кивнул Кире, а потом уставился на Хасана, ожидая пояснений, которые Майор давать не собирался, тихо злорадствуя. Хасан же побледнел под его взглядом. Видимо, не верил рассказам, какое впечатление производил Барон на людей. Он пугал, особенно когда смотрел в упор своими темными блестящими глазами или говорил с легкой улыбкой столь вкрадчивым голосом, что, казалось, устами пастыря говорил сам дьявол. — Э-э, я Хасан, а это мой… помощник Коля. Кхм, Николай. Мы… работаем с Майором и Кирой, и… другими. На лице Барона не дернулся ни единый мускул. Он сунул руки в карманы брюк и обернулся к безмолвной тенью маячащему за его спиной охраннику и водиле в одном бандитском лице. — Рамир, видишь, пацан в двадцать лет уже его помощник, а ты в свои сорок пять все еще водила. Ты скоро станешь старый, начнешь деньги в пакете из-под сметаны носить, а он уже будет первым замом господина Хасана! Майор нервно дернул уголками губ, хотя причин для радости не было. Еще и шавка тявкнуть вздумала, обнажив в наглой улыбке кривые, как покосившийся забор, желтоватые зубы: — Кто знает… Может быть. Барон улыбнулся, но глаза его стали хищными, можно даже сказать — злыми. Он снова обернулся на Рамира, потом посмотрел на выбравшегося из салона Яноша, которому предстояло стать еще одной причиной культурного шока Коли и Хасана. Майор давно работал с Бароном и привык ко всем его странностям. Ну, действительно, как можно было хоть за что-то осуждать человека, который подгреб под себя все криминальные делишки города?.. Хотя, при первом знакомстве, Майор тоже был шокирован. Он как сейчас помнил тот день. Договорились о встрече в клубе, владельцем которого был Барон. Пришел, он, конечно же, заранее. Официант провел его в вип-зал, где уже решались какие-то важные дела. Первое, что Майор увидел, зайдя в помещение, это длинные шикарные светлые волосы, перехваченные резинкой в низкий хвост до самой поясницы. Взгляд на автомате скользнул по этому хвосту по широкой спине, к обтянутой черными джинсами заднице. Мозг еще не понял, что происходит, и потому, когда «девушка» обернулась и совершенно точно мужским голосом прорычала: «Это еще, блять, кто такой?!», Майор попятился и едва не грохнулся, перечепившись через порог. Взгляд метнулся к лицу… Да, счастливым обладателем шикарных волос до самой поясницы оказался молодой мужчина, советчик Барона. Он был достаточно миловидный, хотя выражение этого, вроде бы ангельского лица всегда было каким-то зверским. Недовольным. Капризным. Вот и сейчас, прижавшись спиной к боку машины и закурив, Янош только раздраженно поморщился, бегло окинув взглядом собравшихся. — Хотя, нет, Рамир, прости. Замом ты моим не будешь. У меня уже есть, — задумчиво протянул Барон, однако голос его прозвучал чуть громче шепота. — А это что за клоун? — прошипел Хасан Майору на ухо. Тот только отмахнулся. Никаким клоуном Янош не был. Он видел парня в работе и, пусть он сам тоже не понимал, зачем тот отрастил себе бабские патлы до самой задницы, но относился к нему уважительно. Хотя бы из страха. Впрочем, Яношу, кажется, было до этой самой задницы на уважение. Он изящно курил, зажав фильтр между тонкими пальцами, и обводил нерадостную окружающую действительность скучающим взглядом. — Мы вообще-то тут важный вопрос обсуждать приехали, — снова тявкнул Коля, видимо, решив, что театральная пауза затянулась. Майор подумал, что он, наверное, вмазанный, раз смелый такой, хотя, конечно, это его ни капли не оправдывало. Вот и Барон так решил. Он, не оглядываясь, произнес: — Янош, прострели ему колено. — Что? — в один голос вскричали Хасан и Коля, а мужчина уже вытянул пистолет из кобуры и, не меняя позы, да и особо не целясь, выстрелил. Выдохнул дым в небо… Майор, уже наученный горьким опытом, даже не дернулся, только машинально достал пачку сигарет и медленно закурил, пытаясь слушать вполуха вопли боли, срывающиеся с губ задохнувшегося криком парня. Кира тоже на это все не отреагировала. Она и не такое видела. По малолетке свернувшуюся кровавую юшку с плитки оттирала, когда батя вопросы решал. И трупы пилила в ванной, и топила в озере, и сама тоже убивала… Мотнув головой, отгоняя печальные мысли о невыносимом детстве и юношестве Киры, он посмотрел на зрелище куда более приятное. — Ты мне, сука, блять, ногу… прос… тре… отстрелил… — мычал паренек, катаясь по полу. От боли, видимо, даже губу себе прокусил. — Как же я теперь… без… — Имей смелость жить с последствиями своих решений, — посоветовал Барон, пожимая плечами. — Блять, пидора-ас! — рычал и уже откровенно ревел тот. Не нужно было заканчивать медицинский, чтобы понять, что ногу ему действительно не прострелили, а очень даже отстрелили. Крупный калибр, перебитая кость… — Ублюдок! Сучий выблядок! — выл Коля, размазывая сопли по асфальту. Майор вздохнул. Этот не заткнется, а Барон захочет тишины. Следовательно, Коля не жилец. Это, видимо, понял и Хасан. Он даже отошел чуть дальше, видимо, чтобы его мозгами не заляпало. — Янош, будь добр… — ледяным тоном бросил Барон. Прогремел еще один выстрел, и наконец-то наступило молчание. — Так лучше, — коротко кивнул мужчина, а потом обернулся к своему заму и о чем-то принялся с ним разговаривать вполголоса. Янош только кивал, периодически поднося фильтр к губам и затягиваясь дымом. Пользуясь моментом, Хасан подошел к Майору ближе и зашептал ему на ухо испуганным до дрожи голосом: — За пять процентов даже не заикайся! Тут дай бог живыми уехать! — Не ссы, — мрачно процедила Кира, складывая руки на груди, — Майор все порешает. — Да куда там, блять! Он… — Ладно! — наконец-то произнес Барон, оборачиваясь к ним. Улыбка мелькнула на его губах и тут же пропала. — Времени немного, дел много. О чем разговор, напомните. — О поставках на грядущий год. Барон, мы не вытягиваем. Едва покрываем затраты. — И-и? — мужчина уставился на него выжидающе. — Ты знаешь, что ситуация накаляется. С ментами ты уладил, но журналюги не дают прохода. Мы рассовываем бабло, куда только можем, и в итоге не хватает даже чтобы за аренду заплатить, — осторожно подбирая слова, продолжал Майор, взмахнув зажатой между пальцами сигаретой. — Мы хотели попросить тебя уступить пять процентов. Он услышал, как стоящий за его спиной Хасан буквально затаил дыхание, а Кира несколько нервно выдохнула. Да он и сам чувствовал, как ускорилось сердцебиение, и с каким-то глубинным страхом ожидал ответа те пару мгновений, за которые Барон обдумывал решение. Он казался максимально сосредоточенным, натянутым, как тетива лука, что вот-вот лопнет или пустит смертоносную стрелу. От его вердикта зависело все. — Пять процентов? — повторил он, обернувшись на Яноша и Рамира. Что мешало ему скомандовать Яношу сделать еще три выстрела? По одному в каждую башку. Майор даже мысленно представил, как красиво растекутся его собственные мозги по асфальту, как кровь побежит по трещинам, как по капиллярам, и жизнь угаснет в красных от лопнувших сосудов, глазах… — Пять процентов это сколько? — спросил он у Яноша. Тот только поморщился и безразлично дернул плечом. — Где-то пол-лимона баксов? — Не-ет, — выдохнул Майор, испугавшись, — не больше ста тысяч! — А, сотка… — кивнул Барон, поправляя запонки на рукавах рубашки. — Кстати, Ян, парни звонили тебе? Как мальчик? — В порядке, — злобно бросил Янош, дернув головой так, что хвост взметнулся, и волосы волной легли на плечо, — написали, что парня отвезли домой, проводили до квартиры. Дверь открыл какой-то шлюшонок, но его быстро утихомирили. — Утихомирили? — напряженно переспросил Барон, всем корпусом оборачиваясь к Яношу. — На глазах у мальчика? — Нет, я имел в виду, что ему вежливо пояснили ситуацию. Майор был так удивлен прозвучавшей в голосе Барона нежности, что даже не заметил, как пламя сожрало последние миллиметры бумаги его сигареты и обожгло пальцы. Он уронил ее на землю, посмотрел вниз… кровавый ручеек, который медленно стекал по трещинам от трупа Коли, добежал до его ног, и теперь он, блять, стоял в его густой кровище! Брезгливо поморщившись, он сделал шаг в сторону, омывая ботинки в луже. — Ладно, проследи, чтобы и пса нормально подлатали. Он ему, кажется, дорог… — задумчиво продолжал Барон. — Но имя дурацкое. Явно не Мариан выбирал, а какой-то старпер, ностальгирующий по девяностым… А насчет пяти процентов… Я помню наш уговор. Размер поставок, цену, условия. Одним важнейшим условием было то, что вы не втягиваете меня в эту грязь, так? И я в ваши дела не лезу, потому что мне не интересно барахтаться в вашем пруду, где жабе по колено. — Все так, — кивнул Майор, уже теряя надежду на то, что Барон согласится на пять ебаных процентов. — И да, я помню, что так же еще одним условием был неизменный процент. — Был, — согласно кивнул мужчина, — но мы можем внести взаимовыгодные коррективы в правила. Я соглашаюсь уступить вам пять процентов, а вы выполняете несложную, в принципе, работу. Уничтожаете одного очень известного в узких кругах человека, но делаете это так филигранно, чтобы все сразу знали, что это ваших грязных рук дело. Майор удивленно вскинул бровь, поморщился. — Ты хочешь, чтобы все знали, что его убили радикалы? Почему? — Не убили, — Барон улыбнулся самой невинной из своих улыбок, и у Майора мороз побежал по коже. Он знал многих преступников; знал воров, фальшивомонетчиков, хозяев порностудий, убийц, контрабандистов. Он знал тех, с кем лучше не пересекаться по жизни, но никто не пугал его так, как этот блядский цыган. — Я хочу, чтобы вы уничтожили монополиста. Сутенера всех шлюх этого города, владельца каждого даже самого маленького подпольного бордельчика и целой сети подпольных казино. Вы, конечно же, знаете, что я говорю о Сорокине. Сорокине Андрее Алексеевиче. Повисла тишина, в которой слишком ярко и громко прозвучал недовольный «фырк» со стороны Яноша. Того явно странное желание хозяина раздражало. — Я могу, — подала голос Кира, делая шаг вперед. Она на самом деле уже подобное проворачивала. Прикидывалась шлюхой, чтобы усыпить бдительность, убивала… — Нет, моя милая, — ласково отказал Барон, ухмыляясь. — Сорокин предпочитает мужчин. Это тщательно скрывается, разумеется, в медиа репутация у него белоснежная. Меценат, человек года! Ежемесячные пожертвования на счет детского дома «Солнышко», который на деле самый большой в стране конвейер по производству проституток. Майор поморщился. Он о Сорокине нихрена не знал, но его особо и не интересовала его биография. Была поставлена задача, ее нужно было выполнить. — И да, я понимаю, что дело непростое, — вздохнул Барон, поморщившись, — давно пора было вырезать эту раковую опухоль, а теперь вот, разрослась, закрепилась. Но в любом случае я хочу, чтобы вы это сделали. Не скуплюсь еще и на щедрые чаевые. — Хорошо, — кивнул Майор, понимая, что сказать «нет» он не сможет. Не тогда, когда тело Коли валяется в метре от него. С таким, как Коля, он и срать бы рядом не сел, не то, что лечь подыхать. — Но позволь спросить, зачем тебе это нужно? На губах Барона застыла все та же безмятежная улыбка, а в темных глазах не читались эмоции, когда он медленно проговаривал: — Личные счеты.

***

— С небоскореба падают одновременно негр и цыган. Кто упадет первым? — злым, тихим шепотом поинтересовался Пес, выкручивая руль вправо. — Блять, да не знаю я! — буркнул Майор, чувствуя, что у него от нервов, раздражения и даже какого-то непонятного стыда начинает пылать лицо и шея. — Уровень преступности, блять, уровень преступности! — процедил Пес, ударяя ладонью по рулю. — Как вы только до этого говна додумались, связаться с Бароном? С цыганами дел иметь нельзя, тебя что, мама в детстве не учила? — Я детдомовский. И мы с ним уже два года работаем, просто ты этого не знал. Но Пес его просто проигнорировал, продолжая возмущенный монолог: — Не важно, насколько высоко этот цыган поднялся, не важно сколько у него бабла, он думает об одном, как бы вас, лошар, облапошить. У них это в крови! — Пока что от Барона проблем не было. Машину вильнуло на скользкой дороге, но Пес умелой рукой удержал управление, переключил скорость и снова нарушив все правила, пересек оживленный проспект на красный, не реагируя на клаксоны. — У тебя не было проблем, но они будут у меня. Я мужик, который состоит в самой, ебать, гомофобной организации города, должен играть педика? Вот так вот просто, блять, сыграть говномеса? Майор только тяжело вздохнул. Он в принципе знал, что Пес так отреагирует. Он бы, наверное, и сам так же… — Послушай, тебе же не нужно будет с ним спать. Просто поболтаете, прикинешься новеньким… В конце-то концов, это для нашего общего блага. Нам… — Майор прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Про договоренность с Бароном он еще Псу не рассказал. Расскажет потом, когда будет выполнена первая часть работы. В конце-то концов у них в рядах была крыса, которая с легкостью могла слить инфу Сорокину. Пес вдруг резко свернул влево и припарковался у тротуара. — Ты куда? — удивленно поинтересовался Майор, наблюдая, как друг выходит из тачки. — Сейчас быстренько кофейного хрючева наверну, раздуплюсь и поедем, — буркнул друг и направился к маленькой будке, где варили сносный кофе. Майор посмотрел ему вслед. Да, на гея Пес, конечно, походил сейчас с большой натяжкой, но вот когда он охмурял баб, то становился совсем другим. Голос его становился ниже, мелодичнее, слаще, движения более плавные, и даже взгляд другой. Кира не сомневалась, что он справится… Вернулся он со стаканчиком кофе и незажженной сигаретой в зубах. Чуть более расслабленный, кажется, готовый к работе. — Поехали, — мрачно процедил он, забравшись в салон. — Но я тебя задушу, если про это говно узнают пацаны. Майор коротко кивнул. Он за себя и за Киру ручался. Да и за умолкнувшего навеки Колю тоже. А вот Хасан… — Будешь ждать здесь? — пробурчал Пес, наконец-то припарковавшись возле нужного дома. — Да, конечно. — Ну смотри. Тачка под твою ответственность. Он протянул Майору ключи, и тот вдруг, поддаваясь какому-то непонятному порыву, схватил его за запястье, крепко сжав. — Твой любимый бар «Капкан» в центре. На Спасской. Он будет твой. Пес внезапно изменился в лице. Морщина на лбу разгладилась, глаза потеплели… — Придурок. Этот бар и так мой.