Ренессанс

      Вечереет, но Коля совершенно не замечает скрывающегося за горизонт солнца. Его слишком сильно поглотила работа, документация и отчет Кемерово, который писал его, скорее всего подвыпивший, иначе эти странные построения предложений Сибиряков объяснить не мог. Он старается вчитаться и разобрать хоть что-то, но сдается. Снимает очки, мнет переносицу и, достав яркий стикер, пишет на нем напоминание о чужом отчете, после чего клеит записку на самом видном месте у экрана компьютера.       Коля ничуть не устал. Точнее он старается делать вид, что не устал. Все ведь нормально, это его работа, его должность, и ему следует соответствовать тем ожиданиям, которые на него взвалили. Сибиряков трет глаза и вновь принимается за бумажки, ставя компьютер в спящий режим.       В воскресенье обычные люди отдыхают, а он что?       Что ж, он не совсем человек.       Часы показывают половину восьмого, и Коля встает, решив налить себе кружку кофе. Без волшебного офисного напитка, он вряд ли переживет эту ночь в компании бумажек. Он успевает выйти в коридор, когда звонок в дверь нарушает все его планы. Сибиряков никого не ждет. Он хмурится и с подозрением косится на входную дверь. Обычно, его предупреждают хотя бы смской за пару минут до приезда, а доставку он не вызывает, ссылаясь на то, что ему, с его постоянно сидячей работой нужно двигаться. Поэтому внезапный гость сбивает столку и даже немного пугает.       Коля подходит и смотрит в глазок. Как только у него получается полностью рассмотреть прибывшего гостя, его губы сразу же расплываются в нежной улыбке, а усталость сходит на нет. Он открывает дверь, впуская в квартиру морозный ветер, запах снега и розовощёкого Руслана. На нем болотно-зелёная куртка-дутик, джинсы, кроссовки и шарф, которым он постарался замотать себя как можно сильнее. Шапки нет, из-за чего на алых волосах виднеются, уже начавшие таять, снежинки, на это Коля подавляет улыбку.       — Долго топаешь, малыш! — раздраженно начинает Руслан, потирая замерзшие ладошки. То, что он был без перчаток или варежек зимой — типично. Он хмурится, ожидая хоть какой-то реакции от Коли, но тот слишком удивлен и взволнован, что бы что-то ответить. — Чего стоишь, может впустишь? Я, между прочим, себе весь зад отморозил, пока дешевую таксу из Толмачево ждал. Эти придурки так завысили цены из-за снегопада и холода, будто для Сибири это что-то внезапное.       Он закатывает глаза и продолжает, ругаясь, рассказывать о нелегкой поездке из аэропорта до Колиной квартиры. Рассказывает он и о том, как его заколебали местные таксисты, желающие поболтать, потому, что он болтать не желал. И вообще он сдерживался, чтобы таксиста не придушить в его же тачке.       Коля слушает все это, словно завороженный. Ругательства Руслана, его эмоциональность и размахивания тонкими руками радовали Сибирякова и заставляли чувствовать наслаждение, которое обычно ощущаешь, вернувшись домой, после долго отсутствия.       Юноша забирает протянутую куртку и вешает в шкаф, после чего замирает, чувствуя, как к нему со спины прижалось и обвило руками что-то холодное, но заставляющее, напротив, ощущать жар по всему телу. Руслан прижимается крепко, слегка елозя щекой по чужой спине. Коля касается холодных пальцев и медленно разворачивается. Он хочет видеть лицо Руслана.       — Я соскучился, — бормочет Енисейский в чужую грудь и чувствует теплую ладонь на своей чуть влажной голове. Хочется как можно дольше продлить это мгновение, удержать эту ласку в своих цепких пальцах.       — Ты мог позвонить или написать мне.       — Мог, — тянет Руслан и поднимает голову. Он давно заметил за собой, что видя Колю, ему всегда хочется его поцеловать, где бы они не находились. Это становилось проблемой, когда они находились на общих собраниях по работе. — Но я хотел тебя увидеть. Лично. Понимаешь?       Коля кивает и крепче прижимает Руслана к себе. Разумеется, он все понимал и прекрасно знал насколько изголодавшимся по теплу и тактильности был Енисейский. Он был не против подобных выступлений со стороны Красноярска, его наоборот тешило подобное поведение, ведь по своей сути Руслан не был из тех людей, которые от внезапно нахлынувших чувств, могли бросить всё и рвануть в другой город к своему парню.       — Тогда чаю? — Коля насмешливо задает вопрос, заранее зная, что это может разозлить Руслана.       — Ты серьезно? — реакция не заставляет себя долго ждать: нахмуренные брови, гневный взгляд и сомкнутые губы. Боги! Видя эту прекрасную картину, Коля еле сдерживается, чтобы не взять Руслана прямо здесь у входной двери, но сдерживается. Ответ на вопрос — легкий смех Сибирякова, который заглушается быстрым поцелуем в щеку.       Коле хочется немного поиграть и подразнить. Он знает, что Руслан не откажется, поэтому Новосибирск прячет своё лицо в чужой шее, оставляя на бледной коже легкие поцелуи, которые, несмотря на свою невинность, заводят Енисейского похлеще самых развратных и пошлых.       — Это был твой коварный план, а, малыш? — спрашивает Руслан, чуть выгибаясь назад, давая Коле больше пространства для ласки.       — Разве это был не твой коварный план? — переспрашивает Сибиряков, прикусывая нежную кожу и чувствуя, как чужие пальцы сжимают его плечи. — Между прочим, вы, Руслан Андреевич, отвлекли меня от очень важной работы. Чем будете расплачиваться за мое потраченное время, м?       Сибиряков отстраняется от шеи, чтобы посмотреть на учащенно дышащего Руслана и убедиться, что тот действительно не против. Енисейский же всем своим видом показывает, что хочет продолжения. Коля слишком манящий и слишком дурманящий. Опаснее любого алкоголя и, черт возьми, Руслан хочет этого парня больше всего на свете прямо сейчас.       Он не выдерживает, хватаясь за чужую футболку, и тянет на себя. Но ведущий Коля и ему, хоть и нравится активная позиция Руслана, хочется довести его до мольбы самостоятельно. Резкий толчок и Руслан оказывается прижат к стене, его руки заведены наверх, удерживаемые одной лишь Колиной теплой ладонью. Он прикусывает губы и снова выгибается, стараясь как можно сильнее чувствовать Сибирякова.       — Мне кажется, мы оба знаем, какой будет оплата, — прерывисто шепчет Руслан и прикрывает глаза от наслаждения, которое ему приносят блуждающие прикосновения Коли. Тот совершенно не сдерживается, проводя горячей ладонью по позвоночнику, оставляя после себя множество мурашек, а следом сжимая чужую ягодицу, напористо толкая на себя. Подобное внезапно для Руслана, он и представить не мог, что Коля, малыш Коля, действительно окажется таким развратным.       Николай отпускает руки Руслана, но лишь для того чтобы перевести все свое внимание к чужим губам, которые к этому моменту оказались искусанными. Енисейский имел дурную привычку, и Коля желал отучить его от этого.       Он мягко сжимает подбородок Руслана и целует, жадно и желанно. Енисейский обвивает руками чужую шею, цепляясь пальцами за отросшие кончики волос. Ему нравится, и он тонет. Тонет в собственном желании и сладких прикосновениях. Полностью отдавая себя Коле, разрешая ему делать всё, что угодно.       Енисейский ни с одним из своих предыдущих партнеров, будь это Дугар или просто парни на одну ночь, не чувствовал подобного. Возможно, именно так ощущается то самое «раствориться в другом человеке». Руслан хотел бы.       Николай вновь опускается к шее, уж слишком это место стало ему любимым, а Руслан и рад осознавать, что Колю привлекло его самое возбуждающее место на теле. При очередном укусе, он вновь сдерживается, кусая губы, но Сибиряков слишком быстр и слишком умело пользуется своим языком. Енисейский чувствует, как его ноги начинают ослабевать от сильного давления внизу. Не то чтобы он уже был на пределе, но хотелось бы получить разрядку.       Сибиряков вовремя подмечает это и подхватывает Руслана под ягодицы, прижимая к себе еще сильнее, остро ощущая чужое возбуждение. Руслан в руках кажется маленьким и хрупким. Он тяжело дышит, продолжая сжимать чужие плечи. На его лбу выступают капельки пота, которые Коле так хочется слизать, но он сдерживает этот порыв, зная, что у него еще будет возможность сделать это.       — Малыш, ну не томи уже! — торопит Руслан, на что Коля лишь улыбается, немного подбрасывая Енисейского вверх, заставляя тереться возбужденной кожей об его торс. Руслану не хватает сил сдержаться, и он позволяет себе маленькую слабость. Он жмется к Коле сильнее, опуская голову на плечо, и протяжно стонет, зная, что подобное Сибирякова заведет.       — Грязные приёмчики, Руслан Андреевич, — сбито бормочет Коля, направляясь в спальню. Каждый его шаг, отдается импульсом Руслану. Он поджимает пальцы на ногах и сильнее вжимается руками в Сибирякова.       До спальни они доходят достаточно быстро, но для Руслана эти минуты оказываются непростительно долгими, мучительными и до невозможности жестокими.       Казалось бы, вот она — желанная кровать и Руслану ждать больше не придется, но Коля, то ли специально, то ли в подтверждение своей неуклюжести, запинается. Руслан не видит обо что конкретно, но они падают. На кровать. Руслан жмурит глаза и не сдерживает вскрика, Коля же, нависнув сверху, смеется, будто все так и должно было произойти.       — Ты малыш-переросток, ходить разучился? — открыв глаза, Руслан зло смотрит на довольно-возбужденного Колю и понимает, какой же тот хитрый лис.       — Прости, Руслан, — отвечает Сибиряков, но в его голосе не слышно раскаяния. Руслан лишь закатывает на это глаза, оставляя пометку треснуть Коле за это потом. Сейчас всё же хотелось бы расправиться с проблемой в его джинсах.       — Ты можешь не тянуть кота за яйца! — восклицает Руслан, стягивая с Коли футболку, в который раз убеждаясь, что Сибирякову повезло не только с лицом. Красноярск проводит пальцами по чужому торсу: от ключицы до резинки спортивных штанов, задерживая свои пальцы и взгляд, на красиво выступающих мышцах торса.       Он облизывает губы.       — Если я буду торопиться, будет не так интересно. Разве я не прав? — Руслана бросает в жар от подобной интонации, он чувствует невероятное давление внизу, и рука сама непроизвольно тянется именно туда, но Коля перехватывает чужую ладонь, заводя ее назад. Он наваливается вперед, заставляя Руслана упасть на подушки, и снимает с него свитер, оставляя его застрявшем в рукавах.       И Руслана раздел, и шаловливые руки закрепил.       — Ты что удумал? — ответ на вопрос не требуется, Енисейский понимает к чему всё идет и ему это не то, что не нравится, его это пугает. В отношениях, какими бы они ни были, обычно он занимался подобным, но его партнеры — никогда. Он начинает извиваться, пытаясь остановить Колю, но тот даже не собирается прерываться.       — Позволь мне сделать тебе приятно, — он смотрит на него серьезно и всё же во взгляде заметно страстное желание, которое Сибиряков старается скрыть. Он тоже хочет, невероятно сильно хочет. И он мог бы сделать это быстро. Сделать так, как наверняка делали предыдущие парни Руслана, не думающие о нём самом. Коля хотел быть другим, он хотел подарить тепло, нежность, страсть и наслаждение, слышать стоны удовольствия, слетающие с губ Красноярска. Настоящие стоны удовольствия. Не только его собственные.       Руслан сгибает ноги в коленях и прижимает друг к другу.       — Руслан… — Коля ждёт, он не станет напирать. И, тем не менее, он сильно надеется. Руслан вновь закатывает глаза, делая вид, что раздражен, в глубине души чувствуя странный интерес.       — Черт с тобой! — восклицает он, разводя колени, но добавляет серьезно. — Остановишься, когда я скажу.       — Непременно, — шепчет Коля и Руслан может поклясться, что в этом слове не было и намека на искренность. Кажется, его обыграли.       Николай вновь начинает с поцелуев, идя от ключицы, кусая грудь и оставляя вокруг правого соска красные следы от зубов. Он заставляет Руслана извиваться в своих руках, чувствовать трепет и жар по всему телу, жмуриться и, хныча, просить поторопиться. Вот только сам Николай торопиться не собирается. Он оценочно бросает взгляд на тело Руслана, испещренное лиловыми засосами и красноватыми укусами, оставленными им самим, и только после этого довольным спускается ниже.       Живот Руслана дергается, когда Коля оставляет мажущий поцелуй прямо у застежки. Он аккуратно поднимает Енисейского за ягодицы, чтобы стянуть надоевшие джинсы, оставляя парня в одном белье.       Руслан отворачивается, и, освободившись от свитера, старается спрятать покрасневшее лицо руками. Почему он внезапно чувствует стыд и неловкость и боится смотреть на Колю, который также медленно и аккуратно трогает его, уже влажное белье?       Черт! Когда Руслан занимался подобным, его это вообще не волновало. Он существовал в моменте, хотел получить эмоцию. Искаженную, но всё же. Чувствует ли сейчас Коля подобное? Вряд ли. Коля делает это из желания сделать приятно — Руслан же делал это из желания заполнить дыру в груди и удовлетворить потребность. Так вот почему он сейчас испытывает стыд.       Он чувствует, как давление ткани на возбуждение спало, но продолжает смотреть куда-то в бок. Куда угодно, но только не на Колю.       Легкое прикосновение к отвердевшей коже заставляет Енисейского сжать простынь в кулаке. Николай вновь медлит, проводя пальцами по всей длине, подмечая чуть вздутые венки, а Руслан готов молиться от переполняющих его ощущений. Из-за Сибирякова он становится слишком чувствительным, будто бы все его рецепторы в мгновение усилились во множество раз. С его губ срывается стон, слишком громкий как ему кажется, когда Коля касается большим пальцем головки, смазывая предэякулят, после чего наклоняет голову.       Руслана сносит от ощущения чужого языка на возбужденной коже. Ему хватает сил лишь сильнее сжать простынь в кулаках, уже обеих рук, и выгнуться в спине. Коля слишком старательный, слишком соблазнительный, слишком… Много слишком. Енисейский чувствует, как в уголках глаз скапливается влага. Он бы вытер слезы, если бы мог.       Коля продолжает проводить языком верх-вниз, совершая кончиком круговые и волнообразные движения, замечая, как это заставляет Руслана напрячься всем телом. Он на секунду отстраняется лишь для того, чтобы запечатлеть в своей памяти такого прекрасного Руслана. Он разгорячен, его щёки пылают от возбуждения, лоб влажный и алая челка забавно закручивается на нём. Коле хочется зацеловать его всего, слизать слезы, но слышать стоны и хныканья хочется больше. И Руслан дает это, когда Коля, вновь касается пальцами головки.       — По…жа…луйста, Николенька — хнычет он, сжимая до побелевших костяшек простынь. — Я сейчас…       — Потерпи. Ты ведь хочешь быть хорошим мальчиком? — лукаво спрашивает Коля, зажимая головку большим пальцем. Руслан распахивает глаза и Сибиряков, готов поклясться, что заплаканный от желания зелёный теперь его самый любимый цвет. Енисейский тяжело дышит, всё говорит о том, что он почти на пределе. Коля задерживает свой взгляд на том, как Руслан слишком мило хмурится, дует на пряди челки, дергается, то выгибаясь, то наоборот склоняясь.       От подобного зрелища Новосибирск чувствует, как уже ему становится тяжело. От Енисейского исходит необъяснимый блаженный жар, и он заполняет им всю спальню. Если до этого у Сибирякова получалось сдерживаться, то видя заплаканного от удовольствия Руслана, это выходило откровенно паршиво. Но для Коли сейчас существовал только Руслан, ему было совершенно плевать на свою потребность.       Сибиряков вновь склоняется вниз. Видя как сильно напряжены бедра Красноярска, он нежно целует каждое с внутренней стороны, а следом касается кончиком языка головки, вновь ловя сбитый стон Руслана. Всякие мысли и вопросы покидают голову Коли в тот момент, когда он обхватывает губами возбужденный член. Руслан замирает, распахнув глаза. Он смотрит на Колю, на его слегка раздутые щеки, капельки слёз в уголках глаз и не может сделать вдоха. Ощущение тепла расходится по всему телу маленькими, приятно царапающими, покалываниями. Руслан чувствует это кончиками пальцев.       Коля, в свою очередь, не останавливается. Посасывая, он продолжает кончиком языка рисовать воображаемые узоры по всей длине, вновь слыша такие приятные стоны и поскуливания. Руслан еле сдерживается, хватая Колю за волосы.       — Остановись, — сипло говорит он. — Я скоро…       Но Коля не дает договорить, заглатывая сильнее, видя, как закатываются глаза Руслана, но уже от удовольствия.       — Угу, — нарочно протяжно мычит Николай, передавая вибрацию с гортани на головку и внимательно следя за реакцией Енисейского. Тот скулит от переполняющих его тело ощущений и хмурится, затем его лицо на секунду расслабляется настолько, что разглаживаются все морщинки.       Но в следующее мгновение его выражение лица становится испуганно-смущенным. Он толкает ладонью Колино лицо, вытаскивая член и стараясь излиться на себя, но пара капель все же успевает попасть на лицо Сибирякова. Руслан смотрит на Колю с замершим ужасом на лице и чувством стыда. А Новосибирск довольно улыбается, видя, как Енисейский, хоть и смущенный, но удовлетворенный, пытается спрятать своё лицо.       — Не смей слизывать, — говорит Руслан, Коля слушается, смазывая сперму пальцами, и вытирает ее о простыню, после чего обтирает и самого Руслана. — Вот зачем надо было доводить…       — Тебе было приятно? — перебивает его Николай, все еще стирая с чужого торса остатки и сдерживая себя от очередного желания зацеловать Руслана.       — Было, — честно отвечает Енисейский, дергая себя за челку и пряча взгляд. — Но оно не стоило того. Тебе не нужно делать подобное…       — Вот и славно, — откидывая в сторону простынь, тихо говорит Коля и следом добавляет, — Я буду это делать.       Это звучит не радикально жестко. Коля просто констатирует факт того, чего он желает. Но Руслан до сих пор не может понять, как Сибирякову не противно. Он нервно блуждает взглядом, пока не замечает, что возбуждение Сибирякова все еще не снято. Как он вообще все это время терпел?       — Ты это… — начинает Руслан, показывая на выпирающие штаны.       Коля прослеживает за взглядом и неловко улыбается. Он был настолько занят Русланом, что совершенно позабыл о себе. Впрочем в процессе это ничуть не мешало, даже добавляло чего-то необычного, но сейчас, после того как сознание пришло в норму, Коля начал ощущать давление, будто бы разом закончилась анестезия.       Сибиряков делает глубокий вдох, смахивая волосы назад и это простое, слегка уставшее, движение становится для Руслана сродни красной тряпки для быка. Ощущения, что только-только отпустили его, будто с удвоенной силой начали наполнять тело. Он тянется руками к резинке спортивных штанов, но уже не от желания вернуть должок, как он планировал до этого. Такой Коля домашний слегка уставший и довольный, вызывает слишком явный трепет внизу, и он мог бы разразиться тирадой возмущения и раздражения, если бы ему это не нравилось. Но ему нравилось.       — Руслан, не нужно, — Николай рукой старается отпихнуть Енисейского, но Руслан лишь цокает и шлепает юношу по ладоням.       — Захлопнись, — немного грубовато говорит Руслан и следом сразу же исправляется, — Ты же сделал, что хотел, теперь я хочу.       Он не дает и слова сказать Коле, стягивая спортивные штаны вместе с бельём. Увиденное заставляет его резко замереть.       — Ты чертов обманщик! — восклицает Руслан, облизывая губы. Его взгляд становится хищным, и, замечая это, Коля, хоть и заметно смущаясь, довольно улыбается. Руки Руслана так и тянутся к чужому члену, но Сибиряков его останавливает.       Енисейский посмеивается с подобной реакции, а следом разворачивается к Коле спиной и выгибается, словно кот на солнце. Слыша, как громко Коля сглатывает, он еще сильнее расплывается в улыбке. Удерживаясь на локтях, он поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с Колей, но видя завороженные серо-синие глаза, замирает сам. Сибиряков смотрит на него слишком влюблено и нежно, хотя углядеть страсть и желание в этих глазах также легко.       — Я думаю по моей позе, намек ясен, малыш? — Руслан откровенно кокетничает, беря управление их своеобразной игры на себя.       Вместо ответа, Коля приподнимается на колени, подходит ближе и целует Руслана в районе поясницы. Он так близко, что Енисейский кожей чувствует тепло разгоряченного члена. Однако, Коля вновь не торопится, лишь ближе прижимается, и обнимает Руслана со спины, слегка навалившись. Он пальцами проводит по худой талии, пересчитывает ребра, спускается ладонями ниже, не обделяя вниманием возбужденную часть, при этом оставляя маленькие поцелуи на каждом позвонке. Руслан плавится от этих обжигающих прикосновений, тихо постанывает, уже не сдерживаясь, и елозит задницей, упираясь в чужой пах.       Горячее дыхание ласкает его шею, и Руслан немного наклоняет голову в бок, потому что щекотно и бегут мурашки, но Коля всё равно находит места на бледной коже, которые можно зацеловать, при этом продолжая блуждать по всему телу Руслана, останавливаясь на груди. Енисейский громко выдыхает и замирает, когда горячие пальцы смыкаются на его сосках, мягко поглаживая.       — Ты снова решил тянуть, а, малыш? — тяжело спрашивает Руслан, ощущая приятный жар от чужого дыхания на своём затылке и чувствуя, как начинает твердеть. — Вставь уже. Я не фарфоровый.       Вместо ответа его резким движением переворачивают на спину, он даже возмутиться не успевает, как вновь сталкивается с пронзительными серо-синими глазами. В них читается желание и страсть.       Руслан прячет лицо за сложенные крестом руки, но их перехватывают и разводят в стороны. Николай нависает над Енисейским, словно самая настоящая лавина, готовая сбить с ног, и Руслан облизывает нижнюю губу, задерживая взгляд на красивом и мускулистом теле, но продолжая выдергивать свои руки из цепкой хватки. Николай наклоняется к уху и шепчет:       — Не прячься. Ты такой красивый. Я хочу тебя видеть.       Он говорит это так леденяще возбуждающе, что Руслан сдается. Откидывает руки назад, принимая поражение, и смотрит прямо перед собой, на Колю, чьи волосы так забавно падают вниз.       — Пожалуйста, малыш. Я не могу больше терпеть, — тянет Руслан, выгибаясь вперед, чтобы Коля также чувствовал его возбуждение.       Николай плавно ведет ладонью от талии вниз, задерживаясь на ягодице, сжимая ее до хриплого вскрика, после чего проводит пальцем вдоль, нащупывая колечко мышц. Руслан чувствует, как дергаются колени, стоит Коле лишь прикоснуться к чувствительной коже.       — Не хочу пальцы, — хнычет Руслан, сжимая края подушки.       — Но тебя нужно подготовить, чтобы не…       — Думаешь я не подготовился? — Руслан вновь смотрит на Колю, видя в чужом взгляде какую-то озабоченность и беспокойство. Енисейский резко хватает Колино лицо и, внимательно смотря, выпаливает. — Мне ничего не нужно. Я хочу чувствовать только тебя. Мне не будет больно, пожалуйста… Коль… Коленька.       Руслан просит, молит, требует, и Коля не может отказать. Уж слишком невероятным, слишком божественным выглядит раскрасневшийся и нагой Руслан.       — Хорошо, — кивает Коля и слегка приподнимает Руслана под колени.       Енисейский прикрывает глаза, доверяя лишь своим ощущением. Он чувствует напряжение от томительного ожидания. Сердце стучит бешено и он беспорядочно глотает воздух. Чувствуя чужую пульсацию между ягодиц, Руслан стонет тихо, но протяжно, а следом ощущает тепло и небольшое покалывание внизу. Но на последнее он совершенно не обращает внимание.       Коля делает первый толчок медленный и плавный, доходя почти до самого конца, ловя тягучий горловой стон Енисейского. Обвивая себя чужими ногами, он целует одну из коленок Руслана и делает один толчок, но быстрый, заставляющий Енисейского вскрикнуть от наслаждения, а следом вновь медленный. Он играет с темпом, анализируя, как Руслану нравится больше.       — Быстрее, Николенька, быстрее! — задыхаясь, молит Руслан, и Коля его слушается.       Вскоре комнату заполняют тихие постанывания Коли, громкие вскрики и хныканье Руслана, который от наслаждения совершенно забыл, что планировал быть тише.       Руслан и представить не мог, что секс может быть настолько эмоциональным и приятным. Всё, что было до — херня собачья. Либо Коля слишком умелый, либо просто до этого ему попадались убогие партнеры.       Енисейский особо уже и не соображает, растворившись в другом человеке. Колю хочется чувствовать всем телом, всей кожей, всем дыханием и не отпускать. Вся вселенная сводится к ним двоим, к их жарким переплетенным телам и любви, которую они отдают друг другу и принимают.       Коля оставляет дорожку влажных поцелуев на ключице, еще сильнее разукрашивая Руслана в малиновый и лиловый цвета. Оставляя свои же метки, которые ему будет так приятно рассматривать на следующий день.       Руслан приоткрывает глаза, взглядом встречаясь с Колей, выгибает шею, так чтобы была заметно пульсирующая венка. Ему не нужно объяснять, Коля умный мальчик. Тем не менее, Сибиряков взглядом спрашивает «уверен ли» и, получив молящий кивок, делает то, что просят.       Николай смыкает свои пальцы на чужой шее, слегка надавливая, пробуя и уточняя. Для него подобное в новинку, но если Руслан жаждет этого, он подстроится. Енисейский просит ещё, и Коля сжимает шею сильнее, оставляя розовые следы от пальцев. Он внимателен и следит, чтобы Руслан не задохнулся, но получил требуемое удовольствие.       — Николенька! — в наслаждении постанывает Руслан.       И вскоре Коля получает наглядное подтверждение. Делая очередной толчок и сжимая хрупкую, до этого исцелованную, шею, он кожей ощущает, легкое подрагивание чужого тела, а следом, тяжело дыша, Руслан кончает вновь на свой живот, совершенно довольный и расслабленный. Коля отпускает руку и целует шею, которую только что сжимал с немалой силой. Енисейский обнимает его, прижимая к себе, прося ускорить темп.       Руслан царапает чужую спину в наслаждении, оставляя алые дорожки. Они оба стоят друг друга в желании оставить метки. Его голос почти совсем охрип, поэтому он слабо сипит в шею Коле. Еще пара толчков и Сибиряков наконец доходит до своего предела, не имея сил успеть вытащить, и изливаясь в Руслана, который от подобных ощущений был готов вновь закричать в приступе истомы.       Коля, тяжело дыша, собирается встать, но его вновь прижимают, слабыми едва способными на движения руками, и Сибиряков падает, от приятной усталости, от наслаждения, от переполняемых его чувств. Он утыкается в чужое плечо, тяжело дыша, чувствуя, как слегка подрагивающие руки, гладят его по волосам.       — Давай полежим так пять минут, — шепчет Руслан, еле двигая языком. — Кажется, твою работу придется отложить на неопределенный срок.       — Плевать, — на выдохе говорит Коля, слегка поднимая голову, чтобы увидеть счастливое лицо Руслана. Его глаза закрыты и слегка красные от слёз, щёки до сих пор алые, волосы влажные, а губы снова искусаны. Коля улыбается, смахивает ладонью красные волосы со лба и целует Руслана в губы, нежно и трепетно, без капли похоти.

***

      Руслан просыпается в постели совершенно один, прикрытый чистой простыню. В окне виднеется яркое голубое небо, и по внутренним часам Руслан предполагает, что сейчас где-то около двенадцати дня. Он без задних ног проспал всю ночь и даже не заметил.       Енисейский чувствует, как всё его тело ноет от боли, но она была слишком приятной, чтобы жаловаться. Честно говоря, чем закончился его внезапный визит, он плохо помнил. Его сознание отключилось в момент собственного оргазма и то, что было дальше, оно отказывалось воспринимать. Тем не менее, он чувствовал себя чистым и помытым. Вероятно, Коля все же нашел силы, дойти до душа, а он в это время спокойно спал. Стоило за это поблагодарить.       Руслан аккуратно встает, надеясь, что ноги не подкосятся. Ноги его не подводят, зато поясница дает о себе знать и Енисейский протяжно стонет. На секунду он задумывается, стоит ли предъявить малышу за это, но отбрасывает эту мысль. Это был лучший секс за его, сколько, около трехсот девяноста пяти лет. Он, правда, не имел права жаловаться.       Не найдя своей одежды, он решает замотаться в простыню, в жанре самых тупых романтических комедий, и выходит в коридор. Колю он находит быстро — по активному стуку клавиш.       — Уже работаешь? — наигранно зевая, спрашивает Руслан, стоя в дверном проеме. Сибиряков сразу переводит все внимание на юношу.       — Да, пытаюсь разобраться с отчетом Кирилла, но начинаю думать, что это бесполезно, — обреченно отвечает Коля, массируя лоб. — А ты себя как чувствуешь?       — Лучше всех, — отвечает Руслан, попутно красуясь своим новым нарядом. — Правда поясница жутко болит. Мне кажется, я заслуживаю компенсацию? Коля откровенно рассматривает Енисейского. Следы на бледной коже с утра выделяются еще сильнее.       — Намекаешь на утренний секс? — спрашивает Коля, и слыша в ответ смех, чувствует, как начинают краснеть его уши.       — Я что похож на человека, которому нужен только секс? — спрашивает Руслан и сразу же перебивает начавшего отвечать Николая. — Может позавтракаем? Вместе.       Коля удивленно смотрит на Руслана пару секунд, после чего сразу же встает из-за рабочего стола. Подобная просьба греет сердце и Сибиряков не может позволить себе упустить ее исполнения. Енисейский на это лишь улыбается и, хватаясь за теплую ладонь, позволяет сделать из себя ведомого.       Сидя на кухне и завтракая, Руслан понимает, что за это утро уже несколько раз улыбнулся, что в этой квартире хочется остаться, и что его действительно любят.       Руслан совсем не против быть, как он считал раньше, влюбленным глупцом. С Колей хотелось быть таким: простым, открытым, чувствующим и, наконец, живым.