Обретая свободу

Стена Роза. Город Гермина. Главный штаб Разведкорпуса. Спустя неделю после падения Шиганшины.       Небольшой светлый кабинет с одиноким окном, массивной деревянной дверью, старым письменным столом и протертым до дыр диваном радушно встречал своего хозяина. Леви Аккерман не спеша вошел в кабинет, падая на стул. Огромная куча бумаг на столе кричала о том, что настали тяжелые времена.       После падения Шиганшины и вторжения Колоссального и Бронированного Титанов, пробивших внешние и внутренние ворота в стене Мария, у правительства и армии появилась куча нежеланной работы. Отчеты, списки выживших, планы, теории и стопка объяснительных свалились на весь Разведкорпус. Громкий статус «капитана» одного из сильнейших отрядов Разведки, тяжким грузом возлег на плечи молодого парня. Двадцать лет, а уже капитан, да еще и сильнейший воин человечества. Таких высот достиг Леви за несколько лет в армии.       Прошло уже шесть лет с тех пор, как его нашел командир Эрвин и предложил примкнуть к Разведке. На всеобщее удивление, парень из трущоб так быстро вскарабкался по карьерной лестнице. Однако же ответственность за жизни своих товарищей, да и всего человечества, абсолютно не радовала его.       Бесспорно, он один из лучших в своем деле. На его счету не мало побед над Титанами. Скольких он уничтожил своим острым лезвием? Сотню? Две? Три? Он уже давно сбился со счета. Черные круги под глазами свидетельствовали об отсутствии сна. Как же сейчас ему хотелось прилечь на этот чертов диван, хотя бы на минуточку, но работа не ждет.       Время: 10.50.       Через десять минут нужно быть в кабинете у начальства. Леви никогда не опаздывает и не ослушивается приказов, а это значит, что в 10.59 он уже сидит в глубоком кресле и осматривает присутствующих.       Три человека, находящиеся в кабинете, уставшими взглядами уставились на белокурую девочку, сидевшую на стуле.       Эрвин Смит — молодой мужчина двадцати пяти лет, является самым молодым главнокомандующим Разведкорпуса за всю историю. Его приказы выполняет каждый солдат, его стратегии используют на поле боя. Убивший неимоверное количество чудовищ и заслуживший огромное уважение среди народа и правительства, он восседал в своем огромном кожаном кресле, внимательно изучая девчонку.       — Ты что-нибудь вспомнила? — Раздался властный громкий голос.       Лишь отрицательно мотнув головой, она продолжила смотреть в одну точку.       — Что будем делать, командир? Она не помнит даже своего имени, — подала голос загадочная девушка в очках.       Ханжи Зоэ — кареглазая особа в прямоугольных очках и с лохматым хвостиком каштановых волос, обладавшая острым умом и особой страстью к сомнительным экспериментам, уже во всю слонялась вокруг ребенка.       — Ханжи, прекрати. Ты пугаешь ее.       — Прости, Эрвин. Но то, что рассказал Леви, никак не выходит у меня из головы. Ты точно это видел? — Не поворачивая головы, уточнила она, продолжая разглядывать личико незнакомки.       Недовольное и без этого лицо темноволосого парня приняло еще более раздраженный вид. Цокнув языком и закатив глаза, он язвительно выдал:       — Я сказал, что видел. Остальное решать вам.       Подойдя поближе к девочке и присев перед ней на корточки, взволнованные небесного цвета глаза, посмотрели на нее с сочувствием. Эрвин был добрым человеком, и ему не хотелось навредить ребенку. Желание помочь ей, конечно, не заглушало его любопытства, но если бы не он, то ее бы уже неделю изучала Ханжи, проводя различные эксперименты и исследования. Но вид этой болезненно худой и испуганной малышки заставил его повременить с этим.       Уже неделю незнакомка находилась в главном штабе Разведкорпуса. Накормив и обогрев ее, Эрвин пытался наладить с ней контакт, но она, как маленький дикий зверек, забивалась в угол, не произнося ни звука. Легкое мотание головой было единственным средством общения. От пустого взгляда янтарных глаз становилось не по себе. Обычные дети не смотрят на взрослых с такой опаской и отчуждение. Лишь немногие «избранные» кто видел смерть своими глазами, имели такой прищур. Он уже подумал, что она не умеет разговаривать, как вдруг с ее уст еле слышно сорвалась фраза: «Спаси нас». Повторив ее еще раз, девочка вновь замолчала, не произнося ни слова до сих пор. Она не помнила ни имени, ни родителей, ни откуда она родом, ни того, как оказалась на улице в тот день.       Ее привезли в корпус босую и грязную, в легком белом платье и растрепанными волосами, сбившимися в нечто наподобие гнезда. Цвет ее волос показался командиру весьма странным. Людей, обладавших таким светлым, отливающим серебром оттенком, было совсем мало. Ее огромные шоколадные глаза с особым подозрением наблюдали за каждым членом Разведкорпуса. На вид ей было не больше десяти лет. По всей видимости, ребенок был из бедной голодавшей семьи. Уж больно сильно выпирали ее ключицы, так и норовя прорвать бледную кожу, слишком белую для простой рабочей семьи. Людям, жившим в бедности и голоде, приходилось сутками пропадать на поле, вспахивая землю и сажая картофель. После длительного времяпровождения на солнце появлялся грязный загар, но у нее его не было. Весь ее внешний вид вызывал еще больше вопросов. Внешность девчонки оставалась загадкой для собравшихся в этой комнате, собственно, как и все, что с ней произошло.       — Что будем делать с девчонкой? — Безразлично спросил Леви.       — Оставим ее тут, а там видно будет, — спокойно заключил Эрвин.       — Но, командир, мы не можем оставить ее здесь. Слишком много вопросов повлечет за собой это решение. Маленькая девчушка без прошлого и имени, спасенная при странных обстоятельствах и скрываемая членами Разведкорпуса. Не находишь это подозрительным? Как ты объяснишь ее загадочное появление Военной Полиции и Гарнизону?       — Мы придумаем ей историю.       — Эрвин, это опасно. Одно неверное слово, и нас отправят под трибунал.       — В Шиганшине погибла семья моей тетки. Она с мужем и дочерью примерно такого же возраста проживала в той части города, которая первая пала от вторжения Титанов. Я уже выяснил все обстоятельства. Они числятся пропавшими без вести, но я почти уверен, что они мертвы. Мы подделаем документы и скажем, что девочка спаслась. К сожалению, имени племянницы я не знаю, лишь их фамилию. Поэтому с именем будет небольшая заминка. Либо вспомнит свое, либо придумаем новое. Поживет у нас, а на следующий год договорюсь с комендантом Пиксисом и отправим ее в Кадетский корпус. Тем самым убив двух зайцев. Будем приглядывать за ней, не привлекая особого внимания. А до тех пор будет жить здесь. Ханжи, выдели ей комнату в женском крыле, рядом с тобой. Придется побыть в роли нянек какое-то время. Никто не должен знать об этом разговоре. Леви, я надеюсь, ты сможешь объяснить своему отряду, чтобы они держали язык за зубами. На этом все. Можете быть свободны. Ханжи, проводи ее в комнату и не слоняйтесь лишний раз по коридорам.       — Есть!       — Надеюсь, твоя чуйка тебя не подводит, и ты не совершаешь самую огромную ошибку в своей жизни, — закрывая за собой дверь, бросил капитан Леви.

*****

      Прошли полгода с того дня, как главный штаб стал новым домом для маленького ребенка. В байку про любимую выжившую племянницу все поверили, и никто не стал задавать лишних вопросов. Все уважали командира Эрвина, и никто не мог усомниться в его слове.       Первое время девочке было очень непросто привыкнуть к военным и правилам, царившим в этом месте. Она была словно пойманная дичь, угодившая в лапы охотникам. Ощущение, что ты здесь чужая, ненужная, обреченная, преследовало ее по пятам. Пришлось быстро всему учиться и запоминать огромное количество информации. Желание выжить в этом страшном мире пересилило страхи и переживания. Оставаться одной в этом безумии совершенно не хотелось, и, приняв условия командира, она обрела новую жизнь.       Со временем малышка окрепла и начала говорить. Воспоминания о прошлом так и не вернулись, но все же кое-что вспомнила, помимо той странный фразы, сказанной Эрвину в кабинете. До сих пор никто так и не понял ее смысла. Назвав свое имя и количество лет, девочку стали официально звать Кэтрин Харрис. Фамилия, данная командиром, неплохо сочеталась с ее настоящим именем. Редко кто называл ее Кэтрин. Она была так мала для своих тринадцати лет, что прозвище «малышка Кэти» мгновенно прилипло к ней.       Маленький ураган из копны белоснежных волос пронесся по кухне, ловко подхватывая булку со стола.       — А ну стой, негодница! Кэти! — кричала вслед воришке старая кухарка.       — Вот же несносная девчонка! Глаз да глаз за ней нужен. И куда смотрит командир Эрвин? Вся Разведка на ушах стоит от ее выходок.       — Мэри, не ворчи. Она все лишь ребенок, да и командир в ней души не чает.       Убегая от надоедливых кухарок и скрываясь за углом длинного коридора, Кэти влетела без стука в тяжелую деревянную дверь. Быстро забравшись на мягкий диван и подобрав босые ноги под себя, она устроилась поудобнее в предвкушении своего «обеда». Запах свежей булочки вызывал громкие урчания в животе, а слюни текли рекой. Пошире открыв рот, она приготовилась откусить желанный кусочек, как вдруг булка исчезла из рук. Удивленно похлопав глазами, девочка уставилась на строгое лицо, смотревшее на нее с осуждением. Но блеск добрый голубых глаз все же намекал на прощение.       — Малышка, что я говорил тебе?       — Не воруй еду с кухни, — в один голос с командиром повторила Кэти.       — Но мне скучно и хочется кушать. Когда уже будет обед? — Щенячьи глазки смотрели на своего воспитателя.       — Кэти, ты же знаешь, что я занят. У меня очень много дел. Не врывайся без стука в мой кабинет. И где носит Ханжи? Она должна была присматривать за тобой сегодня.       — Я от нее сбежала.       — Что ты сделала?       — Сбежала. Эрвин, я больше не вынесу ни секунды ее рассказов про Титанов. Я уже все выучила наизусть. Она одержима ими и говорит одно и тоже!       — И не поспоришь.       Ханжи была фанатом своих же экспериментов, проводимых над этими чудовищами. Каждый из их был ее ребенком. Она давала им имена и заботилась о них. Безумный взгляд ее карих глаз и специфический характер вгоняли в ступор любого, кто был с ней знаком. «Чокнутая» это слово идеально описывало ее стиль жизни. Но при этом она была очень доброй и милой. Кэти было интересно проводить с ней время. Она многому научила ее. Рассказала про Титанов, про то, как их убивать, про разные мифы и легенды, про Короля и Военную Полицию, про Гарнизон и Разведку, научила заплетать косу и самой расчесывать волосы. Ханжи была одной из тех, кто был добр с девочкой. Проводить часы в заваленном разными пробирками кабинете ученой приносило ей особое удовольствие. А баловаться разными экспериментами и смешивать пробирки между собой и вовсе вызывало дикий восторг.       Помимо Ханжи, малышка очень привязалась к Эрвину. Он был как старший брат, который души не чаял в своей сестренке. Было удивительно наблюдать, как он одним лишь своим взглядом способен усмирить целое войско, но при одном лишь зрительном контакте с круглыми шоколадными глазами его сердечко таяло, и он обессиливал перед ее чарами. Быстро разобравшись что к чему, она обратила игру в свою пользу. Манипулировать главнокомандующим Разведкорпуса было сплошное удовольствие.       Отношения с членами элитного отряда сложились тоже весьма теплыми. Эрд не раз проводил спортивные тренировки и обучал ее ближнему бою. Петра часто прогуливалась с девочкой и приносила сладости. В общем, все относились к ней как к младшей сестре. Чего не скажешь о капитане этого отряда.       Леви с первых дней невзлюбил надоедливую девчонку. Одним только видом она раздражала его и доводила до чертиков. То разрисует стол в его кабинете, то разольет воду на диван, то испачкает выглаженную рубашку. Косяков за ней было тысячи. Каждый день терпеть этого мерзкого ребенка, который вечно мельтешит под ногами, было невыносимо. Как и сейчас, когда он шел в кабинет своего начальника, а в него на бешеной скорости врезается нечто похожее на снежный ком, сбивая с ног и пачкая его маслянистыми руками.       — Ой! — Только и смогла вымолвить Кэти, осознавая, на ком сейчас лежит.       Глаза капрала прожигали в ней дыру. «Мне конец», — подумала девочка и, вскакивая, бросилась бежать. Но не тут-то было. Широкая ладонь ловко поймала беглянку за шкирку, поднимая вверх. Ткань льняной рубашки хрустнула, оставляя дырку по шву.       — Куда это ты собралась? — От злобы в его голосе хотелось спрятаться в далекий чулан и остаться там навсегда.       — Прости, Леви, я не хотела, — начав свое оправдание, малышка в ту же секунду была перебита разъяренным капитаном.       — Сколько раз тебе повторять, называй меня капитаном. Еще раз такое повторится, и ты будешь бегать всю ночь босиком вокруг корпуса, пока твои ноги не сотрутся в кровь, — угрожающе медленно проговорил он каждое слово грубо опуская девочку на пол.       Вот всегда он такой. Холодный и устрашающий защитник всего человечества.  Солдаты боялись его как огня, гражданские избегали встречи с ним, даже королевская семья сторонилась, зная его натуру. Капитан Леви вселял ужас не только своим врагам, но и друзьям. Вечно недовольное лицо с едва заметной ядовитой ухмылкой, прищуренные глаза так и сочились ядом. Ровная спина и раскрытые плечи придавали ему немного роста и величия, а идеально выглаженная форма говорила о чрезмерной педантичности — таким он был каждый день. Менялся только цвет его глаз. По ним можно было понять, насколько он зол. Если глаза цвета пасмурного неба, то был шанс остаться в живых, но если они стали цвета свинцовых туч, то жди беды.       — Злюка ты, капитан, — уходя от него подальше, как можно тише пробубнила виновница неприятной ситуации.       — Что ты сказала? — Раздался слово гром среди ясного неба, его голос.       Ну а Кэти уже и след простыл. Она четко знала одно золотое правило: «Видишь Леви — беги». Чему и последовала сейчас. Отношения между ними были очень сложными и максимально натянутыми. Девочка опасалась его, но сказать, что до ужаса боялась, не могла. Какая-то потусторонняя сила тянула к нему. Его мрачность и отчужденность вызывали интерес. Было такое ощущение, что у него была лишь одна эмоция, другие просто забыли добавить при рождении. Ей безумно хотелось узнать, что скрывается под грозной маской капитана. Она подозревала, что под ней есть что-то еще, что-то новое и никому не известное, то, что Леви прячет глубоко внутри. По сути, у нее и самой была некая маска чужого человека, которую она благополучно примерила на себя. Кто она такая? Откуда? Где ее родители? Не было ответов ни на один из этих вопросов. Приходилось лгать всем и начинать свою новую жизнь со лжи. Неизвестность пугала больше всяких Титанов и разъяренных капралов. Невозможность вспомнить, кто ты такая и забыть тринадцать лет своей собственной жизни — вот что было настоящим испытанием.

*****

Март, 846 год       Сегодня очень важный день для Разведкорпуса. Очередная серьезная вылазка за стены. Сколько же шума наводит эта ответственная и серьезная миссия. Еще с вечера каждый солдат усердно готовится к новой встрече с Титанами: гладит свою форму, проверяет исправность УПМ, повторяет, как молитву, тактику и построение, пьет и ест, как в последний раз. К кому-то на территорию корпуса приходят родственники, чтобы поддержать своих любимых или проститься с ними заранее, ведь каждая вылазка несет за собой огромные потери. Из присутствующих вернется меньше половины, а некоторые из выживших навсегда оставят службу после увиденного там, за пределами стены.       Кэти искренне не понимала, что они там пытаются найти, но Эрвин всегда говорил одно и то же: «Эти знания принесут пользу всему человечеству». На вопрос «Что они уже смогли узнать?» все только отводили взгляды, сверля пол или свои ноги.       «Кто их поймет, этих взрослых. Они не могут ответить даже на такие элементарные вопросы», — всякий раз думала Кэти.       Это вторая вылазка, которую она застала, будучи здесь. После первой полегло много хороших солдат. Девочка очень горевала по одному доброму дозорному, который не раз угощал ее слегка зачерствевшим хлебом, остававшимся после обеда.       В детской голове ясно, как солнечный день, засело понимание того, что же такое эти вылазки. И теперь, сидя на кровати, малышку не отпускали чувства тревоги и страха за жизни солдат, что отправляются в неизвестность. За ночь она не сомкнула глаз ни на секунду. От мыслей, что Эрвин или Петра, или возможно, Ханжи могут не вернуться домой, становилось паршиво на душе.       Наяривая взад-вперед по своей небольшой комнате, Кэтрин не находила себе места. Одинокая кровать с жестким матрасом, небольшой деревянный шкаф и до ужаса бесящий скрипучий пол. Собственно, уютом здесь и не пахло. Хотя из ее спальни открывался неплохой вид на задний двор и конюшни, что не могло не радовать хозяйку. До подъема еще больше часа. Солнце только начало показываться из-за горизонта, а волнение девочки уже достигло критической отметки. Решив, что нужно как-то успокоиться, она побрела в кабинет Эрвина, заведомо зная, что он уже не спит.       На улице несколько дней стояла невыносимая жара, но сегодня подул долгожданный ветерок и, кажется, собрались тучи. Возможно, будет дождь, что не так хорошо для вылазки, но и ужасный зной отрицательно сказался бы на результате операции. Холодными от страха ногами Кэти все ближе подходила к нужной двери. С каждым шагом ее сердце учащало свой ритм. Раздался стук маленького кулачка.       — Войдите, — услышав бодрый ответ, дверь отворилась. Главнокомандующий уже был одет и побрит. Белая рубашка идеально сидела по фигуре. «В этом человеке существует хоть одно несовершенство?». Этим вопросом задавались все солдаты. Эрвин никогда не покажет, что он устал или выбился из сил. Его внешний вид всегда опрятен и аккуратен. Словно по линеечке была подстрижена его светлая шевелюра. Он поражал каждого своей стойкостью и силой духа.       — Доброе утро!       — О, малышка, уже проснулась?       — Мне сегодня не спалось.       Проходя вглубь его кабинета, ее взгляд задержался на странных фигурках коней и солдат, которые стояли на огромном деревянном столе.       — Скажи, а вам обязательно сегодня идти за стены? Может, перенести эту операцию на другой день? За окном дождь собирается, — стараясь как можно громче произносить каждое слово, дабы не выдать своего волнения, девочка отвела взгляд в сторону окна. Вдалеке послышался первый раскат грома.       — Эх, если было бы все так просто. Эта вылазка была запланирована уже очень давно. Мы готовились к ней два месяца. Ее нельзя отменить. Не переживай, все будет хорошо. По возвращении мы с тобой вместе потренируемся.       Командир пытался утешить лишь ее. Хотя в душе и сам был бы рад отказаться от этой затеи, но статус не позволял этого сделать.       — Обещай, что вернешься живым!       — Обещаю.       Командир сдержал свое обещание и вскоре уделил полчаса на тренировку, но десятки солдат так и не вернулись домой. Привычная скорбь нависла над Разведкорпусом в очередное пасмурное утро.