Глава 4
19 апреля 2023 г., 12:51
Утро первого помощника командира редко бывало добрым, как и одиннадцатого отряда в целом. Постоянный подъем с рассветом зари, изнуряющие до последней капли пота тренировки в лагере Кудзе в Каннадзуке, постоянные препирательства о политике с командиром отряда - Аки, который происходил из деревеньки Мино, что была на пересечении двух островов. Сей фактор не раз упоминался в диалогах с Сэтоши, что, как он сам поговаривал, «давало талант к бартеру и торговле с рожденья».
Возможно, как измышлял сам Сэ, это и стало его избранием на роль помощника, поскольку хоть Сара его и отмазала, но использовать служебные полномочия для его карьерного продвижения либо просто отказалась, либо заранее не спешила, а торгаш торгаша видит издалека. Обмывание косточек налоговикам и поборникам чистоты духа, но зачастую не совести, людей торгового ремесла – была одним из малых видов досуга, кой доставался ему среди распорядка дня. Редкие письма сестры, что доставлялись почтой, были иным поводом получения радости. Всегда храня и перечитывая строки, где она замечала «его тенденцию к взрослению и выражает большие надежды на ее активный рост» заставляли невольно улыбаться. В последнее время их отношения изрядно потеплели, пусть и сама возможность их встреч сильно сократилась. Все же шесть месяцев в лагере подготовки, четыре из которых уже остались позади, были приняты, как покаяние за содеянное. И каялся Сэтоши весьма активно.
В провинции Овари находилась ставка рода Кудзе. Был также построен монструозный по сравнению с прочими тренировочный лагерь, в коем рекруты, собранные с поместных деревень, приведенные другими родами или же просто добровольцы проходили военную подготовку. Что сразу стало понятно после недели пребывания в нем, так это если ты не позаботишься о своем здоровье, то о нем не позаботиться никто. Погода, что стояла в этот сезон дождей, была отвратительная: мелкие капли воды моросили с неба каждый второй день, хоть и весьма слабо. Выделить же сухой участок для тренировок состава у инструкторов не всегда получалось, да и зачастую не хотелось. Бывали дни, когда нельзя было отличить - пот ли с тебя стекает после часа занятий с копьем или это вода, в очередной раз орошая чем-то провинившуюся землю, избрала своей целью тебя. Как единственному знатному члену их отряда, да имеющему хоть какие-то сбережения, Мотояма решил закупить небольшой запас лекарств на их отряд, так как в лазарете и так уже образовалась очередь слегших на покой от подобной службы. Данная выходка хоть и обошлась немало, зато укрепила его отношение с сослуживцами и смотрели на него не так косо, как прежде. Так и шли дни за днем годы подготовки, кои в силу обстоятельств действительно были «покаянием» перед сестрой, пока не случился тот день.
День стоял, на удивление, солнечный настолько, что можно было увидеть свое четкое отражение в бадьях с мутной водой, кои использовались солдатами для омовения и утренних процедур. В одной из тысяч таких виднелось лицо молодого, словно одной ногой вступившего во взрослый век, а другой оставшийся там - во временах детской безмятежности, парня. Его черные, как смоль, кудри были сплетены в небольшой хвост на затылке, лоб украшал шрам, что был явно оставлен падением и рассечением кожи и пока еще не намеревался сойти, как это делал и его собрат на груди, который, однако, был прикрыт тряпьем, кои здесь использовалось при сне, ведь, рискни заснуть без этого, мог бы тоже получить шрамы, но не боевые, а от здешних клопов, которые порой куда опаснее вражеских клинков.
- Эй, чего застыл? Мы так и завтрак пропустим. - голос замолчал на мгновенье, но затем снова отозвался: - Давай быстрее шуруй в палатку к нашим, поднимай их и быстро на утреннее построение.
Сэтоши не мог этот голос не узнать, ведь за четыре месяца военной подготовки, его обладатель стал ему как лучшим другом за вечерними беседами, так и злейшим врагом в рассветный час. Аки из Мино - как его звали в отряде -, был чрезвычайно ранней пташкой, к чему и пытался приучить остальных. Выходило, мягко говоря, скверно. Даже среди солдат, что уже говорить за самого помощника десятника, который спустя всю свою жизнь то в додзе, то в военном лагере, вставать рано не любил.
- Дурное у меня предчувствие… День какой-то нехороший. - отозвался Сэтоши.
- Кончай со своим предчувствием, день сегодня во какой! - выразительно развел руками торговец. - Солнце да гладь, морок тумана отступил и Сегун великодушно даровал нам солнечный день. Так что заряжайся оптимизмом и вперед к нашим ребятам.
— Это не Сегун… - умолкнув под непонимающе-угрюмым взглядом начальства, он добавил: - Уже бегу.
Безрезультатность подобных споров с человеком, не имеющим никакого внятного образования, а получившего свое дело в наследство и ведущееся скорее на торговом чутье и поучениях отца, Сэтоши понял после первого месяца пребывания лагере в Каннадзуке. Хоть до рукоприкладства зачастую не доходило, бывало, споры о политике, торговли, а в особенности - о божественности Сегуна, переходили из разряда жарких дискуссий в легкие потасовки, после которых следовали взаимные извинения и обещания такого не повторять, что было скорее традицией, нежели правдой, ведь подобное происходило не раз.
- Все-таки нужно прекращать эти споры. Так и до разбирательств с религиозным трибуналом Ясиро не далеко. И не думаю, что приязнь ко мне госпожи Аяки хоть чем-то поможет. – Рассуждал сам с собой Сэ.
Внезапно, словно дуновение ветра во время прибережного шторма, врата лагеря распахнулись и в них въехал всадник.
- Наверняка посыльный. Интересно, что за весточку он нам принес? – прозвучал сзади голос командира Аки.
И действительно - по внешнему виду сразу был заметен род деятельности новоприбывшего гостя. Конь явно был измученный быстрым галопом, хватал воздух словно это было последний раз в его жизни. Сам же гонец не имел на себе ни какой-либо защиты, ни сколь-нибудь серьёзного обмундирования кроме короткого фальшиона на спине, все для облегчения веса. Седло явно было сделано с поправкой на скорую езду, да и провел он в нем не один десяток дней, судя по тому, как он встал и ровной походкой прошел к центру лагеря и стал ждать.
- Видно, важная шишка, раз сам ждет выход гостей, а не идет на поклон к господину Кудзе Нагате. - промолвил Аки, прервав размышления. – О, смотри, да у него же на седле символ Асикага. Он что, из Ига приехал?
В то же время как помощник командира увидел перекликающиеся друг с другом с черные и белые полосы, к гостю вышла процессия, состоявшая из коменданта лагеря Кудзе Нагате и его свиты. Хоть и было признаком хорошего тона - приветствовать гонцов лично, но тут явно что-то было не так. Сам господин комендант облачен был в церемониальный доспех, естественно вычурный, как и у всех зазнавшихся Кудзе кроме его сестры. К выкрашенному в черный цвет кабуто крепились позолоченные вставки, одна ко лбу, словно подчеркивая полукруглым очертанием демоновы рога. На двух других же, что располагались на уровне ушей, был мастерски изображен сюжет какого-то поединка, на который мастер потратил не один десяток дней работы. Наплечники были перевязаны красной шелковой ниткой, наверняка из престижных прядильных мастерских Ли Юэ. На пластинчатом панцире же был изображен герб рода Кудзе.
- Явно ведь намечается что-то недоброе… - скорее утвердил, нежели даже задал риторический вопрос Сэтоши. - Пошли будить наших, нам бы действительно не помешало успеть на завтрак.
***
Казавшиеся привычными капли, падающие на остроконечные соломенные шляпы, купленные в деревушке неподалеку на тот немногочисленный капитал, что оставался у подразделения Аки, вызвали даже не отвращение, а несоизмеримую тоску по более солнечной и приветливой погоде острова Наруками у Сэтоши. А у большинства рядового состава ностальгические воспоминания про, пусть и хлипкие, но все же крыши их уже в некотором степени «родного» лагеря Кудзе. У остальной же части их так называемого «подкрепления», во всяком случае у ближайшего к ним в строю контингента, падающие с темного неба сгустки воды вызывали уже лютую ненависть, а соломенные шляпы, с таким упорством отбивающие попытки водной стихии окропить соседей по шагу - черную зависть, ведь их командиры не удосужились снабдить их подобной, в этой ситуации, несомненной роскошью. - Эй, Аки, - пришлось почти кричать для того, чтобы пробиться сквозь оглушающий гул грома. - не было вестей от командиров, сколько нам еще идти? Парни, откровенно говоря, жалуются. - Пусть свои жалобы засунут в задницу Оробаси! - чуть приподняв поводья и заставив жеребца почти поравняться с идущим впереди отряда Сэтоши, произнес Аки. - Особенно после того, как эти селяне загнули цены на шляпы в три, мать его, раза! - У змей нет задн… - реплику, что была выказана скорее по привычке, нежели по желанию, в который раз заглушило раскатом инадзумской стихии. - Ты что-то сказал? – То, с каким тоном это прозвучало, явно давало понять, что настроение у владельца голоса было ни к черту. - Нет. Хотя да. Хотел сказать, что я поговорю с ребятами. И все же сколько нам идти-то примерно? - Дней пять, но, если погода завтра успокоиться, как передал наш лейтенант, будем на месте через трое суток. - Есть уверенность в том, что завтра будет солнечный день? У господина Нагато есть почтовая связь с высшими силами? - Бери выше - не почтовая, а голосовая. - не принимая близко к сердцу иронию подчиненного, ответил Аки. - Поговаривают, у него там личная гадалка есть. А уж им, поверь, по собственному опыту, верить надо. Город Ига впечатлял. Впечатлял не в привычном понимании вроде масштабного дворцового комплекса Сегуна Райден в столице или обширных рынков города острова Рито, где можно было купить почти все: от шелковых одежд и самых лучших мечей до фактически рабов, если знать, где спрашивать. Нет, безусловно, про городок близь горна Микаге ходили слухи, что при новом главе клана Асикага он расцвел, но, видимо, они были несколько преуменьшены. Первым, что увидел отряд при приближении, был сам горн. Величественный, огромный, чудный - все эти слова, проскакивающие в ряду их строя, были правдивыми одновременно. Микаге был произведением искусства, ребенком союза инженерии и архитектуры, пусть никто в их отряде о таких понятиях не мыслил, это было неосязаемо ясно даже самому скупому на образование человеку. - Эй, господин, - скромно окликнул Сэтоши сослуживец слева, - а вы не знаете для чего все это, ну, создано? Правда ли, что в этой печке сам Проклятый Змей живет? Скромный малый – Керо вроде как, помнится, при знакомстве рассказывал, что из деревушки где-то в лесу Тиндзю. Интересно, как его вообще на войну-то упекли? Прежде чем Сэ решил ответить, это сделали уже за него. - Дурак ты, из змея кристальный мозг добывают, а он с металлом такие чудеса делает. Я однажды у себя в Синано мешочек раздобыл, так на товар такой спрос был, что загляденье. - Раз ты такой умный, чего сам-то здесь делаешь? Дальше бы сидел и ковал там железки свои. – почти обиженно спросил Керо. - «Железки»? Тьфу! Холопов, видимо, уже вообще не учат уважению к труду кузнеца!? Ну, а здесь я по собственному желанию. Меня так отец воспитал: хочешь сделать что-то хорошо - сделай это сам. А я не хочу, чтобы эта ватацумская гниль дальше распространялась. — Значит так, оба заткнулись и ни слова больше до прибытия в место назначения. Если в моем присутствии будет сказано хоть слово, то отправитесь вон туда. – указал на работающих внизу горна батраков, что подвозили уголь и прочее необходимые материалы к лифту. - Я вам гарантирую, что в молчанку после недельки такой работы будете играть, как миленькие. – чуть погодя, продолжил после мгновенно установившейся на непродолжительной период тишины: - Отвечая на твой же вопрос - здесь действительно, как и сказал кузнец, используется кристальный мозг для выплавки всего вообще. А по поводу Змея… Выкинь из головы, может, в его недрах и добываются материалы, но куют-то люди, поэтому они важнее. Наконец, окончив свой маршрут вдоль многоярусного горна, представителям воинской братии открылся путь в сам город Ига, что был виден еще там, у горной тропы вначале пути. Многочисленные бараки, что служили прибежищем для местных рабочих, то и дело с продвижением к центру поселения сменялись большими домами с пагодой на каждом этаже. Близость города к горну явственно сквозила из окружения. Уже в этих районах были видны многочисленные мастерские и кузницы. А на рынке, который, видимо, располагался в центре, точно продавались изделия местных мануфактур, ведь споры за мечи, копья и кабуто Сэтоши слышал уже отсюда. - Дяденька, подайте денег, пожалуйста, у нас не осталось моры, чтобы… Когда Сэ уже поворачивал голову к голосу, доносившемуся откуда-то снизу, уже было видно женщину лет сорока, что усиленно, почти срываясь на бег, двигалась в их сторону. Обладательница тоненького голоска смирительно свела руки в просящей позе, при этом попытавшись изобразить поклон, что хоть и выглядело довольно мило, но получалось у нее весьма скверно. В частности из-за цельного, но весьма часто подлатанного и ранее великоватого платья, что носилось явно уже не в первый год. Скорее всего беженцы с Ясиори или Ватацуми, у нее есть явный акцент, свойственный жителям провинциальных территорий рядом с островом Ватацуми, ну, или его жителям непосредственно. Заместитель командира уже мысленно молил сегуна, дабы кто-то из отряда ничего не учудил и пребывал в раздумьях, когда сзади в строю, снова нарушая субординацию, заговорил Кузнец: - Пошла вон, ватацумская шваль! Нечего к добрым людям лезть! – слегка толкнув ее ногой, он продолжил: - В рисовых полях лучше бы работала! - Простите, господин, мы уже уходим!.. – на ходу поднимая и оттряхивая от пыли плачущего ребенка, проговорила подоспевшая женщина. «Архонт всемилостивый, ну почему Аки в авангарде, а не я?! И почему именно этот придурок попал по распределению к нам в десяток?». На удивление сослуживцам, Сэтоши не сразу начал выговор, как к этому уже привыкли. В отряде даже поползли шепотки на эту тему, к тому же, кто-то обмолвился, что видел, как какой-то человек с рыжими волосами спустя минуту подошел к девочке и отсыпал ей немного моры, на что в целом послышались небольшие возгласы одобрения. Однако гром все-таки грянул, в то время как колонна войск остановилась, а авангард встретил сам лорд Ашикага. - Ты решил, что тебе все можно, а? – оборачиваясь назад, произнес четко и с расстановкой заместитель командира. – Я, кажется, тебя уже предупреждал, что вякнешь хоть слово до прибытия получишь наказание? – выждав небольшую паузу, после молчаливой заминки он переспросил: - я спросил - предупреждал!? - Предупреждали, господин. - Пойдешь первым в наряд на ночное дежурство. По прибытию в бараки сон запрещен. Все, двигаемся дальше. Высокие здания, что были усеяны пагодой высотой сравнимой с имениями родовитых домов в столице, быстро сменялись одноэтажными домиками, а после и вовсе бараками, в которых наверняка жили местные шахтеры и прочие весьма нежелательные для встреч в темных закутках элементы городского быта. Дойдя почти что до края поселения, солдаты облегченно вздохнули, видя заранее заготовленный военный городок, хоть с и не очень большими, но с виду новенькими и приличными домиками, что, вероятно, будут сложить им пристанищем до их следующей смены. Тот момент как цельная колонна людей перед ним остановилась, Сэтоши прозевал, за что получил неодобрительно косой взгляд от соседа спереди, что был замыкающем в следующем подразделении. Сказать хотя бы простое «извини» он не успел, ведь буквально через мгновенье над их головами пронесся голос: - Всем слушать сюда! Я - квартирмейстр его Превосходительства господина Кудзе Нагаты. С этого момента вы будете находится на правах попечительства и… - решив не слушать занудную речь помощника генерала, Сэтоши прикрыл глаза. Интересно, сестра знает об этой ротации? Быть может, это и есть ее воля? Нет, она обычно участвует в сражениях, редко посвящая свои дела тылу и снабжению, предпочитая отдавать эти прерогативы доверенным подчиненным или собратьям по ремеслу. Неужели конфликт рискует перейти из фазы мелких стычек во что-то более масштабное… - Жить вы будете парами, в дальнейшем следуйте указаниям вашего командира, приказы будут переданы в ближайшее время. - закончил свою речь квартирмейстер, сойдя с импровизированной трибуны, что была сооружена в основе небольшого пригорка. Увидев приближающегося Аки с довольным видом на лице, что предвещало как минимум неплохие вести, Сэ жестом призвал его отойти чуть в сторону от их подразделения. - Слышал, этот, как его там… Тот, что на трибуне сказал, что нам оклад повышают! На пятьсот моры в месяц! Не густо, конечно, но это еще пять буханок рисового хлеба в месяц, а офицерам вообще на целую тысячу! – буквально протараторил, как он это обычно умел, бывший торговец. - Ты гляди не лопни от радости и напыщенности, господин офицер. Все равно, что есть прибавка, что нет - наши на саке да баб все спустят. - передразнил его Сэтоши. - Тут ты прав, конечно… Мы вообще, когда ехали город-то оживился - видел я уже, как местные на нас смотрели. Непонятно иногда чего в этих глазах больше: радости и благоговения перед солдатней иль боязни и презрения. - Я вообще вот по какому делу тебя позвал-то, - чуть разминая шею, проговорил Сэ, - ты же будешь решать с кем подселять и кого? Закинь меня к Кузнецу нашему да и в патруль ночной поставь. - Впервые вижу добровольца в ночную вахту при возможности сладко поспать после недельного марша… Он что, нашкодил? Или с ним что-то не так? Может, как его там говорят, шпион он? - Да нет, но он почти избил маленькую девку за ватацумский акцент Приложить мы-то его официально за это не можем, но побеседовать с ним откровенно стоило бы. А когда человек более откровенен, чем в утомительном ночном дежурстве, где единственный возможный досуг — это перебранки с твоим собратом по несчастью? - Ты, в целом-то, прав, но мы же все с марша, не стоит ли тебе выспаться самостоятельно? Наш подопечный-то никуда не денется, нам тут еще полгода порядок блюсти. - Лучше подобное дело довести до конца сразу, мало ли дойдет вообще до приказа об его увольнении. - слегка отмахнувшись рукой проговорил Сэтоши, - А я уж как-нибудь одну бессонную ночь переживу. - Ну, как знаешь. Не жалуйся мне потом, что не можешь выйти уже в обычный дневной караул и тебе хочется спать. - Не переживай, - появившаяся на лице саркастическая ухмылка на мгновенье прервала его речь. - если и приду, то явно не один. Зная наших ребят, добравшись до городской выпивки и женщин, половина следующим утром мало того, что придёт с повинной о невозможности несения службы в состоянии похмелья, так и еще попросят казенной моры с обещаниями вернуть в течение недели-другой. - Ну, прежний гарнизон еще ж не уехал, может, и обойдется, пока они тут приглядывают. - уже не так весело заключил Аки. - Благослови Архонт, чтоб так и было.***
Комнаты, куда расквартировывался отряд, были тесными, неудобными и донельзя аскетичными. Кровати, что в них стояли, были набиты соломой, а между ними стоял небольшой столик из необтёсанной древесины для свеч и личных вещей двух человек. Но люди были готовы восхвалять местного лорда и Архонта даже за это, ведь в кои-то веки имелась личная постель, твердая крыша над головой и стены, которые не пропускали, ставший уже обыденностью в этот ранний осенний период, холодный ночной ветер. Беседа между ним и Кузнецом в комнатах не зашла дальше, чем обыденные приветствия согласно чину да извещением о том, что в пару на ночной караул пойдет с ним сам помощник командира. По его лицу было видно, что он об этом думает, однако он, промолчав, лишь слегка кивнул после окончания диалога. - Разбуди меня перед закатом. - кинул вслед Сэтоши, буквально падая на кровать. - Если увижу спящим - пеняй на себя. Сейчас не хотелось уже ничего кроме окунуться в объятия этой колюче-мягкой соломы и глубокого сна, хотя бы на пару часов.***
- Понимаешь, я из-за этих сволочей сына потерял… - уже в третий раз, почти переходя на полуплач, пытался рассказать свою историю Кузнец, настоящее имя которого оказалось Кохэку, как он сам и рассказал. - Сына-то моего забрали еще когда это все началось. Был он такой как Вы, господин, только не знатный, естественно… Помогал мне в кузнице сельской, мы там по мелочи работали, подковы, инструменты сельские, зубы вырывали, ну, и всякое. Пару раз у нас даже наши дайме и благочестивые самураи брали заказы на мечи. Ему нравилось смотреть как я их кую, всегда напрашивался помочь, то уголь подкинуть, то воды принести, воином он стать хотел. А потом в столице я узнал, что он погиб после битвы при ущелье Мусодзин. Было видно, что ему тяжело говорить и он взял паузу в этой исповеди, пусть и не значительному, но все же начальству. Слегка с опозданием сообразив, что он хочет пить, но не может найти флягу с водой или чем-то еще, Сэтоши снял кожаный бурдюк и протянул его мужчине: - Держи, здесь только вода, увы, ничего покрепче у меня с собой нет. Жадно прильнув к горлу, он пил небольшими и долгими глотками, так, словно каждый раз смаковал жидкость, будто это последняя вода в его жизни. Наконец, когда процесс закончился, Сэ заметил, попутно подвязывая емкость с водой шерстяной ниткой, что бурдюк облегчал почти наполовину. - Спасибо Вам, командир, Вы такой же добрый, как он. Жене моей Вы б приглянулись. - К слову, а что с ней? Возможно, я смогу вашей семье как-то помочь? - Мертвой уже ничем не поможешь. Она… повесилась. - с огромным усилием он продолжил говорить: - Не выдержала смерти Акито. Я сам потом чуть не того, но в Асай приехал рекрутер от Тэнре и я понял, что, раз у меня ничего не осталось, то хотя бы этих ублюдков на тот свет отправлю. Сначала сына забрали, потом женушку. Они - мрази, что жалости не достойны, как и те, кто к ним причастен. - Пошли пройдемся, у нас ведь по плану сейчас должен быть обход второй террасы вокруг горна Микаге, свежий воздух пойдет нам на пользу. Вид с террасы хоть и был впечатляющим, но внимания двух персон, идущих с факелами, не привлекал. Каждый думал о чем-то своем, один о несправедливости жизни, другой о том, как бы его прошлое, о котором он так легко растрепался, не стало достоянием общественности. Первым нарушить неловкое молчание решил Кузнец. - Командир, вы же не будете… – не успев договорить его сразу же перебил собеседник. - Нет, не переживай. Детали твоего прошлого - только твоя тайна. Никто кроме меня об этом больше не узнает. Тишина вновь окатила деревянные доски, из которых была выстроена сама основа горна и террасы вокруг. «Как-то это не очень предусмотрительно», – подумалось Сэ: – «Если горн каким-то образом поломается, то пожара будет не миновать. Оно понятно, что камень у нас дороговат, но все же важный объект». - Но, я надеюсь, ты понимаешь, что в будущем подобных инцидентов, как с той девочкой, быть не должно. В конце концов она еще маленькая, чтобы что-то понимать и вставать под чьи-то знамена. - решив сорвать покров тишины, Сэтоши продолжил прерванный диалог. - Но она же из этих… - Возможно. А, может, она беженка с Ясиори, так как там еще остались деревни с таким акцентом. Я, к слову, сам из такой. - Об этом я не подумал… — Значит, думай больше, на службе это полезно. Да и даже если она с Ватацуми, она же еще просто ребе… В этот момент все стало как-то не так. Многочисленные мысли проносились в голове, то переплетаясь в голоса, то просто создавая непонятные видения. С трудом повернув голову влево и едва различая окружающую реальность, стало видно, что Кохэку молит о чем-то, будто пытаясь выпросить прощенье. Через несколько мгновений раздался оглушающий взрыв, от последствий которого наступила непроглядная тьма рассудка.
