No choice

Сердце джедая ухнуло одновременно с прогремевшим выстрелом. Вопреки его опасениям, снаряды просвистели аккурат мимо него, взрываясь где-то позади. Оби-Ван пораженно обернулся и обнаружил разлетевшиеся во все стороны покореженные детали бывших дроидеков, как минимум трех, по его быстрым подсчетам. Крышка люка приподнялась, и оттуда появилась светлая кудрявая макушка, до боли знакомая. — Опять я спас тебя, Оби-Ван, — ухмылка на губах Энакина зацвела особенно издевательски, учитывая обстоятельства их «неожиданной» встречи. Скайуокер спрыгнул с башни танка, оказываясь на одном уровне с пораженным учителем. На нем была его старая джедайская роба, излюбленный кожаный пояс, прошедший с ним от первой до последней битвы, и видавшие виды сапоги до колен с пятнами мазута. — Ты верно издеваешься надо мной? — Оби-Ван приложил все силы, чтобы не выдать все проклятья, которые сочинял про нерадивого ученика последнюю неделю, как на духу. — Не надо, не благодари. — Энакин, что ты здесь делаешь?! Он убедился, что в поле зрения нет ни одной жестянки, покушающейся на их жизни, схватил бывшего падавана за плечо и буквально пригвоздил к ближайшей стене, зловеще нависая над ним, насколько позволял собственный рост. Энакин бесстыдно улыбнулся, словно ничего сверхъестественного не произошло, но внутри даже испугался враждебному сгущению энергии вокруг. Даже когда раньше Оби-Ван отчитывал его за проступки, он был не так свиреп в своем праведном гневе. Старший джедай даже не пытался скрывать свой суровый настрой, позволяя Силе устремиться сквозь разум, чтобы Энакин смог почувствовать каждую частичку его негодования и разочарования: — Уже вторую мою миссию ты подвергаешь риску. Будь уверен, я доложу о твоем самоуправстве Совету. Если с этим, — он указал на новенький световой меч на поясе падавана, который ему еще не доводилось видеть. Вероятно, этот Энакин соорудил совсем недавно из краденого кайбер-кристалла и деталей от дроидов, коими завален весь его дом, — я проглотил выходку. Но изволь отвечать за сорванное задание. — Я выручил тебя вообще-то, — ответным напором зашелся Энакин; непонимание с долей агрессии стерли самодовольную улыбочку с его лица в одно мгновение. Он резко стряхнул в тиски сжимающую его руку Оби-Вана и отпрянул от стены, теперь возвышаясь над бывшим учителем. Инцидент с кражей кайбер-кристалла резонно был пропущен им мимо ушей. Не время и не место обсуждать это теперь, когда их со всех сторон окружают штурмовые дроиды Конфедерации, а где-то на орбите застрял крейсер с Коди и Депой Биллабой. — Клянусь, ты станешь причиной моей смерти, — Оби-Ван нахмурился, теребя бороду. — Нечего сказать, Энакин. Я поражен. Ты прямо-таки удивил меня. В очередной раз. — То ли еще будет, — буркнул он под нос, но острый слух Оби-Вана легко вырвал сказанную фразу из воздуха. — Что?! — старший шокировано уставился на бывшего падавана, бесстыдно оскалившегося на него. Оби-Ван открыл рот, чтобы обрушить на Энакина гневную тираду, присыпанную парочкой нравоучений, но все, что он мог сделать, — это молча глотать кислород. — Падме вообще в курсе твоих выкрутасов? — А что мне до Падме? — безразлично ответил он. — Мы разводимся. Оби-Ван теперь с толикой беспокойства вытаращил на него глаза. Вызывало восхищение, как быстро Энакин менял что-либо в своей жизни при малейшем желании. Тем не менее, старший джедай не сомневался, что развод был совместным решением пары. И это в самом деле мало его касалось. — Не смотри так на меня, — Энакин пошел прочь от места их стычки, пиная сапогом кусок детали от взорванного дроида. — У всякой любви есть срок годности. — Я… Не то чтобы хотел обсуждать ваши отношения. Но меня удивляет, как быстро истек этот «срок годности», учитывая, что ради семьи ты оставил путь джедая, — Оби-Ван поплелся за ним следом, поглядывая по сторонам на предмет появления жестянок. — Надеюсь, это взвешенное решение. — Более чем. Энакин легко подпрыгнул, повисая руками на хрупкой черепице близ стоящего жилого домика, а ноги в кувырке забросил над собой, вставая на крышу. Оби-Ван наблюдал за ним снизу. — Какой план, учитель? — в голосе младшего вновь проскользнула издевательская нотка. — Ты сорвал мой план, — недовольно проворчал Оби-Ван, пока Энакин устроился на коньке, изучая местность и развертывание сепаратистских войск. — У тебя не было плана, — парировал он. — Я вижу их командный пункт. — Не в моем стиле импровизировать, — Кеноби решил стоять на стреме, пока бывший падаван оценивает обстановку. Просто удача, что их нахождение в этом довольно просматриваемом проулке до сих пор оставалось незамеченным. — Как насчет республиканских истребителей? Что-нибудь видишь? — Ничего. Кажется, они блокировали воздушное пространство, — Энакин свесился туловищем с крыши, чтобы поймать взглядом Оби-Вана. — Залезай, по верху будет быстрее и безопаснее до их центра. Старший джедай не стал спорить, запрыгивая на крышу и устраиваясь рядом с учеником. Взору предстали несколько передвижных энергостанций, возведенных сепаратистами у стен правительственного здания. По мере приближения к ним концентрация дроидов на улочках увеличивалась в геометрической прогрессии. Место встречи с Коди и парнями было у командного пункта, а потому иного плана и быть не могло. Им следовало идти прямо в самый эпицентр развертывания сепаратистских войск. Энакин первым перепрыгнул на соседний домик, не слишком аккуратно обрушивая черепицу и чудом не обращая на себя огонь штурмовиков. Оби-Ван двинулся за ним следом, куда осторожнее, чтобы не привлечь внимание дроидов-разведчиков, что рассекали пространство в паре шагов от них. Они довольно быстро преодолели расстояние до центральной площади города и затаились лёжа на покатом шифере полуразваленного дома. Энакин едва не визжал от восторга и накатывающей на него ностальгии по былым временам. Тело все еще помнило изнуряющие тренировки и затяжные битвы на мечах, руки помнили каждое отточенное до идеала движение, но мозг забыл это волнующее чувство напряжения и разливающегося по телу адреналина. Именно этот поток Силы, пропитывающий каждую клеточку, мечтал ощутить Энакин. Давно забытая дрожь предвкушения и риска. Мелкая дрожь пронзила окружающую его материю. Оби-Ван тоже почувствовал ее, исходящую от Энакина. Младший активировал свой меч и спрыгнул прямиком в гущу событий, оказываясь под прицелом всей техники, сконцентрированной здесь. Не теряя ни доли секунды, он кинулся на ближайших дроидов, разрубая их хлипкие корпуса на две части. Энакин с особой яростью отбросил парочку B2, целящихся в него, и перекатился по земле, чтобы оказаться позади только подъехавших дроидеков. Его голубой клинок с особой точностью рассекал воздух и металлические конструкции военной техники, подобно ножу разрезающему масло, оставляя отсепарированные части дроидов оплавленными разлетаться в разные стороны. Оби-Ван не смел вмешиваться, завороженный элегантным танцем страсти и гнева в исполнении Энакина. Бывший ученик не то что не растерял былые навыки, но как будто даже научился чему-то новому. И именно широкий спектр испытываемых им эмоций — от возбуждения до жгучего безумия — питал каждое отточенное движение, каждый взмах световым мечом и математически выверенное уклонение. Его пыл, гнев, фанатизм поистине внушали страх. Будто в маниакальном бреду, но в то же время сосредоточенный, единый с Силой и самим собой. Ведомый яростью и одержимостью, Энакин остервенело укладывал дроидов десятками за раз, успевая даже отражать выстрелы из бластеров. Оби-Ван очнулся, осознав, что Энакин, хоть и мастерски справляется с жестянками, не сможет удерживать их слишком долго. Запас его мощи, подпитываемой эмоциями, все же не безграничен, и у Оби-Вана было в запасе всего несколько минут, чтобы пробраться к энергетическим генераторам. Вероятно таков и был их план, который они не обговорили, но мысленно согласовали друг с другом. Скатившись по черепице в противоположную от развернувшейся бойни сторону, Оби-Ван притаился за углом. Пока Энакин на пике бешенства и исступления размахивает мечом, никто из тупых дроидов не обратит на него внимания. Он дождался, чтобы очередной батальон подкрепления, состоящий из хилых B1 с винтовками, пробежал мимо, и сам устремился к двум колоннам, со стороны которых гудело электрическое напряжение. Само собой генераторы тоже основательно охранялись, и дроиды очевидно уже ждали появления джедая. Периодическим включением и выключением светового меча — что в глазах дроида вызывало зрительные помехи — Оби-Ван методично обезвредил почти две трети охранников одной из башен, подбираясь к питающим кабелям и центру управления. Здесь бы пригодился шустрый R4, но он охранял истребитель и пытался усиливать республиканские сигналы, что изо всех сил глушились сепаратистами. За неимением альтернативы Оби-Вану пришлось применить все свои способности и таланты, чтобы отключить генератор, разрубить мечом кабели и тем самым обесточить ровно половину боевой техники. Это обстоятельство должно было облегчить задачу Энакина и, как следствие, дать еще несколько минут форы Оби-Вану, чтобы обезвредить второй генератор. Часть дроидов замерла на месте, потеряв источник энергии, и Кеноби, не теряя ни секунды, бросился к следующему генератору, следуя тому же алгоритму его отключения. Деактивация не заняла дольше минуты, и Энакин шустро воссоединился с ним у подножия правительственного здания, возвышающегося неприступно над их головами. Младший как ни в чем не бывало повесил на пояс раскалившуюся в бою рукоять светового меча и счастливо улыбнулся. Не осталось и следа от той ярости, полыхавшей в нем в схватке с сотнями жестянок, исчез во взгляде тот зловещий огонек. Глаза стали невинно голубыми и искрились от подлинного воодушевления. — Хорошо сработано, учитель, — Энакин игриво подтолкнул Оби-Вана в плечо, поравнявшись. — Как в старые добрые. Оби-Ван так хотел сказать, что скучал по нему, так сильно скучал, до исступления и смертельной тоски, но горло стянуло тугими канатами, обрывая его порыв откровения. Энакин мог сколь угодно играть на его чувствах и терзать ностальгию по былым временам, но рассудок еще не покинул Оби-Вана окончательно. Он не позволит сбить себя с верного пути.

***

Коридоры правительственного здания приняли их холодно и неприветливо. Джедаи к своему удивлению не встретили никакого сопротивления, даже когда добрались до центральных лифтов, ведущих в главные залы. Чутье Оби-Вана практически никогда не подводило его; вот и сейчас он ощущал недоброе колебание Силы, подсказывающее, что противостояние с сепаратистами на Финдаре еще не закончено, а только начинается. И он глубоко пожалел, что ослушался голос разума, слепо следуя за Энакином в центральный лифт, заверенный им, что все будет в порядке. Все резко стало не в порядке, когда створки разъехались, являя им сущий кошмар. В середине зала на коленях стояли мужчины, женщины, дети, старики — одним словом все жители города, оккупированного Конфедерацией. Потому они до сих пор не встретили ни одного гражданского: сепаратисты согнали их в один зал и держали в плену, пока, вероятно, пытали стоящих у власти людей. Боль и страдания сотен людей в Силе вторили раздающемуся эхом плачу. Вокруг поверженного народа с устрашающим видом наворачивало по меньшей мере четверо двухметровых магнастражей с электропосохами. Оби-Вану никогда прежде не доводилось видеть ничего подобного, но эти махины выглядели значительно более ужасающими, чем даже супердроиды B2. Их прибытие не осталось незамеченным, все четверо усовершенствованных робота посмотрели в их сторону, зажигая красные глаза-сканеры. — Энакин, ты у нас эксперт. Что это за штуки? — спросил Оби-Ван, выходя из лифта и снимая с пояса рукоять светового меча. — Помнишь, ты говорил о тех, кто хуже разрушителей? По-моему, на них мы как раз и смотрим, — Энакин последовал примеру старшего, взяв меч на изготовку. — Улучшенные дроиды, которые Конфедерация использует в качестве личных телохранителей. Дроиды типа IG-100 стремительно приближались к ним на скрипучих механических ногах, вынуждая джедаев попятиться к стене. — И что с ними делать? — Планирую разобраться по ходу, — Энакин первый сорвался с места, выполняя за спиной свое излюбленное обратное вращение светового меча. Магнастражи перегруппировались по парам, обступая его со всех сторон. Оби-Ван присоединился следом, нападая на одного из IG-100 с бокового фланга. Как оказалось в процессе битвы, магнастражи являлись довольно сильными противниками, а их электропосохи из фрика не поддавались разрушающей силе светового меча. Они нападали вдвоем с разных сторон, изматывали и использовали приемы противника против него самого. И пусть Оби-Ван считался одним из искуснейших фехтовальщиков в своей форме среди ныне живущих джедаев, он очень скоро выдохся в бесчисленных попытках лишить дроидов конечностей или головы. Энакин был менее сдержан. Когда Оби-Ван на мгновение отвлекся на него, тот с особой злостью поколачивал IG-100 плазменным клинком по прочному корпусу, надеясь найти его слабое место. Наконец у него получилось обезглавить одного из своих магнастражей, и Энакин победно улыбнулся, ожидая, что дроид упадет. Но этого не произошло. Даже лишенный главной микросхемы, всех датчиков и сканеров, магнастраж продолжал нападать на него с отменной точностью. — Отрубив башку, его не убить, — поделился наблюдениями Энакин, перекрикивая лязг металла. — А еще они, кажется, все связаны и делятся информацией друг с другом. — Если обезглавить их всех, то они перестанут видеть? — предположил Оби-Ван. Его запас хитрых приемов истощался, а дроиды тем временем становились только сильнее, используя полученный опыт против него. — Давай попробуем. Энакин бросился на другого дроида из своей пары, но тот с заложенной ему при производстве предельной скоростью отреагировал, выставляя перед собой электропосох. Меч Энакина в ту же секунду отлетел в сторону, оставляя его безоружным. Ранее обезглавленный, но все такой же эффективный магнастраж толкнул его сзади и повалил на пол, стальными клешнями придавливая и сжимая подобно тискам. Первый IG-100 занес кончик посоха с щелкающими зарядами тока. Заметив боковым зрением произошедшее, Оби-Ван решил действовать в более агрессивной манере. Толчком Силы он бросил нападающих на него дроидов, чем выиграл себе время для спасения бывшего падавана, и в полном отчаянии вонзил свой клинок со спины угрожающего расправой магнастража ему в самый центр туловища. Внезапно датчики на корпусе потухли, и IG-100 опустил голову. Со стороны наблюдающей за развернувшейся схваткой толпы послышались ликующие возгласы. Расслабляться было рано. Спасенный Энакин вернул себе меч, принимая вновь боевую стойку, и Оби-Ван воротился к своим жестянкам, теперь уже четко зная, что с ними делать. Прежде чем ему удалось сразить магнастражей в «сердце», они полностью измотали его, один раз даже чуть не попав в него посохом, что просвистел в сантиметре от лица. С крайним удовлетворением джедай вонзил световой меч в бронепластину на груди IG-100, уничтожая процессор и выводя тем самым последнего нападавшего из строя. Закончив битву, Оби-Ван повесил рукоять на пояс и прикрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на Силе и найти баланс. Вдохновленная толпа местных жителей наконец повставала с колен, радостно выкрикивая что-то на своем языке. — Генерал, мы совершили посадку на запасные площадки по новым распоряжениям генерала Биллабы, — за пазухой Оби-Вана ожил комлинк, радуя слух родным голосом коммандера Коди. — Мы отследили вас и идем на помощь. — Рад слышать, Коди, — отозвался джедай с облегчением. Энакин принял загадочный вид, стоя немного в стороне. — Мне не нужна помощь. Вы нашли сенаторов? — По всей видимости их держали за пределами столицы, а осада города послужила отвлекающим маневром. — Ожидаемо. — Однако R4 усилил работу передатчиков и уловил исходящий сигнал сепаратистов. По их следу уже отправлен крейсер, — отчеканил Коди, и новости несомненно порадовали Оби-Вана. Он мысленно похвалил своего астромеха и одобрительно хмыкнул в ответ на отчет коммандера. — Ждем вас тогда на взлетной площадке правительственного комплекса. Энакин тем временем успокоил местных жителей, которые скорее всего едва ли понимали общегал, и проинструктировал их, как покинуть здание. — Вот видишь, я был тебе полезен, — самодовольно сказал он, скрестив руки на груди. — Ты бы не справился с этими элитными жестянками без моей профессиональной помощи. — Может, ты и прав. Но это тебя нисколько не оправдывает, — Оби-Ван сощурил глаза немного осуждающе. Они двинулись к лифтам, когда гражданские покинули зал. — И я требую свой кайбер-кристалл обратно. Жадность и даже капелька обиды плескались на дне голубых глаз Энакина. Он жалобно выпятил губу, надеясь сгладить свою вину таким образом, но Оби-Ван был непреклонен. — Обмен? — предложил младший, намекая на свой старый меч. — Ты знаешь, что я не могу тебе его отдать. Он повертел в руках рукоять, которую собрал совсем недавно, и нехотя вложил ее Оби-Вану в ладонь. Всему хорошему свойственно заканчиваться — это был именно такой момент. Кеноби было жаль его, но правила есть правила, а он их и так нарушил бесчисленное количество раз за последнее время. — Это было здорово, — пока они спускались в лифте, Энакин откатился до той версии себя, которая ныла ему о несчастном отцовстве, тоске и депрессии неделю назад. Воодушевление как ветром сдуло, как, впрочем, и легкий румянец в его щек. Оби-Ван с сожалением покосился на его вновь сгорбленную фигуру и согласно кивнул. — Спасибо. — За что? За то, что сорвал мне задание? — За то, что позволил помочь. — Как будто был выбор, — Оби-Ван закатил глаза. Двери лифта раскрылись, и он первый направился по коридору в сторону выхода. Но уже через пару шагов обернулся, подтверждая свои догадки: Энакин сбежал. — Ну, конечно. Мудрый поступок, я бы сдал тебя Совету, — с усмешкой прикрикнул он, зная, что бывший падаван все еще где-то здесь и прекрасно слышит его. Ответом послужила тишина.

***

По возвращении на Корусант Оби-Вану непременно пришлось отчитаться перед Советом. Доклад об Энакине он решил отложить на неопределенный срок до тех пор, пока его слова не будут хоть сколько-нибудь адекватно звучать, а не выставлять его шизофреником с галлюцинациями. Несмотря на дикую безалаберность, Энакин был все еще весьма хорош в утаивании чего-либо от магистров. Во времена рыцарства этот навык он отточил практически до совершенства, и сейчас он служил добрую службу им обоим. С учетом осложнений Совет остался доволен миссией на Финдаре. А что выполнено достойно, не вызывает дополнительных вопросов. С чувством, что он обманывает сам себя, Оби-Ван неохотно залез в спидер и слился с несущимися потоками транспорта, бессовестно пользуясь своим джедайским приоритетом на выделенной линии. — Господин Оби-Ван, добро пожаловать, — встретил его на подлетной дорожке C3PO, ослепляющий натертым до блеска корпусом. — Госпожа Падме ждет вас в столовой. Протокольный дроид, по праву считавшийся членом семьи Скайуокеров, проводил его в комнату, где во главе длинного стеклянного стола сидела сенатор, зарывшись в бумаги и датапад. Вид у нее был как всегда парадный и безупречный, несмотря на отчетливо читающуюся усталость в глазах. Девушка подняла взгляд, тут же тепло улыбаясь. В этом они были похожи: политики, как и джедаи вынуждены держать в узде свои истинные чувства и показывать лишь то, что дозволено. В Падме словно на генетическом уровне был заложен талант к актерскому мастерству и на самом деле еще много к чему. Оби-Ван восхищался самоотверженной, бесстрашной и одновременно абсолютно безбашенной женщиной, что выросла на его глазах и стала одним из самых эффективных и обожаемых сенаторов, которых он когда-либо знал. Падме, с виду хрупкая и чувствительная, ворочала целыми системами и была способна решить любую угрозу, нависшую над Галактикой. И она наравне со всеми сражалась в этой войне. Однако любому человеку свойственна усталость и даже, судя по ее стеклянному взгляду, изнеможение. — Спасибо, что так быстро пришел, Оби-Ван, — тихо отозвалась она, но было видно, как Падме вновь выстраивает вокруг себя неприступные стены, чтобы казаться сильнее, чем есть в данный момент. — Дети скучают по тебе. И будто по взмаху воображаемой руки дирижера в столовую вихрем влетел навьюченный Люк с гидравлическим гаечным ключом наперевес. Он пронесся вдоль отполированных витрин, заставляя содержимое шкафов трепетно трястись. И едва ли многочисленные элементы декора не попадали на своих дюрастиловых подставках. Взмокший неусидчивый пацан просиял при виде своего названного дяди. В его голубых глазах горели восторг пополам с восхищением и бесконечным обожанием, что Оби-Ван лично считал очаровательным и очень милым. Люк, вероятно, находил его до жути крутым. Он с удовольствием запрыгнул на Оби-Вана, как на банту, и принялся раскачиваться у него в руках, чуть не роняя тяжеленный ключ. Джедай ласково потрепал мальчишку по взъерошенным волосам, довольно сильно отросшим с их прошлой встречи. Сейчас Люк был вдвое меньше, чем Энакин, когда Оби-Ван впервые его встретил, но схожесть прослеживалась колоссальная. Люк становился любопытным непоседой, совсем как его отец когда-то, с интересом изучал электронику и механику, находил себе приключения на светлую голову без труда и носился на своем вечном двигателе, привлекая всеобщее внимание. Оби-Ван не представлял, как бедная Падме справляется с тремя детьми в своем доме и параллельно занимается своей основной работой. Что четырехлетки, что сам Энакин едва ли вели себя прилично, и оставлять их присматривать друг за другом — весьма и весьма сомнительная идея. Возможно, именно Лея была оплотом адекватности, унаследовав все лучшее от матери. За ней Оби-Ван все чаще замечал крайнюю рассудительность, обычно не свойственную детям ее возраста. — Что-то случилось? — джедай обеспокоенно посмотрел в сторону Падме, с улыбкой пытаясь удержать в руках извивающуюся тушу Люка. Женщина стояла у своего рабочего места немного потерянная, и на секунду Оби-Вану показалось, что она позвала его, чтобы пожаловаться на Энакина и их брак. Он не планировал выступать психотерапевтом в их отношениях, и так слишком глубоко внедрившись в их семью, что не одобрял Совет. — Энакин тебе уже сказал, наверное, — голос источал неуверенность, и было видно, как сенатор буквально переступает через себя, открываясь Оби-Вану. Они были близки, но не настолько. И Падме всегда оставляла личное при себе, то ли чтобы не грузить и без того занятого джедая, то ли чтобы хотя бы маленькая часть ее жизни не была достоянием общественности. В силу ее профессии немногое оставалось действительно личным. — Да, — перебил ее Оби-Ван, видя боль в чужих глазах. — Я завтра снова улетаю с дипломатической миссией на Родию, дети останутся здесь, — зачем-то объяснила она, внутренне еще решаясь на серьезный разговор. — Меня очень беспокоит Энакин. Он сказал, что возвращается в Орден. Есть ли вероятность, что это произойдет? Нахмурившись, Оби-Ван вернул Люка на землю и подтолкнул его к выходу из комнаты. Детям в этом возрасте свойственно впитывать любую мелочь и потом выдавать в самый неподходящий момент. — Очень маловероятно, что Совет примет такое решение без моего участия. К тому же, магистры вряд ли проголосуют за его возвращение, — задумчиво проговорил Оби-Ван, глядя вслед убегающему мальчику. — Орден джедаев — это не клуб по интересам. Нельзя просто покинуть его и вернуться, когда захочется. Тем более в разгар войны. — И как же он собирается тогда? — в истинном непонимании Падме глубоко вздохнула, отвела взгляд и сцепила ладони в замок, чтобы не выдать свою дрожь. Однако Оби-Вану не нужно было видеть, чтобы почувствовать все переживания, захлестнувшие сенатора. Редко можно было застать Падме в состоянии внутреннего раздрая, и Кеноби поражался, что даже в такие моменты она старалась держать лицо. Знаю я, как он собирается — зайцем со мной на миссии кататься, подумал про себя Оби-Ван, но вслух свой едкий комментарий не произнес. Неясно, поставил ли Энакин свою жену в известность о небольшом спонтанном путешествии на Финдар. Если нет, то лучше ей и не знать, чтобы не нервничать лишний раз. — Вот еще, — Падме сорвалась с места в сторону огромного зеркального комода, занимающего один из углов столовой. Порывшись в верхнем ящике, она выудила небольшой плотный сверток из ткани и протянула его джедаю. Дотронувшись до него, Оби-Ван пошатнулся. Его тряхнуло на ровном месте, а воздух вокруг словно разрядился, становясь душным и тяжелым. Маслянистое чувство тревоги тут же запульсировало в груди и осело где-то в горле, мешая дышать. Быстро раскрыв края мятой ткани, Оби-Ван чуть не отбросил предмет на другой конец комнаты. В его руках красным свечением загорелась полупрозрачная пирамида, давая зловещие блики на лицо джедая и стоящей напротив Падме. — Я нашла это сегодня утром в игрушках Люка, — обеспокоенно пояснила сенатор, заглядывая в глаза Оби-Вана в поисках ответов. Но он стоял неподвижно, уставившись на прекрасную в своем исполнении вещицу, которая на самом деле являлась средоточием зла. — Не молчи, пожалуйста. Это какая-то взрывчатка? — Это голокрон ситхов, — с горечью ответил Оби-Ван. Он еще пару мгновений покрутил древний артефакт в ладони и поставил на стол, так как почувствовал, что он словно вытягивает из него энергию и вызывает странные колебания Силы внутри. — Подобно голокронам джедаев, ситхи использовали их для хранения информации или как ключи в свои храмы. Открыть его можно только при помощи Темной стороны. — О Сила, — Падме вцепилась руками в собственные щеки. — Успокойся, — прикрыв собственное бушующее замешательство нейтральной улыбкой, Оби-Ван похлопал сенатора по плечам. Ему ли успокаивать Падме, тогда как сам с трудом сдерживает панику. — Я совсем ничего не знаю о своем муже. И я о твоем муже совсем ничего не знаю, получается, подумал Оби-Ван. Он прокручивал в голове миллион возможных причин, по которым голокрон мог оказаться у Энакина, но ни одна из них не удовлетворяла Оби-Вана достаточно, чтобы перестать накручивать себя. Каждый вариант оказывался хуже предыдущего и не нравился ему от слова совсем. — Люк трогал голокрон… — прерывисто выдохнула сенатор, и ее плечи безвольно повисли. Казалось, через мгновение Падме упадет без чувств, не выдержав открывшейся ей истины. — Пожалуйста, Падме, не позволяй сомнениям затуманить твой разум, — как цинично с его стороны. — Я обязательно разберусь с голокроном и Энакином. Детям ничего не грозит. Могу я забрать его? — Оби-Ван указал на светящийся атрибут Темной стороны, и Падме быстро закивала. В ее глазах плескалось отчаяние и непонимание. — Он связался с ситхами? — в памяти Падме еще ясно рисовались пустынные холлы Королевского дворца на Набу, которые залило малиновое свечение меча забрака. Его образ навсегда отпечатался в сознании юной девушки, нередко посещая в самых страшных ночных кошмарах. Бездыханное тело мастера Квай-Гона, убитый горем молодой Оби-Ван, полуразрушенная столица, окутанная страхом и печалью. Падме будет помнить последствия своей единственной встречи с лордом ситхов всегда, как и народ Набу будет хранить эти трагические воспоминания. Оби-Вану было нечего сказать. Он тоже помнил те события больше пятнадцати лет назад, словно это было вчера. Но здравый смысл отчаянно отказывался ставить Энакина и Мола в один ряд. Они совсем не похожие. Голокрон еще ничего не доказывает, так ведь? — Отправляйся на Родию со свободным сердцем, я обещаю тебе со всей ответственностью разузнать о планах моего бывшего падавана. — Помоги мне, Оби-Ван, на тебя вся надежда, — сенатор обхватила его руками в подобие объятий, и джедаю, не знающему, куда деть неловко болтающиеся руки, оставалось погладить ее ободряюще по спине. Вопреки своим словам, сам Оби-Ван покидал апартаменты Скайуокеров далеко не со свободным сердцем и легким разумом. Тревожные мысли роились в черепной коробке, не находя там достаточно места и вытесняя остатки холодного рассудка. Обстоятельства, и без того осложнившиеся до предела, вновь сделали новый неожиданный поворот — на скользкую дорожку, по которой Оби-Ван предпочел бы не ходить. Сомнения одолевали его и перекрывали все аргументы, продиктованные жизненным опытом и логикой, что совершенно не придавало джедаю собранности. Еще вчера Оби-Ван надеялся, что почти понял Энакина. Но сегодня бывший ученик вновь оказался закрытой книгой и загадочной фигурой, которую он уже не надеялся разгадать. Теперь, когда темный голокрон прожигал дыру в его кармане, Оби-Ван отчасти мог найти объяснение странному поведению Энакина, его внезапным порывам агрессии и импульсивным поступкам. Мог ли он открыть голокрон и получить доступ к древнему знанию? С острым нежеланием и отторжением Оби-Вану пришлось принять, что мог. И этот факт только служил отягчающим обстоятельством в попытках Оби-Вана обелить и оправдать Энакина в своей голове. Ситхов голокрон даже в закрытом виде воздействовал на разум, отравлял мысли, искажал равномерное течение Силы. Оби-Вану совсем не нравилось это сосущее чувство под ложечкой, и хотелось поскорее избавиться от древнего артефакта, обжигающего кожу на бедре. Он с неприсущей себе яростью дернул за штурвал спидера, чтобы приблизить момент возвращения в Храм. Идти с голокроном по коридорам священного для любого джедая места было еще непривычнее. Это было так неправильно, противоречило всем принципам и здравому смыслу. Складывалось ощущение, что каждый проходящий мимо видит Оби-Вана насквозь и чувствует этот неиссякаемый источник Темной стороны Силы, который подобно карманной черной дыре оттягивал ткань его брюк. В действительности же Оби-Ван понимал, что его мозг затуманен доселе запретной для него энергией, вязко осевшей где-то у основания черепа. Добравшись до залов медитации на ватных ногах и абсолютно сбитый с толку, Оби-Ван как можно тише сел на пол напротив магистра Йоды, который тотчас уловил его замешательство. Мысли Оби-Вана говорили грандмастеру громче слов, и он открыл глаза, задумчиво глядя на младшего. — Чувствую, сильно напуган ты, Оби-Ван, — голос Йоды успокаивал и окутывал легкой вуалью комфорта, что всегда располагало. — Да, учитель, — с тревогой отозвался младший, складывая ноги в позу лотоса. Нормализовав дыхание, он наконец смог сосредоточиться и собрать мысли в кучу. Вытащив голокрон, он поместил его между собой и магистром, наблюдая за его возобновившимся зловещим красноватым свечением. — Этот голокрон я взял у Энакина и совершенно теряюсь в догадках, зачем он ему. И откуда. — Хм-м, — промычал Йода, ничуть не удивленный. — Темной стороной Силы заинтересовался юный Скайуокер. Вакуумом повисло молчание, заставляющее Оби-Вана тщетно вклиниться в мысли грандмастера, чтобы успокоить самого себя. Однако Йода, как и всегда, был неприступен и нечитаем. И с непроницаемым умиротворением созерцал ситхов артефакт, словно вне зоны досягаемости мирских волнений. — Говори, что сказать хотел ты, — проницательно прочитав во взгляде младшего недосказанность, потребовал магистр и сложил руки на трости. — Он ведет себя странно. Я не хотел сообщать Совету, но он был со мной на Финдаре. А до этого в тайне разобрал мой световой меч и забрал кайбер-кристалл, — тихо проговорил Оби-Ван, но тут же посчитал нужным оправдаться: — Все это безусловно произошло по моей невнимательности, но меня пугает Энакин. С ним что-то происходит. Энакин словно собирал себе стартер пак начинающего ситха: украденный кристалл, темный голокрон, фокусы с внезапным исчезновением. Что будет следующим в его списке? — Паниковать не должен ты, Оби-Ван, а прислушаться, что сердце подсказывает тебе, — слова Йоды обволакивающей субстанцией усмирили дребезжащее в висках Оби-Вана волнение. — Голокрон сосредоточением Темной стороны является несомненно. Но доступ к нему только у ситхов есть. — Этого я и боюсь, учитель. Еще будучи падаваном, Энакин с излишней настойчивостью интересовался учением магистра Винду о использовании Темной стороны на благо. И это обстоятельство вызывало крайнюю настороженность. Энакина с детства тянуло на все запретное и непостижимое, и голокрон ситхов вполне мог стать объектом его любопытства из-за своего загадочного происхождения и предназначения. — Выяснить ты должен, что задумал юный Скайуокер. Но твое задание в секрете от Совета сохраним мы, — наконец произнес Йода, задумчиво склонив морщинистую голову. — Осторожным ты будешь, чтобы не поддаться влиянию Силы голокрона. Ступай же теперь. Оби-Ван поднялся, поклонился и вышел из зала медитации. Ноги сами понесли его на воздух, подальше от любопытных глаз юнлингов и падаванов, столпившихся повсюду. Разговор с Йодой ничуть не помог разложить свои мысли по полочкам, но облегчение посетило его сердце. Тайны от Совета, в особенности от Йоды, едва уловимо, но перманентно пульсировали на задворках сознания резкой необходимостью избавиться от них. Совесть тыкала сотней палочек в бок Оби-Вана, не позволяя о себе забыть хоть на секунду. С пухнувшей от размышлений головой он добрался до своей ячейки и рухнул спать в надежде, что утро принесет ему ответы на волнующие вопросы.