No choice

Впустую пощелкав выключателем света на стене и обнаружив, что панель управления обесточена, Оби-Ван с глубоким вздохом, послушный своей судьбе, снял световой меч с пояса и активировал его, чтобы подсветить себе обзор. Тяжелое недоброе предчувствие давило булыжником на дне живота, но джедай постарался абстрагироваться от любых чувств, чтобы сосредоточиться на своем расследовании. Стоя на месте у самого входа в чулан, Оби-Ван не заприметил ничего настораживающего. В конце концов, что он пытался тут найти? Матрас, на котором спал Энакин? Отчего-то Оби-Ван продолжал убеждать себя в том, что это еще не все. Он тихо двинулся вглубь заваленного пыльными вещами помещения. Покореженные стеллажи стояли, покорившись гравитации, едва ли удерживая на своих полках вес нагруженных на них коробок с хламом. Обойдя несколько из них, Оби-Ван увидел и тот самый местами пропитанный машинным маслом матрас, на который ожидал наткнуться. Вокруг не было ни личных вещей Энакина, ни чего-либо еще, что выдавало бы его недавнее присутствие. Гулкое предчувствие, никогда не подводившее его, по-прежнему не покидало. Оби-Ван продолжал экспедицию, освещая себе путь непрерывным голубым мерцанием светового меча. Дойдя до дальней стены, он остановился и повернулся в сторону двери. Ничего. Интенсивности свечения меча едва ли хватало, чтобы охватить все помещение. Пытливый взгляд скользил по завалам всеми забытого барахла в поисках зацепок. На стойке полуразвалившегося стеллажа висела темная, грубоватого вида ткань — какой-то предмет одежды. Без задних мыслей Оби-Ван сорвал его и покрутил в руках, узнавая классическую джедайскую тунику из традиционного, чуть колючего материала. Немногие в Ордене носили черную одежду, отдавая предпочтение светлым тонам. И именно это обстоятельство заставило шестеренки в голове Оби-Вана закрутиться в совершенно неожиданном для него самого направлении. — Я же не совсем спятил, да? — спросил он самого себя, прежде чем приблизить ткань к носу. Он не Квинлан, не наделен даром психометрии, а потому успокаивал себя тем, что должен пользоваться всеми своими способностями, чтобы быть эффективным. В том числе обонянием. Как минимум, он рассчитывал по запаху определить расу хозяина туники. Зарывшись ноздрями в складки, глубоко вдохнул и тут же отпрянул. Оби-Ван мог поклясться всем, что ему было дорого, что эта вещь принадлежала Энакину. Чтобы убедиться, что это не очередные за сегодня галлюцинации, Кеноби приложил ткань к носу второй раз и замер. До боли знакомый запах. Кого Оби-Ван пытался обмануть? Вдыхал едва уловимый, но такой родной аромат он совсем не для дела. Наряду со спокойствием, что обычно дарили Оби-Вану запах Энакина, его дыхание, присутствие в Силе, в груди появилось стискивающее ощущение неизвестности. Кеноби рвался узнать, что же происходит с бывшим учеником, но вместе с тем боялся докопаться до правды, которая может открыться совершенно внезапным образом. Передернув плечами, он продолжил осмотр. Наконец внимание Оби-Вана привлек сперва незаметный, но весьма значительный выпирающий край из отполированного металлического сплава. Чуть нагнувшись, он заметил едва различимое мигание красной лампочки под полупрозрачной тканью, покрывающей устройство, и целый ворох беспорядочно скрученных проводов. — Ну, посмотрим, — первым делом очистив ближайший столик от хлама, Кеноби аккуратно вытащил загадочный аппарат и стряхнул с него пыльную тряпку. На него смотрели два крошечных экрана, голосовой передатчик и небольшая клавиатура. И Оби-Ван без особого труда определил, что перед ним то, что он меньше всего ожидал увидеть в забитом мусором чулане аграрного корпуса, — одностороннее устройство связи, которое он ни за что ни с чем не перепутает. Ведь именно такими пользовались сепаратисты, а в особенности их анонимные информаторы и шпионы; именно такие он учил Энакина выводить из строя. Аппаратура сверкала от своей новизны в голубом свете меча. Ни следа пыли, зато несколько протертых от краски кнопок, но в целом создавалось впечатление, что коммуникатор в отличном состоянии и в активном пользовании. Ошарашенный своей находкой, Оби-Ван бодро решил не ломать больше глаза в этой кромешной темноте, накинул ткань на устройство и, зажав его под мышкой, быстро вышел из подсобки. Ослепленный ярким естественным освещением ангаров, он шел почти наощупь, гадая, обращено ли все внимание окружающих его джедаев на него. Никто не стал бы задавать ему вопросов, но меньше всего Оби-Ван хотел быть застигнутым врасплох одним из членов Совета. Уже почти достигнув медитационных залов, шагая стремительно и уверенно, джедай на полной скорости чуть не влетел в ставшего у него на пути магистра Йоду. Как могло быть иначе? — Оби-Ван, — нахмурившись, магистр выглядел недовольным. Его суровый вид внушал страх и трепет Оби-Вану с малых лет. Вот и сейчас он чувствовал себя нашкодившим лоткотом, пойманным с поличным, — куда направился ты? Не найдя сразу слов, Оби-Ван округлил глаза: — Ищу Асоку, — выпалил он первое пришедшее на ум, и фактически не наврал. Оби-Ван с затаившейся в груди тревогой ждал, пока Йода осмотрит его с ног до головы, проницательно считывая эмоции. Магистр лишь на мгновение задержал свой взгляд на грузе в руках Оби-Вана, но никак не прокомментировал. — Новые данные разведки мы получили, — серьезно проговорил зеленокожий морщинистый магистр, ковыляя с тростью в направлении медитационных залов подле ученика. — Целую планету и несколько орбитальных станций в системе Галидраан армия Дуку захватила. Генерал Гривус тем временем на Флорруме замечен был в окружении своих приспешников. — Что от меня требуется? — Оби-Ван предусмотрительно перекинул аппарат в противоположную от Йоды руку, чтобы лишний раз не испытывать судьбу. И ему показалось отчего-то даже слишком смешным, что он почти в сорок лет играет в прятки с мастером и бегает по всему Храму, озираясь, словно его преследуют. — Рыцаря Тано за Гривусом следом хотел я отправить, — беспокойно продолжил Йода. Оби-Вана неслабо удивило решение магистра. — Совет нет нужды спрашивать. Согласен со мной магистр Винду. — Вы считаете, она справится? — С ней 501-й батальон будет, не подведет нас юная Асока, — Йода чуть замедлил шаг, и Оби-Ван наконец понял, чего от него хотят. Как и всегда, роль огорошивать не самыми хорошими новостями младших джедаев ложилась на его плечи. И Кеноби даже не удивился, что Асоке предстояло сообщить о новом задании именно ему. И, конечно, ввести ее в курс дела и инструктировать в процессе. Она не так давно получила в руководство 501-й, которыми раньше командовал Энакин, и теперь Совет весьма символично решил назначить ее генералом подразделения ее бывшего учителя. Оби-Ван ни капли не сомневался в способностях Асоки, но все же переживал, что на фоне огромного боевого опыта, она была столь же безрассудна и рискованна, как и Энакин. Однако если Энакин каким-то чудом каждый раз выходил сухим из воды благодаря своему чудовищному везению, Асоке не так сильно везло. Даже если с ней отправить десять Рексов. С другой же стороны она порой удивляла своими необычными тактическими решениями и вместе с тем следовала приказам. Оби-Ван был уверен, что она достойно покажет себя и оставит Совет в удовлетворении, но по-отечески переживал за нее. Йода что-то бессвязно промычал; маленькая трость громким стуком о каменный пол сопровождала каждый его размеренный шаг. — Я сообщу Асоке, магистр, — Оби-Ван кивнул, ожидая следующих слов грандмастера. Однако Йода сильнее нахмурился, сохраняя молчание. Только шелест чужих голосов, эхом отражающихся от величественных стен Храма, нарушал эту тишину. Кеноби уже прикинул, какой может быть реакция Асоки. Маловероятно, что она будет напугана, скорее бесконечно воодушевлена возложенной на нее ответственностью. И, возможно, сам Оби-Ван беспокоится о ней и этом задании даже больше нее самой. Впрочем, он мысленно приказал себе перестать опекать ее, хоть и эти наказы себе никогда не работали, и он продолжал, как беспокойная мать, переживать за Асоку. Голосу волнения вторил навязчивый шепот, ругающийся отборными матами, ведь Оби-Ван рассчитывал, что Асока ему поможет разобраться с проблемами Энакина и остальными трудностями, которые в связи с этим возникли. Ее слова всегда действовали на Энакина в отличие от наставлений и предостережений Оби-Вана, которые бывший падаван воспринимал скорее как попытку контролировать его. — Как расследование твое продвигается? Внезапный вопрос, несмотря на то что Оби-Ван готовился к нему, застал его врасплох. — Я непременно отчитаюсь перед Советом, но позже, — он натянул на губы подобие улыбки и прочитал по глазам Йоды, что его это не удовлетворило. — Будь аккуратен с голокроном, Оби-Ван. Не знаем мы, что он хранит в себе. — Конечно. Оби-Ван поспешил раскланяться и сбежать с этого отнюдь не случайного расспроса. Йода всегда знал, в какой момент прийти и как говорить, чтобы вывести на чистую воду. А пока что Оби-Ван только и делал, что терпел поражение на всех фронтах и, грубо говоря, похвастаться ему было нечем. Он не хотел никого втягивать в свои сомнительные расследования, тем более Асоку, но отчего-то испытывал чувство вины перед ней за то, что держит в полном неведении. Ее связь с Энакином была столь же крепка, как и его, и Оби-Ван с тяжестью на сердце представлял, что испытал бы, если бы от него утаивали подобное. С другой же стороны, он не сделал ничего выдающегося и, вероятнее всего, пока был настолько далек от правды, насколько возможно. Зачем тревожить ее без повода? Магистр Йода словно прочитал его мысли и избавил от угнетающей дилеммы. Асока отправится на свою первую миссию в звании генерала, возглавит батальон, погонится за главнокомандующим войсками сепаратистов. Ее мысли не должны отвлекаться на заскоки Скайуокера и на Оби-Вана, пытающегося усидеть на двух стульях одновременно.

***

После очередного совещания Высшего Совета Квинлан резко одернул его за край широкого рукава туники, обращая на себя все внимание Оби-Вана. Вид у Воса был уставший, но вместе с тем загадочный и даже немного игривый. — Кеноби, торжественно приглашаю тебя сегодня напиться, — сказал он воодушевленно, закидывая смуглую мускулистую руку на плечи Оби-Вана и придавая им обоим ускорение в сторону выхода. Кеноби сначала повертел головой по сторонам на предмет других магистров, хранивших алкогольный целибат и наверняка осудивших бы их за подобные пьянки, но когда никого не обнаружил, с насмешкой вперил взор в Квинлана. Вос прямо-таки мертвой хваткой вцепился в него и своей тяжелой рукой придавливал к полу, хотя и не был выше Оби-Вана хоть на сколько-нибудь. — По какому случаю? — чисто из вредности решил поломаться Оби-Ван. В душе он уже согласился и ярко представлял себя сегодня вечером за барной стойкой в компании нескольких десятков стопок. — А когда нам нужен был повод? — Квинлан практически читал его мысли. Хорошо, что никто из членов Совета не слышал эти планы двух алкоголиков. Ки-Ади Мунди определенно публично пристыдил бы их за регулярные попойки в не самых приличных заведениях Корусанта. Но Оби-Ван предпочитал думать, что он и так во всем слишком идеальный, поэтому имеет полное право разбавить свои серые будни разноцветной люминесцентной выпивкой хоть иногда. На том и порешили. До вечера оставалось не так много времени, и Оби-Ван решил провести их за медитацией в ботаническом саду в окружении нежно щекочущих слух водопадов, спрятанных в густой листве разнообразной флоры, доставленной сюда со всех уголков Галактики. Едва он погрузил свое тело и разум в легкий транс, все тревоги ушли и усталость рассеялась, принося приятное ощущение умиротворения и полного баланса. Он быстро переоделся в неприметную одежду и уже в сумерках ехал на спидере на 1313 уровень, чтобы окончательно утопить все переживания в стаканчике рома. Прибыв на место, Оби-Ван про себя присвистнул, узнавая в заведении тот самый вонючий кабак, в котором встречался не так давно с Асажж. Как оно обычно и бывает, Квинлан опоздал. Завалился через час в уже поддатом виде и нахально уселся напротив Кеноби, заливающего в себя уже вторую бутылку спиртного, но при этом пребывающего в крайне трезвом виде. — В моих планах сегодня выползать отсюда в позе раком, — Квинлан размашистым движением огромной ладони подозвал дроидессу-официанта, разъезжающую на единственном колесе по ту сторону барной стойки. Ни о чем не спрашивая, она тут же выставила перед ним в ряд около дюжины рюмок с алкоголем, как почетному постоянному клиенту. Кеноби ухмыльнулся, припадая губами к холодному горлышку бутылки: — Не поддержу твоего энтузиазма. Мне еще завтра детей учить. — Ой все, давай выключай зануду, — Вос толкнул его в бок, вынуждая пошатнуться. — Где мой любимый Оби-Ван? Который сначала угрюмо пьет до потери пульса, а потом клеится к тви’лечкам у сортира. Пришла очередь Оби-Вана пихать друга под ребра, стыдливо краснеть и одновременно смеяться, припоминая эпизоды своего пьяного флирта. — Тише ты. — И это я еще про игру в карты с зайгерианцем на раздевание молчу. — Игру в карты на раздевание? Это то, о чем я подумал? — над ухом Оби-Вана раздался знакомый голос, и смущенный смех застрял у него в горле. Кеноби резко обернулся, натыкаясь на лицо Энакина в каких-то жалких паре сантиметров от своего собственного. Тот нагло скалил зубы в хитрой ухмылке. — О, Скайуокер. Я думал, ты не получил мое приглашение, — Квинлан распахнул свои радостные объятья и втянул в них Энакина, после двигаясь чуть влево по барной стойке, чтобы освободить немного места для новоприбывшего. — А что мы празднуем? — Энакин по-хозяйски расположился между джедаями, подзывая дроидессу и делая свой заказ. — Не знаю. А что бы ты хотел отметить? — со стороны казалось, что Квинлан был уже прилично пьян, но Кеноби прекрасно понимал, что тот лишь прикидывается, чтобы повеселиться. Тогда как самому Оби-Вану было не то чтобы не до смеха, а в принципе перехотелось пить. Он внимательно наблюдал за Энакином, но так и не смог уловить, что именно его в нем настораживало. Быть может, Оби-Ван сам себя настроил на беспочвенные подозрения. Боялся, а оттого и излишне осторожничал. Энакин пожал плечами, жадными глотками опрокидывая в себя первый стакан чего-то крепкого. — Можем отпраздновать назначение Асоки, — Вос все не затыкался, за что ранее Оби-Ван был ему благодарен, но не теперь. — Назначение? — барная стойка содрогнулась от воодушевления Энакина. Он прямо на глазах оживился, вопросительно поднимая брови. — Неужели наконец ей дали генерала? — Так точно! Она полетит ловить Гривуса с 501-м, — Вос произнес это в лицо Энакину, и тот счастливо улыбнулся. Выражением лица Оби-Вана же можно было кошмарить юнлингов по ночам: он скривился в такой гримасе, что Квинлан на секунду испугался за свою жизнь. — Кхм, — как бы невзначай прочистил горло Кеноби. — Не с тем и не в том месте ты решил обсудить наши военные планы. Скайуокер несколько секунд неотрывно смотрел на бывшего учителя, после чего прикусил нижнюю губу и сделал вид, будто ничего не произошло. — Ясно, джедайские секретики, — Энакин притворился, что совсем не обижен, между тем его бегающий по стеллажам с выпивкой взгляд говорил за него. Оби-Ван давно заметил, что тот стал каким-то слишком обидчивым и ревностно относился ко всякой ерунде. С другой стороны он мог понять, почему Энакин обижен — его связь с Асокой была все еще крепка и он собирал о ней информацию по крупицам. Оби-Ван и Квинлан в действительности оставались единственными, кто мог ему что-либо рассказать о ней, но теперь и они воображали себя хранителями великой тайны. Оби-Ван бы рад рассказать об Асоке побольше, но теперь остерегался, сам не понимая чего. — Совет крайне насторожен относительно твоих связей с сепаратистами, — достаточно серьезно произнес он. — Не понял, — и Энакин, кажется, тоже растерял все желание пить. — Мне нравится, что ты, Кеноби, зовешь себя «Советом», — Вос по-дружески закинул свою руку на плечи Энакина. — Я первый раз слышу о пурге, которую твой учитель несет. Теперь Оби-Ван бросил на Квинлана испепеляющий взгляд: — Не только я, еще Йода. — А, я и забыл, что у нас есть Наивысший Совет, в котором состоят только Оби-Ван и Йода. — Смешно, — Кеноби спародировал издевательскую усмешку друга, после чего вновь принял серьезный вид. — Энакин, ты связывался с сепаратистами из агрокорпуса. И у меня есть все доказательства этого. Какие доказательства? Ну, я до дыр занюхал твою одежду, после чего со шпионской ловкостью бежал в свою комнату с сепаратистским передатчиком наперевес. Если бы не скудное освещение в кабаке, все бы увидели, как лицо Энакина налилось малиновым возмущением. — И о чем, по-вашему, я с ними беседовал? В жизни мне этот трухлявый пень Дуку не сдался. — Это я и пытаюсь выяснить, но тебя же не найдешь! Ты вечно где-то пропадаешь. — Извини, что не бегаю за тобой хвостиком, у меня есть и другие дела. — Как хорошо, что я вас обоих позвал. Чувствую, тут прямо электростатическое напряжение. Мы сидим ровно две минуты, а вы уже разругались, — промурлыкал Вос, будто бы довольный случившейся ссорой. — Мы не разругались! — хором выплюнули оба, после чего демонстративно отвернули головы в противоположные друг от друга стороны. Словно дети, не поделившие конфету. — Славно, — десятая по счету стопка опрокинулась в рот Квинлана, и тот плотно сжал губы. — Пейте оба, иначе мне придется насильно в вас заливать, упертые идиоты. Поджав губы, Оби-Ван покосился на Воса и послушно принялся пить из своей бутылки, но не потому что тот ему велел. Энакин хлебнул следом. — Может, заново начнем? — довольный послушанием товарищей, Квинлан постучал пальцами по липкой барной стойке. — Не знаю, что у вас произошло, но меня не сильно это волнует. Я хотел приятно посидеть в этом милом месте. Если повезет, посмотреть, как пьяный Оби-Ван делает вид, что абсолютно трезв. Не портите мне планы, мужики. Энакин даже чуть не подавился пойлом, видимо, вспомнив, как Кеноби обычно себя ведет, напившись. За пазухой Квинлана вдруг громко запищал комлинк, и тот воодушевленно подскочил: — Так, у вас пара минут, чтобы выяснить отношения. А у меня появились срочные дела. С этими словами он покинул друзей и двинулся меж забитых столиков к выходу. Оби-Ван проводил его безразличным взглядом, после чего все свое внимание сосредоточил на уже порядком согревшемся алкоголе на дне стеклянной бутылки. — Что за хрень, Оби-Ван? — Энакин первым подал голос, придвинувшись к нему настолько близко, что их плечи соприкасались, и Энакин чувствовал, как напряжен Оби-Ван, хоть и внешне пытался излучать спокойствие. — Какие сепаратисты, какие доказательства? Йода меня в чем-то подозревает? Я действительно не понимаю. — После того, как Падме отдала мне голокрон, Йода велел мне понаблюдать за тобой. Мне показали, где ты спал в агрокорпусе, и там я обнаружил шпионское устройство связи. Вполне рабочее, в метре от твоей туники, которую ты там оставил, — Оби-Ван старался говорить размеренно и четко, но сквозь голос хорошо слышалось его раздражение. — Теперь ты потрудись объяснить, что из этого я неправильно понял. — Все, — только и смог произнести Энакин. Его кучерявая голова рухнула на подставленные руки, а отросшие волосы, упавшие по обе стороны от лица, удачно скрыли его эмоции. — Ладно, я верю тебе, я знаю тебя, — рука Оби-Вана скользнула на спину младшего. — Знал. Но мне непонятно, что творится с тобой в последнее время. Тебе нужна помощь? — Нет. — Мне все тяжелее оправдывать тебя перед Советом, а главное — в своей голове. На этих словах Энакин резко вскинул голову, голубые глаза пронзительно смотрели Оби-Вану в самую душу: — Ты не обязан. Не стоит возиться со мной, ты уже давно мне ничего не должен. Оби-Вана начинал смутно беспокоить градус, который приобретала их беседа. Энакин снова отталкивает его. Тянется, а затем напоминает, что Оби-Вану следует отказаться от всех привязанностей. И он соврет, если скажет, что сказанная фраза совсем не тронула его чувств. Но Оби-Ван даже себе не признается, какая обида вспыхивает внутри него после необдуманных слов Энакина. Его тоже порядком изматывало это метание Энакина. Сперва он жалуется, что устал от быта, цепляется за любую возможность вырваться из него, по-детски радуется приходу Оби-Вана. А после заявляет, что Оби-Ван зря нянчится с ним и всячески опекает. — Но я хочу, — до сих пор Кеноби игнорировал попытки Энакина оттолкнуть его, но теперь уже даже собственного терпения не хватало. — Я могу тебе помочь и сделаю это вне зависимости от того, нравится тебе это или нет. Только прошу тебя, не закрывайся от меня. — Мне нечего тебе сказать. Я ночевал в агрокорпусе несколько недель, так что твои обвинения обоснованы. Как и то, что я хранил голокрон ситхов, — Энакин перечислял свои деяния столь обреченно и обыденно, что не было ни единого сомнения, что он лукавит. — Если Совет считает, что я служу сепаратистам, то что ты можешь с этим сделать? — Как это что? — Оби-Ван в очередной раз поразился движению мыслей бывшего падавана. Он все еще пытался понять, какую игру он затеял и зачем. — Если ты не виноват, то мы можем предоставить доказательства твоей непричастности. Совет справедлив. Между ними воцарилась тишина, вакуумным пузырем оградившая их от шума развлекающихся посетителей кабака. Энакин не двигался, лишь только грудь его ритмично и часто вздымалась от тяжелых вздохов. Наконец он посмотрел на Кеноби и водрузил холодные металлические пальцы своего протеза поверх его ладони, лежащей на барной стойке около опустошенных бутылок. — Мы можем? Оби-Ван, забудь. — Да что с тобой в конце концов? Как ты так спокойно отвергаешь меня, когда на тебя могут повесить госизмену? Сейчас, когда война уже порядком затянулась, они найдут козла отпущения в любом. Лишь бы только показать народу, что виновные время от времени получают заслуженное наказание. Хочешь стать невинным заключенным? — Кеноби поспешно выдрал свою руку из цепкой хватки и нахмурился. — И в тюрьму тебя кинет Сенат, а не джедаи. Падме ничего не сможет сделать. — До этого не дойдет. — Я бы не был так уверен, — он глубоко вздохнул. Энакин совершенно несчастно посмотрел на Оби-Вана, но ничего так и не ответил, кусая щеку изнутри. То, что гложило его изнутри, он пытался усердно запрятать поглубже, как бы Кеноби ни старался его раскусить. — Ты обиделся на меня? Прости за все, что бы то ни было. Но мне тяжело видеть, как ты отдаляешься и делаешь мне назло вещи, которые ведут тебя под трибунал. Энакин продолжал молчать, и эта несвойственная ему немногословность доводила Оби-Вана до трясучки. Обычно он выдавал все, что накопилось, не стесняясь в выражениях. Но когда Энакин держал все в себе и едва ли позволял вторгнуться в свое личное пространство, Оби-Ван оказывался дезориентирован и, кроме всего прочего, взбешен. Что может быть проще, чем ухватиться за протянутую тебе руку помощи? — Нам обоим так будет лучше, — произносит младший, осушив свой бокал. Оби-Ван непонятливо морщится, не уверенный, что услышанное не игры его собственного разума. — За время одиночества я понял, что причиняю всем слишком много неудобств. Мой скверный характер и импульсивность, теперь еще и нервозность, — это все не заслужили люди вокруг меня. Я не хочу быть обузой тебе, Падме, кому-либо еще. Не нужно пытаться меня спасти, ведь все проблемы я создал себе сам. И поэтому должен сам с ними разобраться. Способность говорить покинула Оби-Вана на мгновение, он лишь внимательно наблюдал за губами Энакина, что несли абсолютный бред. Тем не менее нечто внутри Оби-Вана сжималось от осознания, что Энакин решил избавить всех от себя, добровольно отправиться в изгнание и этим сделать счастливыми своих близких. По правде говоря, его рассуждения больше походили на предсмертные речи суицидника. Оби-Ван не узнавал в нем прежнего Энакина. Измученный мужчина перед ним был кем-то другим, но не настырным парнем с завышенным самомнением, которого он когда-то знал. Нам обоим так будет лучше. Да с чего он решил, что может выбирать за других? Оби-Ван все больше накручивал себя, как ни старался успокоиться. Все же кое-что сохранилось в нем от прошлого Энакина — стремление к контролю. — Хорошо, — через зубы процедил Оби-Ван, противореча самому себе. — Только позволь мне помочь. — Оставь себе свою помощь! Я ухожу. Яростно кинув на столешницу пару кредитов за выпивку, Энакин буквально натянул на голову капюшон и встал со стула. Оби-Ван гулко сглотнул, наблюдая за его остервенелыми сборами. Не размениваясь на прощания, он просто ушел, наскоро продираясь сквозь толпу и скрываясь за дверью. Оби-Ван опять остался наедине со своими всепоглощающими мыслями. Его запасы педагогических методик истощились давным-давно, как и чутье, подсказывающее ему верный путь. Их отношения с Энакином всегда были непростыми, но раньше, когда между ними было больше официоза и обязанностей, все острые углы сглаживались сами по себе. Теперь же никаких правил не существовало. У Оби-Вана не было никого ближе Энакина, а оттого и опыт, который бы направлял его, отсутствовал. Словно слепой, он двигался наощупь, пытаясь не свалиться в пропасть, но каждый раз оказываясь на ее краю. Иногда Кеноби казалось, будто он единственный пытается сохранить незримую связь между ними из-за привязанности, которую назло себе позволил. Энакин же выглядел так, будто готов в любой момент выбросить Оби-Вана из своей жизни и забыть. Однако Оби-Ван пресекал подобные мысли и убеждал себя, что Энакин не может жить без него точно так же. Вот и теперь, сглотнув тугой ком сомнений и боли, Оби-Ван сказал себе, что Энакин сказал все это не от чистого сердца. Он просто погорячился. Ему нужна помощь. Только он отказывается ее принимать.

***

Сцепив зубы на вонючей сигарете, одолженной у наутоланина по пути, Квинлан качающейся походкой направился прямиком из бара с видом прожженого алкоголика. Пьян он был разве что в своих мечтах, потому что мозг его был занят отнюдь не выпивкой и даже не стычкой Энакина и Оби-Вана, которую он лично спродюсировал. Вос так и планировал оставить бывших напарников спорить о вечном, пока сам будет заниматься реальной работой. Ну, или почти. За углом его ожидала облаченная во все черное изящная стройная фигура, лица которой он не видел из-за тени головного убора, скрывающего черты во тьме. Он почувствовал ее присутствие задолго до того, как увидел воочию блеск ледяных глаз из-под пышных ресниц. Непринужденно качнув бедрами, девушка повернулась в его сторону и сложила руки на груди. — Я заждалась, — промурлыкала Вентресс, одаривая киффара игривой улыбкой. Вос забыл как дышать, чувствуя уверенный прилив необъяснимой теплоты по всему телу и растекающееся щекочущее ощущение в животе. Он с трудом очнулся от дымки, окутавшей разум, и, схватив датомирку за запястья, утянул в подворотню. Их носы почти соприкоснулись в этом нежном, но агрессивном воссоединении. — Не пойми меня превратно, любимая, ты прекрасна в любой одежде. Но что за ублюдская шляпа на тебе? — с этими словами он сорвал головной убор с ее головы и откинул куда-то в сторону. Убедившись в их уединении, Вентресс властно притянула Воса за загривок, впечатывая свои губы в губы напротив. Глухое, но до исступления довольное мычание раздалось с его стороны, и он углубил поцелуй, упиваясь своей бледнолицей жрицей любви без остатка. — Будь осторожнее, Кеноби может обо всем догадаться, — первое, что шепчет она, с силой отрываясь от Квинлана. Не веря своему счастью, он жадно изучал ее мускулистое тело огромными ладонями, пытаясь запечатлеть ощущения тактильной памятью. Они не виделись как будто целый стандартный год, и оба успели порядком соскучиться друг по другу и отчаянно искали этой физической близости. — Он занят Скайуокером, — влажные горячие губы Воса блуждали по острой линии челюсти Вентресс, спускаясь ниже, на шею, выпирающие ключицы. Та довольно шипела под нос. — Не стоит его недооценивать. Он нашел меня здесь недавно и устроил допрос про голокрон ситхов, — она расслабленно откинула голову, но продолжала контролировать каждое движение любовника. Квинлан с любопытством поднял разгоревшийся страстью взгляд: — Что ему нужно было? — Откуда-то взял голокрон и хотел узнать, на что он способен. Все равно сохранив свои ладони на крепких бедрах Асажж, Квинлан чуть отстранился, вглядываясь в ее глаза. Она была открытой книгой в его руках, смотрела без тени притворства и лжи, позволяла чувствовать себя изнутри. И оттого Вос распалялся еще больше, ощущая свое единоличное обладание этой неприступной женщиной. Никто во всей Галактике не мог ее сломить, заставить пресмыкаться и подчиняться. Но с ним она теряла всякое обладание, становясь из опасной ученицы лорда ситхов простой Асажж — со своими страхами и чувствами. — Ничего, он не помешает нам в нашем деле, беру это на себя, — заверил он. Вентресс недоверчиво изогнула выразительные губы. — Ты достал коды? — Конечно, — Квинлан сделал шаг назад и принялся копаться в карманах куртки. Маленький экран засветился в его ладони синими буквами. — Здесь все коды доступа. Пересменка каждые два часа, так что постарайся попасть в этот промежуток. — Не учи ученого, — не упустила возможности подшутить Асажж. — Совет получил мое послание о Гривусе и Дуку? — Они уже назначили Асоку Тано на эту миссию. — Как я и предполагала. Действуем по плану. Асажж очертила тонким пальцем щетину на его острой линии челюсти, не сводя взгляда с темных глаз. Во имя безопасности их встречи случались все реже, и каждый раз Вентресс смотрела на джедая как в последний, впитывая каждую мельчайшую деталь. Они оба не знали, случится ли их следующее тайное минутное свидание в самом неромантичном месте, но продолжали цепляться друг за друга. Не нужно было говорить. Крепко связанные с Силой, они чувствовали мысли друг друга. В порыве страсти Квинлан приподнял к губам ладони Вентресс, словно они драгоценность, и принялся покрывать нежными поцелуями. — Мне кажется, недолго еще осталось. Граф на пределе, — прошептала она, глядя сверху вниз. — Думаешь, скоро он предаст тебя? — Не думаю, а знаю, — Вентресс задумчиво склонила голову. Взгляд стал тоскливым. — Он чувствует все. Или, по крайней мере, догадывается. А я изначально не вписывалась в его планы. — Какова вероятность, что он прикажет казнить тебя? — с тревогой спросил Вос; его губы задержались у кончиков пальцев девушки, очерчивая каждый межфаланговый сустав. — Он скорее захочет расправиться со мной лично или использует как приманку.