По ту сторону

      Пожарная сигнализация не успела сработать — двое рабочих очень своевременно потушили возникшее возгорание. Котлеты всё равно уже не спасти, и Тор чувствовал себя очень неловко от того, что у него ничего не вышло. Дома готовить было куда проще, по какой-то причине там у него никогда с этим не возникало проблем. Никогда ничего не жёг, никогда ничего не портил. Всё было хорошо! Но именно в этой небольшой кафешке у него весь день всё шло не так. Всё, что только возможно. И он уже знал, что услышит в кабинете начальника. Знал и то, что услышит дома от Джейн, которая будет его утешать и предлагать ещё сотни вариантов работы, потому что: «Нельзя сдаваться!»       За эту неделю Тора уволили уже в четвёртый раз, что на два больше, чем на прошлой, а это, верно, рекорд! Он не думал, что неспособен работать, скорее, просто винил себя в излишней нервозности. Мысли улетучивались в важный момент, и он что-то каждый раз портил. Пока никто не пострадал к счастью, но нужно было с этой маленькой неудачей что-то делать, он не мог вечно бегать с места на место.       По этой причине, когда Тор устроился на выкладку товара в Trader Joe’s, он собирался сделать всё, чтобы остаться здесь на необходимый месяц. Ему пока необязательно было становиться лучшим работником, хотя изначально и думал, что это будет легче простого. Теперь ему просто хотелось сделать хоть что-то правильно. Да и Джейн бы его похвалила, а Дарси перестала подкалывать за каждый провал.       Тор хотел быть полезным, тем более что ничего другого и не оставалось, ведь он, правда, мало что умел. Хорошая физическая подготовка — это замечательно, но для воина, а не для простого смертного, которому просто нужно заработать. Джейн уже спрашивала, что он умеет из обычного, но Тор отмахивался от этих вопросов. Он умел неплохо готовить. Дома. И делал это, когда Джейн была на работе, и та спокойно ела приготовленное им, но вне пределов их квартиры дела шли из рук вон плохо — Тор не справлялся на чужой кухне, а потому его навыки не были так важны. Девушка и хотела бы поспорить — ей было, что сказать, — но остановила себя и лишь ободряюще кивала, чтобы не продолжать. Когда понадобится, тогда и скажет. Дело ведь не в том, что она не хотела попытаться объяснить ему, а в том, что Тор находился в подавленном состоянии, а разговоры про работу вводили его в ещё большую тоску.       — Видишь, это уже успех! — Тор не знал, как Джейн нашла его, и чуть не уронил бутылочки, что держал в руках. Она возникла словно из ниоткуда, но мужчина был ей рад, потому что мог назвать её своей маленькой удачей. — Третий день, и ничего пока не случилось, верно?       — Да, у меня тут всё хорошо, — он продолжил расставлять напитки, улыбаясь так счастливо и тепло, словно был псом, которого только что погладили за ухом. Джейн давно заметила, что Тору нравилось, когда его хвалили. Словно никогда прежде такого не было, и он впервые получал такое искреннее внимание. — Сложности возникают, когда появляются покупатели. Почему они вечно чем-то недовольны?! Когда мы ходили по магазину, такого не случалось!       — Это нормально, везде, где ты занимаешь позицию «обслуживающего персонала», найдутся те, кто к тебе пристанет. Мы об этом говорили, помнишь? — Джейн едва сдерживала смех, представляя, как к Тору подходит какая-нибудь разъярённая старушка и допытывается, почему у них на товары такая цена, и как он, вообще, смеет что-то продавать за такие деньги! На его растерянное лицо она бы посмотрела.       — Помню, но легче не становится. Я ведь не виноват в том, что они мне предъявляют! — даже стукнуть их не получалось, потому что иначе его уволят. Бить растерянных людей тоже не вариант, но не всегда приятно, когда на тебя кричат за то, в чём ты не виноват. — Почему ты здесь, к слову?       — Пришла купить это, к слову, — Джейн хитро улыбнулась, мягко забирая из его рук зелёный чай с картинкой цветущей сакуры на этикетке. Следовало догадаться! Arizona была её любимым напитком, и он сам мог бы отдать его ей, пока держал всё это в руках. — Всё, не буду отвлекать тебя от работы. Кажется, ты вошёл во вкус.       Тор посмеялся, крикнув притворно-возмущённое «эй» в спину убегающей девушке. Ему нравилось, как протекал этот день. Без мелких проблем, если не брать в расчёт покупателей. Тор просто спокойно раскладывал продукты по своим местам, не руша ничего на своём пути. Да, пару раз у него что-то падало из рук, но в пределах допустимых огрех. Он даже держал себя в руках, когда шебутные детки в очередной раз обрушили паллетную «пирамиду», на которую было потрачено четверть часа. Хорошо хоть упаковка небьющаяся, а значит, ничего непоправимого. Тор просто немного поворчал, не более. Он действительно старался.

* * *

      Быть лучшим — самое главное, к чему ему необходимо стремиться. Даже планируя будущее Асгарда и предвкушая гибель Лафея, Локи не мог отрицать того растущего напряжения, что копилось внутри него. Причина была известна. Его могли предать. И сделают, если он совершит хоть какую-нибудь ошибку. В том-то и проблема быть коронованным раньше, чем успел доказать, на что способен. С другой стороны так он получил куда больше влияния, его меньше могли ослушаться, так что это тоже оказалось полезно.       Тем более сейчас, когда отдал распоряжение Воинственной Тройке и Воительнице, сообщив, что их ждёт ответственная миссия… Подальше от Асгарда и Биврёста. Для них это возможность проявить себя, совершить несколько подвигов и защитить Ванахейм. Лёгкая прогулка с хорошим финалом, разве не это нужно прославленным воинам, чтобы самоутвердиться за счёт любви народа?       — Асгард на грани войны с Йотунхеймом! Как мы можем покинуть его? — Сиф всегда возмущалась громче остальных. Разумник Фандрал уже был согласен, да и вполне понимающие Вольштагг и Огун пытались сдержать Сиф. А вот но воительнице всегда было что сказать, только бы отвертеться от любой идеи своего царя. И причиной тому не только нелюбовь к Локи, но и завистливое понимание, что она никогда не смогла бы приблизиться к Тору так близко, как это всегда с лёгкостью делал его брат.       — Не думаю, что я обязан разъяснять вам свои планы! — Сдерживать раздражение получалось куда лучше, чем прежде. Самоуверенность никогда не была хорошей чертой Сиф, по его мнению. Да, она знала себе цену и могла постоять за себя, что порой было очень неудобно для тех, кто враждовал с ней. — Однако напомню, что Ванахейм вы должны защищать так же, как и Асгард. Или, может, появилось желание уйти с воинской службы и заняться чем попроще?       Глаза девушки потемнели, и, если бы Вольштагг не перехватил руку Сиф, казалось, та была готова выхватить оружие. С другой стороны не могла же она забыться настолько, чтобы напасть на действующего правителя Асгарда? Мысленно она хоть сотню раз могла убивать Локи, причём сотнями вариантов — её право, но решиться на это безумие в реальности? Нет, Сиф бы никогда этого не сделала, наверно потому Локи и позволял ей столь колкие комментарии, которые в некоторой степени были правдой. Поддержание мира и покоя во всех Девяти Мирах — это их прямая обязанность, тем более, когда приказ исходит от царя.       — Мы защитим Ванахейм, не сомневайтесь. Как много воинов отправится с нами? Чтобы мы смогли уменьшить урон по прибытии, — улыбка Фандрала была мягкой, как и всегда. Иногда казалось, что он искренен со всеми, но Локи видел напряжение в уголках его губ. Искренен?! Скорее, дальновиден. Как опытный фехтовальщик, он оценивал ситуацию с разных сторон.       — Полсотни — меньшее, что нам потребуется, — даже не надо что-либо произносить, Огун озвучил всё за него. Локи осталось лишь согласно кивнуть. А ещё он подумал, что для вана Огун казался слишком спокойным, услышав о нападении на свой родной мир. Это могло бы восхитить, не желай Локи поскорее закончить разговор с теми, кто повиновался ему лишь из-за его царственного статуса.       — Раз мы всё обсудили, то можете отправляться.       — Есть ещё кое-что, о чём мы хотели бы просить. — Сиф вновь подала голос, очевидно, взяв эмоции под контроль и решив пойти против решения своего царя. Локи порадоваться, что успел повернуться к ним спиной и теперь мог спокойно закатить глаза. — Милости. Для Тора.       Этот день ведь не мог стать ещё хуже, верно? Обязательно надо напомнить о Нём! Локи игнорировал всё, связанное с братом, даже мысли. С момента коронации. И ему удавалось избегать всего, что могло напомнить о том, о ком он не хотел вспомнить. Да, он предполагал, что разговор с друзьями Тора не пройдёт без чего-то подобного, но и ошибиться в расчётах был не против!       Возможно, если решится дело с Йотунхеймом, а эти четверо избавят Локи от головной боли в виде Ванахейма, то все перестанут упоминать о Торе? Надеяться на это глупо, но какая-то крупица жила в его сердце. Она же и подавляла мысли о брате, и все непонятные чувства, которые эти воспоминания вызывали. Локи просто проще, когда он не вспоминал, не думал и не слышал о Громовержце.       Царь медленно развернулся к ожидающим его воинам, но даже у Вольштагга на лице застыло напряжённое ожидание. Нет бы им переключиться на кого другого! Взять в друзья кого-то пятого или, ещё лучше, остаться своей большой и шумной четвёркой, но нет! Им нужно думать об изгнаннике, который никогда не вернётся. Локи мог бы придумать способ, при котором в Асгарде вновь оказался всеобщий любимчик, вот только он не видел в том смысла. Разве Тор несчастлив на Мидгарде? Разве не проводит каждую минуту в веселье и любви с этой смертной? Локи чувствовал, как вскипает раздражение, как сжимаются челюсти… Он постарался изгнать образ брата, улыбающегося этой простой девчонке, пусть той и осталось недолго. Возможно, Локи вернёт брата, когда её не станет, а Тор сам обратится к нему. Возможно.       — Я обдумаю вашу просьбу, когда у меня появится свободное время, — голос звучал холодно, а взгляд давал понять, что им бы следовало заткнуться и уйти. Они и так отняли у него слишком много времени, задев то, чего не следовало. И хорошо, что воины ретировались, верно прочитав намёк в глазах Локи.       Возвращаться на трон не было желания, и самым правильным решением оказалось спуститься вниз, к Разрушителю. Пока воины будут наводить порядок в Ванахейме, никто не приблизится к Асгарду, потому что некому. Локи долго откладывал план по низвержению Лафея. Йотун мог сидеть на своём месте века, грозясь и ничего не делая, но даже дракон взъярится, если долго дёргать его за хвост. Завершив всё раз и навсегда, Локи сумел бы показать силу не только Йотунхейму, но и асам. Это явит доказательство его могущества и другим Восьми — ладно, Семи, Мидгард не считался, — Мирам. Доказательство того, что он в состоянии всех защитить.       То есть то, чего Тор никогда бы не сделал. То, до чего бы не дошёл, потому что без Локи за плечом, Тор бы умер. Ещё тогда, когда они спустились в Йотунхейм в первый раз. Брат не умел думать и действовал как воин, но не царь. Возможно, отцу следовало бы подумать о том, чтобы поставить Тора военачальником, а Локи — правителем. Возможно, тогда всё сложилось бы гладко и мирно. Такой союз был бы куда эффективнее и гораздо правильнее.       «Объединить наши царства, создать союз с твоей помощью».       О каком бы же ещё союзе говорил отец? Каким иным способом планировал это сделать? Локи и хотел бы обратиться к Одину за ответом, да тот ничего бы ему не сказал. Всеотец так запутался в собственных планах, что впоследствии уже не понимал, как ему действовать. Нет уж, Локи сам найдёт ответы на все вопросы. Да и будто ему кто нужен! Будучи всегда один, он привык справляться со всем самостоятельно. А теперь, когда рядом нет вечно пытающегося привлечь внимание брата, всё тем более проще.       

* * *

      Подыскать вторую работу, чтобы выходило две смены, было смелым решением с его стороны. Да, Тор начал справляться со своими обязанностями, но всё равно предчувствовал неладное, а потому приглядеть запасной вариант не так уж и плохо. Джейн ничего не говорила против, а значит, он мог попытаться устроиться ещё на одну работу. Больше денег и меньше свободного времени — то, что нужно, всё равно Тор не знал, куда себя девать, когда не было дел.              Стоило остаться в одиночестве, и в голову Тора сразу лезли мысли о доме, что вызывало тоску и разочарование в себе. Именно поэтому лучшим решением было отвлекаться на работу — забить день делами, брать дополнительные смены и ходить по городу в поисках подработок. Всё, только бы заглушить это странное чувство, которое никак не хотело оставлять его. Странно, он же смирился со своей участью, принял как есть, так почему это чувство осталось? Неужто из-за того, что стал смертным? Для них это привычное дело, значит, и для него теперь тоже? Но как же тогда с этим справляться?              Молитва — то, что когда-то присоветовала ему Джейн, чтобы успокоить мятущуюся душу. Он думал о ней, а после у него отобрали молот. Что, если он вновь так сделает, и случится что-то ещё? Возможно, Всеотец приходил в ярость, когда Тор пытался достучаться до него? Хоть без жертвоприношения, одно это уже приносило радость.              В голове роились мысли, пока не оформились в вопрос: «А услышал бы его Локи?» Он мог бы попробовать помолиться… Но не отцу, а тому, кто вряд ли ожидал от него чего-то подобного. Ему бы хотелось поговорить с братом, он мог бы предоставить Тору какую-нибудь информацию или дать совет, и куда более приятный, чем Один. Попробовать можно, хуже ведь не будет, верно? То, что случилось с Мьёльниром — случайность, совпадение, о котором уже можно и забыть.              — Можешь расставить коробки с напитками? — Карен появилась так неожиданно, что Тор с трудом удержал в руках шоколадную пасту. Полети та вниз, вряд ли бы выдержала встречу с полом без последствий, и взгляд менеджера ясно сказал, что она запомнила этот момент. Учитывая, что прежде Карен уже видела, как Тор ронял банки с фруктами — очень мило с её стороны просить именно его расставить напитки.       — Конечно! Дай пару секунд, — он натянул на лицо улыбку, желая поскорее избавиться от хрупких вещей в руках. Обычно он был очень аккуратен, просто день сегодня выматывающий. Карен ведь это понимала, верно? У него не будет с этим проблем, она сама должна понимать, как всё это сложно.       — Ага, только ничего не разбей. Один раз можно вычесть ущерб из твоей зарплаты, но за повтор могут и уволить! — Или не понимала. Менеджер хмыкнула и ушла, легко цокая каблучками, но Тору очень не понравился этот намёк.              Может, он ошибся? Может Карен не верила в него и его способность расставить напитки. Может только и ждала промаха, чтобы уволить? Но для этого ведь недостаточно мелких оплошностей, да? Джейн говорила, что на него ещё должны жаловаться, но… Он всегда помогал покупателям, и даже на кассе никогда не возникало проблем. Лёгкое столпотворение при трёх других свободных кассах, но это же не из-за его медлительности, да? По крайней мере, Тор надеялся на это.              Сейчас он был намерен не допустить ни одной ошибки, потому что знал, как многое от этого зависело, а значит, нужно постараться. Молиться ни к чему, он и без того прекрасно со всем справлялся. Немного не так, как нужно, но дожил же как-то без помощи до этого момента, верно? Тор должен показать, что наказание держит с честью, и сколь многому за это время успел научиться, и что Один был не так уж и не прав, что сослал его сюда, ведь Тор научился-таки послушанию!              Правда, он не ожидал, что, когда будет раскладывать бутылки, мимо то и дело будут сновать шушукающиеся покупательницы. И ладно бы это! Люди любят обсуждать все подряд! Но его внешность?! Он знал, что достаточно симпатичный по здешним меркам, даже Дарси об этом говорила, и нечего смущаться, но всё же что-то шевельнулось внутри него. Согрело и перемешалось с желанием проявить себя, показать ещё больше свои таланты.              В Асгарде Тор был достаточно эгоистичен и самовлюблён, чтобы не замечать подобных мыслей, здесь же он понимал, насколько странными они были. Ему нет нужды что-то доказывать тем, кто и так считал его симпатичным, так зачем пытаться строить из себя кого-то ещё? Более значимого? Возможно, всё дело в том, что Тор привык ко всеобщему вниманию и в некотором роде работе на публику? Как царь он должен был уметь подобное, чтобы ему внимали, да только здесь это ни к чему. Он не собирался занимать какую-нибудь топовую должность, скорее, наоборот, Тору приглянулось что попроще, работать там, где ты делаешь то, что делаешь. И это оказалось куда увлекательнее, чем он себе представлял!              Мысли скакали с одного на другое, коробки пустели, а полки заполнялись. Это всё было настолько просто, что Тор поддался искушению покрасоваться перед двумя покупательницами — показать, какой он мастер. И у него даже получился фокус с тремя бутылками! Вот только поставив две из них, третья не нашла опоры, а рука не успела продвинуть её дальше. Бутылка накренилась и, повалив обеих «товарок», скатилась с полки. Упала на пол и разбилась.              Тор глядел на неё, на дам. Его неловкая улыбка вызвала у них смех, и они поспешили оставить его один на один с этим бардаком. Он даже не хотел думать о том, каким бы взглядом его одарила Джейн, увидь она все это. Зато в голове тотчас зазвучал смех Локи, который, наверняка, с самым серьёзным видом сказал бы что-то наподобие:              «Ну, если счесть это битвой, то содержимое бутылки теперь в Вальгалле! Возрадуйся, брат, ты помог лимонаду достичь высшего блаженства на том свете!»              Безусловно с его стороны это можно было считать утешением. Правда, иносказательно, что следовало понимать как: «Мой брат — дурак, и иногда мне это нравится». С другой стороны Тор подумал, что и хорошо, что Локи этого не видел. Зато он знал, кто мог за этим наблюдать, учитывая вездесущие магазинные камеры. И знал, что до конца смены всего ничего, то есть скоро с ним будет говорить Карен.              Увы, Тор оказался прав, и она действительно пожелала его увидеть в своём кабинете. И начало таких бесед Тор уже успел выучить наизусть. Ему даже было интересно, обучались ли все эти старшие менеджеры где-то в одном месте, или эти шаблонные фразы сами по себе рождаются в головах начальства перед тем, как сказать работнику, что тот уволен?              — Но, полагаю, мы могли бы попробовать замять эту маленькую неприятность… — А вот такого он прежде не слышал. Тор поднял удивлённый и открытый взгляд на Карен, которая уже сидела против него на столе. Обычно альтернативы не предлагали, а вычитать что-либо из его зарплаты уже бессмысленно, проще рассчитать и выставить вон, вот только… Если есть возможность сохранить работу, почему нет?       — Конечно! Я много чего ещё могу, — его взгляд светился от счастья, и он готов был ринуться на исправление ошибки немедленно, если бы девушка не положила руку на колено Тора, расплываясь в странной ухмылке. Она провела взглядом по его груди и ниже, а после встретилась с ним глазами, словно ожидая, что он сам что-то понял и должен предложить это. — Так?..       — Ты совсем не понимаешь, что мы могли бы сделать? — рука Карен продвинулась чуть выше, и Тор ощутил, как инстинктивно постарался отодвинуться. Челюсть напряглась, и, если бы он мог, он бы заверил себя, что девушка просто дурачилась, или сам он чего-то не понимал. Может, она сейчас наклонится и шепнёт: «Работа на кассе 12 часов, 6 через 1?» Но этого не происходило. Девушка поднялась и даже постаралась пересесть к нему на колени, видимо, решив, что от него самого инициативы не дождёшься. Тор сразу поднялся и подался назад, стул с грохотом упал. И несмотря на мешающийся под ногами предмет мебели, дистанцию удалось увеличить.       — Если это то, чем кажется, то никогда в жизни, — ответ был жёстким и резким, он бы даже сказал, грубым, по меркам смертных. Работа должна оставаться работой. У Тора в голове не укладывалось, как в комплекте к этому могли идти приставания, которые сама Карен, видимо, считала делом обыденным. Взмахнув копной кудрей и вернувшись за стол, она смерила Тора неприязненным взглядом.       — Тогда тебя уволят, — она откровенно разглядывала его, словно он какой-то очень привлекательный экспонат. Тор непроизвольно передёрнул плечами, напряжённо сжимая и разжимая кулаки. Молчание затягивалось, а по взгляду девушки было понятно, что та уже торжествовала. Считала, что выиграла. Она знала его ситуацию, и слишком хорошо, чтобы упустить шанс уломать его на что-либо, раз ему так нужна эта работа.       — Ладно, — Тор буквально выдохнул это, ссутулив плечи и немного расслабившись. Делать нечего. Ему это не нравилось, и в животе неприятно крутило, но раз это единственный путь…              Карен хлопнула в ладоши, оттолкнулась от стола, но прежде, чем подойти к Тору, с удивлением замерла, когда он снял бейджик и кинул на пол. Джейн приучала его ничего туда не бросать, но в данной ситуации он просто не хотел подходить к столу, рядом с которым находилась не самая приятная ему особа.              Она несколько раз моргнула, словно пыталась понять, что он творит, а после, очевидно, разозлилась и стала сама прогонять его и говорить какой он подонок. Тор ретировался так быстро, как только смог, действительно чувствуя себя подонком. И дело не в отказе Карен и всей неприятной ситуации в целом, а в том, что до конца испытательного срока ему оставалось продержаться три дня! Кроме того, он не успел устроиться на вторую работу, как хотел, а значит, он вновь на какое-то время был безработным.              Джейн не разозлилась бы на него, узнай она всю подноготную, но Тору всё равно было неловко перед девушкой. Она так старалась и помогала, а он даже не попытался хоть немного удержаться на этой работе. Шанс был, ещё какой! Но только продаваться за этот шанс Тору даже в мыслях претило, что уж говорить о том, чтобы сделать это на самом деле.              Возвращаясь домой с неприятным чувством чего-то неправильного, словно он нарушил все обещания и разрушил доверие между собой и Джейн, Тор просидел на лестничной клетке около трёх часов. Словно это как-то могло помочь справиться с этим ощущением. Словно это что-то могло исправить. В мыслях появилось желание вернуться и попытаться действовать по правилам Карен, тогда Джейн, которая нашла ему это место, не была бы расстроенной, ей и так в последнее время нелегко на работе. Но Тор понимал, что уже поздно. Теперь ему, скорее всего, даже вход в магазин запрещён, не то чтобы попытаться продать себя.              Сейчас ему точно не помешают совет и помощь. Тор мешкал с секунду прежде чем сложить руки в молитвенном жесте, как видел на картинках, и прикрыть глаза. А потом понял, что ему нечего сказать. Ведь каждое слово вызовет у Локи один лишь смех, настолько эта проблема была дурацкой и мелкой. Он бы, верно, сказал что-то в духе: «Надо было соглашаться», или нечто подобное. И вновь под девизом: «Мой брат — дурак». Так что да, Тор не мог ему пожаловаться на несправедливость жизни в лице Карен. Тор вообще сейчас ничего не мог внятно сформулировать.              Он снова оказался в дураках и совсем ничего не сумел сделать. Да, Локи бы теперь говорил это не в положительном ключе, но от этого не легче, ведь если такое говорил Бог Лжи, то оказывался прав. А он, как давно выяснил Тор, прав практически всегда. Это в некоторой степени и восхищало его в Локи. Это же и являлось причиной, почему выбрать его на роль царя было лучшим решением отца. Он совершит куда меньше ошибок и приведёт Асгард к процветанию, в отличие от того, что сделал бы Тор. А потому, тем более не следовало отвлекать столь занятого бога. Уж точно не такими глупостями.       

* * *

      Видеть страх на лицах йотунов было приятно, даже если приходилось держать лицо и равнодушно взирать свысока, с лёгкой ухмылкой на губах. Он не Один, но тоже мог дарить жизнь и быть милостивым, когда это необходимо. В его задачу не входило уничтожать Йотунхейм, это всё ещё один из Девяти Миров, за которым Локи надлежало присматривать и который находился под его защитой. Просто нужно преподать небольшой урок и показать, что, есть Один или нет, но попытки воевать с Асгардом — глупы, необдуманны и не ведут ни к чему хорошему.              Смена власти — лучшее тому доказательство. Лафей, постепенно приходящий в ярость от осознания случившегося, оказался слабаком, убить которого не составило труда. Разрушитель, стоявший за плечом Локи, как раз и удерживал горячие головы от попытки нападения. Пусть Локи и был уверен — почти уверен — что йотуны на такое не решатся, но защита не помешает.              Вероятно, Локи следовало чувствовать себя более подавленно или смятенно после убийства биологического родителя. Его спокойствие и даже некое наслаждение освобождением от связи с Лафеем наверняка напрягло бы Одина, но тот никогда не узнает, что творилась в Йотунхейме в тот момент. Кто ему расскажет? Разрушитель? Или горстка выживших воинов, которые и не скрывали своего напряжения и готовности снова ринуться в бой? Или, может, мертвецы, которых они забирали с собой, чтобы отправить, как и подобает, в Вальгаллу? Или Хеймдалль, который был на стороне своего царя? Очевидно, что никто из них.              Но всё же, возвращаясь домой, Локи чувствовал себя немного странно, будто Всеотец уже всё знает. Но Один не очнулся, иначе бы уже находился здесь, хотя что-то внутри подсказывало, что всё не так просто. Возможно, от него следовало бы избавиться? Имейся возможность перенести стазис куда-нибудь в иное место, где Всеотец продолжал бы спать, не нервируя Локи, это было бы идеальным выходом. К сожалению, пока такого места не было, но Локи обязательно что-нибудь придумает. После прощального пира.              Самый неприятный сюрприз преподнесла Сиф. Воительница поджидала царя в коридоре по пути к покоям и определённо желала что-то обсудить. По одному лицу можно было сказать, что она недовольна. И очень. Уставшая, злая, в каплях чужой крови. Видно, торопилась, только бы Локи не ускользнул раньше, чем она выскажет ему свою, несомненно, очень важную претензию.              Однако царь не имел никакого желания общаться с воительницей. Он уже знал, что в Ванахейме всё прошло успешно — узнал об этом от Хеймдалля ещё по возвращении. Страж, на удивление, был покладист и спокоен. Слишком. Локи даже заподозрил, что тот строил какой-то хитрый план за его спиной, возможно и свержение, а это показная уступчивость лишь для отвода глаз. С другой стороны у Локи пока не было веских причин не доверять Хеймдаллю. Да, за ним приглядывали. Издалека. И всё же на текущий момент ничего крамольного не углядели. Однако если уж сам Бог Обмана смог найти обходной путь, то и Страж мог придумать хитрый ход, чтобы обмануть глаза и уши тех, кто пытался за ним шпионить.              И всё же, Хеймдалль был более приятен, нежели Сиф, которая и притворяться-то толком не умела, что доверяет и покорна своему царю. Будь его воля, Локи сослал бы её куда подальше. И не на время, а навсегда, но пока такой работёнки для неё не находилось, так что приходилось терпеть. Ведь держать смутьянку рядом безопаснее, чтобы вовремя узнавать о её действиях и замыслах.              — Зачем ты здесь? Как вижу, в Вальгаллу ты не попала, — он надеялся, что это не было своеобразным отвлекающим манёвром, и за углом не ждала засада. Конечно, новая схватка Локи не страшила, но после боя с Лафеем хотелось хотя бы секундной передышки.       — Ты намеренно отправился в Йотунхейм, спровадив нас куда подальше? Мы могли помочь, и жертв было бы куда меньше! — Первые, самые поверхностные доводы, которые Сиф бросила ему в лицо. Локи молчал, и это явно взбесило её ещё больше. — Угроза войны всё ещё висит над Асгардом, это лишь дело времени. То, что ты отправился туда…       — Насколько мне известно, царь здесь я, а значит, рассчитываю на более уважительное обращение, — Локи угрожающе шагнул к Сиф, заставив её напрячься, но ни в коем случае не отступить. Малодушия перед ним воительница ни за что бы себе не простила.       — То, что вы отправились в Йотунхейм и запугали йотунов, не означает, что всё решилось, — Сиф выдохнула, посмотрев на него уже по-другому, как тогда, когда просила убедить Одина вернуть Тора.       — Только мне решать, как действовать, и лишь я знаю, к чему это приведет, — Локи резко выставил перед собой руку, заставив воительницу, которая не нашлась с ответом, заткнуться, — если возникнут проблемы, то лишь в других мирах. И, поверь, и они будут разрешены незамедлительно. И главное тут «если». То, что случилось в Йотунхейме послужит им уроком и заставит призадуматься. Уверяю, в данной ситуации Тор поступил бы точно так же.              Последнее заставило глаза воительницы загореться, только на сей раз не ненавистью, а надеждой, словно Локи уже пообещал ей вернуть Тора. Сиф глядела на него в ожидании ещё каких-либо пояснений, но пауза затягивалось. По крайней мере прежнее напряжение ушло. Теперь меж ними появилось если и не доверие, то некое его подобие или ключик к нему. Чтобы и воительница, и Воинственная Тройка в будущем прислушивались к его словам.              Кивнув своему царю, Сиф обошла его и стремительно, хоть и без особого желания, направилась к выходу. Казалось, она готова в любой момент развернуться и снова заговорить о чём-то — вернее, о ком-то — ещё, но не сделала этого, за что Локи был ей благодарен. Хоть немного тишины и спокойствия. Теперь он мог насладиться этой ночью по-настоящему. Обдумать недавние действия и проанализировать к чему это приведёт.              Какой-то из миров, помимо Ванахейма, точно возжелает мятежа, это неизбежно. Всегда есть глупцы, думающие, что раз другие не справились, то у них-то точно всё получится! Остается лишь понять, кто решится на подобный шаг, и предотвратить его. Разрушитель в качестве телохранителя — отличная идея, вот только Локи не был уверен, что в ближайшее время повторит эту демонстрацию устрашения. Разрушитель был крайней мерой, а незыблемость монаршей власти подданным следует доказывать иначе. Собственными божественными силами.              Да, Тор сделал бы так же. Это не было уловкой, по крайней мере, не полностью. Ещё недавно братец полностью поддержал бы методы Локи и сам поучаствовал, но сейчас… Никакой уверенности, что всё осталось как прежде. Тор уже не тот, за время пребывания в срединном мире он проникся духом мидгардцев, и какими бы те ни были жестокими, Громовержец связался с самыми мирными. Это означало лишь то, что он размяк и не смог бы принять то, что делал Локи. Не понял бы ни смысла, ни причин, даже попытайся он ему всё объяснить. Брат, равно как и отец, пытался бы отыскать мирный путь, вот только некоторые проблемы решались лишь путем войны и крови. Иногда нужно было действовать жёстко.              Здорово наконец остаться наедине со своими мыслями. Локи и не знал, чему больше радовался: тому, что матушка не стала его беспокоить, пребывая у ложа Одина, или тому, что Тор находился далеко и не мог осудить его? Неважно. Впервые за всё время своего царствования, Локи ощущал себя столь радостно и правильно. Он сделал то, чего так жаждал. И давно. Его действия поддержали его собственные воины. Полное одобрение вместо привычных косых взглядов и шушуканья за спиной. Улыбка на лице Локи стала шире, а зелёные глаза заблестели от проносящихся в голове мыслей. У него получилось.