По ту сторону

      — Локи! Честная победа не достигается хитростью! — несмотря на слова, улыбка на лице Одинсона сияла ярче солнца. Она, казалось, освещала весь сад и давало чувство простора для них и их маленькой игры. Пока было время развлечься друг с другом, они пользовались каждой секундой, и даже маленькие перебранки входили в это времяпровождение. Это было частью прелюдии перед основными действиями. — Сколько можно? Вожу и вожу. Неужто тебе так нравится, когда тебя ищут?       — Скорее, люблю удивлять неожиданными появлениями. Всё равно я всегда тебе поддавался, без этого тебе меня никогда не сыскать, братец, — Локи закинул свою палочку в кусты, и теперь узнать надломлена она или нет, было проблематично. Но Тор знал. Он всегда знал, когда его пытались провести. И чаще всего это делал лукавый Бог Обмана, в чьих глазах плясали игривые искры.       — О, в таком случае сегодня всё изменится! — они оба знали, что этому не бывать, но и отрицать азарт, у которого сегодня градус был выше, чем обычно, никто не желал.              В любой момент мог появиться отец и пожелать, чтобы сыновья вновь занялись тренировками. Одному из них в будущем предстояло стать царём, хотя кому из принцев достанется трон вроде бы никто не сомневался. Вот только Всеотец продолжал уделять детям одинаковое количество времени, не замечая или делая вид, что не замечает, что в Торе сильна жажда сражений и подвигов, а в Локи — тяга к наукам и тайным практикам, успехи в которых он предпочитал скрывать от окружающих. Мальчики были такими разными, но столь чудесно дополняли друг друга, что со стороны и не скажешь, что меж ними бывали ссоры.              А они бывали! Редко на самом-то деле, потому они ценились больше всего молодыми богами. Это запоминалось навсегда, ведь свободное время Тор проводил со своими друзьями, которых Локи терпеть не мог, и тогда возникали проблемы. Как бы дружная компания ни старалась втянуть пятого — хотя стоит признать, что втянуть пытался лишь один из них — это всегда выходило боком, и кто-то оставался недоволен.              Потому сейчас братья могли просто наслаждаться совместным досугом. Игра началась, когда Тор ожидал того меньше всего: Локи шмыгнул в кусты, не дав даже времени собраться и подготовиться к началу. Если бы не тренировки в прошлом, то наследный принц растерялся бы куда больше, но вместо этого, сосчитав как и положено до пяти, направился искать Бога Обмана.              Правила были просты: нашёл и уложил противника на лопатки — победил. А вот если напали и ранили водящего, хоть со спины, то проигравший выполнял любое желание победителя. Получал ли в общем победитель последнюю награду? Нет, просто Локи было что загадывать, а Тор не был против исполнить это, потому что всегда был уверен в своих силах на победу. Обычно у них выходила ничья, и хоть казалось, что при таких условиях это нереально, у них это получалось. Главное, успеть выполнить своё действие, а прожив так долго под одной крышей, конечно вы будете действовать одинаково, даже если сами того не желали.              Тор знал, что всматриваться в землю не так уж и бесполезно. Его брат, разумеется, умел путать следы, но, если приглядеться, можно обнаружить какие-нибудь подсказки, понять, куда шло движение и куда могли направить его ноги.              Тишина вокруг была умиротворяющей. Солнце приятно согревало кожу даже в глубокой тени, ветер дул ровно в тот момент, когда был нужен больше всего, и, самое главное, звуки природы кругом. Сад не был огромным, чтобы в нём можно было потеряться, в лесах куда как интимнее, но он был достаточных размеров, чтобы искать друг друга хоть весь день, поэтому действовать надо было стремительно, но бесшумно.              Локи обожал иллюзии, и против брата они работали беспроигрышно. То ли Тор слишком любил его, то ли слишком верил, то ли просто был наивен и глуп. Однако брат вёлся на каждую из них, сколько бы ни говорил, что разгадал все его фокусы. Это было самым смешным и милым во всех их играх, поэтому Локи это и нравилось. Он мог тренироваться, проводить время с братом без назойливых асов, отнимающих всё его внимание, и одновременно с этим устраивать себе маленькие шоу в этих обманках.              Самым главным было начать действовать, когда Тор начинал терять бдительность. Он мог расслабиться настолько, что забывал о возможной атаке со спины, сосредотачиваясь лишь на поиске, и это всегда было на руку Локи. Вот только обычно не приносило победы, как бы близко он к ней не подобрался. Сейчас нужно было играть по-другому, более хитро. Недавно опробованная иллюзия должна была в том помочь, как раз и проверит, насколько быстро Тор поймёт, что это не объект его поисков.              Шум листвы сразу привлёк внимание Одинсона, он нахмурился и с неверием направился на звук. Тор не мог поверить, что хитрец так легко выдал себя, но всё же рискнул проверить. Вдруг повезло? Вдруг это не специально? Было бы здорово, но навряд ли. Тор не просто знал, он чувствовал, что Локи что-то придумал, а значит — впереди ловушка.              Но всё же Тор клюнул и, к своему удивлению, увидел юркнувшую за дерево фигуру. Столь же быстро и стремительно, как это проделывал легконогий и тонкий Бог Лжи. Умерив забившееся от близости победы сердце, Тор направился к дереву. Бесшумно, плавно. Да, для него это совсем для не свойственно, но выхода не было. Его не должны заметить, пока он максимально не приблизится.              Всё казалось идеальным. Локи бесшумно вытянул кинжал, наблюдая, как в очередной раз его фокус сработал, победа сама шла ему в руки. Даже не пришлось сильно стараться! Хотя это скорее печально, он был готов ещё повеселиться. Но пусть кое-кто потребует реванш, тогда появится возможность продемонстрировать свои иллюзии во всей красе.              Проблема в том, что Тор неожиданно сменил направление, так и не дойдя до дерева, и с угрюмым, скорее, даже воинственным и пугающим видом, направился прямо к Локи. Здесь было так тихо, как только возможно, почему же Тор?.. Подумать об этом времени не было, брат с рычанием бросился к нему и попытался схватить, чтобы завалить на лопатки, но Локи всегда славился большей грацией, так что без проблем вывернулся из захвата.              — Что меня выдало? — убегать более не было смысла, первый пункт Тор выполнил: цель найдена. Теперь важно было повалить Локи, который, в свою очередь, собирался упорно сопротивляться. Вот они и кружили друг против друга, как львы в ожидании прыжка.       — Ладонь на коре дерева. Безусловно, она выглядела как твоя, да только ты такую глупость никогда бы не совершил.       — Надо же как хорошо ты меня знаешь! — Локи закатил глаза, замер и будто бы расслабился. Показушно и для Тора, разумеется. Важно было заставить его поверить, что Локи сдался и готов отдать победу брату. И это сработало. Тор, судя по сияющему щенячьему взгляду, в очередной раз с радостью повёлся и тоже расслабился.              Он спокойно направился к Локи, будучи уверен, что всё на его стороне. И совсем не ожидал нападения, когда они сошлись вплотную. Расстояние мизерное, глаза в глаза, и, когда казалось, что время замерло, Локи ткнул его кинжалом под рёбра со стороны сердца. Взгляд Тора на мгновение потемнел от злости, и он, взревев, навалился на Локи, сбивая с ног и вышибая из хитреца дух.              Оба тихо простонали от боли, но если у Тора была хотя бы возможность избавиться от кинжала и остаться лежать на чужом теле, придавив противника, то Локи сосредоточился на дыхании.              — Варварские методы, как и всегда. — Голос звучал более спокойным, чем себя ощущал Бог Лжи и Обмана. Конечно, помимо удара о землю, проблем добавлял ещё и вес брата, которого Локи никак не мог скинуть. Или просто не хотел этого? Впрочем, давление с разных сторон — это слишком. — И кто же из нас играет нечестно, а, братец? Я победил, и не отрицай!       — Ха, как же! Победа моя, раз уж я уложил тебя на лопатки! — хотя лицо Тор оставалось серьёзным, по глазам было понятно, что он вовсю веселится. Кажется, впервые чаша весов склонилась в сторону Локи, отдав ему один балл.       — Но я первым тебя ранил, а раньше это происходило одновременно, — взгляд Локи бегал по лицу будущего царя, в некой степени наслаждаясь его радостью и весельем. Он готов был отдать победу брату, очевидно же, но можно ведь ещё немного полежать, прежде чем встать? Одинсон рассмеялся. Как всегда звонко и заразительно, и губы Локи сами собой расползлись в улыбке, а ещё он никак не ожидал, что брат коснётся его лба своим, тихо посмеиваясь.       — Что ж, тут ты прав, я действительно промедлил и оплошал. Твоя взяла, дорогой брат! Да только учти, что в дальнейшем тебе везти так не будет, я ж тебя так просто не оставлю, — Тор открыл глаза, сталкиваясь с внимательным взглядом напротив, и лишь шире расплылся в улыбке.       — О, я очень на это надеюсь!              Удивительно, как редко они бывали друг к другу настолько близко, но как приятно это было ощущать. Конечно, вес Одинсона давил, и его не совсем можно было описать, как «приятный», но, одновременно с этим, он и был таковым. Позволял почувствовать потяжелевшее дыхание, которое смешивалось со спокойным и медленным дыханием Локи, тепло тела Тора, которое контрастировало с холодной кожей бога под ним. Они были такими разными, и всё же их судьбы были переплетены, равно как и их ноги сейчас. Левая как раз находилась меж бёдер Локи, чьи колени были чуть приподняты.              Они словно не соперничали до этого, а просто пришли полежать и отдохнуть, не думая ни о чём. Не задумываясь о том, куда эта близость могла завести. Она закончится в какой-то миг, но после всё равно ничего не будет, как прежде, но оно того стоило. Каждый из них считал, что оно того стоило.              Уголки губ чуть опустились, а взгляд Локи переместился с голубых глаз Тора на его розовые губы. Брат просто не мог не заметить смены атмосферы. Они всё ещё касались лбами, и от того всё ощущалось острее. Они шли туда, где никогда прежде не были, но было бы ложью сказать, что никогда не думали о таком.              Тор чуть приоткрыл губы, хоть как-то постаравшись усмирить дыхание, и мягко переместил голову. Так, чтобы они касались носами. До губ Локи оставалось всего ничего в таком положении, и оба давали на то полное согласие. Мир замер, вот только и они тоже. Никто не мог решиться на первый шаг… Думая, думая, думая… О том, что будет после. В будущем. Оба понимали, что это мог оказаться единственный шаг, когда они настолько близки, когда есть возможность сломать барьер.              — С другой стороны, разве ты мне нужен? Разве в тебе есть что-то, кроме твоего тела? — слова Локи вывели их из какого-то транса, и Тор с непониманием посмотрел на бога перед собой. — Открою тебе секрет: не будь ты симпатичным, никому не был бы и нужен. Но раз ты не хочешь понимать это и уходить, то это сделаю я.              В первые секунды Тор не мог понять, что задумал Бог Лжи. Но как только кинжал, прежде откинутый в кусты, вновь оказался в руках Локи, как осознание медленно озарило разум. Брат же, без церемоний и промедления, воткнул лезвие себе в горло. И всё это время не сводил с Тора холодного, бесстрастного взгляда. Будто Тор был неприятным чудовищем, от которого нужно тотчас избавиться.              Тор постарался зажать рану на шее, что-то сказать, но всё вокруг будто вышло из-под контроля. Он не чувствовал рук, не чувствовал себя, и лишь глупо открывал рот, беспомощно смотря, как бог, которого он так любил, погибал. Тор совсем ничего не мог сделать.       Воздух вернулся как-то резко и вдруг. Тор отбросил одеяло и вгляделся во тьму комнаты перед собой.       Кошмар.       Это был просто кошмар, основанный на давнем воспоминании из юности. Почему сейчас? И почему конец был таким? Липкое, неприятное чувство заполняло изнутри, не давая нормально собраться с мыслями, не давая возможности понять насколько глупо всё это было, ведь Локи скорее ударил бы его, чем себя, но в голове это всё перекрывалось одним лишь его взглядом. Пустым, обжигающе холодным, с нотками ненависти и презрения.       Тор с трудом поднялся, собираясь выйти из комнаты, где ему становилось не по себе всё больше, и дошёл до кухни. Налил воды. Губы горели, словно он успел поцеловать Локи, хотя и понимал, что этого не было. Ни во сне, ни в реальности. Их тогда прервал голос Фригги, и им повезло отстраниться друг от друга прежде, чем их застукали. Притом, что Локи подался навстречу Тору. Они почти соприкоснулись губами, и… Тогда тоже было это ощущение пожара в груди и на лице. Он должен был забыть об этом, ведь они никогда более не обсуждали тот случай в саду. Но Тор так и не смог.       Вода казалось прохладной и освежающей, она словно упорядочивала мысли и позволяла выдохнуть, убедить, что сон — лишь кошмар. Локи в порядке, живой, правит в Асгарде, и, вероятнее всего, с Мьёльниром в руках. Не стоило о нём беспокоиться. И всё же, впервые за всё это время, Тор ощутил настолько сильную тоску по брату. В голове закрутились другие воспоминания из детства и юности, и они не делали лучше, не успокаивали, а словно больше ввергали в отчаяние.       — Тоже попить захотелось? — когда Джейн объявилась здесь, он не мог точно сказать. Просто заговорила, уже находясь у холодильника и беря себе сок. Она выглядела обеспокоенной, а значит, что-то в его лице, вызвало в ней тревогу, но к чему она решила подойти очень осторожно.       — Да так… Кошмар. Не знаю, почему вдруг. Обычно они мне не снятся, — мужчина вяло улыбнулся, поднося стакан ко рту, но обнаружил, что вода закончилась. Джейн подала ему кувшин, и он благодарно кивнул и налил себе ещё.       — Возможно, тебя что-то подспудно беспокоит. То, чему ты и сам не находишь объяснения, вот оно и вырывается. Во снах? Что тебе снилось? Чем чаще и подробнее проговаривать проблему, тем абсурднее покажется сон, и тем легче станет на душе, — она в этой ночи сияла так ярко, что Тор, не задумываясь, сразу стал рассказывать ей всё, словно Джейн была его спасательным кругом.       Девушка слушала внимательно, не комментируя, а давая возможность собраться с мыслями. Рассказ не был длинным, учитывая, как много деталей Тор опустил, но всё же дал ей кое-что понять, чего сам вряд ли замечал. Этого она тоже вслух решила не говорить. Не после того, как он впервые испытал силу кошмара в смертном обличии.       — Ты не пробовал поговорить с ним? Как я советовала, в молитве, — забавно, ведь она сама не молилась никогда, это просто когда-то было увлечение Дарси. А раз уж это её увлечение, то автоматически к этому подключилась и Джейн, и уход мог состояться только совместный, никак иначе.       — Нет, я думал об этом, но… Понимаешь, после такого часто происходят разного рода неприятности, — улыбка Тора вышла неуверенной, смущённой и извиняющейся. Фостер сразу помотала головой, как бы пресекая любые слова о работе и увольнении. Это не было их постоянной темой, но, конечно, она знала, как Тору было из-за этого неловко, будто он висел на её шее.       — Думаю, это просто случайность, совпадения, которые никак не связаны. А вот кошмар и твои переживания вполне возможно, — видя непонимающий взгляд, Джейн решила пояснить, закрыв, наконец, холодильник. — Смотри, ты зациклился на работе, боишься, что тебя могут опять выгнать, верно? Мало-помалу это выливается в нервное перенапряжение, а оно — в усталость. И по тебе заметно, как ты устал! Плюс тоска по родным и дому, что очевидно, ведь ты ни с кем из них нормально не простился. Всё вместе это вполне могло оформиться в кошмары, где и происходит как раз то, чего ты не хочешь и не можешь контролировать. Как с работой, но завязано на твоём доме, который ты не видишь. Понимаешь?       Тор слушал её со всем вниманием, пару раз даже кивнул. Было заметно, что он не согласен с её выводами, но спорить не стал. Что ж, пусть всё обдумает, а потом поймёт, что она права. Ночью всегда соображать сложнее, тем более, когда кошмар настраивал против всех и вся.       Ещё раз кивнув, уже для себя, Тор подошёл к девушке и обнял её, а она, в свою очередь, с радостью ответила на объятия и похлопала по спине. Иногда он напоминал ей пса, которого надо утешать, развлекать и давать возможность сделать что-то хорошее для того, к кому он привязан. Конечно, сравнение странное, но Джейн делала это любя, а не пытаясь обидеть. Всё же будь у них возможность завести собаку, это было бы здорово, да и Дарси можно будет хоть на что-нибудь отвлекать, пока та тусовалась у них дома.       — Спасибо, — Тор шепнул это на ухо, и улыбка Джейн стала более мягкой. Она готова поддерживать его столько, сколько потребуется, а он готов вернуть всю эту заботу сторицей. Именно поэтому они и стали хорошими друзьями, и так доверяли друг другу. Джейн знала, что когда-нибудь Тор решится на молитву, и тогда это будет окончательное прощание с домом.       

* * *

      Голос брата не был отчётливым, но всё же эхом пронёсся по сознанию Локи. Это было странно, непривычно, и даже заставило его вздрогнуть. Он даже направился в столь позднее время вниз, в Хранилище Одина, лишь бы увидеть Мьёльнир. Если Тор действительно вернулся, то молота там не будет — брат сразу же его призовет, а царствование Локи окончится. Даже если асы и назовут период его правления «удачным».              К счастью, всё было на своих местах. Мьёльнир никуда не делся, никаких голосов ни в голове, ни вокруг него больше не было, и он мог ощутить полное спокойствие. Мог и должен бы, но не ощущал. Мысли Локи витали вокруг образа Тора, вокруг воспоминаний о том дне, когда Всеотец сослал его на Мидгард, и он знал, в некой степени, но в этом наказании была и его вина. Частично, но была. Это сыграло ему на руку, а ещё он не отказался бы держать такого воина, как Тор, где-нибудь поблизости. Его можно отправлять на опасные миссии, ведь он с большей вероятностью вернётся живым. А ещё он мог бы наставлять асов и вести их за собой без лишних пререканий…              Множество плюсов, и Локи знал, что имел полное право нарушить приказ отца. Никто не был против: ни асы, ни воительница, ни Тройка, ни Фригга. Все будут счастливы, вот только не пожелают ли они сделать его царём, сместив Бога Лжи? Проживая в хороших условиях, быстро можно забыть о том, кто всё это тебе дал, а значит, проблем с этим не оберёшься.              Возвращать Тора — рыть себе яму, и даже если его очень хотелось увидеть, Локи никогда бы так не поступил. Лучше брату оставаться на Мидгарде. Уже не в наказание, а потому что ему там лучше. Пока его не видно, можно выражать свою ревность и любовь к нему, потому что так он не растоптал бы последнее.              Первое всё равно было. Ревность, как ни крути, шла за Локи по пятам. Близкое общение Тора с Сиф, и желание родителей дать им приглядеться друг к другу? Да как она смела приближаться к тому, кто никогда не станет её! Фандрал и Вольштагг утаскивали его, пока он общался с Локи? Мешающее отребье, которое когда-нибудь погибнет на одной из миссий. Девушка с Мидгарда? Нет! Просто нет! Тор не мог заинтересоваться такой, как она. Временное увлечение, пока он не закрепится среди людей и не сможет самостоятельно жить. Девчонка и понятия не имела к кому полезла, и, если бы Локи пожелал, от неё бы уже ничего не осталось.              Конечно, он обещал не подсматривать за тем, что происходило у Тора и даже не спрашивать у Хеймдалля, но это было сделано случайно, так, между прочим. Он приходил по-другому делу к Стражу, интересовался в первую очередь не низвергнутым смертным божеством, о котором уже все должны забыть, а Йотунхеймом. Тор же, раз он был связан с этим миром и наворотил бед, стал просто уточняющим фактором.              Поэтому Локи и знал про Джейн Фостер. Знал, что они жили и гуляли иногда вместе, что у них схожие интересы и почти всё своё свободное время Тор проводил именно с этой Джейн. Поэтому она ему так не нравилась. Можно было найти и кого-нибудь получше, кого-нибудь прекраснее, умнее, хитрее, коварнее… Если бы только Тор обращал на него внимание, возможно, этого всего бы и не было.              Раздражение внутри Локи неожиданно хлынуло через край. В глазах защипало, а сердце застучало быстрее. Он то разжимал, то сжимал кулаки, не зная, что ему делать, мечась как хищник в клетке. Мьёльнир словно бы издевательски поблёскивал, как бы намекая, что он, Лафейсон, никогда не был и не будет достоин этого оружия, а значит, и его истинный хозяин тоже.              Локи едва удержался от того, чтобы не ударить по пьедесталу, на котором возлежал молот, но от злости волной силы разнёс кое-что позади себя. Всё неважно. Ничто из этого не важно, даже тессеракт сейчас казался чем-то ненужным, раз внутри бушевал пожар. Хотелось кричать, крушить стены, сломать что-нибудь. Хотелось доказать, что он лучше, достойнее, и никто не имеет права это оспаривать. Хотелось прямо сейчас спуститься на Мидгард, избавиться от смертной и забрать Тора. Пусть он совершенно ничего не мог, пусть даже молот ему не повиновался, пусть бы старел, но в Асгарде, подле Локи, и его бы уже никто и никогда не отпустил.              Часть стены обрушилась, энергия и магия в Лафейсоне бурлили, словно лава в вулкане, и сдерживать её было неразумно, поэтому всё вокруг ломалось, зримо демонстрируя то, что он ощущал внутри. Покинуть Хранилище оказалось нелегко, но Локи смог и устремился в свои покои. Он не хотел никого видеть, не хотел ни с кем разговаривать. Он желал остаться один, лишь бы никто не выводил его на ещё большую агрессию.              Уже в комнате он отпустил себя на полную, дав волю разрушительной силе, что рвалась из него. Всё равно никто не услышит. Никто не придёт проверять, что тут происходит и нужна ли Локи помощь. Да и кто бы стал это делать?              Тор.              Тор бы так поступил. Услышал и пришёл. Лишь бы убедиться, что всё в порядке, а если нужно, то и помог. Мысль об этом отрезвила. Загнанно дышащий Локи замер против треснувшего зеркала: сбитая одежда, растрёпанные волосы, расширенные зрачки, и глаза такие яркие, словно вот-вот сменяться на йотунские, но пока остававшиеся зелёными. Он выглядел ужасно. Разбитый и потрёпанный, как и разгромленная, потонувшая в хаосе беспорядка комната.              Как правитель Локи обязан был быть более сдержанным. Как царь он не имел права поддаваться собственным чувствам. Собранность — это главное. Поэтому он и не был достоин. Не править, нет. С этим он справлялся отлично. Он не достоин того, Другого, о ком и вспоминать-то лишний раз боялся.              Глубокий вдох, и медленный выдох.              Мысли очистились, агрессия затаилась, но восстанавливать убранство не было никакого желания. Сейчас вообще ничего не хотелось. Ни делать, ни думать, ни вспоминать.              Локи осел на колени, на пол, неожиданно ощутив на щеках слёзы. Напряжение и разбитый самоконтроль наконец переплавились в рыдания, но без всхлипов и дёргающихся плеч. Солёная влага бежала по щекам и капала на пол, или смачивала губы. В голове было пусто, но он чувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Причина была яснее ясного, но единственное, чего он не хотел — признаваться даже себе в том, что был прав.              Надо было просто успокоиться и забыть обо всём. Вернуться к реальности, и на какую-то долю секунды это получилось, но затем Локи прикрыл веки, тяжело выдыхая, и уткнулся в ладони, лишь бы не видеть в расколотом зеркале и свою разбитую перекореженную душу. Ему просто нужно время. Ещё немного. Просто время.