По ту сторону

      Последнее время Асгард наслаждался спокойствием и счастьем, а после проблем с Йотунхеймом это было важно. Тем более что и среди ледяных великанов, и среди ванов появились признаки послушания. Особенно это важно среди последних, потому что повторения той разорительной войны никто не желал, ведь как в Асгарде, так и в Ванахейме жили представители обоих миров.              Хеймдалль утверждал, что всё в порядке, и Локи, убеждавшийся в том не единожды самостоятельно, стал доверять ему и не перепроверял. Самое главное для Стража — это народ, и пока у них свобода и благополучие, он готов верно служить своему царю, не строя козней за его спиной. Пока предательство ни с одной из сторон не планировалось, и как бы они каждый раз ни приглядывались друг к другу, всё оставалось в мире. Иногда Локи даже казалось, что Хеймдалль смотрел на него с большим уважением, чем прежде, пусть это тешило самолюбие, но присматривать за Стражем он не переставал. Может, теперь это не так важно, но и безоговорочно доверять никому не стоило.              Самым сложным оказалось добиться спокойствия в Альвхейме, потому что здесь необходимо было прибегать не к силе, а к переговорам. Безусловно, у Локи это получалось безупречно, но альвы не уступали ему в красноречии, и убедить их оказалось непросто. Лучшее в этой ситуации — дать что-то взамен. Обмен в общем-то очень эффективен для примирения, и этим воспользовался Локи для установления хоть какого-то спокойствия. Конечно, если присмотреться, то ничего сложного тут и нет, но вымотался Лафейсон от этого сильно. Зато без жертв.              Это тоже плюс, который позволял ему быть более любимым в Асгарде. А быть любимцем, значит, делать то, что так давно хотел, а именно — спектакли. Безусловно, Всеотец их и не запрещал, ведь подобное развлечение популярно, но и особого развития представления не получали. Локи же, приводя миры в порядок, нуждался, равно как и асы, в этих часах спокойствия, когда можно просто постоять-посидеть и ничего не делать. Да, он не всегда присутствовал, но для некоторых даже помогал писать пьесы. Отвлекало, успокаивало и интересовало.              Локи в общем-то или занимал себя работой, или чем-то, что могло отвлечь: просмотром спектаклей разного рода, от драматических, с хорами, до комедий и фарсов, чтением исторических книг о правлении Одина и тех решениях, что он принимал, прогулками со Слейпниром. С последним тем более забавно, ведь он был подарком Всеотцу, а теперь, так как последний слёг в свой сон, конь остался один, и потому Локи принял решение иногда выходить с ним погулять. Были те, кто мог этим заниматься, но это тоже была своего рода проверка: будет ли кто шептаться за его спиной или нет? Пока такого не происходило, а значит, можно расслабиться.              Хотя за последние дни он вновь меньше проводил время с сыном, потому что он напоминал о том, о ком и чём Лафейсон пообещал себе более не вспоминать. Всё, что он делал — искал способ забить свою голову другим. Отвлечение весельем или политикой, или даже обучением и семьёй помогало, а если возникала проблема, и что-то проникало за ту стену, что выстроил Локи, он добавлял себе дел. Царь Асгарда всегда чем-то занят, не так ли? Дело найдётся, и слушать подданных — одно из них.              Кроме, конечно, Сиф или Фандрала. Эти могли пытаться хоть всё его правление. Однако Локи не собирался поддаваться на провокации и выводить на разговор о том, кого они не теряли надежды увидеть. С воительницей, правда, стало попроще после тех слов Локи. Она их запомнила, хранила и ожидала, когда же они исполнятся, потому с кем-кем, а с ней общение шло куда легче. Она надеялась, а царь своими действиями не давал ей повода усомниться и вновь вспылить, что оказывалось хорошим плюсом.       Фандрал же, как и другие из Тройки, дело иное. Они слышали это только от Сиф, и хоть вера в неё была велика, выведать что-то желали от самого Локи. Не получалось, и, Один свидетель, они терпели. Главное — послушание и терпение, что они так чудесно выполняли, за что можно было их только поблагодарить. Каких-либо ссор и конфликтов Лафейсону не хотелось, потому что он знал, что если взорвётся сейчас, то навряд ли кто-либо сумеет его остановить.              Не считая Фригги, которая всегда приглядывала за ним. Как она умудрялась, почти не отходя от мужа, Локи не понимал. Однако и спрашивать не желал, уходя от пытливого взгляда и не давая возможности заговорить о том, что её тревожило. Или, скорее, сказать, тревожило его, а она лишь хотела помочь.              Даже сейчас. Он скрылся в своих покоях, взял одну из книг со стола и постарался углубиться в неё, когда матушка, ведомая любовью к сыну, зашла к нему. Неуважительно игнорировать даже взглядом столь статную женщину, но каким-то чудом у Локи это получилось.              — Нам необходимо поговорить, — её голос, уверенный и твёрдый, вызвал мурашки и тянущую боль в затылке. Это должно было случиться, но как же не хотелось, чтобы всё происходило именно сегодня. — Сейчас я хочу говорить с сыном, а не с царём, так что, прошу, отвлекись от дел. Они могут подождать пару минут.       — Но лишь пару, — Локи не знал, как умудрился не ухмыльнуться на «с сыном», но уже хорошо, что сумел. Они оба знали правду, но Фригга продолжала звать его так. Мило, но отзывалось в сердце странно, словно она врала ему. Иногда ему хотелось поправить её, но это было бы слишком грубо с его стороны. После всего, что она сделала для него, следовало хоть немного стараться.       — Это серьёзно. Признаешь ты это или нет, но тебе плохо, — взгляд, направленный на него, неожиданно смягчился, став нежным и искренне обеспокоенным, таким, что он почувствовал неловкость. Локи, не выдержав, отвёл глаза в книгу, не видя ни одной буквы.       — Зависит от того, что ты хочешь этим сказать. Я счастлив и чувствую себя прекрасно! — улыбка была такой сияющей, а голос ровным, что он даже сам в это поверил. На секунду. — Если ты про дела, то Один тоже был постоянно занят. Он отдыхал с детьми и тобой, я отдыхаю с народом. Разве это не замечательно?       — Ты знаешь, о чём я. В тот день, когда ты в последний раз был в Хранилище, что-то случилось, — зрачки Локи расширились, следовало ему услышать это, а сердце ухнуло вниз. Матери многое знали, или просто чувствовали, но она же не могла?.. — С того дня ты стал избегать даже меня, хотя я могла бы помочь…       — Я в порядке, — Локи скрипнул зубами. Он не хотел перебивать Фриггу, оно само вышло. Книга захлопнулась, звук неприятно ударил по ушам, и Локи поднял серьёзный взгляд на женщину. Избегать воспоминаний о том дне следовало более умело, и сейчас ему хотелось продолжить эту игру, этот маленький побег, пока ещё была такая возможность.              Фригга глубоко вздохнула и, посмотрев на него ещё пару секунд, приблизилась. Была надежда, что она уйдёт, но вот её цветочный аромат и огненная аура вторглись в его личное пространство, и он уже не мог вырвать своей холодной ладони из её тёплых рук.              Локи знал, она беспокоилась и желала ему всего самого лучшего, но… Ему не хотелось. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Он дал себе слово, выстроил стену, а Фригга одним своим беспокойством и любовью рушила это всё, и если он сделает попытку вырваться, то больно будет только ему. Знала ли она о таком влиянии? Разумеется. Поэтому и шла на это в надежде, что добьётся от него ответных действий.              — Не желаешь говорить? Так позволь себе хотя бы небольшой отдых. От всего, в том числе от спектаклей и книг, — она многозначительно поглядела на стопку на столе, которую он подготовил для этого вечера, — если ты не готов пока открыться, давай просто побудем вместе. Можем сходить к Слейпниру. Он соскучиться, как и я.       — Ты говорила, что Один ничего не делает просто так, что у него на всё есть план. Думаешь, он предвидел всё это? — Локи не знал, что дёрнуло его за язык. Это не то, о чём он хотел поговорить, но являлось частью того, что беспокоило, что крутилось в голове. Фригга ведь тоже многое видела, но ничего не рассказывала напрямую. Лишь намёками, которые не всегда были ясны.       — Зная твоего отца, он продумал все варианты, и этот среди них был. Как я уже говорила, он бы гордился тобой, и это не пустые слова.              Локи приподнял голову, почти смотря в потолок, потому что в голове звучали слова не про Одина. Он помнил продолжение её фразы в тот день, и это вызывало тянущую боль в сердце. Даже не думая об этом, он сам только что подвёл всё к воспоминаниям и разговору о том, кого он ни в коем случае не хотел упоминать.              Что, если бы Он в эту секунду был здесь? Поддерживал бы его вместо Фригги, улыбался ослепительно и тепло, только вместо прикосновения к руке заключил бы в крепкие объятия до боли в рёбрах? Это то, чего хотел Локи. То, что случилось бы на самом деле, но принять подобный вариант не получалось, проще запереть его на тысячу замков и считать, что на самом деле Он бы ничего не сделал, просто глядел со стороны и неловко топтался у дверей. То, на чём следовало сосредоточиться, но первый вариант обжигал единением. Словно уже можно почувствовать Его руки на своей спине. Он бы определённо попытался оторвать ноги Лафейсона от пола, и Ему бы это удалось.              Локи качнул головой, сбрасывая наваждение, и с осторожностью поглядел на Фриггу, которая стояла в ожидании. Всё ли она поняла по его глазам? Или для неё он просто задумался об её предложении и не более? Приятно думать, что она вообще ничего не заметила, но, конечно же, она догадывалась. Слишком уж проницательна и внимательна. Обычно это приятно, но не сейчас.              — Но он хотел сделать Его царём. Даже если бы всё не произошло так, пожелал бы он видеть меня на троне? — Локи знал ответ, кто бы что ни говорил. Всеотец бы продолжал надеяться на Него, и ждал столько, сколько потребуется, пока Он бы не вернулся. Фригге не нужно было отвечать или утешительно смотреть на него, ответ уже витал в воздухе.       — Локи! — она положила ладонь на его щёку, заставив заглянуть ей в глаза, не прячась в своих мыслях. Ей не нужно, чтобы он ещё больше погрузился в мрачность своих дум, ей хотелось, чтобы он хоть немного отпустил это давящее чувство, которое так умело скрывал. — Мы не знаем, как бы всё сложилось, не погрузись твой отец в свой сон. И думать об том не стоит. Прошлое должно оставаться в прошлом, лучше смотреть на то, что происходит сейчас. Ты чудесно справляешься со своими обязанностями, стараешься ради народа. И проблемы, и ошибки на твоём пути — это нормально. Главное, не отдаляться от тех, кто готов тебе помогать. Твой отец тоже никогда не действовал в одиночку, даже если кажется, что это не так.       — То есть, твой совет — жить настоящим или принимать чужую помощь? — Локи дёрнул бровью, считая всё это такой глупостью. Он и так жил сегодняшним днём, обращал внимание на насущные проблемы и решал их! А уж полагаться на чужую помощь, когда его могли предать в любой момент — глупо и нереально.       — Мой тебе совет: не доверяй тому, что твердит твой разум, прислушайся к сердцу, — рука со щеки переместилась на его грудь, мягкая улыбка коснулась губ Фригги, заставив Локи смутиться собственной резкости и насмешке над её поддержкой. Может, матушка права, и ему, правда, нужна небольшая передышка? Ото всего?       — Хорошо, — Локи накрыл ладонью её пальцы, сжал и нервно облизнул губы, — хорошо, давай просто прогуляемся. Один вечер хуже не сделает, верно?              Фригга вглядывалась в его улыбку с волнением. Она пыталась подметить напряжение или фальшь, сомневалась, искренен ли он, или же это очередная попытка успокоить её? По крайней мере Локи не скрывал усталости во взгляде. Позволил себе немного расслабиться и с лёгким трепетом, словно не веря самому себе, сжал её пальцы ещё крепче. Она надеялась, что он неподдельно желал этого, и решила довериться этому чувству, уводя его за собой.              Локи шёл рядом с матушкой, которая уже перевела тему в какое-то спокойное русло, и позволил себе расслабиться. Разные чувства кружились и смешивались, и он решил, что лучшим вариантом будет улыбаться легко и добродушно, это хоть как-то сглаживало ситуацию.              В голове пульсировало от напряжения. Он всё пытался и пытался отбиваться от образов и мыслей, которые столь давно его не мучили. От образа, который должен был выцвести, но Бог Лжи успешно обманулся этим убеждением. Всё внутри было вывернуто наизнанку, и ему просто необходимо будет обдумать этот разговор с Фриггой, который задевал за живое, казался глупым и несуразным, но ведь правда была на её стороне. Отрицать — значит, быть глупцом, закрывающим глаза на истину. Можно было это делать, учитывая, кем он был, но Локи обманывал себя на протяжении долгого времени и впервые настолько преуспел, что устал.              В голове было Его имя. Вслух он всё ещё не собирался произносить это, но мысленно оно звучало. Сердце твердило ухватиться за него, разум — стереть, закрыть, забыть. Локи мог не слушать советы матушки, и он бы так и сделал, но впервые разум проигрывал.              Тор.              Казалось, внутри что-то освободилось, дав возможность шагать с большей лёгкостью. Взгляд вновь был сосредоточен, и пока это имя оставалось где-то в сознании, он вновь переключил внимание на матушку, включившись в то, о чём она говорила, и поддержав диалог на радость Фригги. Мысли Локи всё ещё были спутаны в клубок, сердце горело болью, но что-то изменилось.              Казалось, он чувствует тёплую большую ладонь Тора меж лопаток и его запах рядом с собой.              Дышать стало легче.       

* * *

      Тор поглядывал в сторону Джейн, старался повторять её движения и очень нервничал. Одно дело ходить по льду Йотунхейма, другое — по льду Мидгарда, причём в настолько неустойчивой обуви, что приходилось придерживаться за бортик катка.              Джейн уговаривала его прийти сюда несколько зим подряд, а он всё сопротивлялся, потому что знал, о чём это место будет напоминать, но ожидаемого разочарования не наступило. Наоборот, он был взволнован и хотел поскорее ступить на лёд, даже не будучи уверен, что долго удержится на ногах.       Тор действительно пошатнулся сразу же, следовало ступить на лед, но чудом удержался, выставив руки в стороны и чуть присев. Он ещё немного прокатился, прежде чем окончательно остановился, и уже тут возникла проблема, потому что двинуться было нельзя, но и стоять на месте не вариант.              Джейн наблюдала за ним со смехом, извиняясь каждый раз, когда он вырывался громче обычного, и продолжала ехать за Тором, пока движение не прекратилось. Грациозности в том не было, но огонь в глазах мужчины, его счастливая детская улыбка вызывали умиление. Потому она сжалилась, остановилась перед ним и протянула руки, кивнув уверенно.              — Не смотри вниз, от этого больше проблем. Смотри на меня, — он сжал её ладони в своих, и не знай она, кем он был, не улыбалась бы так сильно от мелкой дрожи в пальцах.       — Легко сказать! Ощущение, что мои ноги в невесомости, и их разделит надвое, если я расслаблюсь, — это глупости, ведь Тор видел вокруг людей, которые спокойно катались — в особенности дети вызывали восхищение, — но он не мог отринуть мысли так просто. — Если я начну падать, ты меня не удержишь, ты же это знаешь?              Джейн уверенно кивнула, мягко потянув за собой, и он подался навстречу, глядя то вниз, то на неё, сосредоточившись на своих ногах. Это ошибка? Верно, но так он хоть чувствовал себя немного увереннее. Было сложно, но раз уж он научился водить машину, то катание на коньках не должно вызвать особых сложностей. Когда-то давно он спокойно сражался с целым полчищем врагов, и каждый был в разы больше Тора, но он же защитил Асгард! Если его, Могучего Одинсона, одолеет какой-то каток, это будет не очень неприятно, даже если свидетелем тому станет одна Джейн.              И уж тем более, окажись тут Локи — хотя вот ему-то всё бы понравилось. Кто-кто, а брат всё схватывал на лету. Грация, изящество и пластика — это всё о нём и про него, и Тор глядел бы на него завороженно, но по другую сторону бортика. Сейчас же именно Громовержец на катке, а Локи нет как нет. Впрочем, это несильно успокаивало, но заставляло верить, что если уж Тор это сделает, то, авось, и сам, когда-нибудь, обучит царя Асгарда.              Эта мысль заставляла неуверенно перебирать ногами, пока Джейн вдруг его не отпустила. А он даже не знал, как затормозить! Тор, на полусогнутых, покатился вперед, выставив руки, и врезался в бортик. Лишь чудом он умудрился не упасть и тогда, и потом, когда пытался поймать равновесие, несмотря на разъезжающиеся ноги. Наконец он выпрямился и переводил дыхание, когда услышал девичий смех позади.              — Это нечестно! — он бы кинул в неё снежком, но не рискнул оторвать руки от «спасательного круга», медленно развернулся и взглянул на счастливую Фостер. — Смерти моей хочешь?       — Прости! — О, ей было не жаль, судя по весёлому блеску в глазах. Но Тор никак не мог долго на неё обижаться и расплылся в улыбке. Когда она вновь протянула ему руку, он принял и отпустил бортик. — Я подумала, что так проще показать тебе процесс. И потом, ты мог упасть, но устоял!       — Нечем тут гордиться, просто повезло, — Тор покачал головой и перевёл взгляд на ноги, но уже не свои, а Джейн. Он пытался перенять технику, повторить, но наука давалось тяжко. Хорошо хоть, пока Джейн была поблизости, Тор мог катиться по прямой. — Это ты не видела, как обучается Локи: что ему ни покажи, тут же сделает, причем идеально.       — О, опять он!       Джейн ничего не имела против Бога Обмана, просто иногда Тор слишком уж увлекался рассказами о своём драгоценном брате. О его родителях она знала куда меньше, чем о «Локи», из-за которого глаза её друга светились теплом и любовью. Ей нужно бы пресечь какую-нибудь такую беседу раньше, чем всё начиналось по новой. Подумать только, когда-то Тор боялся рассказать свой кошмар, а сейчас мог спокойно мог болтать о том, как за шлем цеплялись волосы, как он желал стать Валькирией и как чуть было не поцеловал Локи, о чём всё ещё сожалел. Не о том, что хотел, а что этого так и не случилось.       Они стали отличными друзьями. Могли бесконечно говорить о ерунде, петь дурацкие песни и засыпать вместе в странных позах. Делиться переживаниями и просидеть всю ночь рядом, чтобы отвлечься от кошмаров или дурных мыслей. Джейн была счастлива, что они сблизились, но даже так успела осознать, что ближе Локи у Тора никого никогда не было и не будет. Даже несмотря на то, что тот был далеко-далеко, в Асгарде, правил Девятью Мирами, и ни разу за всё это время не проведал того, кто им так дорожил… И всё же… он был и оставался для Тора номером один.       Проблема была в том, что Джейн лучше, чем кто-либо другой, знала, видела, как тяжело Тору. Ведь дорогой ему человек находился где-то далеко и, возможно, совсем забыл о нём. Да, Тор всегда убеждал её в обратном, говорил, что Локи тоже им дорожит, но она видела по его глазам, что он и сам уже в том не уверен.       — Не так уж сильно ты хочешь научиться, раз отвлекаешься на других, — она шутливо пихнула его в бок, отъехав в сторону, и, предоставив Тору шанс самому попробовать хотя бы пошагать по льду. Его заваливания взад-вперёд, чтобы удержать равновесие, вызывали улыбку, но на этот раз Джейн не смеялась, веря, что у него всё получится.       — Я стараюсь, ста-ра-юсь! — улыбка на лице Тора стала шире, напряжение в ногах ослабло, а движения стали более уверенными. Не идеально, но он сумел оттолкнуться и проехать вперёд до бортика. Но уже не руками, а боком, что счёл маленькой, но победой.       — Молодец, старатель, — Джейн помогла ему добраться до лавки, чтобы немного передохнуть, — я отойду, а ты понаблюдай за другими и постарайся запомнить их движения.       Тор покивал пару раз, увлечённо и без её напутствий смотря на каток. Падающие дети — это он сам, только в миниатюре, у взрослых подобного не происходило, либо он не замечал. В любом случае сравнение с детьми его не смущало, Дарси часто называла его «большим ребёнком», так что не привыкать.       Его скорее смутил некто, проехавшийся близко к бортику и выглядевший так изящно, так безупречно, что глаза неотрывно следовали за ним безо всякого на то повеления Тора. Секунда, и он уже стоял у бортика, неотрывно наблюдая за фигурой во всём чёрном. Лишь строгий зелёный кант по вороту, манжетам, карманам и подолу пальто. Сердце бешено забилось в груди, но смотри кто на Тора ещё внимательнее, то заметил бы и ком в горле, и влагу в уголках глаз. Он был весь сосредоточен на незнакомце, что катался столь совершенно, будто родился на льду. Его движения, прыжки и спирали кружили голову. Тор не мог поверить, что всё это происходило на самом деле.       Локи.       Самое невозможное, так как никто не должен был встречаться с Одинсоном. Скорее всего, он обознался, но оторвать взгляд был не в силах. Он мог поклясться, что видит весёлый блеск в зелёных глазах и шальную, коварную улыбку на губах. Мог поклясться, что встретился с ним взглядом… И это точно было лицо Локи, который глядел на него с вызовом.       Тор словно слышал голос брата у уха, твердившего, сумеет ли он победить его в ледовой дуэли или сдастся, даже не попробовав?       — Тор? — дыхание сбилось, и он не сразу понял, что Джейн уже не в первый раз окликает его, привлекая внимание и глядя с беспокойством. Немного кружилась, скорее, даже раскалывалась голова, но Тор стоял ровно, вглядываясь в девушку помутневшим взглядом. Секунда, и он вернул взгляд на лёд, но Локи и след простыл. Вместо Бога Обмана там теперь катался какой-то невзрачный тип. Обыкновенный. Ни на полмизинца не похожий на Локи. Лукавый идеальный Бог исчез так же внезапно, как и появился.       — Извини, задумался. — В горле пересохло, и голос звучал хрипло, пришлось даже прокашляться раз-другой. Да и сердце никак не успокаивалось, болело, в голове раненой птицей билась мысль: «Действительно ли он видел Локи или это игры тоскующего по брату разума?» — Продолжим обучение?       — Прости, Тор, мне что-то нехорошо. Если хочешь, покатайся ещё, а я тут постою. Погляжу на тебя…       — Тогда домой.       Обычно он никогда её не перебивал, но сейчас, нервно сжав подрагивающие руки, не мог остаться на катке ни секундой больше. Хотелось сбежать. Тор неуклюже стянул с себя коньки, переобулся и помог Джейн. Девушка действительно выглядела неважно, бледнее обычного. Тор пытался вспомнить, была ли она такой с утра, или перемены наступили уже во время катания?       В любом случае решение отправиться домой было самым верным. Под конец он даже подхватил её на руки, чтобы быстрее дойти. Джейн не могла дать точный ответ, в чём причина неожиданной слабости, но за помощь поблагодарила, уверяя, что не заболела — просто, мол, не выспалась и устала.       — Знаешь, о чём я думала, пока мы катались? — Тор осторожно уложил Джейн на кровать, помог снять куртку, шарф и шапку. Ботинки сразу остались в прихожей, так что об этом волноваться не стоило. — Может, станем настоящей семьей?       — Настоящей? — Джейн закивала. Тор неуверенно улыбнулся, пожав плечами. Предложение было неожиданным. Не походило на их обычные подтрунивания друг над другом насчет «отношений», а звучало как нечто действительно серьёзное. Но он ни о чём сейчас не мог думать. Не после того, что видел на льду. Сердце все ещё ныло, а дыхание перехватывало.       — Ну да, мама, папа и ребёнок. Возьмём малыша из приюта и окружим родительской любовью. Обручимся, раз уж мы оба никак не найдём себе подходящую пару, — Джейн смотрела на него так искренне, что Тору стало ещё более неловко. О, он не был против, но что-то останавливало его согласиться сразу же. Так они и молчали, глядя друг на друга. — Тебе необязательно отвечать сейчас. Подумай. До завтра, например. Я просто предлагаю, но не настаиваю.       — Конечно, — Тор поднялся и укрыл Джейн одеялом, мягко улыбнувшись. Ему подумалось, что не увидь он этот мучительно радостный мираж на катке, он бы реагировал с большей охотой и желанием. Удивительно, как Фостер тонко его чувствовала, давая время прийти в себя и подумать. — Я скажу завтра, а ты отдыхай. Всё равно торопиться нам некуда.       Он ласково улыбнулся и, склонившись ближе, поцеловал её в лоб, словно уже примеряя на себя роль отца. Джейн в ответ лишь слабо улыбнулась и проводила его взглядом. Она бы и рада была дать ему больше времени на размышления, но… Чувствовала, что его-то как раз становилось всё меньше и меньше. Сложно объяснить откуда в Джейн зрела эта уверенность — она просто знала.       Тор вошёл в ванную, умылся и попытался отбросить мысли о Локи. Там, на катке, был не он. Даже окажись это секундным обманом зрения, иллюзией, всё равно не он — царю Асгарда нечего делать на Мидгарде, тем более на каком-то катке.       И потом, реши Локи навестить Тора, то точно не на минуту-другую, ведь так? Да и желай он, и вправду, повидать непутёвого братца, то сделал бы это много раньше, но не сделал же! Ни весточки! А значит, не хочет. В общем, всё это вымысел и глупости.       Нужно отвлечься и сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. На реальности. Джейн и её предложение не терпели отлагательств, и тянуть с ответом не стоило. Но знать его и суметь сказать — разные вещи.       Тор всмотрелся в зеркало — ответ напрашивался сам собой. Оказывается, на Мидгарде время летело стремительно, а он и не замечал. Но лучики морщинок у глаз и обильная проседь в волосах были тому доказательством. Раньше, когда Тор был небожителем, время ощущалось совсем по-другому… Куда там, о его быстротечности он и не думал — просто жил. У людей всё иначе, и, возможно, поэтому смертные столь талантливо умеют наслаждаться отпущенными им мгновениями жизни.       Тор ещё не до конца понимал смысла задуманной Джейн авантюры, но уже был согласен. К этому решению его подтолкнули не только дружеские отношения с мидгардкой, но и надвигающаяся старость, и сам Локи, вычеркнувший брата из своей жизни. Оказался ему не нужен. Тор неожиданно понял, что окончит свои дни именно здесь. На Мидгарде. Так почему бы не подарить хоть крупицу счастья кому-то ещё — невинному ребенку — помимо тех, с кем он познакомился в начале своего изгнания?       Он уже знал, что скажет завтра Джейн, и лег спать со спокойной душой. Мысли ещё кружились вокруг детей и Локи, но не мучили, не заставляли испытывать тоску, наоборот, вызывали улыбку и лёгкий трепет в сердце. Да, события сегодняшнего дня ещё волновали вопросами и смутной тревогой, но куда меньше, чем прежде.       Засыпая, Тору показалось, что рядом лежит Локи, ласково касаясь его пальцев своими.       И будущее представилось ему чередой счастливых, семейных моментов.