Life in reverse

Не успев даже подумать, не имея на то никаких причин, Пак рванул вслед за незнакомцем, вглядываясь в размытую "тень" вдали. - Где...? Чёрт, я же только видел его. Неужели упустил? И с какого меня передернуло вообще ринуться за....! Холодная рука. Резкое, грубое смещение в сторону. Темно. Похоже, тупиковый закаулок. Ледяные, точно у мертвого, пальцы. Обхватили щеки, зажали рот. Терпкий, едва не удушающий, точно убивающий феромон с замедленным действием, одеколон накрывает следом. А в голове и проносится разве что писк: "О Господи!" Но Чимин был не тем, кто открыто покажет эмоции первым, даже если это его последняя возможность. Страх застывает в глазах, пульс учащается, но мышцы на лице старательно поддерживаются в максимально расслабленном состоянии. Настолько, на сколько Чимин мог себе позволить с едва не выпрыгивающим из груди, сердцем. - Молчи. Хрипят на ухо. А голос... Невозможно приятный. Разве такое бывает? Мысли Чимина буквально перескакивают от одной к другой, а после появляется новая, совершенно не напоминающая две предыдущие. Вероятно, это последствия данных событий, или его голова всегда была в столь беспорядочном состоянии? Чтобы накрывало ощущениями от такой близости с тем, кто тебя не только похитил, но и убить, может, вполне не прочь? Но сердце по прежнему бьется в остервенелом темпе, а колени начинает предательски охватывать крупная дрожь, которая могла предвещать только одно: "- Замечательно, только и осталось что на руке повиснуть как мешок, от страха ", - Чимин в размышлениях беглым взглядом незнакомые черты рассматривает, стараясь держаться на плаву разумности и дальше от паники. Ведь как все знают, она еще никого до счастливого финала не доводила. - Стой. На месте, - расчетливый голос звучит как раз вовремя, обладатель которого будто заметив шаткое чужое положение, возвращает в реальность, но по прежнему не позволяет увидеть свое лицо полноценной картиной. А любопытному мальчишке только и остается, что копаться в деталях. В том, что мог разглядеть уже привыкший к тусклости тупика, глаз. Черную куртку, такого же цвета плотную ветровку, капюшон которой и закрывал обзор на бледное лицо, несколько татуировок на видимых участках оголенной шеи и линии ключиц. Все на нем черное. Точно смерть. Пришла вместе с паранойей к одному Пак Чимину. Белые пряди видны из-под флисовой ткани чужой толстовки, и это отчего-то это кажется Чимину невероятно милым и притягательным. Именно такой броский контраст. Будто между внешней грубостью и внутренней нежностью, но человека перед собой он совсем не знает, потому оставляет это лишь на плод собственного, сошедшего с ума, воображения. Которое в такой чрезвычайной ситуации пыталось абстрагироваться от внешней угрозы. Пока предполагаемой, угрозы. Но вот они оба по прежнему стоят, замерев, едва ли дышат: вокруг ни звука. Тишина, будто оглушили. А Чимин, по видимому, не привык останавливать свои мыслительные процессы во время, потому что фраза: "суицид не выход" принимает для него в нынешний момент, отнюдь не безвыгодное положение. Ведь если не сам, то тут как раз к случаю и лишние руки появились. " — Возможно не так скоро, но умереть хотелось, так пусть хотя бы быстро и не дома, в каком-то тяжелом парфюме, от рук непонятно кого. Зато в дождь", - уже полным смирения и ожидания голосом он произносит, поглощенный, в мысли. В чем Чимин был уверен. До тех пор, как уха касается грубый, хриплый тембр: - Чего? Нахуй ты мне не сдался, младенец, - усмешка трогает тонкие губы лишь на мгновенье, а ладонь его и вовсе, будто с брезгливостью, выпускает пухлые щеки. Похоже, выражение лица Чимина выглядело слишком удивленным и озадаченным, что блондин с недовольством, но все же произносит усталое: - Следить надо, что иногда изо рта вылетает, - протяжный выдох завершает "беседу", после которого, сосредоточившись на заполнении магазина патронами, незнакомцу уже нет до подростка дела. Он отточенными, выученными, пожалуй, не за один год, движениями, казалось, без особых усилий проталкивает металл один за другим, придерживая пистолет. Беретта 92. Чимин читал как-то в статье о самом востребованном в нынешнем мире оружии и какие там преимущества, в чем их отличие между собой, но не думал, что столкнется с этим сам так скоро. Перестрелки и прочие боевые картины не слишком влекли его душу, потому даже статью он не прочел до конца. Да и не разбирался в этом, ибо что от него толку? Он и убить никого не сможет, кроме себя самого. Не решится. Вот и вся песня. Чимин так и застыл, открытыми глазами прожигая в пистолете дыру. Наблюдал, и внутренне как-то сжимался: от того, как бледные пальцы ловко управлялись с предметом, одним из его коллекции, персональных страхов. Если присмотреться, можно заметить, как татуированные руки держат ствол: уверенно, без единого содрогания, готовые направить дуло прямо в голову и выстрелить без промедления. Такому не научишься за один раз или два. Значит ли это, что... Звонкий щелчок выводит его из транса. Звук означает ровным счетом лишь то, что магазин полон, патроны на месте. Это заставляет кровь в жилах вновь поддаться адреналину, а тело замереть в ощущении чего-то пугающего, неизбежного. Чимина данная картина достаточно впечатляет, чтобы решится и подать голос еще раз, уже вполне осознанно: - Ты...убьёшь меня? - вопрос его звучит отстраненно, возможно даже долго для пары слов, будто он и не здесь вовсе, но если поднять голову и посмотреть прямо ему в лицо, то можно увидеть, насколько побледнели щеки, а губы поджались в замешательстве, от накрывающего то и дело волнения и не спадающего напряжения. - Мне ты не нужен. Успокойся, - лениво хрипит мужчина, оборачиваясь к розоволосому "подарку" вполоборота, - А вот им. И таким же ленивым движением пистолета он указывает на нескольких людей на противоположной стороне дороги. Едва не прямо от их сомнительного, но какого никого укрытия, ходили и, яростно размахивая руками, кричали что-то неразборчивое для подобного расстояния, крупные фигуры в офисной одежде. Которые абсолютно не внушали ничего дружелюбного уже с первого взгляда на эту компанию. - Сиди тихо и неподвижно, умрёшь в другой день. Давай без меня только, ладно? Проблем без твоей тушки хватает, - отстраненно произносит он, зевая, а ладонью в слабом жесте за спину подзывает. И кто Чимин такой, чтобы ослушаться?