Life in reverse

Приятный шум измельчавшихся кофейных зерен. Тихий, едва уловимый звук кипящей воды в чайнике, которая разливается по чашкам. Аромат свежего терпкого кофе. Мягкая приветливая постель, подушка, которая за ночь примялась под положение шеи и головы, одеяло, расположенное меж стройных ног и дарившее невероятный комфорт, обволакивая запахом чистого, стиранного белья. Это не та квартира. Мелькает в сонной голове, а тело отказывается подниматься. В целом как-либо функционировать, с целью покинуть это облако безопасности. Слух продолжает улавливать редкие приглушенные звуки за дверью, которая будучи приоткрытой пропускала все яркие ароматы съедобного. Вот открывается холодильник, тихо звенит посуда, в чашку льется, по-видимому, что-то еще, что-то холодное. Сливки? Глаза в осознании распахиваются, будто от страшного сна. В миг все становится не важным, когда разум полностью пробуждается, а сонная пелена сходит на нет. Чимин резким движением вскакивает с постели, осматривая обстановку вокруг. Чтобы убедиться, что он в чужом доме. Беглым взглядом находит одежду, аккуратно сложенную и отглаженную, в кресле, новую пару белых высоких насков и свою, уже чистую, обувь, которая была рядом. - Кто бы это ни был, он переодел меня, постирал одежду...И увёз черт знает куда. А если меня похитили, воспользовавшись положением бессознательности? Нужно уходить. И быстро. Чётко приговореный план возможно и не был надежным и устойчивым, но внушал внутреннюю надежду и успокоение, что все не безнадежно. Чимин ощущает знакомый аромат древесного парфюма на футболке, в которой он был до этого, но лишь на мгновение, когда стягивает ее через ворот. Одежда светлых тонов, весьма мягкая и уютная, широкая на пару размеров, но все же удобна и в ней комфортно находиться. Думать об этом было не время и не место, потому Чимин не предает значение такой малой детали и, зашнуровывая последний кроссовок, тихо, аккуратной поступью начинает свой путь из спальни к выходу. Дверь бесшумно поддается, когда Чимин ладонью, совсем невесомо, толкает ее и медленно проходит дальше, оглядываясь и пытаясь понять, в какой комнате находится где расположен выход. Увидев дверной проем, он уже было ретируется, как за спиной его одергивает весьма узнаваемый баритон. - Выход в противоположном направлении. Или ты собирался в ванную? - не превышая привычного тона хрипит Юнги, отпивает кофе из кружки и наблюдает. Тем же ленивым и отстраненным взглядом, что и тогда. - Нет, я...- прочистив горло, Чимин, понимая, что его поймали с поличным, поднимается с места и тихим, но строгим голосом продолжает, - Нет смысла любезничать, почему я здесь? - Ты ничего не помнишь? - Как побежал за тобой и огреб проблем? - Как минимум, то, что я спас тебе жизнь. Внимательный лисий взгляд прожигает насквозь, будто нутро изнутри вынимает и в крепкой хватке стискивает. Слова Юнги являются аргументом. И Чимину ничего не остается, как согласиться, сглатывая образовавшийся в горле огромный ком. - Садись, поешь. И что-то в этих словах и слабом, ленивом жесте на противоположное место, внушает доверие. Чувство безопасности. Но ненадолго. - Ты не обязан меня кормить. Хотя и делаешь это...- недоверчиво он обводит еду и собеседника напротив, взбираясь на барный стул, - Спасибо? - Мг, - Юнги на это лишь кивает, продолжая наблюдать, - Пожалуйста. - Ты чересчур любезен для того, кто недавно держал в руках оружие. - Ты так считаешь? Взгляд Юнги становится более заинтересованным и равнодушным одновременно, чем минуту назад, и это давит. Постепенно, на все тело и разум сразу. - Считаю. - Что ж, напрасно, - допив утренний американо, Юнги пожимает плечами и откидывается назад, - Потому что я в тебе крайне заинтересован. По крайней мере был, минутой ранее. - Что-то изменилось? - Возможно. - Я один считаю этот диалог крайне странным? - Чимин с подозрением смотрит в глаза напротив, пытаясь понять, разгадать, что же представляет собой человек перед ним. Но задумавшись, слишком погрузившись в мысленный гипноз прищуренных черных глаз он не успевает заметить, как всего в сантиметре от него появляется бледное, по истине симпатичное лицо. - Может потому что сам задаешь не те вопросы и ведёшь себя как заносчивый подросток? Фразы Юнги звучат слишком близко к пухлой щеке, а хриплый тембр слишком явно впитывается в кожу. Расстояние заставляет принять слова в раздумья вероятно, намного быстрее, потому что испытующий взгляд не исчезает, а собственные губы ощущают размеренное чужое дыхание. - Ладно...ладно, остановись, ты как-то слишком на меня...воздействуешь, - тихо произносит Чимин, принимаясь деликатно отстранять чужое лицо на привычную дистанцию ладонью. - Я давлю на тебя? - Юнги же не отказывает себе в удовольствии наблюдать столь яркий спектр человеческих эмоций, когда приподнимает бровь в удивленном жесте и подпирает подбородок рукой. Он выжидающе оглядывает юношу перед собой, который в ответ смотрит на него исподлобья, с выступающим заревом на щеках, и, вдохнув поглубже, возвращается на прежнюю позицию. Позволяя четко понять, что он не из робких. " - Не смотря на то, что краснеет как школьница в пубертате ". Но мелодичный строгий голос возвращает в настоящее, а Юнги и не возражает: слушать и неторопливо изучать эти плавные черты лица, достойная плата за его заботу. - Послушай. Меня сейчас, как бы не казалось, держит в напряжении данная ситуация. Знаешь почему? Уверен, знаешь, ты не из глупых. Но я все же назову эти три вещи: первое, я в незнакомом месте, второе, с незнакомым мне человеком, который едва ли не мгновенье назад переубивал там черт знает сколько народу, и третье, ты видел меня почти голым, что подтверждает одежда, которая была на мне до этого. Я не Шерлок, и не могу предугадать твои намерения и мысли на мой счет. Откуда мне знать: хочешь ты меня продать в рабство или себе забавы ради оставить? - Этот ребенок...Впечатляет. - лишь приглушенно хрипит Юнги, мысленно кивая пункту "Не безответственный".