Аркан "Башня"

Шумный Лондон (как будто она до этого находилась за его пределами) вызывает теперь уже приятную версию дежавю. Как-никак, он всегда приходился Лесли родным городом и она никогда не жила постоянно где-либо кроме отцовского дома или Хогвартса или, раз уж на то пошло, Невермора. Лесли еще дома сверилась с картой, как ей идти до площади Гриммо от ближайшей станции метро, да и раз уж мама подбросила ее гораздо быстрее общественного транспорта, можно зайти в одну из магловских кофеен. Магловская культура фастфуда не то чтобы удивляла и восхищала, но имела своего рода привлекательность. Гермиона успела сводить Лесли в пару заведений на экскурсии в прошлом и позапрошлом (если считать хронологию этой реальности) годах. — Один капучино, пожалуйста, — улыбается она молодой китаянке и протягивает магловские деньги. Малфой бы плевался, увидь но их среди галлеонов. Ну, Драко был иногда по-своему слишком чистокровным образом старомоден. Она решает появиться в нужном месте чуть раньше оговоренного времени, чтобы насладиться отдаленным шумом сигналящих машин и робким пением поодиноких птиц на деревьях в парке. Лесли жалеет, что не взяла с собой книгу или, раз уж на то пошло, блокнот. Блокнот, черт возьми. Почему она о нем совсем забыла? Может, в нем найдется что-то полезное? Догадка, конечно, не самая логичная, но и появление флакона с ее воспоминаниями в Неверморе не было «нормальным». Напротив нее останавливается большой черный пес, глядящий на нее своими глазами-бусинами. Лесли мысленно записывает напомнить себе проверить блокнот на наличие подозрительных записей чуть позже, а затем растягивает губы в неловкой улыбке. Ей всегда нравились животные, даже злой кот Гермионы. Не совсем приятным, разве что, был момент с Гримом на третьем курсе… Грим. Сириус Блэк, сбежавший из Азкабана. Крестный-предатель Поттера. Вторник. Орден. Черный пес. Гриммо. Пес напротив смотрит на нее с ожиданием. — Мистер… Блэк? — вырывается тихий шепот. Собака так и продолжает смотреть на нее, не отрываясь. Едва заметно виляет хвостом. Лесли поднимается на ноги и выкидывает стаканчик в урну. Черный пес тоже встает с места, отправляясь восвояси в направлении жилой застройки. И она следует за ним. Сперва он оборачивается, смотрит за тем, чтобы Лесли не потерялась, но затем просто начинает идти с ней нога в ногу, виляя хвостом. Странно понимать, что в облике черной собаки ее сопровождает мужчина возраста примерно ее родителей, да еще и машет собачьим хвостом. Ей будто бы приходится останавливать себя, лишь бы не начать чесать ему шерсть за ушами. Спустя около 10 минут пешей прогулки они останавливаются напротив ничем не примечательной трехэтажной городской застройки. Ровно до того момента, как дом не начинает разъезжаться в стороны, открывая вид на еще один номер здания. Пес довольно взбирается по лестнице, все еще виляя хвостом. Лесли в нерешительности поднимается ко входу, уже занося правую руку чтобы постучать, когда перед ней распахивается дверь. — Привет, — молодая девушка возрастом чуть старше нее широко улыбается, на глазах Лесли меняя цвет волос с черного на ярко-оранжевый. Она похожа на Драко. Чем-то… — Вы… — у слизеринки не вяжется язык, потому что данная смена внешнего вида немного (очень даже) выбила ее из колеи. — Тонкс, зови меня Тонкс. Ты проходи, — кивает незнакомка, освобождая дверной проем. Пес справа слегка толкается боком в ногу Лесли, намекая на то же самое. — Хорошо, — оторопело кивает слизеринка, покосившись на дома по бокам. Пес фыркает. Или это ей мерещится? — Гермиона! — повышает голос Тонкс, повернувшись в сторону лестницы прямо по коридору. Она захлопывает дверь за спиной Лесли, и судя по скрежету снаружи дом вновь скрывается среди двух соседних. — Твоя подружка пришла! — Тонкс поворачивается к Лесли, улыбнувшись: — Рада познакомиться, но мне пора в Министерство. Грюм тебя… — Гермиона вышла в магазин, Тонкс, — за топотом ног со второго этажа следует мальчишеский голос. Лесли вместе с новой знакомой поднимают глаза на лестничный проем, из-за перил которого выглядывает никто иной, как Рональд Уизли. Заприметив стоящую у входа слизеринку, он хмурится. — А ты что здесь делаешь? Лесли закатывает глаза со вздохом. — Разве так встречают гостей, Рон? — раздается смеющийся возглас из одной из комнат справа. Спустя еще пару секунд в дверном проеме замирает Сириус Блэк, который явно успел преобразиться обратно из собаки в человека и набросил на себя древний халат. — Я Сириус, рад познакомиться, — он усмехается, протягивая ей руку. Лесли на автомате пожимает ее, но ничего не говорит. Сириус Блэк погибнет от заклинания родной кузины в Отделе Тайн через два с половиной месяца. Поттер утратит последнюю ключевую связь со своими родителями. — Лесли, здравствуй! — из кухни выглядывает рыжеволосая женщина старше ее родителей. Точно, миссис Уизли. — Чаю будешь? — Да, спасибо, — кивает слизеринка, вновь возвращаясь взглядом к замерзшему на лестнице Рону. Рядом с ним появляется Поттер, глядящий на нее сперва с легким недоумением, которое затем сменяется сомнением. — Что, расстроились что вас лично не уведомили о визите? — Остра на язык, смотрю, — хмыкает Сириус. — Не думал, что Гермиона говорила буквально, — передергивает плечами Гарри, переглянувшись с Уизли. Тот шепчет что-то в ответ, однако его прерывают Фред и Джордж с криком со второго этажа: — Змея в львином логове! Змея в львином логове! Как ни странно, именно эти слова успокаивают Лесли. Позади нее раздается звук открывающегося замка. Слизеринка отходит в сторону, освобождая путь вошедшему, пока не замечает завязанную в пучок копну непослушных каштановых волос и руки, полные пакетов. — Молли, я принесла… — Грейнджер так и не договаривает, замечая подругу, мнущуюся в метре от нее. Губы гриффиндорки растягиваются в широкой улыбке. — Лесли, а ты рано!

***

Час спустя, обсудив новости (в ванной комнате, конечно, потому что после второго курса в туалет они ходят исключительно парами и не всегда чтобы просто сходить в туалет), Лесли большими глотками заглатывает уже третью чашку ромашкового чая. По правде говоря, ее руки начали дрожать где-то на первой, но это нервы, это нормально. Понятное дело, убедить себя в нормальности происходящего никак не получалось. — Все будет нормально, — Гермиона утешающе сжимает ее ладонь, выходя из кухни. Напротив Лесли сидит миссис Уизли, чей взгляд с каждой минутой становится все напряженнее и напряженнее. — Вы же дети, — качает она головой. Лесли не знает, что ей ответить. — Мисс Фоули, какая неожиданная встреча, — со стороны входа раздается глухой голос ее декана. — Здравствуйте, профессор Снейп. И вы, профессор Люпин. Северус Снейп не кивает ей, не отвечает — он прожигает ее своим привычно пугающим взглядом, но Лесли он давно не волнует. В конце-концов, она ведь слизеринка. Если уж на то пошло, Макгонагалл всегда ее напрягала. — Брось, Лесли, я давно уже не профессор, — Римус Люпин приветливо улыбается ей из-за небрежно подстриженной челки, спадающей на лоб. Лесли даже забыла, насколько он спокойно относился ко всем ученикам. Ни доли презрения, даже в сторону слизеринцев. Профессор Люпин даже старался найти общий язык с Драко, о чем говорить. — Поздоровались и хватит, — со стороны камина к столу подходит Аластор Грюм. Настоящий, конечно же. Не Барти Крауч-младший, не сумасшедший старик, а реальный мракоборец. — Миссис Уизли, будьте добры. Вот он все еще навевает ужас. Такое впечатление умудрился произвести самозванец. Молли Уизли напоследок едва улыбается Лесли, а затем выходит из кухни, закрывая за собой двери. Снейп шепотом накладывает Муффлиато, чтобы их никто не подслушал, а затем устраивается в темном углу. Его черная мантия почти сливается с тенями. — Гермиона говорила, что ты хочешь с нами поделиться ценной информацией, правда, Лесли? — учтиво спрашивает Римус. Грозный Глаз присаживается аккурат напротив Лесли, сам же Люпин остается стоять чуть в стороне. Керамика чашки обжигает ладони — настолько сильно она сжимает ее в руках. — Да, я хочу рассказать вам о том, что произойдет в следующие полтора года. Она не знает, дрожит ли ее голос. — Что ты имеешь в виду? — Римус хмурится, клоня голову вбок. Он чешет кожу рядом с уголком рта, поясницей опираясь на скрипучую деревянную столешницу. Грозный Глаз напротив сверлит Лесли взглядом — ей не нужно смотреть в его сторону, чтобы ощутить это. Фоули опускает глаза на чай в кружке и медленно выдыхает. Давай, ты же хотела сделать это. Ты же знаешь, что это нужно сделать. — Я не знаю как и не знаю почему, но как некоторым из вас известно, — она косится в сторону Снейпа, гордо восседающего в углу, — я находилась в магической коме в течение полутора месяцев. Однако я проснулась не после неудачного заклятия. Я знаю, что произойдет в ближайшие полтора года, потому что прожила их. Грюм сдерживает смешок. Забей, Лесли. Ты прекрасно понимала, что тебя ждет. Он точно думает, что она спятила. И что ей место в Мунго и… — Лесли? — профессор Люпин привлекает ее внимание мягким голосом. — Да, — их взгляды вновь пересекаются, и глаза Римуса кажутся такими… внезапно понимающими. Даже приободряющими. Это даже утешает. — Я сперва подумала, что сошла с ума, проснувшись в Больничном крыле, потому что я не была в магической коме на пятом курсе. Я знала, что Отряд Дамблдора существовал, знала когда его расформируют… — Мисс Фоули, — предупреждающе бормочет Снейп, но сейчас Лесли плевать на школьный устав Амбридж. Плевать, что она не должна этого знать, что она тоже может попасть под раздачу. Лесли кидает секундный взгляд на своего декана, но все равно продолжает: — Я поссорилась с Гермионой, написала СОВ, слышала о происшествии в Отделе Тайн. Говорить о Сириусе Блэке или нет? Говорить или нет? Говорить или нет? Говорить или нет? — Я знаю, что Волдеморт так же реален, как говорит Гарри, — нет. Она предпочитает назвать Поттера по имени, дабы не повысить градус недоверия до немыслимых высот. — Знаю, что там будут Пожиратели и Волдеморт, что Фадж уйдет в отставку вскоре после этого и вместо него министром станет Руфус Скримджер. Сириус Блэк погибнет во время всей этой заварушки и Гарри останется один. Люпин испуганно распахивает глаза после столь жестких слов о своем лучшем друге и даже Снейп наклоняется вперед в ожидании продолжения. Грюм же смеется вслух, а она продолжает говорить, не обращая на мракоборца внимания: — В Англии настанут темные времена, Пожиратели будут атаковать мирных людей, маглов в том числе, — она расправляет плечи, кидая вызывающий взгляд в сторону Грозного Глаза, а затем вновь поворачивает лицо к Люпину, потому что именно он пытается понять, пытается ее услышать, судя по его широко открытым глазам. Но то, что она скажет сейчас, следует сказать Снейпу. Поэтому Лесли косится на него. — На моем шестом курсе вы наконец-то получите позицию преподавателя по Защите от Темных искусств, а Зельеварения Дамблдор с помощью Гарри пригласит преповадать Горация Слизнорта. По этой причине занятия смогут посещать Поттер и Уизли, потому что средний балл допущения снизится, — Лесли усмехается сама себе, но улыбка исчезает с ее лица так же быстро, как и появилась. Потому что ей нужно сказать, пожалуй, самое главное. — Драко Малфой станет Пожирателем Смерти. Повисает тишина. — Девочка, ты давно проверялась в Больнице? Осторожный взгляд Люпина. — Лесли… — Драко Малфой станет Пожирателем смерти, а еще в Хогвартсе появится убийца. Он подкинет отравленное ожерелье, вину за которое Малфой затем свалит на меня, — Лесли сглатывает. — Малфою даст задание Темный Лорд, я не знаю какое, но он будет всецело занят им. Меня исключат из Хогвартса и переведут в Невермор, но я не буду… — Я не буду слушать дальше этот бред, — раздраженно кидает Грюм, поднимаясь из-за стола. Ей нужно привлечь внимание, нужно заставить их послушать ее. — Стойте! — Лесли почти что роняет кружку, но удерживает ее на месте. Та со стуком шатается на шероховатой поверхности стола. Девушка старается не отводить взгляд, но недоверие в лице Грозного Глаза обжигает. — Малфой умрет. Он умрет на моих руках, пока Пожиратели заполнят Хогвартс, и… — Лесли, прошу тебя… — голос Люпина снисходительный, учтивый. Почти что робкий, но говорит он с ней, как с умалишенной. Это все даже хуже, чем с Гермионой. Она говорит, но они не слышат. — Скажи на милость, дорогуша, каким образом ты вернулась во времени, а? Лесли затыкается, смыкает губы, размышляет. — Мисс Фоули, не связано ли ваше молчание со скандалом вашего дяди касательно кражи из Отдела Тайн? — Снейп впервые за весь разговор подает голос, отдающийся глухим эхом. Ей нужно что-то ответить. Даже если она не хочет говорить об этом. Хотя бы полуправду. — Маховик, — сдержанно выдает, нервно закусив губу и посмотрев на свои до побеления сжимающие кружку пальцы. — Уничтожен. Сгорел, когда я разомкнула пальцы, — уже не контролируя себя, произносит Лесли дрожащим шепотом. Грюм закатывает глаза, отмахиваясь от нее: — Говори еще, с такими темпами тут уже тебя придется судить, а не какого-то выдуманного убийцу. Передайте Грейнджер, чтобы заканчивала с преувеличениями и не лезла во взрослую жизнь, раз уж такая умная, — он говорит с Люпином, будто намеренно решая игнорировать присутствие Лесли в комнате. Драко Малфой умрет, потому что она не сможет его спасти. Она не может изменить ничего, потому что… — Как же вы не понимаете? — Лесли срывается, хватая ртом воздух. Из уголков глаз невольно вырываются слезы. Все три мужчины смотрят на нее. — Он умрет! — она обводит взглядом каждого из них, но видит лишь отторжение. — Он умер у меня на руках и… — ее голос срывается. Слизеринка с грохотом падает обратно на скамейку, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Лесли, успокойся. Все будет в порядке, это было всего лишь… Все не будет в порядке. Они просто игнорируют ее. Игнорируют все ее слова, все ее предупреждения, все воспоминания. Это было ее жизнью, а что теперь? — Вас не убедят даже мои воспоминания, так ведь? — горько усмехается она сама себе, напоследок поднимая глаза на поднявшегося из кресла декана Слизерина. Он кривит губы. Почему им так сложно что-то предпринять? Ведь это пара простых шагов. Конечно, воспоминания же можно подменить. Где гарантия, что ее воспоминания — настоящие?

Не думай об этом.

— Всего хорошего, мисс Фоули, — цедит Грюм сквозь зубы, напоследок поворачиваясь к Снейпу и Люпину. — Сотрите ей память об этом разговоре и пошлите в Мунго. Чем меньше людей знают о Гриммо, тем… Они издеваются. Все повторяется. Смысл ей кричать, а? Грозный Глаз стоит у камина в ожидании. Люпин в нерешительности смотрит в его сторону, а затем поворачивается к Снейпу: — Он прав, Северус. — Я никому не скажу! — Лесли поднимает ладони в воздух, понимая, что то, что они хотят сделать, совсем никак ее не устраивает. — Я… — Мисс Фоули, расслабьтесь… — Люпин устало закрывает лицо руками, пока ее профессор Зельеварения поднимает палочку в ее сторону. Что ей сказать? Что может сыграть роль? Как их… — Я готова работать на Орден!

Не лезь на рожон, помнишь? Куда ты на самом деле идешь завтра?

Они замолкают. Римус опускает ладони, хмурясь. Грюм смеется, почти что каркая. Снейп сверлит ее изучающим взглядом примерно с минуту, пока не выдает самое неожиданное: — Она сойдет. Потренировать немного, и может сойти. — Снейп, она ребенок, — со вздохом отвечает Люпин, опуская плечи. — Мне исполнится семнадцать в ноябре, — говорит слизеринка, вновь сжимая кружку. Главное не заставить ее взорваться, главное не заставить ее… — Тебе пора домой, Лесли, — устало произносит Римус, переглядываясь с Грозным Глазом. Тот едва слышно чертыхается себе под нос. — Мы обсудим твое предложение с остальными и дадим тебе знать. В конце-концов, это все не игрушки… — Уж поверьте, я знаю, — она не молчит, поднимаясь из-за стола и сдерживая дрожь во всем теле. Мысли в голове летают, они не успокаиваются. Даже если бы кто-то сейчас залез бы Лесли в голову, она бы даже этого не почувствовала — настолько там творится хаос. Дверь открывается сама по себе. Откуда-то сверху слышны веселые голоса. Ее сердце стучит. Где-то в горле. Не плачь, черт возьми. Порадуйся, что тебе не стерли память. Выйдя в коридор, Лесли сталкивается со сверлящим ее недоверчивым взглядом Поттером, вышедшим из комнаты напротив. Из-за его спины выглядывает Сириус с легкой улыбкой, играющей на губах. Сириус, который, Салазар их подери, погибнет уже через два с половиной месяца. Крестный Гарри. Скажут ли остальные ему об этом? А Гарри? У Лесли дрожат губы. Может, стоило сказать ему об этом самой?

Поверил бы он в это сам, если остальные посчитали ее сумасшедшей?

Вряд ли.

***

Она стоит в душе, уже в Хогвартсе, уже казалось бы дома, вернувшись назад, получив извинения от Гермионы и разложив вещи и… На ее руках кровь. Кровь Драко Малфоя. Лесли замечает это, приветственно махнув ладонью Милли, пробежавшей мимо их с девочками комнаты. Поэтому Фоули бросается в ванную комнату, захлопывая за собой двери. Она радуется тому, что Пэнси и Дафна и все остальные зависают в гостиной и не наблюдают ее истерику. Потому что Лесли трет руки мылом, кусает ногти, срывает заусеницы. А кровь не смывается, она остается под ногтями, она пачкает кожу, она…

Ей не хватает воздуха.

Лесли оседает на пол, дрожа всем телом. Драко жив, он жив, он смеется в гостиной, он хмыкнул тебе в ответ на пристальный взгляд, он жив, он не умер, он не умер, он не умер, он не умер, он не умер… Слизеринка срывает с себя грязную, испачканную в крови одежду, кидая ее на пол и, спотыкаясь, запрыгивая в ванную. Она стоит под потоком воды, трет свое тело мочалкой до покраснения, до ощущения болезненного зуда, до боли, но кровь не смывается. Она стекает вниз по ногам, струится посередине груди, капает вниз, капает-капает-капает и не останавливается.

Лесли не может дышать.

Она кричит беззвучно, потому что ей страшно, потому что все это нереально, потому что она сходит с ума и…

Все прекращается так же внезапно, как и началось. Лесли оседает на холодную плитку и пялится на свои покрасневшие от трения руки, девственно чистые.

Потому что крови не было.

Ее никогда не было.

Это было всего лишь галлюцинацией. Она перенервничала, потому что… Потому что Лесли не может никого спасти. Ее мысли крутятся вокруг этого, вращаются вокруг безысходности, словно карусель. И ее тошнит, тошнит от этого чувства, тошнит от реальности и стечения обстоятельств. Она не может поменять историю. Лесли одевается и распахивает двери, выпуская пар наружу. Быстрым шагом идет прочь, на свежий воздух, потому что ей все еще нечем дышать. Почему? Почему чертов маховик закинул ее на полтора года назад и она не может изменить ровным счетом ничего?! Она вылетает из слизеринской гостиной, совсем не замечая того, как ее окликает Драко. Лесли всхлипывает, несясь вперед и зажимая рот рукой. Горечь подкатывает к горлу, вынуждая задрать лицо к потолку и закрыть пекущие глаза.

Бежать, бежать прочь, прочь…

Лесли замирает в середине пустого коридора, в полнейшей тишине, в засыпающей школе. Она. Не. Может. Изменить. Ничего. Сириус Блэк погибнет. Драко станет Пожирателем Смерти и умрет на ее руках. Уэнздей узнает сама, что тот нормис — Хайд. Лесли выгонят из Хогвартса. Дамблдор… — Что Дамблдор? Сперва Лесли кажется, что она сама задает себе этот вопрос, однако спустя пару секунд за ее спиной слышится шелест мантии. Девушка не подает ни звука — хотя бы потому что ее холодные пальцы все еще накрывают губы, а значит она не говорила ничего вслух, а значит… — Почему ты думаешь, что я умру? Лесли боится оборачиваться, боится двинуться с места — потому что голос говорящего за ее спиной ей прекрасно знаком. — Лесли? Он не извиняется. Он читал ее мысли. Он умер на ее руках, ему положено знать. Он не имел права лезть ей в голову. Она должна была сама сказать ему об этом. — Я должен был узнать, что с тобой не так. Ты ведь почти не разговариваешь со мной — как еще я должен… Лесли оборачиватся, пошатнувшись. Медленно выдыхает, глядя на свои ладони, теперь чистые, не окровавленные, а затем выпрямляется. Драко продолжает оправдываться: — Ты сама не своя после того заклинания, витаешь в облаках, только с грязнокровкой… Ты только что истерила, что ты собираешься делать? Мысли сменяются диаметрально противоположными. Потому что обида… Обида знакома ей куда больше, чем гнев или скорбь или безысходность. — Ты меня вообще слушаешь? Видишь, ты опять не здесь. Я же правда… Не уподобляйся вспыльчивым гриффиндорцам. Не уподобляйся вспыльчивым… Не уподобляйся… Не… — Лесли, я же твой друг. Я не могу не волноваться, и если ты сама не можешь сказать, я должен знать… Она сама не замечает, как разворачивается и преодолевает с десяток метров за пару секунд, уже занося правую руку для пощечины. И чертов Малфой с рефлексами ловца ловит ее руку за пару сантиметров от своего лица, цепко сжав ее запястье. Лесли тяжело дышит. Драко похож на мраморную скульптуру. Драко Малфой, из-за которого она только что видела галлюцинации и ловила паническую атаку одну за другой. Драко Малфой, из-за которого она прокрутила Маховик времени и стала местной сумасшедшей. Злость? Они смотрят друг другу в глаза. Обида? Лишь тогда Лесли чувствует повторное тонкое прикосновение к своему разуму, от чего она начинает грубо отмахиваться. Ее мысли вновь пускаются в бесконечный поток. — Не смей! — вскрикивает она, начиная слепо бить Малфоя по груди. Он игнорирует ее битву, дергая за плечи на себя. — Лесли, успокойся. Тебе всего лишь… — Прочь из моей головы! — кричит девушка, пытаясь вырваться из его объятий. — Уходи прочь, Малфой! Она бежит, бежит прочь. Прочь от себя, от реальности, и от Драко.

Слишком много. Слишком много.