Аркан "Башня"

Она смотрит в зеркало и морщится от наличия темных кругов под глазами. Неделя, две? Сколько Лесли уже игнорирует существование Драко Малфоя и вместе с тем избегает Гермиону? И если с первым все понятно, то со вторым она просто снова… Ведет себя как трусиха? Ладно, ей обидно. Обидно что он сделал то, что она когда-то запретила: влез ей в голову, не выждав нужного времени. Лесли бы сказала ему, так ведь? Она бы рассказала Драко все, не будь он таким беспринципным козлом и… Ей обидно. Не только за отсутствие доверия не только со стороны матери (она всегда была такой из лучших побуждений), но и со стороны Малфоя. Обидно понимать, что все ее предположения, попытки сделать как лучше провалились в исполнении, конечно же больно. Ну и что дальше? Геройствовать пока ей не откроют двери? Лесли не гриффиндорка. Она — гордая слизеринка, она мстит и смеется, когда сбывается то, что она предсказывала. Если они так глупы, что не верят ей сейчас — все их будущие проблемы будут касаться только их, не ЕЕ. И все же… Кошки скребутся на душе. Мертвый взгляд Малфоя стоит перед глазами. Кошмары никуда не уходят — они лишь усилились, видимо на фоне общего состояния стресса. Двигаться дальше особо не получалось. На встрече с деканом касательно выбора будущей профессии они со Снейпом сверлили друг друга взглядами и намеренно избегали тему, плотно занявшую ключевую позицию в их головах. Лесли наплела ему какой-то бред о желании работать в семейном бизнесе и продолжать великое дело зельеваров рода Фоули, которое ее никогда не интересовало. Декан презрительно скривил губы и посоветовал обращать больше внимания на Зельеварения в таком случае. Он даже подначивал ее, намекая на необходимость попросить Драко Малфоя о помощи, в конце-концов парень был очень даже смышлен в данной сфере магии. Лесли лживо улыбнулась, сказав, что обязательно поговорит об этом с Драко.

Спойлер: с Драко она не поговорила, зато Амбридж — вполне.

Поэтому вместо страданий вперемешку с учебой в грустном одиночестве она просиживала вечера среды, пятницы и воскресенья в библиотеке бок о бок с Малфоем, пытающемся вывести ее на разговор. Любая такая попытка заканчивалась тягучим молчанием со стороны Лесли и ее полнейшим игнорированием слов Драко. Наблюдающая за этим со стороны Гермиона лишь поджимала дрожащие губы, вспоминая пытливый взгляд Гарри после того, как Лесли покинула Гриммо. — Герм, почему она приходила? Что такого скрывает Фоули? — Это не моя тайна, Гарри. Подумать только: история повторялась у каждого из них с тем лишь отличием, что хронология событий поддавалась пластичному изменению. Не считая этих учебных сессий, в Хогвартсе в общем и целом было шумно. Близнецы Уизли пропали с горизонта за день до ее собеседования (к сожалению, она так и не лицезрела болото, потому что оно не находилось в непосредственной близости от библиотеки), а вслед за их уходом Хогвартс наполнился происшествиями, которых слизеринцам нужно было старательно избегать. Впервые за время учебы Лесли обрадовалась своему сохраненному нейтралитету не только с Пивзом, но и с большей половиной учеников школы. Иначе ее могла бы постигнуть такая же судьба, как Пэнси или Монтегю. И если рожки на голове еще можно было пережить, то за Грэхэма переживали многие. Лесли было плевать — Монтегю когда-то, точнее не далее как в начале пятого курса, откуда-то раздобыл алкоголь, пытался ее по-пьяни поцеловать. Малфой был в таком же состоянии, и нет, в джентльмена тогда он почему-то не сыграл. Было ли это обидно? Лесли случайно толкнула Грэхэма в камин и тот заработал легкие ожоги на пятой точке. Криков было много, но после объяснений и свидетельств доброй части присутствовавших тогда в гостиной Слизерина однокурсников, все благополучно об этом забыли. Мама, конечно, предприняла попытку вправить ей мозги, но это было скорее имплицитное одобрение, нежели возмущение. Малфой думал потом извиниться, а Лесли отослала его прочь. Это происшествие казалось теперь таким давним. Для Лесли успели пройти не семь-восемь месяцев, а около двух лет. Да и те события, что произошли затем… — Лесли, давай поговорим, — она в который раз игнорирует просьбу Драко, взглянув на часы. Половина восьмого — самое время отчалить себе в комнату и засесть за учебником по Истории Магии, или ЗоТи, или Трансфигурации, или чем еще… Безысходность. И нежелание что-либо делать. Драко Малфой же смотрит ей вслед, переступая с ноги на ногу. Почему он ведет себя как преданный пес? Все просто: они дружат с первого курса. Они всегда говорят друг другу о том, что не так, что смешно, что приключилось и… Да, Лесли предупреждала его не лезть ей в голову. Но что еще он мог сделать? Просматривать мысли других людей было скучно, гадко в какой-то мере, а голова Лесли казалась ему родным местом, почти что домом. Не от того, как часто он там бывал (это был второй раз в его жизни, после первой и последней попытки на четвертом курса), но Лесли вела себя… Неправильно. С ней было что-то не так и она странно вела себя с самого момента своего пробуждения. Она расплакалась, увидев его — старая Лесли бы дала ему по голове, пусть и шутливо. Сперва игнорировала, затем общалась, а теперь вновь игнорировала. Стала еще больше общаться с грязнокровкой и даже уехала на Пасхальные каникулы — непонятно зачем. А теперь, на любую попытку поговорить, после того, как он застал ее в совсем разбитом состоянии (никак не слизеринском состоянии, а вполне в реальной истерике), просто сбегала. И не слушала. Не боялась: именно игнорировала. Будто он был пустым местом. Драко надеялся, что ехидная попытка Амбридж в лишний раз переманить еще одного чистокровного ученика на свою сторону окажется удачной возможностью вновь заработать хотя бы толику от прежнего доверия Лесли, но его подруга была сама не своя. И как бы это не раздражало, как бы не злило, больше всего этот факт Драко волновал. Малфой нервничал, даже если не хотел признаваться себе в этом. Особенно после того, что он увидел, заглянув к ней в голову. Потому что наследник Малфоев не верил в увиденное. Это не могло быть правдой, потому что те картинки были схожи с видениями сумасшедшей. Лесли, наверное, поехала крышей после заклинания. Сошла с ума. Его заклинания. Потому что она была в магической коме по его вине, и даже не помнила об этом. Видеть ее воспоминания, в которые Фоули искренне верила, было больно. Потому что он видел себя, видел свой потухший взгляд, эмоции, которые ранее никогда не испытывал. И мысль о том, что Лесли верила в губительность именно его, Драко, «будущих» действий, его разрушала. Потому что по мнению Лесли Фоули, по ее подсознательным ощущениям, к сегодняшнему состоянию ее жизни Лесли привели решения Драко Малфоя. Не того, которого он знал лично. Не себя, не своего отражения — якобы своей будущей версии. Его собственные глаза смотрят на Лесли с холодом, без чувств, из-за толстой стены окклюменции. То, что увидел Драко, никак не поддавалось логике. Лесли ведь не могла повредиться рассудком? Но иначе это объяснить было нельзя. — Гермиона… — слышится начало робкого шепота где-то в стороне. Серые глаза сами находят гриффиндорку в другом конце библиотеки. И весь гнев, все непонимание, все сливается в одно единое… — Грейнджер! Ехидно усмехнуться, пойти вразвалку. Скрыть волнение. Потому что он Малфой, а не расклеивающийся по поводу девушки парень. — Малфой, нам не о чем… — Заткнись, Грейнджер, — он кривит губы в хищной улыбке, но это лишь защитный механизм: сердце в груди Драко гулко стучит, норовя окровавленным куском вылететь наружу, всем на обозрение. Сидящий рядом с брюнеткой Долгопупс в страхе отклоняется назад, в то время как сама гриффиндорка смело смотрит Малфою в глаза. — Нам обоим прекрасно известно, что с Лесли что-то не так. И ты знаешь об этом явно с ее пробуждения. Драко отводит взгляд в сторону, подальше от ее пытливых глаз, враждебным выражением лица явно намекая Невиллу свалить. Тот расправляет плечи, но все еще боязливо: — Гермиона, я тебя не оставлю. — Все в порядке, иди, Невилл, — на удивление спокойно отвечает Грейнджер, не отводя внимательного взгляда от Драко. Знание в ее глазах пугает. Малфой хмыкает. — Если ты так говоришь, то я пойду, — робко произносит Долгопупс, тихо скрываясь с боевой арены. Спустя пару секунд, когда ранее активно ведущиеся разговоры шепотом со всех сторон вновь возобновляются, а ученики опять ныряют в учебу, Грейнджер нарочито мило улыбается слизеринцу, вызывая секундное удивление с его стороны. Мягкости ее улыбки остро противоречит то, что Драко слышит затем: — Это не твое высокопородистое дело. — Она моя подруга, — парирует Малфой тут же в ответ общеизвестным фактом. Драко врет. Гермиона видит это по глазам, метающим молнии. Она не доверяет Малфою — как бы близок он ни был к Лесли, как бы Лесли не опасалась за него, он все равно приносил ей боль. Слишком часто, по мнению Грейнджер. И все же, Гермиона читала свое же письмо. Где прямым текстом ею самой было сказано, что Драко Малфой по уши влюблен в Лесли и фактически готов за нее жизнь отдать. И пусть задира-Малфой, стоящий сейчас напротив нее, с этим образом никак не вязался, он стоял перед своим врагом не для того, чтобы снять лишние баллы с Гриффиндора, а выпытывал правду все о той же Лесли Фоули. Я никогда не видела Малфоя в ужасе. Собственные витиеватые слова эхом проносятся в голове. В это же время Драко, стоя напротив гриффиндорки в ожидании ответа, все же несмотря на свои предрассудки (уже осознавая то, что это предрассудки), решает на секунду заглянуть ей в голову. И он видит себя, видит Лесли, совершенно растерянную в том пустом классе, видит Грейнджер, отрицающую слова Фоули. — Почему она думает, что я умру? — спрашивает он едва слышно, не сдержав порыв. Гермиона тяжело выдыхает, опуская глаза на пергамент под своими ладонями на столе. — Это будущее, — ее ответ заставляет Малфоя хватануть ртом воздух в неверии. — Лесли прожила на полтора года больше, чем мы. — Это бред, — произносит Драко чуть громче, привлекая внимание какой-то пуффендуйской малявки. Под его жестким взглядом та вновь принимается за домашку. Он снова смотрит на Грейнджер. — Только то, что она предсказывает, сбывается, — Гермиона прячет перо, сворачивает пергамент. Малфой так и стоит столбом, явно не понимая. — Ты придурок, но тебе стоит знать правду. Драко игнорирует ее слова, прокручивая в голове сказанное и увиденное ранее. — Малфой, идем. Здесь не место, чтобы об этом говорить. Их взгляды пересекаются. Шум в ушах слизеринца нарастает. Карие глаза девушки напротив наполнены решительностью. — Через час, рядом с кубками, — шипит Драко, разворачиваясь в сторону выхода.

***

— Она меня даже слушать не будет, Грейнджер. — А я для нее значит авторитет? Ему понадобились три разговора с гриффиндоркой, чтобы перестать называть ее грязнокровкой в мыслях. Драко все так же на дух не переносил Мисс Идеал, как ее когда-то прозвала Скитер, но как ни крути именно она была его инструментом достижения желаемого. Желаемое в данном случае звучало очень просто и представляло собой одно-единственное слово — Лесли. Они не общались, она все еще игнорировала обоих. Грейнджер, однако, несколько раз пыталась завести с ней разговор, а затем по стечению обстоятельств (конечно, вполне подстроенных) оказалась в паре с Лесли по Заклинаниям. Поэтому в оговоренное время она должна была вывести Лесли из состояния изоляции на разговор вместо того, чтобы учиться. И как бы это ни перечило ее, Гермионы, принципам и вере в святость обучения, она это сделать была готова. Только Грейнджер почему-то была убеждена, что Малфой к их разговору ввиду его немаловажной роли обязательно должен был присоединиться. Слизеринец, понятное дело, в это не верил от слова совсем. Он прекрасно понимал, что увидь Лесли их вдвоем еще и вместе, еще и заодно, то прервет любой даже мало-мальский контакт со своей лучшей подругой, а это в их случае ситуацию только бы ухудшило. Причем в разы. — Как ты тогда планируешь с ней общаться? — Грейнджер, поговори там, на разговор разведи, ты же девочка, а не Уизел с языком набекрень, — грубо обрывает ее Малфой, нахально опираясь на книжные полки с хищной усмешкой. Значок Инспекционной дружины блестит в свете свечей вокруг. — Если ты еще раз оскорбишь… — Мы оба прекрасно понимаем, что я прав, — гриффиндорка краснеет от злости на глазах, на что Драко лишь кривит губы. — А теперь возвращайся к нормальному состоянию заучки и вперед. Девушка хватает ртом воздух, опускает плечи, дергает лямку сумки и затем лишь цедит сквозь зубы: — Хорек. — В следующий раз буду ждать большего, — сверкнув глазами, Драко выглядывает за угол. На выходе в библиотеку как раз останавливается Лесли, скучающим взглядом обводящая заставленное помещение. Мадам Пинс что-то говорит ей скрежещущим, едва различимым шепотом, она отвечает. — Сгинь, — Грейнджер грубо тянет его плечо назад. — Сам же говорил. — Не переиграй главное. — И без тебя справлюсь. Драко сваливает обходным путем, предпочитая не сталкиваться с Лесли по дороге в подземелья. В конце-концов, она такая же змея, как и он, а значит почти сразу заподозрит что-то неладное. На входе в подземелья, однако, его дергает Пэнси. — Милый, мы так давно… О, Салазар, избавь меня ради всего святого… — Лесли! Слизеринка поднимает глаза на Гермиону. Губы растягиваются в улыбке, но лишь слегка. Мадам Пинс шикает на гриффиндорку из-за ее спины. Девушки пересекаются взглядами. Гермиона нервничает — она сжимает уголки учебника, заставляя Лесли поджать губы. Тот факт, что Фоули прекрасно видит нервозность в движениях гриффиндорки, однако, не озвучивается. Смысл? — Заклинания, значит, — приговаривает слизеринка, усевшись напротив подруги. Грейнджер улыбается дрогнувшей улыбкой: — Ты видела задание? — вокруг них мерцают свечи и царит почти что полная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и шепотом школьников. Лесли ставит локти на край стола. Они вновь играют в гляделки, как в старые времена, когда им обеим было скучно на уроках (случалось редко, учитывая рвение Гермионы к учебе). Грейнджер сдается быстро, вытаскивая принадлежности из своей сумки. Фоули наклоняет голову вбок, щурит глаза: — Напомни, кем работают твои родители? Гермиона усмехается. — Проверяешь на оборотное? — их казалось бы спокойный тон разговора скрывает в себе слишком много. Лесли с Гермионой знают друг друга слишком хорошо, чтобы не замечать мнимых сигналов и языка тела. И если Грейнджер осторожно наблюдает и делает мысленные пометки у себя в голове, то Фоули все свои наблюдения жадно применяет в манипуляциях. — Я такая, Герм, — она переплетает пальцы и ставит поверх них подбородок. — Ответь на вопрос. Проходит еще с пару секунд взаимного молчания, пока их взгляды не пересекаются вновь: — Дантисты, — Гермиона решает подыграть, потому что иначе она уж точно не добьется доверия. Хотя, сложно добиться того, что у тебя уже имеется. Скорее, Грейнджер нуждается в пропуске на на данный момент закрытую территорию. Лесли предельно закрыта: это заметно по ее чуть поднятым, мнимо напряженным плечам и по прищуру темных глаз. Ее брови сведены к переносице, уголки губ хищно подняты вверх. И пусть она и не готовится к нападению, но любое твое движение, любое твое слово находится под пристальным наблюдением. — Мм, прекрасная профессия для повара. Однако, за всем этим скрывается грусть, как бы хорошо Лесли ее не прятала. — Ага, зубные кондитеры, — смеется Гермиона. — У кого ты подцепила едкое чувство юмора пока со мной не общалась? — светлая макушка Малфоя всплывает перед глазами гриффиндорки. Лесли и правда ждет ответа. — Если расскажу, не поверишь, — кажется, Фоули немного сбавляет коней, раскрывая свой учебник. Она стала гораздо более недоверчивой. Возможно, обиженной? Они мало общались это время. И пусть Гермиона не переживала за нее так сильно, как это делал Малфой (судя по всему, в том числе частично из-за собственного эгоизма), но она находилась в состоянии тягучего ожидания. Хотя бы потому что отказ Ордена не то чтобы расстраивал, но все же невольно подталкивал к истеричным размышлениям о будущем. После сбывшихся событий Гермиона верила Лесли, и теперь это не могло изменить ровным счетом ничего. Они работают в тишине — сверяют записи, каждая читает свой учебник, изредка разговаривают о материале и спекулируют о желании Флитвика завалить их тандем (вероятность такого исхода слишком близка к нулю). Гермиона и правда выжидает подходящего момента. Например, такого, когда плечи Лесли хотя бы немного расслабятся. Часы на стене тикают. За окнами уже совсем темно. Голос гриффиндорки едва слышен: — Почему ты не разговариваешь с Малфоем? Лесли вновь напрягается, готовясь себя защищать. Гермиона мысленно бьет себя по голове за такую внезапность, но что поделать. Малфой, черт бы его побрал. С каких пор она помогает тому, кто всю школу только и делал, что оскорблял и ненавидел ее?

Ах, точно.

Лесли.

— А ты заметила? — слизеринка откладывает свой свиток, нарочито скучающим взглядом обводя библиотеку. Фоули специально делает это, чтобы не вызывать подозрений. Не показывать обиды. — Мне кажется, вся школа в курсе, — невольно усмехается Грейнджер, нервно сжимая перо в руке. — Крысятник, ей-богу, — хмыкает подруга, подперев подбородок правой ладонью. Часть школьников уже покинули библиотеку, разговоры вокруг почти что стихли. — Лесли… — Гермиона понимает, что ей нужно подтолкнуть слизеринку еще дальше. А Фоули поддается — пусть и нехотя. — Хорошо, — их взгляды пересекаются. — Он влез мне в голову. Повисает пауза. Ровно до того момента, пока полное осознание сказанного не доходит до Гермионы. — ЧТО?! Лесли морщится, щелкает языком и поднимает глаза к потолку. — Влез мне в голову, — голос немного дрожит. — С аргументом, мол я с ним не говорила, он волновался, и дальше по тексту, — Фоули медленно выдыхает, пытаясь успокоить поднимающийся внутри нее гнев. Странное ощущение, когда на нее находят то апатия, то злость — и ничего более. — Меня задолбали лезущие мне в голову люди. Сначала мать, теперь Драко… — Твоя мама легилимент? — Грейнджер удивленно поднимает брови, выпрямившись. Лесли устало закрывает лицо рукой: — Я не говорила? — Поверь, я бы запомнила, — нервно смеется Гермиона. Фоули прикидывает, что если она уже столько рассказала, можно и этим делиться. По крайней мере, Грейнджер верит ей. Тот же Малфой, судя по всему, посчитал ее сумасшедшей, впрочем, как и сама гриффиндорка в самом начале. Лесли устала от людей, которые ей не верят. И не доверяют. И тем более тех, кто называет ее лгуньей. — Ну в общем… — А ты тогда почему… — начинает подруга, но Лесли резко обрывает ее: — Мы обо мне говорим? Гермиона замолкает, опять возвращаясь к тому, что ей нужно заслужить доверие. Проходит еще пара минут безделья (мысли обеих ушли слишком далеко от темы учебы), пока хриплый голос слизеринки не нарушает молчание: — Я запретила ему это делать на четвертом курсе. Грейнджер кивает, комбинируя информацию с ей уже известной. И пусть ее следующий вопрос слишком очевиден, да и ответ на него ей уже известен, она его все же озвучивает: — Малфой — легилимент? — Думаю, семейное, — Лесли скучающе рассматривает свои ногти. Специально делает вид, что не заинтересована в теме, но Гермиона видит раздражение. — Хорошо организованный ум, — фыркает она презрительно. — Мне бы такое… — отвлекшись, бормочет Грейнджер завороженно. — Ага, библиотеку в голове создать, — они смеются. — Нам нужно закончить задание, — тянет Лесли, взглядом вновь натыкаясь на исписанные свитки под локтями. В течение следующего получаса Гермиона изредка поднимает глаза на Лесли, надеясь, что слизеринка не видит ее пристального взгляда. Обе вместо учебы раз за разом перебирают факты и события в голове, не имея возможности оторваться от размышлений. Что на Лесли (скрыто), что на Гермиону (вполне понятно) давит чертово чувство ответственности не только за свои действия, но и за судьбу каждого вокруг них. И даже чертов Малфой и его судьба находит свой путь в голову Грейнджер, горя красной лампочкой в уголке сознания. Его смерть и смерти многих других будут на их руках. И пусть это чувство не является ничем другим, кроме как юношеским максимализмом, оно продолжает давить, как будто судьба всего мира лежит на их робких девичьих плечах. Еще полчаса спустя Грейнджер тихо говорит: — Гарри занимался окклюменцией со Снейпом. — Поттер? Ему-то зачем, от негативных мыслей изолироваться? Гермиона поджимает губы — она явно жалеет о том, что сказала. Лесли это замечает и тут же (скрывая разочарование) выдает: — Можешь не говорить. — У Гарри ментальная связь с Волдемортом. Они смотрят друг другу в глаза, в который раз за этот разговор. Лесли сглатывает, впервые за весь вечер она ошеломлена. — Это был самый неожиданный аргумент, — нервно хмыкает, но в голосе сквозит смех, ирония. — Реально? — Это же опасно! — возмущенно повышает голос Гермиона, тут же сжавшись в комок под раздраженный кашель мадам Пинс, предупреждением раздающийся из другого конца библиотеки. Лесли смотрит на нее свысока: — Да уж, Темного Лорда в башке носить так точно! — Лесли! — шикает гриффиндорка. И все же, они смеются вместе, какой бы грустной ни была тема разговора. Лесли чувствует себя немного лучше. Хотя бы, в этой реальности в этот момент, когда Гермиона говорит ей больше, чем обычно. — Это на самом деле… — продолжает Грейнджер, но слизеринка кивает, не давая ей возможности закончить предложение: — Ужас. Понимаю. — Так странно говорить с человеком, который… — Верит в него? — Лесли качает головой, закрывая учебник. Они точно не продолжат учиться сегодня. — Ага. Вот такие дела. Гермиона празднует мысленную победу, потому что они разговаривают без границ между друг другом. — Как мы вообще общались, если ты в него не верила? — спрашивает она тихо, с интересом глядя в лицо Лесли. — Я не говорила, что я не верила, — подмечает Фоули, смотря куда-то вглубь библиотеки. Ее голос отрешенный. — Я просто надеялась, что это неправда, — вздыхает с сожалением. — Прям как Министерство. Разговор вновь заходит в тупик. И точно так же, как Гермиона пришла сюда с определенной целью, Лесли понимает, что самое время поднять тему, которая волновала ее в последние дни. Пусть и не так сильно, как будущее, но волновала. — Научи меня вызывать патронус, — говорит Лесли вполголоса, вызывая в ответ удивленный вздох: — Ты не веришь Амбридж? Подумать только, Гермиона Грейнджер владеет сарказмом. Она играет бровями. Девочки снова смеются. — Пригодится, думаю, — передергивает плечами Фоули, вновь закрываясь. Она не хочет говорить Гермионе, что боится дементоров, прямо как Поттер на третьем курсе. И не только их. К тому же, она слышала, что это прекрасный способ коммуникации, который они почему-то совсем не изучают в рамках учебной программы, даже той, что была неподконтрольна Амбридж. — Да и как верить этой жабе? — ироническая ремарка звучит слишком сухо, и все же… Лесли взвешивает все за и против. Она поворачивается лицом к выходу из библиотеки и расстегивает верхние пуговицы, оглядывая опустевшее помещение — одинокие младшекурсники сидят к ним спиной, мадам Пинс в своем уголке, входные двери закрыты. Что ж, индивидуальный стриптиз начинается. Она спускает плечо рубашки под изумленный вздох Гермионы. Кончики чужих пальцев касаются разгоряченной кожи, покрытой словесным шрамом. — Когда она… — Грейнджер одергивает свою руку так же резко, как протянула. Лесли косится на покрасневшее лицо смутившейся гриффиндорки, в глазах которой царит ужас. Даже странно, учитывая, что большая часть ее сокурсников столкнулась с такой же судьбой. Лесли застегивает пуговицы, наблюдая, как они переливаются в теплом свете свечей. Она поворачивается обратно к подруге, ровным голосом произнося: — После моего пробуждения, в Большом зале. — А Малфой тебя не смог отмазать? Лесли передергивает плечами. Слова больно бьют по мыслям, которые она старательно игнорирует. Грейнджер в это время думает, что убьет слизеринца как только увидит. Как он мог этого не заметить? Да еще и влезть ей в голову, чертов хорек. Гермиона, они ведь не встречаются. И холодно на улице, где он мог видеть Лесли без рубашки и… Плевать, он же «так за нее волнуется». Пусть несет ответственность за свои слова. Мог и увидеть это у Лесли в голове.

Вот она, хваленая женская солидарность.

Мысли Гермионы прерывает заинтересованный голос где-то справа от нее: — Отмазать от чего? Грейнджер резко поворачивает лицо в сторону говорящего, махнув распущенными волосами. Ее глазам предстает Теодор Нотт без мантии, опирающийся на книжные полки и лучезарно улыбающийся ей. И, если честно, Гермиона теряет дар речи. Лесли отвечает за нее: — Гляди-ка, Нотт пожаловал, — ее лицо тут же меняется, становится куда более ехидным. Точно, дружелюбно-хищным, слизеринским. — Разнюхиваешь? Они с Тео существуют на одном уровне, как бы Лесли не истерила в остальное время. Гермиона никогда бы не смогла так разговаривать играючи, но она и не стала слизеринкой. Ее вторым вариантом, как-никак, всегда был Когтевран. — Слежу за порядком, Лесли, — он показательно крутит значок Инспекционной дружины между длинными тонкими пальцами, словно дразня девушек. Поправляет уложенные кудрявые волосы, смотрит из-под темных бровей. Его внимание переключается всецело на Лесли, что существенно упрощает Гермионе жизнь. Например, дает возможность вдохнуть, потому что она не только забыла, как разговаривать, но и еще, как дышать. — Как твои дела? — Прекрасно, а у тебя? — Фоули растягивает губы в широкой улыбке, такой искренней, что на первый взгляд незнакомому человеку или любому, кто ее плохо знает, показалось бы, что Лесли очень рада видеть Тео. Но Гермиона видит эту мнимую защиту в уголках глаз, в какой-то мере вполне агрессивную. — Наша мадам-директор еще не поделилась планами на экзамены? Что ж, Амбридж вновь всплывает в их разговоре. Грейнджер чуть качает головой, словно пытаясь намекнуть подруге, мол, не надо. Лесли намеренно игнорирует ее предупреждения. Она их видит, но специально не замечает. — Ходишь по тонкому льду, Лесли, — Нотт подходит ближе, ладонями опираясь на их стол. Они с сокурсницей смотрят друг другу в глаза еще несколько секунд, словно ведя безмолвную борьбу, пока Теодор не поворачивается к гриффиндорке. Его темные глаза задорно блестят в полумраке (спина парня заслоняет добрую половину свеч для их стола, парящих в воздухе). — Гермиона, а как твои дела? Ее сердце пропускает удар. Начиная с того момента, как Нотт обращается к ней по имени. Конечно, в рамках учебы они были вполне в состоянии работать сообща и ладить, но в свободное время… Он не вел себя, как Малфой, но все же. Лесли напротив едва скрывает напряжение, почти что заговаривает вновь, но Грейнджер быстро находит в себе свой огонь, отмахиваясь от ступора: — Поживаю, Теодор, спасибо за то, что поинтересовался. Библиотека скоро закрывается, так ведь? Префект. Ну ладно, она — староста девочек Гриффиндора. Не какая-то робкая девушка, которая падает потерявшей сознание от мужской притягательности птицей. Нотт успел заметить ее смущение, но предпочитает промолчать. Лесли сбоку источает слишком много раздражения, пусть и скрытого за сжатыми в тонкую полоску губами. Теодор кивает и выпрямляется, смахнув невидимые пылинки со старательно выглаженной белоснежной рубашки. — Ну, я пойду, — цепляет значок на галстук, усмехнувшись напоследок. — Дамы, — делает шутливый поклон и не спеша направляется к выходу. Лесли не наблюдает за его уходом, в то время как Гермиона ошеломленно смотрит слизеринцу вслед. Его спина ровная, плечи выпрямлены, подбородок поднят. Он что-то тихо говорит сидящим ближе к выходу младшекурсникам, отчего те начинают нервно собирать свои вещи. Когда Нотт скрывается за дверями библиотеки вдалеке, подруги наконец-то переглядываются. — Что это было? — шепчет Гермиона, зарабатывая ехидный вопрос в ответ: — Ты меня спрашиваешь? — Лесли смотрит на нее исподлобья, кривя губы. Она оборачивается в сторону выхода, наблюдая за уходящей мелкотой. — Ну, он же твой однокурсник, — нервно проговаривает Грейнджер. Ее пальцы подрагивают над почти законченными свитками. — Это не означает, что я знаю, что творится у него в голове, — раздраженно бросает Лесли. — Мальчики вообще страшное дело, — подмечает Гермиона, вспоминая Рона с Гарри и их неприязнь по отношению к Лесли. Сколько только разговоров было по поводу Гриммо — мол, змея, ужас, и все такое… И ведь Лесли им ничего плохого не сделала. — У них сейчас одни гормоны… — Или отсутствие личных границ, — Фоули косится на край глаза, вспоминая, как близко нависало лицо Тео над Гермионой. И все же, в ее словах звучит слишком явный подтекст. Грейнджер чувствует его сразу. Она протягивает руку через поверхность стола, осторожно касаясь сложенных в неподвижный замок ладоней Лесли. — Долго будешь на него дуться? — Герм, он влез мне в голову и… — Лесли тут же начинает оправдываться, совсем не по-слизерински. Слабость. Никак не змеиная черта. Но всем хочется быть слабыми, так ведь? И с кем ей еще остается быть такой, кроме как с Гермионой? Гриффиндорка смотрит на нее с искренним сочувствием и размышляет еще несколько минут, пока не говорит вслух самое неожиданное даже для себя: — Я, конечно, не фанат Малфоя, но на его месте может быть бы тоже так поступила. — Давай Уизел тебе в голову влезет? — раздраженно бросает Лесли, скривив лицо в гримасе. — Лесли. — Мне нужно время, — обрывает ее слизеринка, подняв глаза на грустные глаза Гермионы. — И вообще, с каких пор ты его поддерживаешь? Черт, слизеринцы всегда проницательны. Он ее предупреждал, так ведь? Лесли никогда не была дурочкой. Пока Гермиона размышляет, что ответить, Фоули нетерпеливо одергивает ладони из-под ее замеревших пальцев: — Герм, ты не умеешь врать, — уголки губ Лесли едва-едва поднимаются, а затем вновь опускаются. Ее глаза становятся серьезными. — Вы с Малфоем общаетесь? — Не неси чепуху, — нервно хмыкает Грейнджер. — Просто… — Я даже не хочу знать, как вы нашли общий язык за моей спиной, — слизеринка закатывает глаза, глядя куда-то в сторону. — Вы уже это когда-то сделали и… Черт, сделаете, — исправляет сама себя под удивленный взгляд Гермионы. — Постоянно путаюсь в прошлом и будущем. — У тебя экстраординарная ситуация, — тут же парирует подруга, вновь пытаясь поддержать ее. — Я так и не попросила прощения за Орден и… Лесли обрывает ее извинения довольно быстро: — Герм, честно, не хочу об этом говорить. Фоули правда не нужны все эти «прости», «извини», «я не хотела» и так далее. Она не обижается на Гермиону — она злится на Малфоя. И на всех вокруг за то, что они не верят. Но, с другой стороны, она даже не может их винить. В конце-концов, половину времени она не верит самой себе. Когда мадам Пинс окликает их скрежещущим голосом, что пора расходиться, девушки одновременно поднимаются на ноги, начиная складывать вещи в свои сумки. Следующей тишину нарушает Гермиона, причем наиболее волнующим ее вопросом: — Что думаешь делать? Руки Лесли замирают на полпути, сжимая учебники. — Думаю, сначала надо разобраться с моим дядей, — шепчет гораздо тише, покосившись в сторону выхода. Не нужно, чтобы кто-то лишний услышал об этом. — Еще рано писать в Невермор, но можно начать искать по Хогвартсу. Связанное с Когтевраном, и все такое… — А Малфой? — нетерпеливо спрашивает Гермиона, тут же пожелав хлопнуть саму себя по губам. — Ну, рано или поздно мне нужно будет с ним поговорить, — признает Фоули. — Но не сегодня, — они вновь смотрят друг другу в глаза, слишком искренне. Да, в глазах Лесли все еще сквозит боль. — Смотри, не опоздай, — лживо смеется Гермиона. — Уж постараюсь. Лесли улыбается Грейнджер, но в уголках рта слизеринки сквозит грусть. Они покидают библиотеку до отбоя и быстрым шагом идут по общему пути, останавливаясь на развилке между коридорами, ведущими соответственно в башни и в подземелья. — Герм? — Лесли замирает у портрета французских волшебников, мирно посапывающих в полумраке коридора вот уже который час. — Что? Лесли смотрит ей в глаза: — Сколько Поттер и Уизли знают? — Почему ты спрашиваешь? — Гермиона поправляет непослушные волосы, покрепче сжав лямку своей сумки. Этот вопрос рано или поздно должен был всплыть, и она ожидала его уже очень давно. И все же, в ее голове раз за разом крутится Малфой, которого ей хочется хорошенько стукнуть по голове. Или, на худой случай, снова дать ему в нос. Прямо как на третьем курсе. — В первый день они прожигали меня взглядами, — точно, Большой зал. Она тогда… Гермиона хочет соврать, хочет вновь поставить Рона и Гарри выше, чем Лесли, но глаза подруги… Все складывается в единый пазл. Она больше не может играть против Фоули. Наверное, смогла бы, не стань слизеринка столь важной фигурой на игральной доске их жизней. И ей нельзя допускать, чтобы Лесли была не с ними, не с Гарри. Даже если она с ним не дружит. Потому что она хочет помочь, она хочет спасти мир, какой бы эгоистичной змеей не была внутри, как бы не дружила с Малфой и какой бы «неправильной» не была. И поэтому, взвесив все за и против, Гермиона говорит чистую правду: — Я сказала, что ты знаешь про Отряд и веришь в возвращение Волдеморта, это все. Лесли смотрит на нее недоверчиво. Почти что в полной темноте коридора школы ее глаза едва ли видны на затемненном лице. — А причина, почему я приходила на Гриммо? — Что ты хочешь помочь Ордену. Они смотрят друг на друга, слишком пристально, слишком открыто. С каких пор они с Лесли стали так близки? Стали не просто «подружками», которые находили друг в друге замыкающий день кусочек картины? А настоящими друзьями, которые цепляются друг за друга, которые готовы врать и скрывать что-то важное друг для друга от своих лучших друзей? С каких пор Лесли стоит у нее если не на том же уровне приоритетов, как Гарри и Рон, то выше? — И ничего о будущем? — слизеринка сомневается, это слышно в ее хриплом голосе. И Гермиона отвечает ей очень тихо, слишком честно даже для самой себя: — Это не моя тайна, чтобы ею делиться, — она чувствует слишком странное чувство дежавю, потому что говорила то же самое Гарри. Потому что это было достаточным аргументом для нее. И потому что ей кажется, что она говорила это уже больше, чем однажды. — Я только сказала, что у тебя есть предчувствие. Было несколько раз… — Боже, ты меня к Трелони приравняла! — восклицает Лесли возмущенно, но растянув губы в улыбке. Прощаясь и желая друг другу спокойной ночи, они вновь смеются.

***

Гарри Поттер не верил Лесли Фоули уже вот как несколько месяцев. То, чем поделилась Гермиона, казалось сущим бредом. Мол, Фоули знала, что произойдет. Привиделось мол ей. Где гарантия, что Малфой не подстроил все? Не хотел их обмануть, заманить в ловушку Волдеморта и его отца? Однако, эти двое не пересекались уже две недели — лишь ходили на занятия, да в библиотеку с завидной регулярностью. Поттер специально появлялся там в это время, чтобы понаблюдать, но одним видом по Лесли за километр было заметно безразличие, направленное в сторону Малфоя. Какая черная кошка между ними пробежала? Может, Лесли приходила в Орден переметнуться? Гарри было сложно осознавать, что Гермиона так близко общается с возможно их врагом, да и… Малфой и Лесли встречались же, по идее? Или как еще? Они всегда были не разлей вода, до января, до комы Фоули и всего прочего и… Гарри пытался понять, почему Лесли впервые в жизни посмотрела на него с искренним сожалением, да еще и метнула такой же взгляд в сторону Сириуса за его спиной, тогда, на Гриммо. И почему ее нейтралитет внезапно сменился на ярое желание помочь Ордену Феникса. Что ей ответили Люпин, Снейп и Грюм? И почему Гермиона не рассказывала им с Роном больше ничего? Гарри Поттер не знал, что ему оставалось делать, кроме как следить за слизеринской парочкой на Карте Мародеров и чаще обычного гулять под Мантией-невидимкой. Потому что он правда хотел знать, что не так и почему от него это скрывают.