Аркан "Башня"

— Ты говорила с Малфоем? Лесли морщится от головной боли — вчера она вновь засиделась за подготовкой к экзамену. — Нет. — Лесли, тебе нужно… — Знаю, — обрывает она Гермиону, раздраженно взглянув на часы. Снейп бродит по рядам где-то далеко позади них. Не далее как пять минут назад он с особенной злостью гаркнул на Поттера с Уизелом. Залившийся смехом Малфой тоже получил отработку за компанию, что порядком удивило Лесли, учитывая фаворитизм их преподавателя по зельям. Начало июня радовало их прохладными солнечными днями и превалирующей во всей школе истерикой по случаю экзаменов. И пока Гермиона раз за разом хмуро бормотала себе под нос материал, вся информация ровной полосой тянулась перед глазами Лесли. Ей хватало терпения на нервные срывы подруги, на ее злость на Амбридж, на гневные взгляды Поттера и Уизли, и даже на странные комментарии Лавгуд. Единственное, на что не хватало нервов Лесли — так это на сменивший «Ты правда в порядке?» вопрос Гермионы: — С Малфоем говорила? Казалось, он постепенно заменил приветствие в их общении. Дафна косилась на Лесли с подозрением, Нотт втихую посмеивался, но молчал. Пэнси прожигала взглядом. Драко же, будто бы от нее совсем отстал. Все их общение так и продолжало быть минимальным, они не пересекались нигде кроме занятий. Дополнительные уроки в библиотеке сопровождались его ожидающим что-то с ее стороны взглядом. Со временем Лесли даже смирилась — серые глаза не так уж сильно и давили на психику, по крайней мере по сравнению с вопросами подруги. Просто для Фоули было все еще слишком рано. О чем говорить: она не могла в упор долго смотреть Драко в глаза, не перематывая в голове разговор с Грюмом, Снейпом и Люпином на Гриммо. А вслед за этой мыслью ее всегда неумолимо настигала совершенно другая:

Сириус Блэк погибнет в Отделе Тайн.

Следовательно, она должна была сказать об этом Поттеру. А не было бы лучше это сделать Гермионе, раз уж такое дело? — Нельзя так влиять на будущее, Лесли! Они вновь ссорились, глядя друг другу в глаза. Девчачий туалет — где ж еще выяснять отношения. Завывания Миртл на заднем плане делу особо не мешали — призрак находилась полностью и всецело на своей волне и разговор их особо не слушала. — Герм, нам нужно поменять хотя бы что-то. Я пыталась сказать это старшим, как ты и предложила, — Лесли немного смягчает свой тон голоса, хотя внутри уже плюется ядом. — Не сработало. Мы с тобой прекрасно понимаем, что… — Эффект бабочки! Лесли, мы уже могли успеть нанести огромный отпечаток на будущее! Чего стоит твое игнорирование… — Не произноси его имя, — повышает голос слизеринка, прожигая взглядом подругу. И все же, Грейнджер, выдержав короткую паузу, продолжает: — Малфоя. Почему ты все еще с ним не говорила? — Ты учишься не на Слизерине, чтобы так от разговора уходить, — бурчит Лесли, закатывая глаза. Гермиона складывает руки на груди, глядя на нее исподлобья: — Как ты вообще себе это представляешь? Как предлагаешь сказать это Гарри? Фоули выгибает одну бровь вверх и зеркалит позу подруги, отставив ногу в сторону. Завывания Миртл за спиной заглушают звук капающей из соседнего крана воды. Приглушенный свет ламп кидает незамысловатые тени на лицо Гермионы. — «Поттер, не ходи в Отдел Тайн, твой дядя умрет» — этого недостаточно? Или пай-мальчику нужно все размусоливать? Гриффиндорка явно старается проигнорировать ехидную ремарку подруги, но, судя по ее тираде, ей это не удается: — Как будто ты не знаешь Гарри, Лесли, — слизеринка прыскает. — Он же побежит сломя голову прямо в гущу событий. Нельзя так резко влиять на будущее, это… — Опасно? — заканчивает за нее подруга, с показным удивлением поднимая брови и приоткрывая рот. — Ох, а мы тут прямо в безопасной зоне развлекаемся! — Лесли. — Гермиона. — Нельзя менять будущее, — Грейнджер подхватывает свою сумку, махнув в ее сторону волосами. — Я тебе не Рыжий и Шрамоголовый, чтобы кивать без понимания, — невольно вырывается у слизеринки. Гермиона выпрямляется как по струнке. Что-то внутри нее горит красно-золотым пламенем, и это уж точно не огонь азарта. — Хватит так говорить о мальчиках! — она гневно выдыхает, двигаясь в сторону выхода. Лесли смотрит ей вслед. — И вообще, может быть взрослые были правы. Фоули так и продолжает смотреть подруге в спину еще пару секунд, пока до нее не доходит смысл сказанного. — Что? — Я сказала, что… — Гермиона оборачивается, но слизеринка начинает смеяться, сгибаясь пополам. Грейнджер удивленно выгибает брови, только силясь задать свой вопрос еще раз, пока не видит сжатые в тонкую полоску губы подруги: — Сначала реши, во что верить будешь, а уже потом я начну уважать твою правильность. — Хватит уже быть такой змеей! — восклицает Грейнджер. — Ты такая циничная, Лесли! Просишь меня поговорить с Гарри, пока сама и слова с Малфоем связать не можешь, а ты ведь его спасти хочешь! Гриффиндорка сбегает: она не смотрит назад, не хочет думать о том, что успела наговорить Лесли. Ей нужно в библиотеку: поучиться, очистить мысли, успокоиться. Мадам Пинс провожает пролетающую мимо пятикурсницу осуждающим взглядом, но лишь фыркает себе под нос. Грейнджер тем временем с гулким стуком водружает свою сумку на один из столов между отдаленных от входа полок библиотеки и разъяренно дышит себе под нос, уперевшись ладонями в повидавшее многих школьников дерево. — Что входит в Умострильное зелье кроме желчи броненосца? — Толченые скарабеи, порошок из кореньев имбиря и селезенка тритона, — тут же отвечает Гермиона. Пауза. Что? — 10 очков Гриффиндору! Она поднимает глаза на усмехающегося Теодора Нотта, секунду назад тихонько хлопнувшего в ладоши. Грейнджер только и успевает сделать глубокий вдох, чтобы начать еще одну тираду о тишине в библиотеке, когда парень прижимает указательный палец к губам, заговорщически усмехнувшись ей. Губы Гермионы беззвучно двигаются, в то время как слизеринец победной походкой подходит ближе и кивает на ее сумку: — На самом деле, у меня были с ним проблемы. Хотел поинтересоваться у Умнейшей ведьмы нашего поколения и проконсультироваться перед экзаменами, — Нотт невинно хлопает ресницами, строя ей глазки. — Твой лучший друг спец в зельях, — шепотом шикает на него Гермиона. Она снимает изрядно потрепанную временем резинку с правого запястья и предпринимает (неудачную) попытку завязать свои непослушные волосы в хвост. Пальцы девушки подрагивают. — С чего вы теперь так… — Зеленый нынче в моде, Грейнджер, — кто-то из проходящих мимо младшекурсников с подозрением косится на них, тут же приникнув под пытливым ответным взглядом Нотта и поспешив убраться подальше, с глаз долой. — У тебя какой-то разлад с Фоули? Гермиона морщится от его вопроса и прикидывает, как бы Нотту ответила Лесли, окажись слизеринка на ее месте. — А у тебя с Малфоем? Тео усмехается — ее попытка перевести стрелки слизеринца явно забавляет. Девушка складывает руки на груди, отклонившись назад, таким образом создав лишнее пространство между ними. Это помогает немного прийти в себя и заглушить внутреннюю панику. С каких пор она паникует из-за слизеринцев? Ах точно. Одно дело нападки, второе — адекватный разговор с кем-то со змеиного факультета, не являющимся Лесли. Потому что даже ссора с Лесли — это все еще предел «нормального» для Гермионы. Что-то Нотт в последнее время слишком часто норовит смутить ее своим проникновением в личное пространство. — Помилуй, он придурок, — он откидывается на спинку скрипучего деревянного стула, вальяжно расставив колени в разные стороны. Гермиона прищуривает глаза, с подозрением изучая собеседника. — Мне так не казалось. Они смотрят друг на друга в упор еще пару секунд, пока Теодор вновь не прерывает тишину нарочито дружелюбным: — И все же, зелья… — Отстань, Нотт, не до тебя, — отмахивается от него Гермиона, потянувшись к своей сумке. Подальше от него — Годрик с ним, что он занял ее любое место в библиотеке и докучал, всегда можно поучиться в Гриффиндорской гостиной, в уютном темном уголке с их книжными полками подальше от всех этих змей… Ладно, она не злится на Лесли, но раз уж на то пошло, ей достаточно общения с пресмыкающимися на этот вечер. Брюнетка только подхватывает сумку за ручку, когда Нотт осторожно касается цветной ткани: — Какая черная кошка тебе дорогу перешла? Эти слова вынуждают Гермиону замереть в удивлении, широко распахнув глаза. Слизеринец смотрит на нее с каким-то странным… пониманием? — С каких пор ты разговариваешь магловскими фразочками? — спрашивает она тише, чем говорила ранее. Он передергивает плечами, локтями опершись о подлокотники стула. Гермиона выпрямляется, отпустив свою сумку, и остается стоять столбом, нервно глядя по сторонам. Почему-то ее мысли резко переходят к тому, что если Гарри и Рон увидят Нотта рядом с ней, пойдут вопросы, а ей с головой хватает их неприязни по отношению к Лесли, да еще и он в Инспекционной дружине и… — С кем поведешься, у того и… — продолжает Теодор, но она прерывает его: — Наберешься, — он вновь улыбается ей, слишком искренне для слизеринца. Его поведение ощутимо выбивает у Гермионы землю из-под ног вот уже во второй раз, и сейчас она с ним один-на-один — опять же, Лесли, к ее, гриффиндорки, огромнейшему сожалению, сейчас наверное предоставлена сама себе. И все же, почему Нотт делает это во второй раз? Она прищуривает глаза, мотнув непослушными волосами: — Что тебе нужно? Тео соединяет пальцы рук в замок, вновь подняв подбородок повыше, взглянув на нее из-под длинных темных ресниц и растянув губы в еще более широкой улыбке: — Говорю же: Умострильное зелье, — чертики в его глазах настораживают. — Разъяснишь, как правильно его варить? — Зачем мне это делать? Все же уже есть в учебнике, — тут же вырывается у Гермионы, на что парень довольно отвечает: — Ты местная Всезнайка. Ты обожаешь объяснять. — Мне не до тебя сейчас, Нотт! — Ну пожалуйста! — его голос сменяется на умоляющий, тягучий, похожий на сладкий мед. Гермиона смотрит на него в упор и раздраженно выдыхает, усаживаясь напротив. Вот уж в чем Нотт прав, так это в том, что Гермиона обожает объяснять. Особенно тем, кто хочет ее слушать.

***

Гермиона должна извиниться за свое недоверие и нежелание действовать. Примерно к такому немного (ну, ладно уж) эгоистичному выводу приходит Лесли на следующий день, отпивая зеленого чая из кружки в цветах своего факультета. Хотя, это не становится первым выводом после их ссоры. Не нужно было так обижать ее друзей, пусть они и придурки. Ты вспылила, как какой-то задорный первокурсник-гриффиндорец из разряда Уизли. Думай проще, Лесли: ты вспылила как сам Уизел. Лесли раздраженно бормочет себе под нос и прищелкивает языком. Третий вывод напрашивается сам по себе где-то в конце совмещенной с Пуффендуем Защиты от Темных искусств, пока Лесли незаинтересованным взглядом скользит по учебнику и краем уха слушает цокающие шаги Жабы по классу: Гермиона могла быть и права касательно эффекта бабочки. В конце-концов, слишком многое в их жизнях подчиняется причинно-следственным связям. Если быть точной, то все полностью. А это значит, что одним простым кусочком информации они могут в корне изменить историю, и вместе с тем избавить себя от шанса исправить будущее. Невольно напрашивался лишь один-единый вопрос:

А следовало ли это делать?

И пусть собственный голос разума раз за разом убеждал Лесли в том, что Гермиона была частично права, слизеринская гордость этому уступить никак не могла. Именно поэтому Лесли прожигала подругу взглядом на обеде и вслушивалась в ее разговоры с остальными двумя третями Золотого трио, слишком настойчиво пережевывая салат. В процессе Пэнси посоветовала ей изменить вкусы на «членистых и породных», на что Лесли, к своему собственному удивлению, умудрилась ответить гробовым молчанием и пробирающим насквозь прищуром темных глаз, которым всегда славилась ее мать. И все же, к концу дня напряжение постепенно спадает. Где-то в районе пяти, после унылой лекции по Истории магии, Гермиона сама подходит к ней с робкой улыбкой, заводя непослушные каштановые локоны за уши: — Прости, что я вспылила. Лесли едва успевает заставить свои брови не подскочить вверх и не покоситься на уходящего Поттера с подозрением. — Мир? Лесли моргает, прищуривается, изучающим взглядом окидывает гриффиндорку, молча подмечает усмехающегося за ее спиной Нотта (надо запомнить этот момент и учесть его в будущем), который тянет за собой Малфоя (его внимательные серые глаза Лесли настойчиво избегает) и наконец отвечает: — И ты меня прости. — Ты извинилась, или мне послышалась? — провокативно спрашивает Грейнджер с мягкой улыбкой, тут же вызывая раздраженный вздох: — Это была одноразовая акция, Герм, — Лесли отмахивается от накопившейся за последние полтора часа сонливости от скуки. — Тоже кидаешься магловскими фразами? — гриффиндорка слегка похлопывает ее по плечу. Фоули чуть морщится, но затем спустя пару секунд ее лицо разглаживается, плечи расслабляются и изо рта вырываются привычные ехидные фразочки: — А кто кроме меня? — Лесли поворачивается в сторону идущего на ужин студенческого потока. — Нотт? — кивает в сторону удаляющейся спины слизеринца и идущего рядом с ним Малфоя, который в который раз с подозрением оборачивается в их сторону. — Он поэтому на тебя так пялится? — Вцепился, как ненормальный, — восклицает Грейнджер, откидывая волосы за спину. Лесли сдувает со своего носа кудрявую прядь подруги. — Может, Жаба его послала следить? — От Тео можно ожидать всего… Они обсуждают своих сокурсников, пока плавно не переходят к теме учебы (ничего удивительного, ведь это же Гермиона). Где-то на этапе перемалывания прошлых успехов и кто когда изучал какие заклинания, Грейнджер внезапно спрашивает у нее на все той же развилке между путем в башню Гриффиндора и подземелья Слизерина: — Ты еще не искала Эндрю? Лесли удивленно поворачивается к подруге лицом, замирая посередине коридора. Одиноко идущие мимо школьники косятся на нее с раздражением, ловко лавируя между застывшей девушкой и стенами узкого коридора. Гермиона проходит еще пару шагов, пока не замечает отсутствие слизеринки сбоку от себя и не оборачивается. — Лесли? — Думала, ты забыла, — передергивает плечами Фоули, поправив сумку на своем плече. Грейнджер подходит поближе к ней, растянув губы в робкой улыбке, явно направленной на попытку утешения: — Ну, ты же говорила с мамой? — Лесли немного потерянно кивает, впервые за последнее время прокручивая в голове казалось бы недавний разговор с мамой. Гермиона тем временем осматривается по сторонам, будто проверяя, кто может их подслушать, хотя ей прекрасно известно, что в этом замке даже у стен есть уши. Она вновь поворачивается к Лесли, наклонившись ближе к ее лицу и перейдя на шепот. — И все же, что думаешь насчет ночной прогулки? Не хочешь поискать местную комнату Когтеврана? Последнее будто бы мгновенно возвращает Лесли утерянные в последние недели энергию и задор. — Гермиона Грейнджер, ты хочешь нарушить школьные правила? — она смело расправляет плечи, взглянув на подругу с заговорщической ухмылкой. — Ну я же не… — Я в деле, — слизеринка поправляет ворот рубашки, деловитым взглядом окидывая свои ухоженные ногти. — Назови время и место — я приду с огневиски, лучшими магловскими сигаретами и коробкой конфет. — Лесли! На территории школы запрещена… — тут же начинает причитать подруга, педантично четко выговаривая гласные. — Шучу, Герм, — смеется слизеринка, поиграв бровями. Гермиона закатывает глаза, но улыбается в ответ. — Во сколько сегодня обход? — Каждый день с девяти до десяти. Сегодня дежурят Падма и Эрни, они обычно…

***

Глубоким вечером, успев подремать часок-другой за книжкой по Травологии, Лесли тайком выбирается из-под темно-зеленого одеяла и накидывает на плечи коричневый кардиган, тихо молясь о том, чтобы в гостиной Слизерина сейчас заседали лишь изрядно потрепанные пятикурсники и семикурсники (которым ее проходящий мимо силуэт ровным счетом ни о чем не скажет, потому что они слишком погружены в учебу и уныние по поводу близящихся экзаменов) и, самое главное, отсутствовал Малфой. Ну ладно, ее холодная слизеринская кровь в данный момент буквально кипела в жилах в ожидании хотя бы какого-то прояснения прояснения ситуации. По крайней мере, касательно Эндрю. Лишь поэтому Лесли вприпрыжку шагала по коридорам, изредка нервно заглядывая за угол и вслушиваясь в ночную тишину коридоров, надеясь на то, что самые вредные персонажи в данный момент мирно посапывали в своих постелях. Наконец, дойдя до оговоренного места, девушка, расправив плечи, оперлась на холодную стену и подняла глаза к темному потолку в ожидании подруги. Что в сущности могла представлять собой комната Когтеврана в Хогвартсе? Комната Слизерина, Тайная комната, имела за свою причину существования наличие маглорожденных в школе, в остальном у каждого факультета всегда была своя гостиная. Но опять же, никто же не отменял наличие комнаты если не Кандиды Когтевран, то Эндрю? Его фигура все еще толком не была понятна Лесли, да и, судя по всему, слишком много моментов в отношении дяди так и планировали остаться загадкой. И все же. Что она реально знала об Эндрю? — Он учился в Хогвартсе с 1978, родился в 1967 году — Эндрю доучился до пятого курса, пока его не исключили из-за скандала в Министерстве (Отдел Тайн или что???) — Затем его отправили в Невермор, потому что больше никуда его бы не взяли (следовательно, это событие волей-неволей делало возможным ее прошлое будущее все в этой же школе для отбросов) — В Неверморе Эндрю вовсю продолжал свои амбициозные дела: судя по всему, палочка у него была, раз уж дверь была заколдована, впрочем как и дневники, и… Но ведь Эндрю мог и заколдовать это все потом? Условно, вернувшись в школу. В странном убеждении, что никто туда не полезет, кроме него. Только куда пропал он сам, когда Лесли стала старше? Маховик он украл из Отдела Тайн — это было фактом. Но сколько раз он гипотетически менял прошлое с ним? Делал ли он это? И мог ли он вообще этим маховиком пользоваться когда-либо ранее, если после попытки Лесли тот рассыпался на крупинки и больше не был там, где он должен был в это время лежать? С другой стороны, со стороны такого амбициозного парня было бы странным писать предупреждение в письме, адресованном племяннице. Они не были близки, но почему-то Эндрю решил сказать об этом, предупредить ее. К тому же, почему ее мать, будучи в близких отношениях с младшим братом, не знала (или просто не хотела говорить) обо всем этом? Ведь они всегда находили общий язык, как сказала Амалия, они понимали друг друга и… Ее мама взрослый человек, в то время как Лесли все еще подросток. Какой бы взрослой Лесли себя не видела, решение Эндрю передать маховик именно ей в какой-то мере казалось даже безрассудным. А если это вовсе и не был Эндрю? Черт, слишком много «если». Ей хватает логичных вопросов исходя из «известных фактов», да и… Если не говорить об Эндрю, все равно остается самый главный вопрос: откуда, Салазар его подери, в Неверморе взялся Омут памяти, ее воспоминания (собранные Гермионой и Драко, сохраненные гриффиндоркой на будущее, явно в укромном месте, зная ее подругу) и сам маховик? Не могла же Лесли сама это все туда принести? Это невозможно, да и… Из мыслей ее вырывают торопливые шаги, прекрасно Лесли знакомые. — О, ты уже здесь! — раздается довольный шепот справа. Лицо гриффиндорки, о которой она думала только пару секунд назад, подсвечивается слабым Люмосом, отражающимся от стен школы. — А мы… Мы. Мы?

Гермиона, Годрик твой хваленый тебя подери, я впервые в жизни хочу отправить тебя в…

Потому что из-за спины Гермионы появляется высокий силуэт, до боли знакомый. Драко и Лесли прожигают друг друга взглядами. Девушка его — раздраженным. Парень ее — уставшим, доведенным до ручки. — Я думала только мы с тобой в гляделки играли, — нервно хмыкает Гермиона, пытаясь загасить непреодолимое желание поскорее убраться отсюда. Она стоит между двух враждующих слизеринцев, которых сама же и свела. И если Малфой был в курсе этого плана, то крепко сжатые кулаки Лесли явно говорят об обратном. Еще бы, Гермиона постаралась организовать эту встречу без каких-либо подозрений со стороны подруги. — Ты не могла меня предупредить, Герм? Язык мой — враг мой. Ну, потому что Гермиона предложила порыскать по замку. Мирной пятничной ночью. Когда все спят и Лесли непременно не сможет устоять перед соблазном разузнать что-то новое об Эндрю. И да, их дело — это, конечно, важно, но не когда Лесли прячется в своей ракушке и не может до конца принять действительность. Малфой тем временем хранит молчание — на этом ему спасибо. — Нам нужно начинать что-то делать, — терпеливо напоминает Гермиона с натянутой на лицо улыбкой. Парень слева от нее закатывает глаза, будто подначивая гриффиндорку повторить их судьбоносную в данном контексте потасовку на третьем курсе. — Малфой, ради бога… — А я молчу, Грейнджер. Лесли наблюдает за их перепалкой, тяжело выдыхая: — Подумать только, они еще и разговаривают… — В отличие от некоторых, я в состоянии переступить через себя, — ехидно подмечает Драко, теперь уже вызывая у Фоули непреодолимое желание избить его. А ведь Лесли только с пару часов назад вновь в который раз перечитывала письмо Гермионы с уверенностью, что ей следовало бы с ним поговорить. Хотя бы о том, что он видел. Ну, еще наругать, надавить и попытаться заставить самого прийти к тому, что он в нее влюблен. Раз уж сам он до этой мысли полноценно дойти не может и… Влюблен. Приторное слово, так-то. Слишком много романтики в семи буквах, как для слизеринцев. Но ведь вывод напрашивался сам собой? Лесли всегда был известен этот факт, просто кто-то его слишком долго пытался игнорировать. А тот момент, что чувства белобрысого отродья были взаимными — уж тем более. — Вам нужно поговорить, — внезапно вполне прямо говорит Гермиона, отступая назад, подальше от представителей змеиного факультета. Лесли щурится в ее сторону в темноте и сдерживает желание показательно пошипеть в сторону Грейнджер (чего она бы, конечно, никогда бы не сделала, но упомянуть данный порыв все же стоит). Гриффиндорка тем временем под внимательным взглядом Лесли скрывается в темноте, где-то в коридоре, ведущем обратно в башню ее факультета. — Спасибо, дорогая подруга, — раздраженно выдыхает слизеринка, поднимая глаза к потолку. Малфой за ее спиной хранит молчание. Выжидает. Она не знает, сколько времени еще перебирает свои мысли, потому что злости в том количестве, что было ранее в Лесли, уже не осталось — со временем все вышло, испарилось, было перенаправлено на кого-то другого в виде ледяного потока гнева. — Почему ты меня игнорируешь? — спрашивает Малфой с лживой мягкостью. Лесли чувствует, что Драко поддерживает созданную ей дистанцию между ними, не подходит ближе. Скорее всего, он просто уважает ее желание. Это, конечно, приятно, но… — Если у тебя после 4го курса склероз… — начинает она читать уже привычный формат лекции, перенятый от Гермионы, когда Малфой обрывает ее немного резко: — Я помню, — он выдыхает, переступает с ноги на ногу. Лесли медленно поворачивается, окидывая его темный силуэт взглядом. Светлые платиновые волосы — единственное, что будто мерцает в темноте. Все остальное отличается лишь процентом затемненности и различимости в темноте. — Я извинился. Если все так, как ты думаешь, то смысл тратить время и обижаться? Я сама не знаю, но мне обидно. Я тебе верю, а ты раз за разом умудряешься сделать что-то, что заставляет в тебе сомневаться. Свои мысли она не озвучивает. Да и, судя по пытливым глазам Драко, ее мысли сейчас он и правда не читает. По старой привычке парень только поднимает руку, чтобы ободряюще сжать ее плечо, но резко обрывает себя на полпути. Этот жест Лесли замечает — и он совсем не аристократичен, но настолько кричит о характере их взаимоотношений, что приходится качнуть головой, взять его запястье и потянуть за собой. — Что ты… — спрашивает Драко из-за ее спины. — У стен есть уши, забыл? Он фыркает, но затем смеется. Лесли ведет его в один из укромных уголков этой части школы, в частности в один из пустующих в последние года классов. Завывающий вдалеке от скукоты Пивз явно подтверждает правильность ее решения сменить место разговора. Когда они останавливаются друг напротив друга (напряженные, теперь не решающиеся один другому смотреть в глаза), Лесли тихо спрашивает: — Тебя правда это так волнует? Он передергивает плечом и фыркает. Будто это вполне очевидно, а до Лесли все никак не доходит. Губы слизеринца искривляются в привычной малфоевской усмешке, пренебрежительной. — А ты как думаешь? — спрашивает он уже мягче, будто бы опомнившись. В этом всегда и заключалось главное противоречие Малфоя для Лесли: быть отъявленным подонком для всех вокруг и тут же, в мгновение ока, меняться в корне для нее. Какой же дурой нужно было быть, чтобы это все не замечать? В сущности, она была слишком занята своими молчаливыми воздыханиями, что не могла увидеть то, что все время было под ее носом. Поэтому Лесли смотрит на него в ожидании. В ожидании, что сейчас, наконец-то, спустя Салазар их убей сколько лет, он признается в своих чувствах. Проблема в том, что Драко тоже ждет. Правда, кое-что другое. Он ждет заливистый смех и слова о том, что все это только шутка. Странная, изощренная слизеринская шутка. И что все в полном порядке и они снова могут быть просто Драко и Лесли. И плевать, что происходит вокруг. Да хоть сгори весь мир в одночасье — ему было бы плевать.

Однако, желаниям обоих в этот вечер сбыться не суждено.

Молчание затягивается. Малфой подходит ближе и садится на поверхность старой пыльной парты. Он вновь кривится из-за грязи, пачкающей его одежду, но ничего не говорит. — И что, черных коней ты тоже видишь? — ехидно интересуется слизеринец, рассчитывая получить прожигающий взгляд в ответ. Вопреки его ожиданиям, Лесли отрешенно кивает, просто глядя перед собой. И все же, Малфой смеется. И вместе с тем осторожно касается ее плеча, сжимая. А Лесли хочет, чтобы он ее обнял, чтобы сказал, что верит, пусть касания Драко все еще и кажутся немного чужими. Больше Драко вопросов не задает — будто бы ему достаточно одной лишь констатации факта о фестралах. Да и цель всего разговора была очень простой — прийти к общему знаменателю, заставить Лесли посмотреть ему в глаза и хотя бы частично выяснить, что не так.

***

Глаза Малфоя серые и безжизненные. Она давится воздухом и падает назад, потому что ее руки опять в крови. Лесли вскакивает на кровати, хватая ртом воздух и в истерике нащупывая свою волшебную палочку на тумбочке. Девушка зажигает Люмос и смотрит перед собой, пытаясь восстановить дыхание, потому что сердце стучит в груди и никак не планирует останавливаться. Подтянув колени к груди, Лесли покачивается вперед-назад, надеясь, что комната перестанет идти кругом перед глазами. Спустя еще двадцать минут нервного ерзанья в темноте на кровати, Лесли опускает ноги на пол, чувствуя твердую поверхность под собой и продолжая свои попытки успокоить нервы. Не помогает. Наверное, ее разговор с Малфоем опять дал толчок кошмарам. Впрочем, ничего удивительного. Они и не прекращались. Сон не придет. Она знает. Лесли косится на часы, в темноте едва различая стрелки на кварцевых часах на их с Дафной комоде. Три часа ночи. Замечательно. Она медленно выдыхает и поднимается на ноги, осторожно потянувшись к халату, потому что теперь голова немного кружится уже от смены положения тела. Берет недавно одолженную в библиотеке Историю Хогвартса — Гермиона так и продолжает причитать касательно того, что Лесли только сейчас добралась до любимой книги подруги, да еще и по какой-то другой причине и… Что ж, возможно, камин в гостиной сможет ее успокоить. В противном случае придется будить мадам Помфри и… Да кому она врет? Лесли вряд ли побежит к школьной медсестре с кошмарами. Зелье сна без сновидений нельзя принимать на постоянной основе, оно перестает работать и вызывает привыкание. К тому же, она уверена, что кошмары никуда не уйдут. Идя по темному коридору с выставленной перед собой палочкой, Лесли прижимает к себе книгу и сонно думает, что лучше бы в гостиной в такой час никого не оказалось.

И да, ее желания вновь разбиваются о суровую реальность.

Потому что напротив камина на кожаном диване сидит читающий Малфой, глубоко склонившийся над книгой. И от вида парня Лесли оступается на предпоследней ступеньке, тут же привлекая его внимание шорохом. Потому что перед ее глазами вновь проносится его смерть, обездвиженное тело и кровь. Драко поднимает голову и растягивает губы в короткой улыбке. Лесли все еще видит перед собой его труп. Затем он вновь смотрит в книжку на своих коленях и в неверии качает головой из стороны в сторону. Слизеринка морщится, пытаясь прогнать картину сна и подходя ближе. Малфой поспешно захлопывает книгу и убирает ее в сторону, положив между своим бедром и подлокотником дивана. — Что ты ищешь? — настороженно спрашивает Лесли, останавливаясь в полуметре от него. Драко смотрит на нее снизу-вверх: — Я не успеваю подготовиться к экзамену, а ты что думаешь?

И все же, та книга, как и другие, сложенные рядышком с ней – не учебники.

Однако Лесли слишком сонная, чтобы это заметить. Она кивает, присаживаясь по другую сторону от Малфоя под его внимательным взглядом и потягивается. «История Хогвартса» съезжает в сторону с гулким звуком. И то ли темнота, то ли ее сон, то ли отсутствие общения между ними в последние недели, то ли знание об их отношении друг к другу подталкивает ее сделать кое-что совершенно выходящее из ряда вон. Фоули клонится вбок и устраивает голову на его плече, устало прикрыв глаза. Возможно потому что ощущение теплоты тела парня под ее щекой дает надежду на то, что все будет нормально, и что кошмары и ее воспоминания — всего лишь плод ее изощренной фантазии. В это же время Драко нервно сглатывает, косится на растрепанные ото сна волосы девушки и отклоняется назад на спинку дивана, приобнимая ее за плечи и притягивая ближе к себе. Позже он отнесет Лесли в спальню и бережно накроет покрывалом, напоследок едва сдержав порыв поцеловать ее лоб.

***

Они с Гермионой косятся друг на друга, занимая свои места в Большом зале. И нет, Лесли не говорила ей, какие вопросы были на экзамене в ее прошлом-будущем — подруга явно бы назвала это жульничеством. Для слизеринки это, в сущности, ничего не значило. Хотя бы потому что вопросы были теми же самыми, довольно простыми и понятными. Заклинания, помнится, Лесли написала почти идеально. Скорее всего, в этот раз тоже. Поэтому, закончив экзамен раньше положенного времени, Лесли опирается локтями на парту, изучающим взглядом обводя сокурсников вокруг. Поттер медленно моргает раз за разом, глядя в свой сравнительно исписанный лист, Уизел грызет край пера, Гермиона продолжает что-то строчить в своем экзаменационном формуляре, в то время как Малфой скучающим взглядом окидывает свою работу, выгибая одну бровь вверх. Его глаза скользят по каллиграфическим строчкам, идеально ровным. Чистокровное воспитание как никогда дает о себе знать в сравнении с хаотичным почерком Гермионы. И в утреннем свете солнца Малфой объективно привлекателен. Его волосы блестят, под рубашкой едва ли скрыты сильные плечи ловца, пальцы ловкие, длинные, тонкие и… — Мисс Фоули, вы уже закончили? У нее над головой раздается тошнотворный голос Жабы. Амбридж смотрит на Лесли в упор, постукивая своей палочкой по покрытому костюмом противно-розового цвета бедру. — Да, директор, — натягивая улыбку на лицо, пропевает Лесли. — А что, могу идти? Малфой прыскает, зарабатывая сперва злостный, а затем на глазах смягчающийся взгляд Жабы. — Прошу вас остаться до конца экзамена, мисс Фоули, как и всех остальных, кто уже закончил! — Амбридж привлекает внимание ее сокурсников. Стоящая в начале зала Макгонагалл закатывает глаза незаметно для работницы Министерства. Когда выделенные им два часа проходят, все школьники будто испаряются в тот же миг, как экзаменационные билеты оказываются сложенными и запечатанными в грозно выглядящем сундуке за спиной Амбридж. Розовошкурая так и продолжает прожигать Лесли взглядом, пока не отвлекается на свои рабочие обязанности. Выйдя в коридор, Лесли замечает нервно рассказывающую о своей работе Уизелу с Поттером Гермиону, которая даже не придает значения дружескому похлопыванию от слизеринки по своему плечу. Гарри, однако, успевает окинуть Лесли настороженным взглядом и тут же переключить свое внимание на Драко, идущего за ней. — Что, Поттер, Заклинания не в то горло пошли? Лесли закатывает глаза и тянет его за собой, подальше от греха.

Мальчики.

Где-то в течение обеда и последующего за ним ожидания устного экзамена, Гермиона с громким выдохом останавливается напротив усевшейся на подоконнике Лесли и шепотом спрашивает: — Вы помирились? — она незаметно кивает головой в сторону Малфоя. — С твоей помощью, как видишь, — фыркает Лесли, отложив в сторону книгу по Заклинаниям. Она все равно не повторяла — только смотрела на движения палочки. Практическая магия до сих пор кажется ей немного… Чужой. Видимо, долгое неиспользование магии так и сказывается на организме. Хотя, она не испытывала никаких сложностей при колдовстве — все сомнения по факту существовали и имели какое-либо значение лишь в ее голове. Да и уроки обучения Патронусу с Гермионой имели небывалый успех. Лесли смогла создать его после двух занятий, зацепившись за несколько смешных и приятных воспоминаний, связанных с Малфоем и Грейнджер на третьем и четвертом курсах. Лиса. Гермиона посмеялась, что Лесли хитрюга. — Эндрю не нашли? — подруга опирается на оконное оформление рядом с ней, сложив руки на груди. Проходящая мимо Пэнси прожигает ее взглядом, но все внимание Гермионы сосредоточено на Лесли. — Гермиона, ты сама сбежала! — Ну ладно… — поникнув, подруга опускает покрасневшее лицо. — Просто завтра экзамен и… Обычно Лесли бы пошла на компромисс. Но после вчерашнего у нее особо нет терпения на «обычно». — Нет уж, ты первая перенесла. Сказала А, говори Б — будем с тобой сегодня искать, раз уж такое дело. Ну и еще потому что Лесли уверена, что сегодня ей опять будут сниться кошмары и она в любом случае не выспится до завтрашнего экзамена. – Только если возьмешь Малфоя с собой, — хмыкает Гермиона, тут же вызывая смешливый прищур Лесли в ответ: — Ты запала? — Тебе же нужны люди, которые тебе верят? — парирует гриффиндорка, задрав нос. — Да и самой бродить по замку в такое время… — Мы будем вдвоем, это уже не «сама», — отвечает ей Лесли, наклонившись вперед и проверив, закрыты ли пока двери в Большой зал. — Не звать же мне Гарри и Рона! — восклицает Грейнджер слишком громко. — Только подумай… — продолжает Лесли, однако ее прерывают: — Почему не звать? Ну конечно, без Уизли и Поттера их разговор никак пройти не может. Видимо, они все еще уверены, что Лесли подливает ей «зелье дружбы» за завтраком, обедом и ужином. И нет, это не шутка. В начале четвертого курса эта их гипотеза обеспечила им с Гермионой хороший вечер шуток. Они смеялись до боли в животах в укромном уголке библиотеки, пока мадам Пинс не выставила их со скандалом. Спасибо, что это не дошло до деканов — Грейнджер бы с Макгонагалл смогла договориться, в то время как Снейп бы точно устроил Лесли приличную взбучку. Пока Гермиона оправдывается, Фоули в который раз пересекается взглядом с разговаривающим с Тео Малфоем, устроившимся аккурат напротив них рядом со все тем же входом в Большой Зал. Блондин опирается на каменную стену, сложив руки на груди, и обводит изучающим взглядом остальных пятикурсников вокруг, изредка поглядывая на лицо Нотта, о чем-то оживленно рассказывающего. Все так лживо по-нормальному. Только Лесли вновь невольно смотрит на Поттера, стоящего в метре от нее и кивающего в подтверждение какого-то бреда о защите Гермионы ото всех напастей в школе, автором которого является Уизли, и нервно сглатывает.

Потому что… Должен ли его дядя правда будет умереть?