Аркан "Башня"

Наследник Когтеврана победе Избранного станет… — Фоули! Она резко оборачивается, глядя на Ксавьера. Он никогда не называл ее по фамилии. Лесли даже не замечает, как зеленые глаза Ксавьера меняют цвет на серый. — Почему ты не хочешь исполнить пророчество? — спрашивает он, нахмурившись. — Какое пророчество? — Лесли делает шаг назад, подальше от… — Пророчество Батлеров, — Драко идет вслед за ней вразвалку. Тени за его спиной сгущаются. Ей страшно. — Это… не твое дело, — отвечает Лесли не без страха. Ему нельзя знать о пророчестве. Но он уже знает. Но он же сын Пожирателя смерти и совсем скоро сам станет им. — Мое, — Драко хищно усмехается, заставляя Лесли упереться спиной в холодную стену. — Почему? — шепчет девушка, сжавшись в комок. — Оно же твое, — отвечает он таким же шепотом, но что-то в его голосе… Взрыв. Летящее стекло. Прямо как тогда в Министерстве.

***

Библиотека? Как-то по-Гермионски. Музей? Слишком сложно. — Лесли, ты сегодня дома? Собственный дом? Нет. Она не хочет теряться в собственных мыслях, путая их с реальностью. — Лесли? Младшая Фоули поднимает глаза на мать, стоящую в дверях. Лесли лежит на животе на собственной кровати, глядя в тот самый полупустой блокнот в черной обложке, когда-то подаренный все тем же человеком, существование которого она упорно старается игнорировать в последние недели. И да, рисунков маховиков там нет. — Что ты спрашивала? Амалия прищуривает глаза. — Ты сегодня дома или…? — Я думала встретиться с Гарри, — честно отвечает дочь, не разрывая зрительного контакта. — Не боишься? — смеется Амалия, сложив руки на груди. — После Отдела Тайн? — Лесли усмехается, фыркнув. Она захлопывает дневник, сглотнув. — Делов-то. Боится, но что делать. — Позвони потом, откуда тебя можно будет забрать, — ее мать напоследок окидывает комнату изучающим взглядом, будто проверяя, находится ли все на своих местах. Амалия намеренно делает вид, что не заметила желание дочери скрыть то, что она так увлеченно изучала. — Хорошо, мам. Когда-то Батлер, нынешняя миссис Фоули кивает сама себе, вновь на пару секунд задерживает свой взгляд сперва на напряженных пальцах дочери, затем на дневнике под ними. Они с мужем просто решили следить за тем, что происходит с Лесли. Но не лезть в то, что дочь им рассказывать не хочет. Простая тактика, не самая удачная, но по крайней мере способная сохранить их доверительные отношения. Амалии всегда казалось, что лучше получать правду от добровольно рассказывающего подростка, чем выбивать из него всю подноготную или пользоваться тем самым соблазном полазить в голове ребенка. В конце-концов, теперь это уже не представлялось такой легкой и простой задачей, как было раньше. И Амалию эта перемена в дочери ой как радовала. Женщина скрывается в коридоре, напоследок заглядывая в свою с мужем спальню и проверяя, не забыла ли она какие-либо документы, что читала вчера перед сном. Ее ждет очередная важная в это время встреча и… Лесли вновь опускает глаза на дневник в черной обложке. Где-то внизу хлопает входная дверь и девушка снова остается одна, возвращаясь к своим мыслям. Дневник? Блокнот? Нет, слишком просто. Позднее днем, успев пообедать и провести несколько минут в ступоре напротив комода с фотографией Эндрю, Лесли надевает летнее платье и не спеша направляется к ближайшей к ним остановке обычного магловского автобуса, даже не двухэтажного. Странное ощущение. Они с Поттером столкнулись несколько недель назад на Гриммо. Избранный тогда зашел на кухню, сделал себе чай, пока внезапно не заметил присутствие еще одного человека в комнате. Поттер проморгался добрую дюжину раз и протер краем джемпера свои потрепанные временем очки, пока не посмотрел сперва Лесли в глаза, затем на чашку в ее руках, а затем уже на домовика, сидящего рядом со слизеринкой на длинной деревянной лавке, повидавшей не одно поколение домашней прислуги. Кикимер, вопреки своей обычной ворчливости, тихо сидел по правую руку от Лесли, молчаливо проявляя уважение к ее судя по всему достаточно почтенной для домовика Блэков родословной. И да, эта его избирательность у Лесли вызывала смущение, которое она однако никак не планировала показывать. — Что ты тут делаешь? — спросил тогда Поттер с искренним удивлением. Его рука сама потянулась за кружкой с уже залитым кипятком чаем, осторожно сжав рукоятку и притянув к себе. — Занимаюсь добровольным служением стороне добра, — усмехнулась она в ответ, невольно передернув плечами. Гарри задержал на ней прищуренный взгляд, а затем опустил глаза на кружку в своих пальцах. Повисшее между ними неловкое молчание буквально кричало о робости когда-то пылкого героя их школы, которого она до происшествия в Отделе Тайн в этой версии реальности упорно не воспринимала. — Вопрос? — спросила Лесли первой, отмахнувшись от своей усталости. Снейп не давал ей делать передышки во время занятий, не считая одинокой паузы подобно этой в середине каждого урока. Обычно слизеринка всегда склонялась к варианту выпить одну за одной несколько чашек ромашкового чая, создающего иллюзию спокойствия на душе. Чем занимался в это время профессор ее никак не волновало. Поттер в ответ поджимает губы. Лесли по глазам видит — он думает о чем-то. Будто взвешивает все за и против. Ее легилименция не так сильна, скорее постепенно переходит в разряд усиленной интуиции. Она уже почти поднимается в полный рост, намереваясь вернуться к уроку, когда слышит тихое: — Прости меня. — Поттер извиняется перед слизеринцами? Что я пропустила? — хмыкает Лесли, сев обратно на лавку. Гарри почти закатывает глаза. — Я… — он сдерживает укол раздражения, сглатывает и опускает плечи. Парень поправляет очки на переносице и вновь коротко смотрит на Лесли, не так уверенно и не так гневно, как раньше, а затем отводит взгляд в сторону. Лесли даже непривычно видеть гриффиндорца таким — все года ранее она привыкала к злости в глазах, а теперь… — Гермиона рассказала, что ты хотела помочь Сириусу. Я не верил до последнего… — И все же, ты позвал меня с Малфоем в Министерство, — Лесли перекидывает отросшие за лето волосы, игнорируя злобу на Гермиону. Они же договаривались не болтать об этом направо и налево. С другой стороны, это был лишь вопрос времени, когда бы все всплыло. — Вряд ли ты тогда сильно много думал о вражде между Слизерином и Гриффиндором и… — продолжает Лесли, но Избранный и тут умудряется удивить ее всего парой вполне адекватных слов, складывающихся во вполне адекватную просьбу: — Расскажи мне о будущем. Поттер тогда умудрился ввести ее, слизеринку, в полнейший ступор. Лесли пришлось несколько раз подобно самому Избранному парой минут ранее моргнуть, упереться локтями в стол и наклонить голову вбок, ставшим внезапно заинтересованным взглядом скользнув по напряженной фигуре сокурсника. Все его тело кричало о честности, а глаза Гарри впервые за весь разговор неотрывно смотрели на нее. Занимательно. Перемена настроя Поттера и правда смогла ее заинтересовать. — Как закончу заниматься с твоим любимым профессором, можем поболтать. Он кивнул. Примерно так у них и образовалось странное взаимопонимание. Лесли делилась кусочками информации. Поттер не кричал на каждом шагу, даже поблагодарил за то, что она погналась вслед за ним. Посочувствовал то ли касательно травм, то ли кошмаров, то ли не совсем благонадежных друзей (он явно едва сдержал себя, чтобы не начать проклинать Малфоя вслух как обычно делал это с оставшимися двумя третями Золотого трио).

Странно было понимать, что Лесли спелась со «светлой» стороной во всех смыслах, без задних мыслей.

К тому же, она вовсе не желала общаться со своими старыми друзьями-сокурсниками, привычным окружением. Почему-то теперь слизеринцы казались ей бесполезными, напрягающими знакомыми. В основном Фоули оставшуюся часть лета переписывалась с Гермионой, Гарри и Дафной Гринграсс. Остальные… Отпали сами по себе, учитывая прошлые события. Прошлое-будущее в самом деле к этому располагало. Между ней и остальными слизеринцами и правда появилась пропасть. Неизвестно откуда тогда. Сейчас, учитывая все прожитое Лесли, причина была ясна. Фоули не были Пожирателями смерти. И вряд ли стали бы, зная ее родителей. Они были так же нейтральны, как Гринграссы. Выше всех этих выяснений отношений, ссор, плевков в сторону «недостойных». Были, потому что Лесли изменила это своим решением. Одним-единственным. Ну или несколькими, раз уж на то пошло. Пойти в Отдел Тайн. Найти чертово пророчество Батлеров. Погнаться за Гарри и заставить Волдеморта заметить ее. Сказать тогда, пару месяцев назад, что она готова присоединиться к Ордену Феникса. Насколько все эти решения цеплялись за ее желание узнать больше об Эндрю и своей семье? Насколько Лесли действовала из соображений спасения собственной шкуры, не мира? И все же. Нельзя было отрицать, что она больше не играла только на своей собственной стороне. И более того, родители это не порицали. Они будто бы смирились. — Вы не собраны, — фыркает Снейп, вновь произнося заклинание проникновения в разум. — Не нашли еще подходящий метод сортировки, — констатирует недовольно профессор. Нет. — Лето не вечно, Фоули. Вам нужно ускориться, если хотите… — Профессор, я знаю. Она заканчивает урок с радостью, захлопывая за собой дверь с громким выдохом. За сегодня Снейп успел поковыряться в ее недавних снах.

«Наследник Когтеврана победе Избранного станет…»

Он ничего не сказал. Не слышал, или не заглядывал в именно тот уголок сознания? И все же. Ей снится не только Отдел Тайн. Мозг был травмирован, не только физически. Как там это называют маглы, ПТСР? — Идешь? — Избранный преграждает ей путь к выходу, поднявшись с кушетки у входной двери. Точно, они же с Поттером договорились пройтись. Тому тоже не было особо чем заниматься летом. Тем более у, как оказалось, ненавистных ему Дурслей. Было интересно узнать об этом из первых уст, а не со слов Гермионы. Поттер оказался не самым худшим собеседником. Он был проще Грейнджер, любил слушать и молчал тогда, когда это было нужно. Лесли дошла в общении с ним даже до того, что извинилась за свое отношение на протяжении последних лет. И за смерть Сириуса тоже. — Это не твоя вина, — ответил он тогда, покачав головой. И все же, глядя на Гарри, копающегося в соседнем ряду в поисках знакового подарка Гермионе на день рождения в магазине виниловых пластинок (они набрели на него по случайности и так удачно всего неделю назад), Лесли понимает две вещи. Первое: она и правда зациклилась на том вопросе.

Кто, если не она?

Второе: метод организации мыслей нашелся сам собой. — Guns N’ Roses, «G N’ R Lies, мы ведь это искали? Лесли кивает, глядя на проходы между рядами. По виниловой пластинке на каждую вещь в ее жизни. И вряд ли кто-либо сможет найти нужную ему информацию в ее личном хаосе. — Фоули? Лесли усмехается сама себе, хмыкнув под нос.

***

«Гарри Поттер, избранный…» «Вы не избранный, вы мальчишка!..» Его зеленые глаза, слишком схожие с глазами Ксавьера. Поттер, взрывающий Отдел Тайн. «Помогите ему, спасите его, он ведь только что был здесь…» Поттер, кричащий Люпину. Просящий у него помощи. Она снова бежит за ним по коридорам Министерства. Снова уворачивается от красных огней заклинаний без унции страха, что погибнет сегодня. Наследник Когтеврана… «Я спрошу. 1983, так ведь?» Он похож на Малфоя — выстраивает стены, правда не у себя в голове. — Что тебе известно о пророчестве Батлеров? — Каком пророчестве? Раскат грома. Вспышка молнии. Отчаянный крик. Будто кто-то… Медные волосы. Или это светлые волосы в крови?

Наследник Когтеврана победе Избранного станет…

Эхо. Лесли хмурится, глядя по сторонам. Слишком много тумана, ничего не видно. Это же сон, так ведь? Она открывает глаза, рывком сев на кровати и взглядом наткнувшись на рисунок маховика на подвешенном на стену пергаменте, сделанный ею наспех всего несколько дней назад, чтобы точно не забыть. Сны… Она не хочет думать о них. Ее догадки не могут быть верны. Это было бы слишком абсурдно.

***

Их утро началось с отправки письма через международную совятню. Конечно, сова не была лучшей идеей для трансатлантической доставки, но могла обеспечить анонимность и хотя бы маломальскую гарантию, что письмо найдет своего адресата в Неверморе. Зачем? По той причине, что Лесли нужно было узнать как можно больше об Эндрю. Их столкновение в Отделе Тайн, о котором она предпочла не говорить никому, даже своим родителям, оставило после себя больше вопросов, чем ответов. Да и Амалия буквально загорелась идеей, когда Лесли обмолвилась о желании узнать что-то о дяде. Казалось, ее мать и правда ждала того момента, когда кто-то кроме нее захочет найти ее пропавшего парой лет ранее брата. – Все говорили, что Эндрю спятил. Конечно, он сделал огромное количество глупостей, но он все еще мой брат. Бабушка с дедушкой и слова не хотели слышать о несостоявшемся наследнике. В глазах общества Эндрю слыл юношей, подорвавшим авторитет отца. Отщепенцем, вылетевшим из Хогвартса. Пропавшим без вести бесперспективным волшебником, которого никто не хотел искать. Отец Лесли, судя по всему, был примерно такого же мнения. Ей пришлось объяснить Амалии, что и как с ней приключилось в Неверморе (вместе с тем старательно избегая все упоминания о комнате Эндрю и комнате Кандиды Когтевран в Хогвартсе — матери, да и никому в целом кроме тех, кому это уже было известно, об этом знать не стоило). Жадность? Алчность? В чем именно заключались ее мотивы? Почему Лесли не хотела об этом говорить? Наверное, по той причине, что она боялась, что эти знания принесут кому-то больше вреда, чем пользы. Да и кому она нынче могла доверять? Список становился все короче и короче с каждым днем. И все же, ее матери не следовало знать по той простой причине, что Лесли хотела ее уберечь. Амалию очень заинтересовали адресаты письма, так что в итоге Лесли пришлось объяснять, кем ей приходился Ксавьер Торп и с каких пор она познакомилась с кем-то из рода Аддамс (как оказалось, их ковен или как еще американцы это счастье прозвали, был вполне известен в чистокровных кругах). Конечно, не в позитивном плане. Ничего нового. Английские снобы в своем стиле. Отправив в Америку письмо касательно Эндрю (краткие дружелюбные просьбы для Ксавьера вперемешку со спойлерами его будущего: найти комнату, открыть ее, прислать весточку в ответ, держать связь), они отправились за кофе в соседствующую с совятней магловскую пекарню. Запах французской выпечки доносился на улицу приятным ароматом и так и манил внутрь. Парень на стойке строил ее матери глазки. Ничего нового. Вооружившись эспрессо и капучино, а еще круассаном на двоих (в тот день они успели плотно позавтракать, а ее маму ожидал очередной обед по работе через пару часов), Фоули устроились на улице, спрятавшись под выставленными зонтами. Круассан был отменным. Кофе тоже. Однако, мать Лесли медлила. И по глазам Амалии дочь видела, что та хотела задать очередной вопрос, но уже явно не про письмо. Лесли кивнула. — Одного не могу понять: что именно заставило тебя влезть во все это? Ты же никогда не рвалась… Этот вопрос касался Ордена Феникса. Потому что о том же Малфое они почти не разговаривали, родители намеренно не затрагивали эту тему, понимая обстоятельства. Лесли ждала, когда мама спросит об этом. Видимо, ее родители долго ждали. Не спорили насчет решения дочери — и да, Дэниел уж точно знал об этом. Лесли ответила на вопрос матери с ужасной долей геройства и предельно откровенно: — Мам, если я не буду этого делать, погибнут люди. Амалия лишь выгнула одну бровь вверх, отпив своего эспрессо: — Говоришь как истинная гриффиндорка, — отставив чашку в сторону, ее мать вытерла губы салфеткой. А затем снова подняла глаза на Лесли: — Змеи и правда сбрасывают кожу. В итоге их последующий разговор состоял из узких переплетений насущных тем, в том числе нескольких нападений Пожирателей смерти в Лондоне. И пусть ее мать умело скрывала свой страх, Лесли было прекрасно известно, что они с отцом на пару почти ежедневно накладывали защитные заклинания на дом: такие, чтобы приходящий со злым умыслом даже не смог войти внутрь. Потерянное состояние Лесли в начале лета уберегло ее родителей от лишних нервов, потому что она почти все время просидела дома, в безопасности. Лесли спрашивала отца, что это были за чары. — Тебе они не понадобятся, — усмехнулся он, но улыбка не коснулась глаз Дэниела. Амалия, судя по всему, одновременно желала и отправить Лесли в Хогвартс, и оставить ее под своим крылом на обозримое будущее, лишь бы с ней ничего не случилось. После событий в Отделе Тайн их можно было понять, да и судя по всему Амалии совсем не понравилось то, что она успела увидеть в голове дочери за тем ужином. Лесли не хотела говорить обо всем с родителями. Не хотела говорить о всем том количестве опасностей и проблем, что поджидали ее в будущем, но отчаянье порой сквозило в словах Лесли даже тогда, когда она сама этого не замечала. — Ты слишком помешана на будущем, — сказала ей мама, когда они уже закончили с перекусом и направились в Косой Переулок за материалами к новому учебному году. Лесли не знала, что на это ответить. Она и сама прекрасно понимала, что это так. Благо, Амалия ловко перевела тему в другое русло. И неловкая тишина заполнилась мимолетными улыбками и смехом даже несмотря на мрачность всего вокруг и нескольких разгромленных витрин по углам. — Как твоя окклюменция? — Амалия перехватывает ее локоть, потянув за собой в сторону «Флориш и Блоттс». Людей в Косом Переулке мало. Та иллюзия, которую они обеспечили себе с Поттером в течение лета, не особо работает. Все равно магический мир пребывает в полнейшем хаосе, учитывая последние события. — А ты проверь сама, — отвечает Лесли матери, хмыкнув. Они решили заказать все пораньше. Все равно Гермиона с начала лета была в курсе списка литературы и того, что они будут проходить на шестом курсе, поэтому Лесли с матерью решили уберечь свои нервы от толкотни в конце каникул. Начало августа радовало… Ровным счетом ничем. Лесли чувствует, как мать аккуратно, но весьма настойчиво перебирает виниловые пластинки в ее голове. — Магловская музыка? Удивляешь, — смеется Амалия, похлопав дочь по плечу. Лесли мимолетно улыбается ей. Она ценит эти моменты. Теперь — гораздо больше, чем раньше. — Мне нужно к местному зельевару, пойдешь со мной? — пройдя лавку старьевщика (ныне закрытую во избежание проблем), они остановились в середине аллеи. — Загляну в квиддичную лавку, может что интересное Гарри на прошедший день рождения куплю, — хмыкнула Лесли, напоследок сжав ладонь матери. Амалия прищурила глаза, затем окинула всю улицу изучающим взглядом: — Хорошо, через 15 минут возле Фортескью? — кроме них здесь спокойным шагом прогуливались запуганные покупатели, надеясь вернуться домой без происшествий. — Договорились. Прикинув пунктуальность матери, Лесли решила явиться в оговоренное место через 20 минут. Скорее всего, они с мамой появятся там одновременно. Минуя редких покупателей, Лесли направилась с магазину квиддичных товаров. В конце-концов, она и правда не поздравила Поттера с днем рождения. Не то чтобы она забыла, но из головы этот факт успел вылететь. Дошло до нее в самый неудачный момент, когда они с Гарри сидели за прочтением Пророка в парке и… Лесли резко сталкивается с кем-то, почти упав на брусчатку. Она едва удерживает равновесие, отряхнув одежду. — Прошу прощения, — начинает Лесли, даже не думая, пока не поднимает глаза на человека напротив. Раздражение на его лице тает на глазах. Она не могла столкнуться с кем-то другим? Серьезно? Напротив нее — чертов Драко Малфой в черных одеяниях, вызывающий у Лесли гадкое чувство дежавю. Его глаза напряженные, скользят вниз-вверх по всему телу девушки, пока вновь не останавливаются на ее лице. — Ты в порядке, — констатирует он, внезапно расслабившись. А ты оставил меня. И не пришел ни разу. И несмотря на обиду, она говорит вслух кое-что другое: — Ты тоже. Потому что, как бы неправильно Драко ни поступил, она все равно переживает. Она все равно раз за разом отметала свое волнение. И пусть салазара гордость раз за разом останавливала ее от того, чтобы написать ему, спросить, в порядке ли Драко, Лесли не могла забыть о том, что могло случиться. Поэтому Лесли даже не думая, не взвесив правильность своих решений, крепко обнимает его, притянув к себе. — Я ненавижу тебя, — искренне говорит Лесли, едва ли сдержав рвущийся из горла всхлип, а Драко лишь кивает. Она стоит на носочках, вытянувшись, обвив руки вокруг его шеи. Странно, он вытянулся за эти полтора месяца? — Ты не изменил своего решения? Он молчит. И обнимает ее крепче, наклоняя лицо к ее плечу. — Значит, нет? — вновь спрашивает Лесли, так же резко отстранившись от парня. Отсутствие ее тепла заставляет Малфоя поежиться от ставшей уже привычной прохлады. Драко выдыхает: — А это имеет значение? Он очень надеется, что она скажет, что нет. — Я уже говорила, что ты должен выбрать сторону, — Лесли не смотрит ему в глаза, она вообще не смотрит на него. Она делает шаг назад, глубоко вдохнув, лишь для того, чтобы не заплакать уже сейчас. — И я на одной из них. Она не прощается — разворачивается, сделав несколько шагов даже не глядя и теперь уже столкнувшись с Теодором Ноттом. Глаза Лесли загораются пониманием, но она не приветствует сокурсника, только спешно его обходит и скрывается в толпе. Драко смотрит ей вслед, пересекаясь взглядом с Ноттом. Тео явно тоже смотрел в ее сторону, с издевкой выгнув бровь. Сейчас он наблюдает за другом в ожидании взрыва, какой-то реакции. Малфой лишь отмахивается от него, сжав челюсти.

***

Лесли вновь делает все то же самое: по вечерам она развлекается сортировкой своих мыслей и воспоминаний по совету Снейпа и игнорирует то, о чем она думать не хочет. Драко Малфой. Отдел Тайн. Смех Беллатрисы Лестрейндж. Прошлое, которое невозможно изменить. Назойливые сны о пророчестве Батлеров. Они с Гарри ходят в зоопарк и разговаривают ни о чем. Иногда Поттер пускается в рассказы о Сириусе, явно не зная, с кем еще он может поговорить об этом, а Лесли никак ничего не комментирует со своей стороны. В этих разговорах она внезапно подобна чужому человеку, который не осудит. Гарри не спрашивает о Драко, хотя видно, что очень хочет. Он точно видит разочарование в глазах Лесли, но ничего не говорит по этому поводу. Она так и не купила подарок Гарри. Взяла какое-то полезное целебное зелье у отца и вручила Избранному, чтобы было. Они с Поттером не то чтобы друзья, но… Между ними постоянно повисает странное взаимопонимание, нежелание говорить о некоторых вещах. Лесли не подтрунивает над ним так сильно, только иногда. Она даже просит Поттера обучить ее защитным и боевым заклинаниям в Хогвартсе, на что он смеется, как когда-то Гермиона: — Что, не веришь Министерству? Они смеются, долго и до боли в животе, пусть и шутка совсем не смешная. Лесли никак не может избавиться от картины взъерошенного Гарри в конце грядущего учебного года, в день проникновения Пожирателей смерти в Хогвартс. Пустоту в его глазах, еще большую, чем сейчас, после смерти дяди. Что случится такого, что он будет еще более сломан? И что важнее: что должно случиться потом, в будущем, которое она еще не испытала, которое Лесли не видела собственными глазами? Ей правда страшно жить в ожидании того, что произойдет. Их всех вряд ли ожидает что-то приятное или по крайней мере приемлемое, потому что… Змеиный взгляд задерживается на ней. Лесли кажется, что она даже слышит шипящий смех. Во снах ее преследуют самые разные образы. Пророчество и Драко — пожалуй, самые безобидные из них. Везет, что дома она почти не кричит, просто просыпается, задыхаясь. Круцио Беллатрисы, направленное на Драко когда-то. Круцио Беллатрисы, испытанное на собственной шкуре. Фантомные боли, которые не уходят. Волдеморт и понимание в его глазах. После пробуждения Лесли не хотела думать о том, что случилось в Отделе Тайн. Эти воспоминания были слишком болезненными и разочаровывающими. Они день за днем напоминали Лесли о ее бездарности и неспособности что-либо изменить, как-либо исправить прошлое-будущее, и загоняли ее в состояние полнейшей паники из-за приближающегося будущего. И глаза Драко… Его серые глаза, за которыми точно скрывалась боль. За той стеной безразличия мог быть и животный страх, но она же не могла просто принудить его отречься от своей семьи, Малфой должен был сделать это сам! Потому что его жизнь не принадлежала Лесли, как бы сильно она не хотела его уберечь от всего того ужаса, который должен был наступить или уже происходил вокруг всех них. Но судя по его молчанию в Косом Переулке, кишка тонка. За окном бушует ливень. Родители отпустили Лесли на несколько дней к Гермионе, проговорив, что в случае чего она должна послать им патронус (да, этим она успела похвастаться отцу в какой-то из вечеров), или позвонить по магловскому телефону, ведь мистер и миссис Грейнджер вряд ли каким-либо образом справятся с Пожирателями смерти. — Ты пустишь сову? Гермиона сидит на кровати, изучая книжки на этот учебный год. Лесли качает головой, даже не удивляясь — подруга не изменится, что бы ты с ней ни сделал. И правда, за окном льет как из ведра, а на внешнем подоконнике сидит бурый рыбный филин. Птица Лесли отдаленно знакома, будто они уже когда-то пересекались. Возможно, в школе. Школьные совы всегда были разных пород, и… Филин довольно наклоняется внутрь, отряхнувшись. Он дает отвязать промокшее письмо от своей лапы. Лесли проверяет стол Гермионы в поисках орехов или чего-то для прилетевшей птицы. — Левый угол подоконника, за фиалками, — отвечает на невысказанный вопрос Грейнджер, даже не отрываясь от учебника по Зельям. — Спасибо, — Лесли находит мешочек, высыпав немного еды на ладонь. Сперва филин крутит головой, а затем удовлетворенно забирает самый большой из орешков, раскусывая. — Он ждет твоего ответа, думаю, — говорит Гермиона, отложив книгу. Она садится на кровати, а затем поднимается на ноги, подходя ближе и становясь по правую руку от Лесли. — Ты не знаешь, чья это птица? Лесли качает головой, разворачивая пергамент, подписанный ее именем. Пусть и он сильно промок, чернила совсем не размылись. Значит, качественные. Дорогие.

Дорогая Лесли,

на следующей неделе по случаю окончания лета мы собираемся в моем поместье. Мы с Пэнси очень бы хотели встретиться с тобой и обсудить дела насущные. Надеюсь,

твои дни не слишком заняты львятами и ты найдешь возможность присоединиться к нам 23 августа в 8 часов вечера.

Если наша компания тебя не устроит, ты всегда можешь пообщаться с Драко, Дафной и Тео.

Не целую, ведь ты обязательно мне за это отомстишь.

Искренне твой, Блейз

— Это приглашение? — спрашивает Гермиона, из принципа ни разу не заглянув в письмо прямо перед своими глазами. Лесли бы не обижалась — между ними с Грейнджер уже почти не осталось никаких секретов. Какое благородство. — Да, прием у Забини. Попойка, наверное, — Лесли поджимает губы, вновь взглянув на филина. Тот отряхивает свои промокшие в дожде по дороге перья, посылая капли на раскиданные на столе бумажки. Они с Гермионой опять пересматривали записи о будущем пару часов назад. Ну и пусть их дешевые чернила расплывуться. Лесли все равно не сможет избавиться от сбывающихся воспоминаний в своей голове. — Пойдешь? — спрашивает Грейнджер совсем без возмущения, но с искренним волнением. Лесли медленно выдыхает. Что ей там делать? Ей не о чем говорить с ними. «Дела насущные» вряд ли касаются школьной программы или любовных похождений Блейза, а скорее всего напрямую зацепят политические позиции их родителей. Возможно, Пожиратели пытаются через своих детей надавить на ее родителей. Все равно из этого ничего не выйдет. Мрачные времена, охватившие всю Англию, не обошли и не обойдут стороной и семейство Фоули. К тому же, там будет Драко. После их столкновения в Косом переулке Лесли и правда не имеет ни малейшего понятия, что ей с ним делать. Более того, лишний раз пересекаться с Малфоем вне школы вряд ли пойдет ей на пользу. Да и ее родители будут против, а сбегать из дому украдкой (к тому времени она уже вернется от Гермионы) — этого ей вообще сейчас не хочется, смысл? Под внимательными наблюдающими темными глазами Гермионы Лесли рвет письмо, сладко улыбнувшись филину напоследок. — Лети, ответа не будет, — она приоткрывает окно пошире, подгоняя птицу. Тот, недоверчиво покосившись на Грейнджер справа от нее, скрывается в вечерней темноте. Лесли поспешно закрывает окно, опершись о стол. Гермиона возвращается к кровати, присев рядом с оставленным ею ранее учебником. Шум ливня заменяет молчание. — А Тео тоже должен был быть? Первое, что удивляет Лесли — это сам вопрос. Второе — короткая форма имени Нотта, которую использует Гермиона. И, наконец, третье — это заинтересованный тон, которым она спрашивает о Теодоре, внимательный взгляд которого проносится в свежих воспоминаниях Лесли. Слизеринка оборачивается, приоткрыв губы в усмешке и немного наклонив голову вбок. — Гермиона Грейнджер… Подруга тут же характерно стушевывается, покраснев. — Я просто хотела… — С каких это пор тебя интересует Тео, — Лесли показывает пальцами кавычки в воздухе, подходя ближе, — Нотт? Сейчас Лесли не думает о странном поведении сокурсника, о его хитром характере, о том, что он был в Косом переулке вместе с Драко и был совсем не удивлен увидеть ее, о том, что Блейз отдельно упомянул его в письме. Она смотрит на порозовевший нос и щеки Гермионы, щуря глаза с подозрением. Потому что никто никогда не спрашивает о чем-либо без толики интереса, особенно если этот кто-то — Гермиона Грейнджер. Даже если она не сознается, Лесли быстро ее раскусит. — М? — продолжает слизеринка, намеренно создавая легкую атмосферу напряжения. Гермиона опускает лицо, закрыв его ладонями. Ее непослушная копна волос, наконец выигравшая беспроигрышную битву с резинкой, совсем закрывает лицо, шею и руки. — Мне… тся… Нотт, — бормочет себе под нос гриффиндорка. Лесли выгибает брови вверх, примерно осознав смысл сказанного подругой, но все же из принципа переспрашивает: — Что, еще раз? Грейнджер задирает лицо к потолку, крепко сжав веки. Она хрустит освободившимися пальцами, произнося шепотом на выдохе: — Мне немного нравится Тео Нотт. — Немного? — смеется Лесли, хмыкнув. Подруга смотрит на нее почти что несчастно. Она пожимает плечами, мол, а как еще. — Эх ты, Герми. — Эх я, — кивает подруга, откинувшись назад и ложась спиной на застеленную кровать. Лесли делает то же самое, глядя в потолок над их головами.