Аркан "Башня"

— Если здесь есть еще кто-нибудь с других фа­культетов, — гневно заорал Гарри, — уйдите сразу, пожалуйста! — Слышала, Герми? — Лесли сладко улыбнулась подруге, закручивая крышку подаренного Гермионой термоса с залитым внутрь зеленым чаем хогвартсовского производства. — Меня гонят прочь! — Успокойся, — серьезным голосом проговаривает Грейнджер, нервно оглянувшись по сторонам. — Откуда ты знала, что отборочные сегодня? — А ты не слышала? — слизеринка прячет термос в свою сумку, посильнее закутавшись в мантию. Зеленые полосы и эмблема факультета на груди привлекают достаточно внимания, но за первую школьную неделю оно даже стало ей привычным. — Меня Долгопупс позвал, такой джентльмен. — Невилл? — А ты знаешь другого Долгопупса? Гермиона закатывает глаза, поправив шапку на голове. Лесли пересаживается поближе к ней, надеясь таким образом сберечь больше тепла. Да и рядом с Грейнджер по-странному… — Согревающее заклинание? — спрашивает Фоули, внезапно осознав. Подруга отнекивается, почесав нос. — Научишь? — Лесли… — Кстати, твой сегодняшний пробор отвратительный. Я еще на завтраке заметила. Поменяй его обязательно и… — Я бы с Лесли поспорил, — раздается у девушек за спинами. Фоули тут же поворачивается, параллельно фыркнув в сторону писка Браун откуда-то с соседней трибуны: — Удачи! Гермиона рядом с ней вновь робеет, но она не смотрит на поле, на замеревшего перед воротами Уизли. Она, как и Лесли, смотрит на Тео Нотта, укутанного в изумрудно-серый шарф и без шапки. Его кудрявые волосы колышутся на ветру. — Что здесь делаешь, Нотт? — интересуется его сокурсница, вновь повернувшись к полю и дернув подругу за руку. Она шикает в сторону Грейнджер, надеясь вывести ту из очередного состояния почти что амортеционного транса. — То же самое, что и ты, Фоули, — парень садится по другую сторону от гриффиндорки, наклонившись вперед. Лесли делает то же самое, выгнув одну бровь дугой. Он специально отвечает ей в той же манере. — Пытаюсь затесаться. Гермиона нервно хихикает, подобно толпе гриффиндорских девушек, приперевшихся построить глазки Поттеру, сея мира Избранному. Лесли коротко смотрит на подругу, а затем вновь поворачивается к полю, откинувшись на спинку. Нет, Нотту она все же совсем не доверяет. А еще… Лесли пугает, что впервые за все время их знакомства Гермиона может быть субъективной. И все же, эту влюбленность по крайней мере заметили. Что лучше — страдания Гермионы по Рону и преследования Макклагена, или обаятельность Нотта?

***

Она бежит через Запретный лес, задыхаясь. Пытается кинуть хотя бы какое-нибудь заклинание, но в ее руках нет волшебной палочки, одна лишь удручающая пустота. — Ле-е-если! — тянет скрипящий голос, схожий со свистом ветра. — Лорд будет рад! Преследователь дергает ее за волосы, заставляя с визгом повалиться назад на холодную землю. Парень нависает над ней, скаля зубы. Его глаза… Они не те. Его выражение лица не похоже на Малфоя, а Ксавьер… Даже в полумраке коридора Лесли видит, что глаза парня напротив нее никак не зеленые. Они слишком темные и… Лесли вскакивает на кровати, тяжело дыша. Взгляд истерично мечется по разным сторонам, пока не останавливается на стакане воды на прикроватной тумбочке. Девушка тянется туда, слыша и чувствуя тихий хруст своих позвонков в полумраке. Такие сны участились в последнее время. Все смазывается: ее реальные воспоминания, ее воспоминания из прошлого-будущего (она до сих пор не уверена, насколько они реальны в контексте текущего времени и событий), ее кошмары… Пусть окклюменция и помогает, и даже Снейп это подтвердил, однако сны просачиваются сквозь стены разума и раз за разом она оказывается в похожем состоянии. — Круцио! Красный луч врезается Драко в спину, заставляя того содрогнуться от боли. Лесли глубоко вдыхает, уставившись на собственное отражение в зеркале. С лица скатываются капли ледяной воды — жалкой попытки прийти в себя, умывшись посреди ночи. Она пытается восстановить сердцебиение, но иногда случаются и такие ночи, когда это дается далеко не с первого раза. В такие моменты Лесли и правда была рада тому, что они с Дафной остались вдвоем — по крайней мере, Гринграсс уж точно не планировала подкладывать ей в постель тараканов, соплохвостов и чего хуже, или болтать на весь факультет о ночных кошмарах соседки. Пэнси, увидевшей один из ее приступов на пятом курсе, хватило ума об этом смолчать, а теперь она и вовсе была удостоена отдельных покоев старосты. Прошедший месяц вызывал терпкое чувство дежавю в который раз. Такие же прохладные, почти что одинокие дни октября. Малфой, скрывающий что-то и настойчиво ее игнорирующий. Из изменившегося можно было выделить лишь ее более близкое общение с Золотым Трио (по крайней мере, его двумя третями, ведь Уизли упорно пытался игнорировать ее существование и пытался при любой попавшейся возможности напомнить Гарри о ее происхождении, факультетской принадлежности и «природе»), да Тео Нотта, постоянно всплывающего где-то рядом с Лесли и Гермионой. Слизеринка прекрасно понимала: Теодор появлялся вовсе не рядом с ней, а рядом с ее подругой. И пусть это вызывало подозрения, но… Ступор Грейнджер где-то в конце сентября плавно перешел в тихий восторг (наверное?), особенно после дорогих духов, которые Нотт как бы невзначай оставил на гриффиндорском столе в Главном зале рано утром именно там, где обычно сидела Гермиона, а вдобавок потом подмигнул ей на последующих Заклинаниях, мило дернув наилучшим способом уложенными шоколадными кудряшками. Признаться честно, воздыхания подруги по Тео Лесли воспринимала более позитивно, нежели ее несчастную симпатию по отношению к Уизли в прошлом, которой в этой реальности как будто совсем след простыл. Даже странно было наблюдать за переменами: в какой-то мере они совершенно противоречили тому, что в понимании самой Фоули должно было случиться, странного ощущения «правильного» в жизни. И как бы ее не раздражало бесконечное чувство дежавю, именно оно в какой-то мере вносило в жизнь девушки баланс, которого сама Лесли так отчаянно жаждала. Баланс обеспечивали и письма родителей — с каждым разом все более и более скудные, будто и мать, и отец были постоянно заняты. Судя по газетам, бизнесу в Англии приходилось совсем нелегко, и создавалось такое впечатление, будто в этой реальности семейное дело Фоули страдало куда больше, чем в предыдущей. Лесли подозревала, что это было закономерным последствием принятых ею решений, но утверждать это с полной уверенностью не могла. — Фоули! Она поднимает глаза на садящегося на лавку напротив нее Забини. Он задорно переглядывается с Дафной, широко улыбнувшись их общей сокурснице. — Блейз? — интересуется Лесли нейтрально, с ледяным спокойствием накрывая открытый лежащий перед дневник ладонью. Тот самый, в черном переплете. Все еще полупустой и без никаких намеков на обведенные заклинания или маховики. — Ты ведь знаешь, что мы на тебя не в обиде? — слизеринец улыбается, а сидящая рядом старшая Гринграсс увлеченно кивает. Судя по глазам Дафны, это она подстроила. И все же: Лесли не в чем ее винить. — И? — спрашивает она выжидающе, отпивая чаю. Через пару людей от нее о чем-то возмущенно рассказывает Пэнси, а слушателем ее является никто иной, кроме как Малфой. Ничего нового. — Мы устраиваем вечеринку в пятницу вечером в гостиной, приходи обязательно! — нетерпеливо восклицает Дафна, что ей, в силу воспитания, совершенно не свойственно. Блейз сбоку согласно кивает, закидывая руку на плечо девушке: — Правда, будет весело. Мы знаем, какая ты занятая личность и… — Я постараюсь прийти после занятий со Снейпом, — обрывает его Лесли, понимая, куда ведет этот разговор. Ты не пришла в прошлый раз, потому что не была согласна, и мы все это понимаем. — Прекрасно! — Дафна довольно хлопает в ладоши, закончив разговор и повернувшись к своей младшей сестре и ее сокурсницам, сидящим сбоку от них. И Лесли видит по глазам Блейза, что пригласил он ее только с подачи Гринграсс, за чьей юбкой он так отчаянно гоняется вот уже несколько лет как. Мы не друзья. Фоули кивает на его почти кивок, нарочито мило улыбнувшись в ответ: Солнышко, я это прекрасно понимаю. Их с Забини взаимопонимание всегда было не самой худшей версией отношений между слизеринскими сокурсниками. Они с Блейзом никогда не дружили, но ладили. Их командная работа отличалась точностью и минимальным контактом друг с другом. Ну и Лесли прекрасно было известно, насколько Дафна Гринграсс представляла собой Ахиллесову пяту Блейза Забини. Только она никогда не манипулировала этим знанием — Блейз не давал повода. А если бы и дал — Лесли бы не медлила. На стол прямо перед ней падает письмо в кремовом конверте со сломанной изумрудно-зеленой печатью. Девушка удивленно задирает голову, замечая улетающую прочь школьную сову. Странно, что она вся мокрая, да и… — Странный конверт, Фоули, — комментирует Блейз, запивая съеденный им ранее пончик черным кофе. Лесли не реагирует, опуская глаза на с детства знакомый ей фамильный герб на сломанной сургучной печати. Род Фоули, основанный в 1502 году. Она поднимает конверт, замечая на нем синий, магловский штамп доставки. Доставлено Ксавьеру Торпу 18 сентября 1996 года. Возвращено отправителю 19 сентября 1996 года. Лесли сглатывает, опуская ранее напряженные плечи. Значит, Уэнздей еще не там, а Ксавьер пусть и открыл письмо и, возможно, даже прочитал его, но никак не среагировал. Видимо, придется ждать. И участить ранее неудачные поиски комнаты Кандиды Когтевран, ведь что еще ей остается?

Потому что если Лесли ее не найдет, то…

Она поднимает глаза сначала на встающего из-за стола и игнорирующего крики Паркинсон Драко, уверенной походкой направляющегося к выходу из Большого Зала, а затем переводит взгляд в сторону гриффиндорского стола — сидящей уткнувшись в книгу Гермионы; заедающего основной завтрак десертом Уизли и грустно месящего яичницу в свой тарелке Поттера.

…то что тогда?

***

Очередной вечер поисков комнаты Кандиды Когтевран перестал быть томным на том этапе, когда на нее из-за поворота почти налетела мечтательно шагающая Лавгуд. — Лесли, ты слышала о нюхлерах? — Мохнатых воришках? — спрашивает в ответ Лесли, скучающе водя перед собой ярко зажженным Люмосом спустя добрые полчаса блужданий по школе на пару с когтевранкой. — Это такие милые создания, которые… — Луна, нюхлеры классные товарищи, я бы себе завела одного, но ты не находила комнату Кандиды Когтевран в последнее время? — перебивает Фоули нетерпеливо, встав посередине коридора. Все погружено в полумрак, факелы едва колышутся из-за сквозняка. Формально они обе уже час как нарушают комендантский час, но что поделать? Вряд ли же в школе завелся второй Цербер или Пожиратели нападут раньше времени? В конце-концов, Лесли надеется, что эти параноидальные мысли не соответствуют действительности. — После моего посещения на первом курсе — ни разу, — заметно загрустив, вздыхает Лавгуд. — Ты не думаешь, что она не попадается тебе на пути как раз из-за того, как активно ты ее ищешь? — Луна… — Лесли медленно выдыхает, пытаясь успокоить злость и раздражение, поднимающиеся в груди и встающие комом в горле. — Люмос Нокс, — слизеринка тушит свет палочки и они обе погружаются в мгновенную темноту. — Я не могу ее не активно искать, и никто, салазар вас побери, этого не понимает… — Но ведь для этого есть Комната, где все спрятано! — восклицает довольная Полумна, улыбнувшись ей в темноте. Фоули смотрит на нее хмуро, выгнув одну бровь вверх. И да, она думала про Выручай-Комнату, но нет, она не фигурировала среди возможных вариантов поиска по очень простой причине, которую Лесли пока что упорно не собиралась в себе признавать.

Страх.

Страх вспомнить, столкнуться с тем же самым, что и когда-то. Страх вновь погрузиться в свои видения, в которых она не уверена до сих пор. Страх вспомнить что-то о Малфое и… — Дорогие дамы, а что вы тут делаете? — свет чьей-то палочки слепит ей глаза, отчего Лесли зажмуривается и поднимает перед собой свободную ладонь, растопырив пальцы перед лицом. — О, профессор, вы слышали о нюхлерах и их замечательных… — Мисс Лавгуд, я бы советовал вам поскорей направиться в вашу гостиную, пока очень ответственные пуффендуйские старосты как раз патрулируют коридоры рядом с теплицами, — когтевранка увлеченно кивает, тут же послушно шагая куда-то в ту сторону той, откуда на них набрел их новый профессор. В попытках притвориться ветошью, Лесли тихо-мирно следует за Полумной, пока ее плеча не касается преподавательская вспотевшая ладонь: — А вас, мисс Фоули, дабы не наказывать по случаю явного нарушения школьных правил учеником моего факультета, и не мотивировать подобно вашему дяде совершать такие поступки один за другим, приглашаю на все последующие встречи моего Клуба. Ближайшая состоится в эту субботу, как и во все грядущие субботы. Я буду вас очень ждать, надеюсь, достаточно замотивировал на старательную учебу. А пока — марш в вашу гостиную! Что ж, замотивировал так замотивировал, Слизнорт. 1:0 в пользу старика.

***

— Фоули, вы не забыли о сегодняшних занятиях?

Снейп появляется словно из ниоткуда, вылавливая проходившую мимо него Лесли из толпы.

— Нет, профессор, — сдержанно отвечает девушка, пусть Драко и явно видит в ее глазах раздражение.

— Дрейки…!

Он поворачивается к Пэнси, сжав зубы.

Паркинсон не может заменить ее, черт возьми.

Малфой, Малфой, Малфой, Малфой. Тот самый, что неустанно преследовал ее мысли с момента совершенно отлетного вопроса про Выручай-Комнату от Полумны. — Сконцентрируйтесь, Фоули! — прикрикивает на нее Снейп, нависая над Лесли. Она сидит, вжавшись в кресло и мертвой хваткой вцепившись в подлокотники пыльного куска мебели в кабинете их декана. Спасибо на том, что их профессор Зельеварений не решил копаться в свежеподнятых лжевоспоминаниях. «Почему он сейчас улыбается как Драко?» — Мне нравился кто-то очень похожий на тебя. — И поэтому ты постоянно пялишься на меня? — спрашивает Ксавьер прямо. Лесли грубо откидывает очередную пластинку в голове, вложенную в папку темно-синего цвета. — Слизеринцы умны, хитры, эгоистичны. Они всегда стараются найти выгоду для себя и воплотить свои амбиции в реальность. Пуффендуйцы… Она зажмуривается, отступая назад, подальше от сложенных стопками коробок с бесконечными пластинками — биографией ее жизни. Лесли знает, куда они ведут, куда ведет этот проход, один среди многочисленных и… Во сне она полулежит-полусидит на диване в огромной комнате, заваленной хламом, перебирая в правой ладони тот самый Маховик. Она скучающе глядит на переливающиеся в падающем из окна неподалеку лунном свете скобки, то зачерпывая пальцами цепочку, то отпуская. — Ваши воспоминания должны быть… Вспышка. — Ты записал… — Ты пойдешь со мной на Святочный бал? Слишком рано, чтобы искать. — У тебя глаза темнеют когда ты злишься, — она улыбается Малфою через проход, подмигнув правым глазом. Драко раздраженно цедит сквозь зубы, из-за чего Блейз заливается смехом: — Смешно, Лесли. Рано, черт возьми! — Фоули, вы скорее копаетесь в себе, чем строите стены, — преподаватель встряхивает ее ментально, заставляя вынырнуть из воспоминаний. — Разберитесь со своими эмоциями — я не вижу прогресса. Как будто это так легко, черт возьми. — Я слышу ваши мысли, а это… — Профессор Снейп, я не… — У вас есть неделя. Никаких занятий до следующей пятницы и я жду вас реально сделавшей новые шаги. Иначе наши уроки нет смысла продолжать, и сами думайте о своих вариантах в будущем. Вспышка. Она знает этот почерк. И рука этого человека уж точно не касалась этого дневника. Лесли кивает на слова преподавателя, медленно выдыхая. Она поднимается на ноги, пошатнувшись под слишком внимательным взглядом Снейпа и шатающейся походкой направляется к выходу из кабинета с путающимися мыслями в голове.

***

Ей хватает полутора часов, чтобы отойти от состояния полнейшей растерянности, успокоиться, раз десять посмотреть в зеркало, решить поколдовать над своей внешностью, лицом и прической, а затем вновь избавиться от всех изменений, устало натянув на себя бордовое платье по колено с рукавами-воланами и решив все же явиться на вечеринку, хотя бы на несколько минут. Да, Лесли подозревает, что такой выбор одежды вызовет совсем не положительную реакцию со стороны ее сокурсников, но… Какая уже разница? Они и так ее ненавидят. Да и Фоули уже успела дважды отразить жалящие заклинания, прилетающие из неоткуда; отказаться от трех любезных предложений налить ей чаю; развернуть на сто восемьдесят градусов двух ухажеров с пятого курса. Ее слабая легилименция всякий раз подсказывала, куда лучше отойти, где лучше стать и кому на глаза сегодня лучше не попадаться. Даже те люди, с кем Лесли напрямую не враждовала, питали к ней молчаливую ненависть. Сказать по правде — их эмоции ее не волновали. Это просто стало уже чем-то вроде привычной реальности. Реальности, которая скоро рассыпется на мелкие осколки. Она спускается по лестнице, едва не столкнувшись с в край пьяными пятикурсницами, хихикающими с изменившей цвет шевелюры своего сокурсника, который к тому же издает рев слона. Сколько еще до прихода Пожирателей? Лесли останавливается на пороге входа в девичьи спальни, оглядывая гостиную Слизерина. Тут и там веселятся старшекурсники, залетные когтевранцы, приглашенные поодинокие пуффендуйцы и ни одного гриффиндорца. В противоположном конце, как бы девушка ни старалась этого не делать, Лесли замечает светловолосую макушку Малфоя. Рядом с ним, с большим стеклянным стаканом, наполненным какой-то мутной коричневой жидкостью (огневиски?) стоит Тео Нотт, явно пытающийся развлечь своего как и в каждый момент этого учебного года унывающего друга. Драко отмахивается, что-то раздраженно прошипев в сторону Теодора, но тот лишь заливается смехом. Он переглядывается с танцующим совсем неподалеку Блейзом, явно наслаждающимся временем, доступным ему с Дафной, а затем вновь кричит что-то вслед удаляющейся спине Драко. В голове Лесли созревает план. Простая умелая манипуляция, попытка выйти из сложившейся ситуации хотя бы каким-то жалким немыслимым способом и… Зачем тебе это нужно, Лесли? Она спрашивает об этом сама себя, медленно двигаясь в сторону одного из единственных слизеринцев, кто еще готов с ней добровольно общаться. Снейп сказал разобраться со своими эмоциями, а не творить Салазар пойми что… — Тео, сделай одолжение, — она останавливается аккурат напротив однокурсника, незаметно для себя начиная навивать край волос на указательный палец правой руки. Ее аккуратный фамильный перстень блестит на мизинце, совсем рядом, в неоновом свете. — Лесли, не ожидал тебя встретить в такой обстановке! — Нотт задирает лицо к потолку, усмехнувшись еще шире. Вокруг них стоит гвалт: кажется, назрело решение какого-то спора и пошла грязь. Лесли, остановись ради всего святого. — С каких пор наследница великого рода Фоули просит об одолжениях? — парень специально использует игру слов, покосившись в ту сторону, куда исчез его лучший друг не далее как несколько минут назад. Лесли медленно скользит взглядом по его лицу, произнося слишком четко: — Поцелуй меня. Нотт умело скрывает удивление: только лишь его брови поднимаются вверх, а губы извиваются в хищной усмешке: — Ты не в моем вкусе, — хмыкает он, в то время как глаза парня всецело оценивающе впитывают образ Лесли. Хватит уже играть с огнем. У тебя все равно ничего не получится, это никому не нужно, тем более ему. — Заткнись, ты тоже не в моем, — отвечает она более резко, сделав шаг ближе к Нотту. Тео не отступает, только лишь скучающе отпивает из своего стакана: — Ты ничего не добьешься, — он смотрит куда-то ей за спину, явно надеясь избавиться от настойчивой сокурсницы. Отступи. — Я сделаю за тебя свиток Слизнорта, — говорит Лесли, прекрасно понимая, куда это все идет. Теодор лишь на секунду переводит глаза на ее лицо, а затем таким же скучающим, в какой-то мере даже разочарованным тоном отвечает: — Мало. Лесли, остановись, пока ты не испортила ситуацию еще больше. Она касается плеча слизеринца, в силу своего роста поднимаясь на носочках и поднося свои губы ближе к лицу парня: — Грейнджер? Ее шепот едва слышен среди остального шума, преобладающего в слизеринской гостиной, и все же Нотт обращает на него внимание, внимательно глядя на Фоули из-под своих густых темных ресниц. — Что Грейнджер? Его взгляд не опьяненный, он заинтересованный и точный. Лесли специально смотрит куда-то в сторону, пальцами скользя к краю плеча парня: — Я замолвлю словечко, — говорит на выдохе, замечая, как за ними наблюдают Трейси и Милли, ранее танцевавшие. — Ничего из этого не выйдет… — тут же смеется Нотт, но Лесли его перебивает: — Слизнорт, — ты же ему не доверяешь. — Прием, — зачем тебе это нужно? — С Гермионой Грейнджер, — она пристально смотрит Тео в глаза, игнорируя панику и сомнения на задворках собственного сознания. Это слишком рисково, нет смысла даже пытаться. Он все равно не отреагирует, в прошлом не реагировал, а в этот раз тем более. — Предлагать дважды не буду. Ты не умеешь учиться на своих ошибках. — Ты нарываешься, — свободная рука Тео ложится на ее талию. Он смотрит по сторонам, подмигивает кому-то за ее спиной и опускает глаза на Лесли. Зачем ты это делаешь? Потому что это нужно, или потому что ты хочешь сделать кому-то так же больно, как было тебе? — По рукам, — его дыхание обжигает мочку уха. Лесли смотрит в темные глаза сокурсника исподлобья. — Сейчас. Он заставляет Фоули прогнуться в спине и потянуться ближе к нему, игнорируя рой мыслей в голове. Шум вокруг способствует тому, чтобы не думать о том, насколько это все неправильно. Насколько Лесли совершает роковую ошибку, делает непонятно что со своей жизнью, слишком сильно поддаваясь панике. — Если я буду избит, с тебя причитается, — Тео прерывает поцелуй первым, все еще прижимая ее к себе. Его пальцы утверждающе барабанят по ее талии. — И тебе спасибо за сделку, Нотт, — хрипло шепчет Лесли, медленно выдыхая и поднимая глаза на тысячелетний расписной потолок над их головами. Ни следа омелы, а ты творишь такую дурь.

В это же время вдалеке, в другом темном конце гостиной, наследник рода Малфоев расположился в старинном глубоком кожаном кресле, вливая в себя очередной стакан огневиски и кривя губы, будучи не в состоянии сдержать чувства.

Слишком много эмоций роятся в голове Драко в последнее время.

И с каждым днем держать их в узде становится все тяжелее и тяжелее.

Только мало говорить о лишь одном из наблюдателей лживого поцелуя Лесли и Тео. Пэнси смотрит сначала на парня, на чьих коленях она так удачно расположилась парой минут ранее, а затем на свою бывшую соседку по комнате, теперь ей ненавистную. Темные глаза Паркинсон прожигают дыру в спине бордового платья предательницы факультета.