Аркан "Башня"

Декабрь 1985 года Эндрю даже своего рода полюбил Невермор: ему было легко учиться, у него был свой уголок и с вампирами всегда можно было потолковать о вкусах крови. Он регулярно обменивался письмами с сестрой и своим лучшим другом и даже скучал по заливистому смеху племянницы, которой когда-то сторонился, но… Все это было не тем. Не так, как должно было быть. Он так и не стал великим волшебником (да, эта идея была примитивной детской мечтой, но все же мечтой). Эндрю хотел работать в Министерстве Магии, стать первооткрывателем, возможно даже гордостью своей семьи, и… Он смирился, правда. Но все же то, что произошло под Сочельник 1985 года (он так и не поехал на эти каникулы домой из-за затянувшейся учебы), впоследствии казалось ему чем-то закономерным, как бы абсурдно это ни звучало. К 24 декабря школа почти опустела: в ней за исключением самого Эндрю и пары детей-сирот остались в лучшем случае дюжина старшеклассников, таких же неуспевающих, как он. В основном они не пересекались в виду количества «хвостов», оставшихся по учебе, и общего преобладающего чувства усталости. Поэтому последним, кто с декабря 1985 года видел Эндрю там где он должен был быть, стал Колин Перкинс, его сосед-аутсайдер. Он из приличия предложил младшему Батлеру принести что-то с ужина, но тот отказался, еще сильнее склонившись над учебником по астрономии в полупустой библиотеке. Даже ее надсмотрщик ушел парой часов ранее, предпочтя провести Рождество со своей семьей, а не с детьми-фриками. — Как скажешь, — ответил Колин без задних мыслей, напоследок тихо прикрыв за собой дверь. Время пропажи Эндрю можно также наметить, ведь прямо перед роковым событием парень потянулся и взглянул на часы, показывавшие 8:37 вечера по местному времени. Он даже подумал было о том, что сегодня пораньше ляжет спать, а не как обычно отправиться в свою богадельню — скрытую в перипетии подземелий комнатушку, для продолжения написания жалких мемуаров своего существования и… Грохот. Эндрю перевел взгляд внимательных карих глаз на входные двери, недавно закрывшиеся за спиной его соседа по комнате. Он даже было подумал, что ему показалось. Пока те не слетели с петель с характерным видом «Бомбарды», отчего сам Эндрю упал на пол, ведь взрывную волну никто не отменял. В ушах стоял звон. Он на автомате прощупал маховик в кармане жилетки, и уже почти было потянулся к своей палочке, ранее разумно вложенной в карман брюк, где Батлер всегда ее носил, когда его грубо дернули вверх: — Ну что, отродье, нашелся? — незнакомый голос прорезался сквозь звон. Эндрю едва ощутил трансгрессию: только лишь ее хлопок немного привел парня в себя, впрочем как и холод, внезапно коснувшийся его щек. Грузный незнакомец все еще сжимал ткань его рубашки, и Эндрю попытался выдернуть ее из рук явно волшебника, но тщетно. Значит, на Неверморе все же не было антитрансгрессионных щитов. Его интересовал этот вопрос, он просто не проверял во избежание… Мысль прервалась вспышкой боли — не замеченное им брошенное режущее заклинание полоснуло его по щеке, вынудив дернуться и повалиться на сырую землю, покрытую тонким слоем снега. Их было двое. Двое мужчин смотрели на него с ехидными усмешками, наставив палочки. — Ну что, Наследник Когтеврана, вот и пришел твой час, — лица обоих закрывали маски, почему-то ему знакомые… Наследник Когтеврана? — пронеслось удивленное в голове, но он не опешил: — Не понимаю, о чем вы, — усмехнулся Эндрю сквозь боль, осторожно подобрав ноги под себя и уже было потянувшись к карману с палочкой, но говоривший ранее волшебник тут же среагировал на его движение: — Круцио! Вспышка боли. — Кто сказал, что ты будешь колдовать, малец? — тем временем довольно протянул его напарник, уже под истошные крики Эндрю. Он даже не мог вдохнуть, чтобы не чувствовать эти вспышки. Больбольбольболь… Эндрю никогда не сталкивался с ней в таком объеме. Где-то между пятой и седьмой вспышками до него дошло, что за маски были надеты на двух волшебниках напротив него. Пожирателей Смерти, которые должны были уже исчезнуть. Они ведь вымерли? Их отправили в Азкабан когда он отправился в Хогвартс. — Ты не помешаешь Темному Лорду, мы об этом позаботимся, — смеется один из них, и Эндрю уже не распознает голос, просто орет в ответ: — Это не я! — боль, пронзающая, вызывающая писк в ушах. Вкус крови на губах и прикушенный язык. Темного Лорда же нет? — Не я н-нас… — он захлебывается собственной кровью, явно из-за открывшегося внутреннего кровотечения. — Я не Наследник! Я просто… — сипит Эндрю, вертясь от боли на земле подобно змее. — Что «ты просто»? — ржет один из Пожирателей, отпуская Батлера из-под действия заклинания. Он опускает палочку, в то время как юнец сквозь боль втягивает в себя воздух, едва находя в себе силы расширить в процессе вдоха грудную клетку. Все его тело неистово дрожит подобно афтершокам. — Ты Наследник Когтеврана, дурак, и даже если пророчество… — Я не слышал пророчество, я искал его из-за моей племянницы! — язык заплетается, но Эндрю почти выкрикивает это срывающимся голосом. — Я не… Я не… Я не понимаю, о чем вы! Это она… Она из будущего сказала… Сказала что… — Он двинулся, — разочарованно бросает второй волшебник, поправив маску на лице. Внезапно он выпрямляется, повернувшись к другому. — А кто пророчество слышал, ты? — Мой брат, — гогоча, отвечает его партнер. — Кому его сказали? Его сестре? — волшебник в темных одеяниях указывает на мальца на земле. — Это был не… — только начинает сипеть Эндрю, но тут второй Пожиратель грубо пинает его в живот, кидая очередное непростительное вслед: — Круцио! — и под крик Батлера, который не слышит никто, отвечает: — Сестре, а что? Первый Пожиратель поднимает маску, внезапно закричав: — Ты дурак или притворяешься?! Это не он, эрклинг тебя подери! Напарник вновь опускает палочку, отчего Батлер начинает вновь жадно хватать ртом заветный морозный воздух. — Это не мое пророчество, я просто… — продолжает Эндрю, сжимаясь в ком от пронзающей все тело боли. Его зубы стучат. Пальцы невольно тянутся к маховику в кармане. — Моя… Лесли… Из будущего… Мин-ни-стер-с-с… Магии. — Почему? — удивленно спрашивает второй, продолжая разговор с другим Пожирателем. — Придурок мерлинов, — качает головой первый, закатив глаза и оглядевшись по сторонам. Лес близ школы магловских недоволшебников пуст, значит никто об этом все равно не узнает. Он поворачивается к Эндрю, своей кровью пачкающему снег и землю. — Плевать, он уже двинулся, если такой бред воротит. — Убьем? — спрашивает второй, решив проигнорировать предшествующую этому тираду. — Что еще предлагаешь, оставить в живых и сразу в Пророк, желательно с нашей колдографией?! — вспыльчиво взмахивает руками первый, заодно грубо треснув другого Пожирателя. Тот характерно охает, уворачиваясь от второго удара. Эндрю нащупывает маховик, накручивая на пальцы его цепочку. Он поворачивается к двум волшебникам, шепотом, сквозь кашель и металлический привкус во рту умоляя: — Пожалуйста… — он же не хочет умирать, не хочет играть с судьбой. Ему правда было достаточно приключений. Эндрю не хочет сгинуть в лесу в Америке, его час еще не… — Я не… Я никому не расскажу… — Так не работает, Батлер, — хмыкает первый Пожиратель, направляя на него свою палочку. — Даже не собираюсь тратить «Аваду» на такую падаль, как ты. Мерлинова борода, ты даже не защищаешься. Ты жалок, — он смеется, прищуривая глаза. Эндрю дрожит, пытаясь отползти в сторону, хоть и понимает, что это его не спасет. — Обойдешься простым… — мужчина переглядывается со своим партнером. — Секо! Режущее заклинание попадает Батлеру в шею, оставляя глубокий порез ровно на сонной артерии. Эндрю валится на землю, истерично хватая ртом воздух. Его пальцы все еще сжимают маховик. — Приятно поболтать, — прощается второй Пожиратель и в тишине вечернего леса раздается хлопок трансгрессии. Я же не умру да? — думает Эндрю, глядя на всплывающую на небо из-за деревьев полную луну. Либо маховик, либо палочка. Либо палочка, либо прижимать рану. Ему нужно… Ему нужно определиться, на что потратить две руки… Хлопок. Не трансгрессии, будто внутри него самого. Странное ощущение…

Как тогда в Министерстве Магии, когда он встретил Лесли-подростка.

Его пальцы правой руки все еще сжимают маховик. Левая ладонь тщетно пытается прикрыть шею и хлещущую из нее кровь. Нужно закрыть рану… Закрыть рану и… Капли. Эндрю открывает глаза в последний раз, и взору его предстают вовсе не темнота зимнего неба и полная луна, а сгущающиеся серо-фиолетовые грозовые тучи. Неизвестно где и неизвестно когда. Острые ветки кустов. Чей-то обеспокоенный голос, наполняющийся удивлением. Собственная кровь на руках. Маховик, все еще намотанный на ослабшие пальцы. Тяжелые капли ливня.

***

Письмо с дневниками к слову, стало не единственной подвижкой. Лесли нашла Кровавого Барона 3 февраля, возвращаясь с Травологии. — Барон! Барон! — Лесли даже было замерла посередине коридора, резко развернувшись и помчавшись вслед за пролетевшим мимо нее парой секунд ранее привидением. Эфемерный мужчина едва ли обратил на нее внимание — он просто продолжил свой путь, перебирая свои оборки. — Барон! — она выскочила прямо перед ним и призрак пролетел сквозь Фоули, заставив поежиться с холода и чувства… Печали? Она даже оробела, что оказалось хорошо. — Чего вам, Фоули? — спросил ее Кровавый Барон, все же среагировав на зов. Лесли медленно повернулась к нему лицом, впервые за долгое время получив возможность разглядеть все оборки на его одеяниях и… Пятна серебряной крови на них, в полумраке подземелий отдающих кроваво-бардовым переливом. — Диадема… Диадема Кандиды Когтевран, — Лесли сглотнула. — Вы… Вы не знаете, где она может… — создавалось впечатление, будто она совсем позабыла слова при виде Барона, ведь пятна крови напомнили ей о Драко, невольно вернув в те самые последние моменты на Астрономической башне, с мертвым Малфоем в ее руках и… — Это не моя история, — фыркнул призрак, взмыв повыше в воздух и полетев дальше. Секунд пять в ступоре посмотрев ему вслед, Лесли вновь поспешила за ним: — Но вы знали, где она! Вы… Вы же были вместе с Ел… — Не произноси ее имя! — внезапно заорал Кровавый Барон, резко подлетев к ней и взглянув прямо в глаза. Вампиры умели гипнотизировать? Или это были призраки? — Не смей произносить его в моем присутствии, ребенок… — С Еленой, — Лесли не была бы слизеринкой, если бы не договорила. Глаза призрака вмиг стали стеклянными и выпучились, точно бы вызвав у любого другого, непривычного к такому школьника, обморок. — Вы были вместе с Еленой Когтевран и она украла диадему. Где диадема? — Я не знаю этого, — истерично качает головой призрак, отлетая в сторону. Лесли пристально наблюдает за мечущимся в воздухе полупрозрачным образом, пытаясь не слышать стучащее в ушах собственное сердце. Драко. Драко в крови. Маховик. Чувства невесомости и… — Моя любовь, — взвыв, продолжает Кровавый Барон. — Она не хочет об этом думать… Не хочет… — Но Елена знает, где диадема? — повторяет Лесли, делая шаг в сторону призрака. Тот отлетает назад, в другой конец коридора: — Не смей произносить ее имя-я-я! — Фоули закрывает ладонями уши, зажмурив глаза из-за громкого крика мертвого мужчины. — Ты не посмеешь… — Мне нужна помощь! — все еще накрывая уши ладонями, кричит Лесли в ответ. Кровавый Барон почти скрывается за поворотом. — Я должна найти ее! Я должна… — Зачем? — спрашивает призрак, замерев где-то под потолком. Логичный вопрос. И правда, Лесли, зачем? Она смотрит перед собой, глубоко вдыхая воздух через рот. Зачем ей диадема? — Зачем тебе это? — уже громче восклицает Барон, вновь подлетев к Лесли и уставившись невидящим взглядом в ее замеревшее лицо. Зачем мне диадема? Что хотел бы услышать Кровавый Барон, которого боится вся школа и даже Пивз? Что может волновать уже мертвого человека? Ему плевать на знания, плевать на Поттера и Темного Лорда, плевать на все, что происходит в мире живых, на все проблемы Лесли. Что может волновать волшебника, умершего от… Внезапно понимая, Фоули поднимает глаза на серое, испачканное в крови лицо. — Любовь, — отвечает она шепотом, подсознательно молясь, что она выбрала правильный ответ. Призрак так и смотрит на нее выпученными глазами, пока не принимает вертикальное положение в воздухе и не отлетает на пару метров назад. Лесли позволяет себе тихо вздохнуть полной грудью, почти поежившись от холода. Кровавый Барон смотрит куда-то сквозь нее. — Я поговорю с ней. Она… Она знает больше. Она поймет, — кивает он сам себе, продолжив свой путь по коридору. И Лесли говорит кое-что еще ему вслед: — Я хочу встретиться с ней! Если мертвец слышит ее просьбу, то виду не подает. Следующей ночью ей снятся Астрономическая башня, Драко в крови и крутящиеся звенья надтреснутого маховика. Песок времени, слепящий глаза. Она, падающая в пустоту и вскакивающая в больничной койке. Поэтому с самого утра следующего дня Лесли усиленно сортировала пластинки в своей голове, не замечая особо никого на своем пути. Где-то после ужина по дороге в подземелья ее выдернула Герми, в очередной раз предложив посидеть в гриффиндорской гостиной. Сначала Лесли едва глазом моргнула, а потом отрешенно кивнула, так и не выныривая из своей окклюменции. Именно так она оказалась в мягком кресле у камина, с чашкой любимого зеленого чая в руках и своим дневником между ногой и поручнем. Напротив нее на диване расположились Гермиона и Гарри, а Уизли — в соседнем кресле. Мальчики как раз играли в шахматы, пока они с Герми обсуждали учебную программу. Из-за окклюменции Лесли даже пропустила тот момент, когда их разговор перешел к Драко. — Малфой на нашей стороне? — спрашивает Избранный, подняв на нее глаза. — Он сходил к Дамблдору, помнишь, Гарри? — ответила за слизеринку Гермиона, немного приподняв уголки губ. Поттер на это кивнул, будто подтвердив какое-то очередное подозрение. — Он готов нам помочь и… — Малфой готов помочь Лесли, потому что как преданная собака ждет, когда она предложит переспать, — резко обрывает подругу Мальчик-который-выжил, все еще находясь под впечатлением нескольких вещей: уроков Драко Малфоя по окклюменции (которые продолжились в этом семестре и где Гарри больше не планировал заглядывать в голову слизеринца), его собственного разговора с Люпином на каникулах, происшествии в Норе и простыми наблюдениями за Лесли и Малфоем в последние недели. Наверное, как раз эта фраза и вырвала Фоули из очередной сортировки, заставив широко распахнуть глаза в манере Кровавого Барона и почти захлебнуться воздухом. Уизли в это же время побледнел до цвета белой штукатурки, так и замерев — наклонившись к шахматной доске и вытянув перед собой руку с зажатой в в ладони ладьей. — Гарри! — первой из ступора выходит Гермиона, стукнув Поттера сложенным сегодняшним выпуском Ежедневного Пророка. — Ауч! — Избранный дергается в противоположную сторону, подальше от буйной подруги. — Миона… — Совсем уже? — гриффиндорка сводит брови к переносице, осуждающе глядя на краснеющего до кончиков ушей Гарри. Лесли смеется впервые за этот день.

***

Слова Поттера часто всплывают в голове в течение всей следующей недели. Наверное, каждый раз, когда Драко дергает ее в пустые классы и хорошенько проходится по всей шее, не забывая о кусочке, скрытом за ухом. 14 февраля 1997 года выпадает на пятницу, из-за чего у них так удачно отменяют два занятия из пяти (конечно же Макгонагалл и Снейп навстречу не пошли, но это можно пережить). Она теряет Гермиону из виду где-то после обеда (наверное, сбежала куда-то с Тео — это было ожидаемо), впрочем как и Уизли с Поттером, да и многих других школьников. Большая часть слизеринцев почти прямиком отправилась в свою гостиную, праздновать и выпивать, а значит туда Фоули в ближайшее время возвращаться не планировала. — Прекрати, — тихо смеется Лесли, пытаясь вырваться из цепкой хватки Малфоя. Они решили провести весь вечер вместе: читая, просто наверстывая упущенное. Опять, как и во все их общение. Лесли решила не спрашивать его о разговоре с Дамблдором или подвижках. Она просто наслаждалась общением и тем, как Драко не стеснялся касаться ее. Малфой то и дело проводил кончиками пальцев по ее рукам, по покрытым тканью брюк ногам, или и вовсе притягивал к себе за талию, нашептывая что-то на ухо. Целоваться с Драко Малфоем было… Подобно приятному сну. Иногда она даже сравнивала прикосновения его губ с падением невесомых снежинок на кожу или перышками. — Филч за тобой явиться, — Драко тянет ее на себя, ближе к стене, в то время как девушка сгибается пополам от боли в животе. От смеха. Поздний вечер. Они: целующиеся, переглядывающиеся, смеющиеся. — Спорим, что нет? — она специально завела их на восьмой этаж. Просто показалось, что Выручай-комната была не худшим вариантом в этот час — ближе к вечеру, когда все ученики исчезли из коридоров и заняты чем-то своим. — Куда мы идем? — спрашивает Малфой внезапно, осмотревшись в пустом коридоре. — Не скажу, — шутливо отвечает девушка, покачав указательным пальцем прямо у него перед носом. Драко прищуривает глаза, выгибая одну бровь вверх. Лесли знала, что ведет их в Выручай-Комнату. Малфой понимал это тоже, но по своим причинам. Он просто делал вид, что оказался тут если не впервые, то почти (в конце-концов, в этой реальности во время проламывания дверей внутрь при отлове Отряда Дамблдора на пятом курсе он разговаривал все с той же девушкой, которую сейчас держал за руку). Она не знала, откуда в голове сохранились воспоминания о способе открытия Выручай-комнаты. Просто прошлась взад-вперед трижды и замерла в ожидании, закусив губу. Драко же подошел ближе, остановившись рядом с ней. И прямо на глазах старинная стена преобразилась: среди камней расцвели высокие двери, что со скрипом приоткрылись им навстречу. Слизеринцы переглянулись, и Лесли не сдержала улыбки. Драко почти вздрогнул. Именно так они и оказались в Выручай–Комнате почти по случайности. Только то, на что Лесли наткнулась внутри, она совсем не ожидала. Комната не была большой и захламленной, как в ее снах, еще в Неверморе. В ней не было серых арочных проемов с витражами, что пускали внутрь струящийся сквозь стекло лунный свет. Она была небольшой, на последнем, почти чердачном этаже. Мансардном. В ней было одно обычное, небольшое окно с деревянным подоконником с выцарапанной на перекладине надписью и несколько мансардных окон, по которым как раз знакомо барабанил дождь. Лесли прекрасно знала, какая надпись была выцарапана на подоконнике.

«Куда деваются пропавшие предметы?»

Герми говорила о том, что Выручай-Комната предоставляет то место, в котором нуждается просящий в этот момент. Но зачем Лесли ее комната в Неверморе? Зачем… — Где мы? — спрашивает Драко, заходящий внутрь вслед за ней. Фоули сглатывает, глядя по сторонам. И правда, все выглядит абсолютно так же, как когда-то было там: комод, кровать, шкаф, тумбочка. Бутылка местной воды на полу, чтобы посреди ночи можно было сделать глоток и смочить горло. Занавески, закрепленные по обе стороны от окна. Деревянные половицы, письмо Гермионы на комоде — все еще нераскрытое. Рабочий стол со старезным стулом, который лучше приподнимать, а не с диким скрипом тянуть по полу. — Лесли? — с подоконника спадает свиток по Истории Магии, прикрывая почти незаметную надпись. Точно так же, как когда-то. — Это моя комната в… — она мнется, поворачиваясь к Драко лицом. Он смотрит куда-то в сторону, наклонив голову вбок. Лесли прослеживает направление его взгляда, замечая лежащий на кровати раскрытый дневник, такой же, как у самого Малфоя. В ней, сотню раз обведенное, прямо в середине разворота, среди множества зачеркнутых вариантов заклинаний памяти, до сих пор причиняющее ей боль одно-единственное слово.

Обливиэйт.

Она подходит ближе к Малфою, касаясь его плеча и привлекая внимание обратно к себе. — Ты веришь? Теперь? Парень смотрит ей в глаза, кивая: — Я всегда… — Драко, — отрицающе качает она головой со вздохом, отступая назад. Он же обещал не врать. Зачем врать сейчас? У Лесли нет сил… — Не уходи, — Малфой делает шаг навстречу, осторожно поднимая ладонь и касаясь кончиками пальцев ее правой щеки. Лесли неосознанно вздрагивает, сглотнув. Он смотрит ей в глаза слишком открыто. Будто заглядывает внутрь-внутрь, но Лесли не чувствует никаких прикосновений к разуму. Драко просто ждет, когда она ответит. Девушка сглатывает, переводит взгляд на обычную деревянную входную дверь за спиной, и невольно вспоминает все те эмоции, что ощутила когда-то в этой комнате. Не в этой. В настоящей. В Неверморе. Перед глазами даже проносится неловкий неудачный поцелуй с Ксавьером, но… Но глаза напротив — серые, почему-то такие светлые сейчас, что в определенном освещении могли бы даже показаться почти голубыми. Лесли вновь отводит взгляд в сторону, чувствуя горечь во рту. Ее губы дрожат, потому что она даже не знает, как начать рассказ. Что именно следует сказать первым, что подчеркнуть, что умолчать. Драко был в ее голове, но лишь мельком. А рассказывать ему все, как это было с Гермионой и родителями, Лесли не готова. Она просто не выдержит этого. А если он… — Лесли, — парень напротив вновь подает голос, опуская ладонь. Холод касается кожи там, где ранее были его теплые пальцы. — Если ты не хочешь говорить, я не обижусь, но… Это «но» подобно звуку колокола вечером. Его невозможно не заметить. Драко поворачивает лицо к кровати, прищуривает глаза. И как Лесли хотелось бы, чтобы он смотрел на тумбочку, на бутылку, на кольца, на подушку, на что-угодно, но не… Он поворачивает лицо опять к ней, стоя почти вплотную: — Я стер тебе память? Лесли чувствует, как скапливаются слезы в ее глазах. Драко не обнимает ее, не притягивает к себе — только лишь терпеливо ждет, покорно склонив голову вниз и наблюдая. Мягко, не сурово, не выжидающе. Она не знает, сколько минут проходят за то время, пока сама с собой играет в кошки-мышки. С мыслями, насколько ей стоит рассказывать о прошлом-будущем; о том, что так и не случилось; о том, что самолично изменила. Вдруг это его вдохновит? Вдруг Драко не понравится… Что именно могло бы ему не понравиться? — Лесли, это я тебе стер память? — повторяет Малфой уже почти срывающимся шепотом, пытаясь поймать ее взгляд. Она нервно теребит пальцы, хрустя костяшками. Не могу сосредоточиться. Где заканчивается прошлое? Где начинается настоящее? У Лесли голова идет кругом от сочетания Драко и ее спальни в Неверморе. Она не может… Не может принять это вместе. На нее накатывает паника, хотя обе вещи ей достаточно хорошо знакомы. Драко же, осознав, что добровольный ответ он вряд-ли получит, делает шаг вперед. Девушка даже не замечает этого, так и уставившись на гладкую кожу своих ладоней. Поэтому он осторожно касается ее запястий, мягко сжав. Лесли замирает, сглатывая. Одинокая слеза капает с ее век на его кожу. — Лесли… — Нет, это сделала Гермиона, — ответ больше похож на всхлип, но в следующий момент Фоули обнимает его за туловище, соединив пальцы за его спиной. Драко замирает, не решаясь обнять ее в ответ. Она плачет все время, пока говорит. Сбивчато, порой непонятно, слишком эмоционально. И Малфой понимает — у Лесли будто магловскую плотину прорвало. Спустя какое-то время он обнимает ее в ответ, подводя к кровати и усаживая на край, рядом с собой. Голова девушки заваливается к нему на плечо. Ее голос становится уставшим, едва слышным. Поэтому Драко ложится вместе с ней, приобнимая за плечи и слушая рассказ. Ему не нравится… Не нравится то, что она говорит. И он сомневается в правдивости всего этого, но… Но насколько «нереальным» может быть то, что она говорит? Особенно после всего, что случилось за этот год? Драко смотрит на притихшую ранее, теперь уже спящую Лесли, и сглатывает, осторожно потянувшись к своему пиджаку, который он успел снять перед тем, как укрыть их пледом. Он судорожно надеется на то, что девушка, головой лежащая на его животе, не проснется. Так и продолжая в упор смотреть на Фоули, Драко погружает пальцы в правый карман своего пиджака, нащупывая шелковый мешочек — один из тех, что Нарцисса так часто использовала для хранения своих драгоценностей в поездках. Он достает изнутри миниатюрное серебряное кольцо с белым камнем в середине. Металл вылит в виде оплетающей палец змеи, с помощью своего чешуйчатого тела создающей два параллельных кольца на небольшом расстоянии друг от друга. Они восьмеркой переплетаются на окантовке мутного белого камня: с левой стороны голова змеи как раз кусает хвост, замыкая себя и вместе с этим скрытое в ней, фиксируя камень. Драко как можно более аккуратно поднимает правую ладонь Лесли, продолжая наблюдать за выражением лица девушки. Сперва она что-то бормочет во сне, а затем, отвернувшись, поудобнее устраивается на боку, предоставляя ему вид на немного взлохмаченные волосы, выбившиеся из косички. Малфой сглатывает, надевая кольцо на ее безымянный палец, отчего оно тут же магическим образом адаптируется к размеру Лесли, сверкнув в полумраке. Лесли так и не просыпается, продолжая бормотать себе под нос.