Аркан "Башня"

Он всегда ненавидел проигрывать. Отцу в шахматы. Грейнджер в учебе. Поттеру в Квиддиче. Темному Лорду в этой игре. Как еще можно было назвать ситуацию, в которой он оказался, приняв одно слабохарактерное (последнее из целой череды) решение в июне прошлого года? Июнь 1996 года — Преклони колено перед своим Лордом, юный Драко Малфой, — властно повелевает Темный Лорд, останавливаясь прямо перед ним. Отец уже стоит на коленях, мать слева от него — в точно такой же позе.

Он не сможет воспротивиться воле родителей в этот раз.

— Я дам тебе два задания. Иначе… Крики корчащейся от боли на полу матери вновь напоминают ему о Лесли. К следующему утру после того сеанса пыток мама не разговаривала — только лишь едва заметно кивала в ответ на вопросы или качала головой. Нарцисса Малфой походила на призрака, в то время как отец домой после ареста так и не вернулся. Лесли была права: реальность пугала. И Драко жалел, правда жалел, что тогда не поверил девушке взаправду, что так сильно сомневался в правдивости ее мыслей. Он боялся — это было понятно. Малфой просто был салазаровым трусом, который не желал видеть сути проблемы. А теперь он и сам стал ее частью. — Молодой Малфой, ты не догадываешься о своих заданиях? Он склоняет голову еще ниже, думая, что скоро свернет себе шею. Не будет ли это лучше чем то, что его ждет? Чем то, что ему придется сделать? — Нет, милорд, — Драко едва сдерживает дрожь в голосе, сжимая пальцами левой руки запястье правой, покорно заведя обе за спину. Темный Лорд хищно усмехается, а затем смеется. Малфою кажется, что он походит на собственную змею. Он и есть змей, но… — Белла, я думал, твой племянник гораздо умнее своих лет… — Лорд прекращает свой смех так же внезапно, обращаясь к его тетке, стоящей вместе с другими последователями по обе стороны от Драко, у стен. В те моменты он правда желал, чтобы это было казнью. И да, Малфой не боялся умереть — он боялся того, что его ожидало вместо «милосердия». — Так и было, мой Лорд. Но Люци… — Молчать! — рявкает мужчина, сверкнув красными глазами. — Я не потерплю оправданий. Круцио, — насылает он заклинание, отчего тетка Драко валится на пол со скрипом зубов, но не издает ни звука, ни одного вскрика, как бы больно не было. Юный Малфой невольно задумывается о том, насколько Беллатриса в состоянии чувствовать боль, если количество насланных ею темных заклинаний и так перевалило за сотню, если не за тысячу. Насколько все эти Пожиратели все еще люди, а не пустые оболочки? И станет ли он сам таким же? — Чтобы ты наконец запомнила это. Драко пользуется этим моментом, чтобы взглянуть на мать — однако Нарцисса смотрит куда-то в сторону, будто намеренно не замечая его, хотя все внимание в комнате направлено на парня. — Драко, — он поворачивается к Лорду, пересекаясь с ним взглядом и выстраивая новые оборонные стены в своем разуме. Малфой чувствует, как прямо сейчас в его голове ковыряется монстр. И все же, он подкидывает Тому-кого-нельзя-называть бессмысленные и не имеющие значения воспоминания из Хогвартса. Ничего важного, просто его общение со слизеринцами, с Лесли на экзамене и… — Вот она, Лесли Фоули… Драко должен был уже тогда понять, что слова Темного Лорда принесут ему куда больше боли и страданий, чем Круцио. — Разве тебе не интересно, что я хочу от тебя, юный Малфой? — Милорд… — Твой отец не только предал меня, но и облажался. А исправлять это некому, — Лорд выдерживает паузу. — Кроме тебя, — мужчина скалит зубы и подходит ближе, заставляя Драко взглянуть ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты втерся Поттеру в доверие, — он пытается отвести взгляд, но змей будто бы магией сдерживает любые его движения. — После твоей прогулки в Отдел Тайн это же не должно быть так сложно, — в подтверждение его слов Пожиратели хохочут, но Малфой почти не слышит этого звука. Задания. Он говорил о них в множественном числе. Поттер — это не ед… — Правильно мыслишь, дорогой Драко, — Темный Лорд отступает от него, обходя по кругу. Малфой наблюдает за ним, чувствуя, как его скованность исчезает, но он все еще не решается сдвинуться с места. — Поттер — слишком просто для тебя, и слишком мало для искупления грехов твоего отца. И не единственная преграда на нашем пути к торжеству. Кто-то из пожирателей перешептывается. — Прочь! — внезапно орет Темный Лорд и почти все покорно исчезают, за исключением Беллатрисы, ее мужа Родольфуса и его брата Рабастана, Нарциссы, Эйвери, Мальсибера и Нотта-старшего. Малфой понимает, что никто его не спасет. Все они либо в такой же ловушке, как и он сам (в частности, его мать), либо являются салазаровыми психами-марионетками Лорда. — Так-то лучше, — Тот-кого-нельзя-называть с довольным оскалом осматривает оставшуюся публику и вновь обращает свое внимание на Драко. — Я хочу, чтобы ты убил Лесли Фоули. Драко почти падает на колени. Почему… — Ты привязан к девчонке, юный Драко. Предательнице крови, — Беллатриса издает гневный визг в подтверждение слов их предводителя. — Это должно послужить тебе уроком, мальчик. И чтобы ты понял всю серьезность твоего задания, я покажу тебе. Красные глаза снова находят его. И бурят внутрь. Драко преследовали воспоминания о его пытках и «учебе», как это называла Беллатриса. Но еще больше его преследовало то, что вложил Темный Лорд в его голову тогда. Темная грозовая дождливая ночь и парк развлечений. Подглядывающий Пожиратель, который затем погиб в Отделе Тайн в разборках парой дней ранее. Молодые родители Лесли. Пророчество было услышано: и оно дошло до Волдеморта еще до смерти Пожирателя. Гораздо раньше, почти сразу после его «возрождения». Они всегда знали, что Лесли станет преградой на их пути. И точно так же, как и с Поттером, они набирали силы. Вычислить пару было не сложно: Фоули не были кем-то неизвестным. Иногда по ночам Драко видел, как пожиратели до смерти избивают Эндрю Батлера, улыбчивого паренька лет восемнадцати, который оказался вовсе не тем самым Наследником Когтеврана. Иногда Малфою хотелось, чтобы это все оказалось одним большим кошмаром.

«Наследник Когтеврана победе Избранного станет ключом, умерев трижды и переродившись… Судьба его — шестеркой стать событий, и инструментом в смерти руках…»

— Младшее отродье Батлеров — уже решенная проблема, — смеется Лорд. — А девчонка должна умереть, как и Поттер. Как же хорошо, что тебе, Драко, нужно заработать прощение. Как удачно складываются события… Драко понимал, почему Темный Лорд так зациклился на этой мысли. Если Лесли и впрямь являлась инструментом, если она была пешкой судьбы, которой было суждено нанести последний удар — значит она была реальной угрозой, существующей параллельно Поттеру. — А ведь твой отец был против этой дружбы, да? — один за одним, Малфой замыкает замки в своей голове, пытаясь изолировать все, что связано с Лесли. Лишь бы Лорд не увидел, лишь бы он не узнал еще больше и… — Как же хорошо, что Люциус был плохим авторитетом. Но я этого не потерплю! Боль. Боль для закрепления. Боль для запоминания. Режущая боль в голове каждый раз, когда он думал о вечере в Отделе Тайн и умоляющих глазах Лесли. — Всего-то убить предательницу крови, — смеется Эйвери, когда Малфой перестает кричать. Его новый «хозяин» на эти слова никак не реагирует — он уходит, и все кроме матери Драко вместе с ним. — Драко… Он не слышит ее мольбы, жалкие попытки достучаться.

Какой же я дурак.

Он мог сказать без увиливания: лето после пятого курса было худшей скоростной версией взросления. И даже та мимолетная встреча с Лесли в Косом переулке в присутствии Нотта служила куда большим глотком воздуха, чем те вдохи, что он делал все это время. Его лето прошло в тщетных попытках смириться с новой реальностью — а именно с укоренившимся в его доме Темным Лордом (никогда в жизни не Волдемортом, нет, — именно чертовым Темным Лордом, которого он теперь не мог называть в своей голове по-другому, даже не Тем-кого-нельзя-называть). Драко душила вина — каждый день, каждую минуту. Иногда ему хотелось наложить на себя руки. Иногда — отыскать Лесли, ведь он знал, где она живет. Именно одну из таких навязчивых мыслей он попытался воплотить в реальность уже в августе, попросив крестного пройтись с ним по саду Малфоев, затерявшись в лабиринте из живой изгороди. — Снейп, я знаю что… — только лишь заговорил Малфой, когда они вышли вошли внутрь. — Даже не думай произносить это вслух, Драко, — отрезал профессор тогда, почти уносясь прочь. И все же, что-то побудило Малфоя заорать вслед: — Я готов играть в их игру! Эта метафора была странной и неправильной, но это было то, что он смог сказать крестному вслед, пока тот не сбежал. И Драко отчаялся. Он и не надеялся на реакцию. И все же, через неделю он получил письмо: незнакомая сова постучалась Драко в окно, тут же улетев и даже не попрощавшись. Письмо было коротким и содержало лишь время и место, через три дня почти в центре Лондона. Догадки Драко оказались верными: Снейп был членом Ордена Феникса, как парень узнал уже немногим позже. — Приятно познакомиться, кузен, — он разминает перевязанные веревкой запястья под внимательным взглядом Нимфадоры, кивая в ответ. Мне тоже. Он не говорит это вслух, скользя взглядом по обшарпанной кухне для прислуги. В дверном проеме появляется директор, переглянувшись с его родственницей по маминой линии, из чьего кармана как раз выглядывает палочка Драко. Лесли было бессмысленно гоняться за ним весь первый семестр и просить прийти к Дамблдору, ведь Драко заключил сделку с директором уже летом. Он сам попросил о встрече, пусть и не напрямую. И даже стретился с дочерью «предательницы крови» — сестры матери, Андромеды. Да и с самой Андромедой Тонкс (в девичестве Блэк) тоже. И даже с мамой Лесли. — Драко Малфой, — произносит рыжеволосая женщина, внимательно рассматривая его, отчего Драко невольно переминается с ноги на ногу. Он не ожидал, что встретит ее здесь. — Миссис Фоули, — кивает парень вместе с приветствием, осторожно подходя к свободному креслу рядом с Амалией. — Почему… — Дамблдор не говорил, что это я поддержала твою кандидатуру? Только потом Драко догадался, что Амалия Фоули явно пребывала в не самых худших отношениях с Северусом Снейпом и сыграла немаловажную роль в принятии Малфоя в ряды Ордена Феникса, хотя ситуация и казалась обратной со стороны. Драко ни секунды не сомневался в своем решении прийти в Орден. Перейти на Светлую сторону даже тогда, когда было уже поздно. — Она не должна знать, что ты шпион в тылу врага, — сказала Амалия тогда, скользнув по нему изучающим взглядом. Именно от Амалии он и услышал полную версию пророчества.

«Наследник Когтеврана победе Избранного станет ключом, умерев трижды и переродившись… Судьба его — шестеркой стать событий, и инструментом в смерти руках… покуда предатель свою роль не исполнит».

Драко не нравились слова о предателе. Он не хотел быть этим предателем. — Вы легилимент, — тут же констатировал Драко, отведя глаза в сторону. Это и так уже было ему известно, но заметить тонкую искусство чтения мыслей вживую имело куда больший вес, чем простые слова. — А ты хорошо строишь стены, но этого будет недостаточно, — миссис Фоули поднимается, разравнивая свою юбку-карандаш по колено. Малфой наблюдает за ней, а затем смотрит себе под ноги, подмечая: — Ей тоже придется научиться этому. Амалия кивает, направляясь к выходу, но затем замирает в дверном проеме и оборачивается. — Я надеюсь, что ты меня понял, Драко. Лесли не должна даже догадываться об этом плане, иначе… — Я знаю, миссис Фоули. И все равно он сорвался. Он ведь держался куда подальше от Лесли — он пытался, но она… Лесли Фоули слишком умело просачивалась туда, где ей хотелось быть. — Почему ты решился? — спрашивает у него кузина Нимфадора во время одной из тайных встреч на заброшенной станции магловского метро глубокой ночью. Драко никогда не понимал, как маглы могли пользоваться столь замкнутым транспортом. — Я понял, что не выберусь из этого, — тихо говорит Малфой, уставившись на указатели наземного транспорта, висящие прямо под низким потолком. — Хотя бы Лесли попытаюсь… — Спасти? Он так и не согласился тогда с допущением Нимфадоры, потому что все еще не был уверен в том, что реально сможет это сделать. Даже попытка спасти Лесли могла стоить ему не то что его собственной жизни — жизни всех его родных. Драко перестал волноваться за свою смерть еще тогда, в июне. А вот за смерть Лесли — так и не смог. Он прокручивал в голове пророчество раз за разом, пытаясь раскусить игру слов. И Малфоя не радовало ровным счетом ничего: ни то, что Лесли была Наследником Когтеврана, какое бы значение это не имело; ни то, что она сама к этой мысли прийти все никак не могла (что играло на руку, с этим он спорить не мог); ни то, что судьба Лесли не была в ее руках и даже ни то, что он уже скорее всего запустил пророчество в исполнение, предав Темного Лорда. И глядя на свежую Метку на своем левом предплечье, Драко в который раз сдерживает совершенно не мужественные рыдания, что так и рвутся наружу. — Почему мы должны… — Так должно произойти, мистер Малфой… — отвечает старик-директор, слишком мудро глядя на Драко из-за своих очков. — Мы с Лесли должны умереть, вы же помните? Эти события… — Должны случиться, — заканчивает за него Драко, сглатывая ком в горле. Он клянет Дамблдора за то, как тот использует всех вокруг. Его, Снейпа, Лесли. Даже Поттера, наверное. Но куда больше, поднимаясь на ноги и глядя в зеркало на претящее ему отражение, Драко Малфой клянет себя. За то, что струсил тогда и обрек Лесли на гибель (вовсе не ту, которой ожидала она сама). За то, что снова позволил ей приблизиться к себе. За то, как он лгал и продолжает лгать ей каждый раз, поддерживая иллюзию, что все в порядке. Потому что Драко и правда хотел, нет, даже отчаянно желал, чтобы все было в порядке. Он хотел хотя бы наслаждаться теми моментами счастья, которыми он еще мог воспользоваться, держа Лесли в неведении. Малфой всегда был трусом. Летом стал предателем. Но больше всех этих регалий, что гораздо важнее — он стал лгуном.

***

— Уизли, с днем… — Лесли, не сейчас! — буркнул Гарри в ответ, проносясь мимо нее субботним утром. Она смотрела парочке вслед еще с пару минут, пока не продолжила свой путь в Библиотеку. И да, ближе к вечеру по всей школе уже ходили слухи от отравившемся вратаре гриффиндорской команды по Квиддичу, который загремел в Больничное крыло. И да, они с Малфоем узнали одними из первых — полутруп гриффиндорца пронесли мимо Астории, которая успела разболтать это на весь Слизерин, отчего по школе пошла волна спекуляций подобно кругам на воде от упавшего камня. Драко в этот день был по-странному серьезным. — Ты в порядке? Малфой уставился в пустоту, ответив вопросом на вопрос: — Хочешь, потренируемся в заклинаниях? — С какого перепугу ты… — Лесли прислоняется щекой к его плечу, приобняв за талию. Драко усмехается, опустив лицо к ней: — Совсем не хочешь? Уже позже она заявляется в Больничное крыло, недолго поболтав с мадам Помфри о долгоиграющих последствиях Круциатуса, которые обошли ее стороной. Взволнованный взгляд школьной медсестры говорит сам за себя: змеиная нашивка на груди Фоули никак не мешает сочувствию в ее «проблемном» случае. — Значит, Уизли сорвал джекпот на свой День рождения, — присвистнув, хмыкает Лесли, остановишись под боком Джинни. Гермиона в это время сидит у койки, взволнованно глядя на своего друга. Она поворачивается к слизеринке, удивляясь: — Ты пришла? Ответить Лесли не дает раздавшийся за ее спиной визг: — Что ты здесь делаешь?! Она закатывает глаза, даже не оборачиваясь. — Проведываю павшего льва. Какие-то проблемы, Браун? — она узнает писк сокурсницы. И да, женская солидарность в данном случае работает больше, чем обычно. Кудрявая блондинка всегда ее бесила — куда больше Пэнси или Миллисент. Те, конечно, умом и сообразительностью особо отличались, но хотя бы не так часто устраивали истерику на ровном месте. — Что она здесь делает?! Пришла насмехаться?! Ты… — Лаванда тычет пальцем в сторону так и продолжающей стоять к ней спиной Лесли, в то время как замерший в ногах Рональда Гарри давит рвущуюся наружу кривую усмешку. Не сдержавшись, Фоули в шутку подмигивает ему, замечая, как секундно успела от этого нахмуриться младшая Уизли. — Это все эта змея, вы совсем с ума сошли?! — Лаванда равняется с ними, замерев между Джинни и Гарри. — Сдался мне рыжий, чтобы его травить, — смеется Лесли, прикрывая свою улыбку ладонью. Она, конечно, не фанат Уизли, но чтобы его убивать — это уже слишком. Браун буквально исходится ядом, замечая сидящую рядом с больным Гермиону: — А она что здесь делает? — Лаванда будто игнорирует свою сокурсницу как человека, обращаясь неизвестно к кому. Грейнджер выпрямляется, закатив глаза: — Могу задать тебе тот же вопрос, — взгляд ее, однако, замирает где-то за спиной Браун. Лесли, проследив за его направлением, пересекается с темными изучающими глазами собственного декана, сдерживая пробежавшую по телу дрожь. Вслед за Снейпом в Больничное крыло заходят Дамблдор, Макгонагалл и Слизнорт с… Непонятной бутылкой? Или это сосуд? — Я, между прочим, его девушка! — Лесли вновь морщится от писка Браун, поворачивая лицо в сторону Уизли на больничной койке и принявшей гневную стойку Гермионы. И нет, от Грейнджер особо не веет любовью и робостью, как можно было бы ожидать. Ее чувства исключительно дружеской природы. — А я его друг! — восклицает она без паузы и без сомнения. Младшая Уизли слева от Лесли усмехается сама себе. — Что, не смеши меня! Вы месяц не разговаривали! — внезапно внимание Браун перескакивает на выгнувшую вверх бровь Лесли. — Это все эта змея! — Мисс Браун, будьте добры вести себя прилично, — тут же раздается гнусавый голос Макгонагалл. Женщина осуждающе и свысока смотрит на свою подопечную, совершенно не обращая внимание на всех остальных. Стоящего рядом Дамблдора, кажется, ситуация забавляет. И да, Лесли внезапно получает замечательную возможность приглядеться к директору, которого она не видела так близко уже довольно долгое время. Про себя она подмечает, что старик выглядит хуже, чем летом — на порядок. И все же, его взгляд зоркий, изучающий. Он заметил ее присутствие в столь неожиданном месте, впрочем как и Снейп. Если честно, после принесения Непреложного обета Фоули ожидала, что они будут гонять ее по заданиям и их подобию, или хотя бы раз в какое-то время расспрашивать о будущем, но этого не случилось. Создавалось впечатление, будто все взрослые забыли о ней. И Лесли не была уверена, можно ли это было считать хорошим событием. Единственным, кто поддерживал с ней постоянное общение, оставался Снейп со своими уроками окклюменции. — Но эта… Эта… — тем временем Лаванда предпринимает жалкие попытки вновь обвинить Лесли в… Отравлении Уизли? Или чем именно? Фоули уже потеряла нить разговора. — Здесь слишком много людей! — удачно восклицает Помфри за их спинами. — Вы что, проходной двор устроили? Больному нужен покой! — Как удачно, что Браун как раз уходит, — хмыкает Лесли, зарабатывая прожигающий ее взгляд. — Мисс Фоули… — тут же раздается предостерегающее шипение со стороны Снейпа. — Молчу, профессор, — покорно кивает девушка, подначивая Браун. Та взвизгивает что-то неразборчивое и пулей вылетает из Больничного крыла, почти зацепив мадам Помфри. — Неподобство! — возмущается женщина, вновь поворачиваясь к ним. — Чтобы через 3 минуты половины из вас не было здесь, учеников или преподавателей! Мистеру Уизли нужен покой! — махнув своей юбкой, она вновь скрывается за одной и занавесок. — Мы совсем ненадолго, Поппи, — мирно отвечает Дамблдор. Затем он поворачивается к Поттеру. — Очень умно было дать ему безоар, Гарри. Ты можешь гордиться своим учеником, Гораций, — обращается он затем к Слизнорту, что смотрит на лежащего без сознания Уизли с напряжением и непониманием. И что-то странное подначивает Лесли откорректировать слова директора, причем совершенно безалаберно и очень даже ехидным тоном: — Думаю, за это стоило бы похвалить профессора Снейпа, — и, учуяв надвигающийся на нее шквал гнева их бывшего преподавателя по Зельям, а также напоследок переглянувшись с Гермионой (причем их секундный мнимый разговор понятен только им обеим и означает, что они еще обсудят все это потом наедине), Лесли быстро ретируется из Больничного крыла. Снейп, конечно же, прожигает ее спину взглядом. На выходе Лесли сталкивается с хмыкающими при ее виде близнецами Уизли: — Змея в львином логове! — И вам всего хорошего, — отвечает она искренне, направляясь обратно в Подземелья. Или, может быть, в Ванну старост. Было бы неплохо воспользоваться предоставленным ей паролем, действующим до следующего понедельника (спасибо Дафне, которая уже успела откиснуть там вчера на пару с Блейзом — и да, Лесли совершенно не желала знать и представлять, что там творилось; она планировала по приходу попросить помещение очиститься и использовать пару-тройку Скорджифаев для уверенности в чистоте и гигиене всех поверхностей). На самом деле, для Лесли думать в одиночестве рядом с водой всегда было проще. Тем более, затемненное освещение в восемь вечера было идеальным, чтобы помочить ножки и помедитировать.

Шутка.

Лесли планировала опять перечитать свои записи о прошлом-будущем и сравнить их с настоящим в очередной раз, пусть в это время она и коротала свои дни в Неверморе на пару Ксавьером. Ей уже было известно о комнате Эндрю, но весеннее солнцестояние и праздник по этому случаю еще не наступил, впрочем как и подстава того Пожирателя смерти. В голову, как назло, лезет все случившееся в тот роковой вечер на Астрономической башне. Фоули отгоняет от себя назойливые мысли. Проблема заключалась в другом. В частности в том, как сегодня себя вел Малфой во время их общения. И вообще в последнее время. Сбегав в гостиную Слизерина за полотенцем, записями, халатом и купальником (все же, никто не гарантировал, что что-то или кто-то не прервет ее размышления в Ванне старост), Лесли устроилась на краю огромной ванной, почти бассейна, любезно попросив у замка накапать в покрывший воду толстый слой мерцающей зеленым в полумраке пены несколько капель лавандового эфирного масла. Свесив ноги с края и болтая ими в воде, Лесли уставилась на несколько натертых до блесков кранов на другой стороне бассейна, размышляя. Драко вел себя нормально. Но он был… Подавленным? Не в себе? Нет, не настолько. Как бы это лучше описать? Создавалось такое впечатление, будто на плечах Малфоя покоилась судьба мира — по крайней мере, иногда его взгляд буквально кричал об этом, пока ему казалось, что Лесли не смотрит. Но ведь она смотрела. Девушка видела это довольно часто. И его сегодняшняя реакция была слишком странной. Драко не пошутил насчет Уизли — он вообще не насмехался над гриффиндорцем. Оставались два варианта: либо ему было плевать, либо эта новость не была для него новостью. Насколько могло быть вероятным, что сам Малфой подстроил отравление Рональда? Лесли же никогда не сомневалась в когнитивных способностях Драко, не считая ограничений его воспитания и тупого поступка в Отделе Тайн в прошлом июне, так ведь? Ее теперь уже фактически парень никогда не был дураком, следовательно…

Следовательно что?

Драко мог попытаться убить Уизли? Но ему зачем убивать рыжего друга Гарри? Тем более, если все это произошло у Слизнорта, по крайней мере если исходить из школьных слухов. Лесли нужно было поговорить с Гермионой. Или, наверное, лучше даже с Поттером. Ведь он присутствовал при случившемся лично. И все же… Нормальные люди обычно приходят в восторг от открытий. Подталкивающее ее к «открытию» отравление Уизли Лесли совсем не радует. Хотя бы потому что идея, всплывающая в ее голове, звучит как-то так: что если Драко Малфой в прошлом-будущем был тем самым, кто дал Кэти Бэлл проклятое ожерелье и свалил всю вину на Лесли?

***

Матч Гриффиндора против Пуффендуя Фоули предпочла посетить… Неизвестно зачем. Была ли это инициатива Малфоя, который сидел неподалеку (на публике они все еще делали вид, что не встречались); или ее собственная — чтобы поддержать Поттера (с каких пор они стали такими близкими друзьями?) — этого Лесли не знала, но сам факт ее присутствия был довольно забавным, учитывая, что в отличие от всех остальных слизеринцев она не пришла на матч понасмехаться над львятами. Выбирая меньшую из двух зол, представители змеиного факультета всегда (именно всегда) выбирали не-Гриффиндор (то бишь, кого-угодно). И да, список был коротким и состоял всего лишь из двух позиций за исключением собственной команды — змеи выбирали между Пуффендуем и Когтевраном, причем за последних они готовы были болеть и днем, и ночью. «Пушки» всегда считались слабаками, но лучше львов. За эти несколько дней навязчивые мысли Лесли так и не покинули ее. Поэтому сейчас девушка пялится на Малфоя, совершенно не обращая внимания на игру. Поттер рассказал ей, что Слизнорт хотел передарить эту проклятую (или отравленную, но какая разница? Результат же тот же) медовуху Дамблдору. И что Уизли выпил ее по чистой случайности, ведь он объелся Амортенцией в шоколаде и это был его День рождения, отчего профессор предложил хотя бы немного отпраздновать и поднять дух гриффиндрца. Какова была вероятность, что Малфой подарил Слизнорту эту медовуху? Под другим обличьем или… Прекрати. Письмо Гермионы говорило о задании. Что могло быть заданием, убить кого-то? Ожерелье могло быть первым шагом? А если медовуха была и в ее реальности, мог ли Малфой пытаться убить Д… Хватит. Нет, это бред. Зачем было тогда сливать ее? Драко же мог просто на ровном месте сделать это из вредности? Он же был не в себе весь семестр тогда, может что-то просто взбрендило в голову?

Все эти навязчивые мысли Лесли — это уже чистой воды перебор.

После матча, закончившегося фееричным падением Гарри в грязь с довольно приличной высоты, Лесли быстрым шагом сбегает по лестнице, решая направиться вслед за Избранным в замок (погода на улице, если честно, к прогулкам не располагала). По дороге кто-то вылавливает ее из толпы, притягивая к себе. — Не хочешь пойти к озеру? — Драко шепчет в темноте, замерев между деревянных перекладин. Лесли вздрагивает, отгоняя прочь свои вновь невольно всплывающие подозрения. Мимо проносятся школьники, спешащие обратно в замок и громко смеющиеся с «трюка» Избранного. Оказавшись в узком пространстве, Лесли поворачивается к Драко лицом. Пересекшись с ним взглядом, она искренне отвечает: — Мне нужно проведать Гарри, — почему-то Фоули называет гриффиндорца по имени, следя за реакцией Малфоя. И, вопреки ее ожиданиям, парень грустно (совсем без гнева или раздражения) усмехается в ответ: — Жаль, что нас не должны видеть другие. Передавай Поттеру привет и скажи, что уроки мозгопромывки никто отменять не будет, — он напоследок целует ее в левую щеку, тут же подталкивая обратно в поток спускающихся с трибуны школьников. По дороге в школу Лесли взвешивает все за и против. В чем именно заключается причина их «нельзя»? Хотя это и казалось вполне логичным в декабре (его семья, ее поступки в последний год, отношение Малфоев к Тому-кого-нельзя-называть, Драко в первом семестре, Лесли в глазах всех остальных слизеринцев — список можно было продолжать бесконечно), то теперь, учитывая, что их отношения могли быть вполне заметны (по крайней мере тем, кто умел смотреть, и это если не считать тех, кто знал), это казалось довольно непонятным. В чем был смысл скрываться? Мысли в голове раскручивались подобно спирали. И все же… Талантливые люди талантливы во всем. К чему мы это? Ну, Лесли всегда умела делать несколько дел сразу. В данной ситуации это оказались размышления об их с Драко отношениях и чистая случайность, случившаяся на одной из движущихся лестниц замка. «Случайность» заключалась в упавшем Маклаггене с неплохой (читать: очень забавной со стороны и болезненной по факту) высоты, который больно ударился о соседнюю лестницу. И да, наблюдателей сего события почти не было. Парочка слизеринцев (тут же заржали подобно лошадям), Малфой, который шел неподалеку позади нее хвостиком (усмехнулся), Гермионы (одарившей ее осуждающе-удивленным взглядом) и нескольких пуффендуйцев, которых сие представление довело до буквальной истерики (со смеху, конечно). Ну, Маклагген до этого испортил игру на ровном месте, так что данное событие можно было считать… Кармой? Так это называют маглы? И да, с места преступления произошедшей «случайности» Лесли сбежала очень быстро под крики Маклаггена, резво направившись в Больничное крыло проведать Гарри. Именно так она и приоткрыла входные двери, едва сдерживая рвущуюся наружу радостную энергию в виде подрагивающих пальцев и подпрыгивающих вверх уголков губ. — А Поттер очнулся? — елейным голосом интересуется Лесли у мадам Помфри, тело которой наполовину видно из-за за одной из занавесок. — За сколькими мальчишками вы ухлестываете, Лесли? — шутливо интересуется медсестра в ответ не без улыбки. — Проходите, он как раз очнулся, — женщина вновь поворачивается к больному, вновь молниеносно меняясь в лице. — И да, Поттер, боюсь, «отправить вашего сокурсника на тот свет» как раз и означает «перенапрягаться». Вы останетесь здесь, пока я вас не выпишу, в противном случае, я вызову сюда директора школы. — Но я не… — Мадам Помфри, ему сегодня этим уж точно сегодня уже не придется заниматься, — хмыкает Лесли, прерывая гневное пыхтение Гарри и показательно захлопнув дверь за своей спиной. Школьная медсестра выпрямляется, нахмурившись. Теперь ее нарастающий гнев переключается на слизеринку. — Мисс Фоули… — начинает она предостерегающе, но девушка перебивает ее с улыбкой: — Ничего не случилось, — Лесли поправляет свою промокшую от легкого весеннего дождя мантию, подходя ближе к койкам. — Я вообще к Гарри и… — Если какой-то ученик пострадал… — ранее доброжелательное выражение лица женщины превращается в довольно устрашающее, но, если уж быть честным, по сравнению со Снейпом Помфри просто лапушка. — Нет, что вы, — Лесли кивает головой, показательно вдыхая в середине слога для драматичности. Она останавливается в ногах койки Поттера. — Я оговорилась, — слизеринка «нервно» облизывает губы, сведя брови к переносице. Да, актриса из нее конечно… — Там, знаете… Был такой опасный матч, — медсестра прищуривает глаза, явно не доверяя словам и нарочито подавленному выражению лица Фоули. Лесли кидает короткий взгляд в сторону полусидящего на кровати Гарри, со взъерошенными волосами и съехавшими набекрень очками, вздыхая: — У нас не только Избранные получили, все вокруг. — Если я услышу, что… Лесли не особо слушает гневный лепет медсестры, только робко улыбаясь и кивая, пытаясь выглядеть как можно наиболее безобидно. — … через 10 минут чтобы вас тут не было, не больше, — возмущенно заканчивает женщина, скрываясь в своем кабинете и все еще шепотом причитая себе под нос. Лесли смотрит ей вслед, усмехаясь. И да, в следующий момент раздается вопрос нетерпеливо подскакивающего на кровати Гарри: — Что ты сделала с Маклаггеном? — Да, Фоули, с каких пор ты наш личный герой? — вместе с ним интересуется недавно очнувшийся Уизли, нетерпеливо наклоняясь через свою койку по другую сторону приоткрытой занавески справа от лежбища Поттера. Параллельно с этим в Больничное крыло заглядывает Гермиона, прожигающая подругу взглядом. Лесли, улыбнувшись Грейнджер, кокетливо подмигивает мальчикам: — Даже не знаю… Лестницы такие опасные. Переговорив с гриффиндорцами (и даже обсудив прошедшую игру), Лесли ретируется ровно через 9 минут, сверившись с часами для уверенности. Конечно, шутливо отнекиваться от школьной медсестры легко, но навлекать на себя истинный гнев Помфри было бы абсурдной затеей. И да, Лесли делает это под гневным наблюдением Гермионы, которая все еще (не то чтобы) осуждает ее поступок, но радость мальчишек эту ее правильность успела порядком разбавить за то время разговора. Лесли понимает, что ее в скором времени все равно ожидает гневная тирада о правилах, осторожности и, в конце-концов, сдержанности, но Герми — не самый лучший критик в данном случае. Это же она заперла Риту Скиттер в банке, о чем говорить? И это если только один пример брать. Они друг друга стоят — это уж точно. По дороге обратно в подземелья знакомые руки дергают Лесли в один из узких проходов, замирая на плечах: — Вертихвостка ты, Лесли. Чего мне не стоило бы делать, чтобы не навлечь на себя твой гнев? Лесли шутливо бьет его по груди, качнув головой в неверии. Малфой, схватив ее запястья, прижимает их к шершавой каменной поверхности стены за спиной девушки. И он наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее в подтверждение своих слов.