Аркан "Башня"

У неё тёмные, запавшие глаза и криво подстриженные кончики волос. Недоверчивый взгляд, который он заслужил. Он рад, что девушка видит в нём своего врага, пусть это и порядком усложняет жизнь. Лесли Фоули выглядит почти так же, как когда он видел её в последний раз — в Хогвартсе, лежащей на залитом водой из разрушенных им умывальников полу туалета Миртл, со рваными ранами на груди. Держи свои эмоции в узде, тебе нужно замести следы. Поиграй в своего зверушку-патронуса, что в этом такого? Повиляешь хвостиком и дальше зайцев ловить, делов-то. Драко медленно выдыхает, собирая свои мысли в кучу и ставя дверь отельного номера на прежнее место. Он стирает память управляющему и уборщицам, убирает все следы погрома и прокручивает в голове кинутые им заклинания. Волшебный порох и помутнение — лишь бы Министерские работники её не заметили. Как они нашли Лесли? Точно, здесь же где-то были пожирательские патрули. Как Фоули только с ними не столкнулась на улице? Чистая удача, чёрт возьми. Возвращаясь в Мэнор, Драко намеренно обходит стороной крыло родителей и Беллатрисы. Он направляется прямиком в свою комнату — нужно подумать, передохнуть после нескольких дней бесконечных метаний туда-сюда (спасибо заново начавшейся «учёбе», пожирательским заданиям и его личным интересам, которые не стихали на уголке сознания). Непреложный Обет Ордена и так каждый раз норовил прожечь его руку насквозь, когда Малфой как-либо проклинал маглорожденных и полукровок под внимательным наблюдением других Пожирателей Смерти, только и ждущих, что он допустит роковую ошибку. Они всегда напоминали гиен с налившимися кровью глазами, скалящих зубы на уже мёртвую добычу другого зверя. Бессмысленная клятва, этот Непреложный Обет. И всё же, Дамблдор даже из своей могилы позаботился о гаранте преданности Драко. Парень не мог просто так забыть о данном старику обещании, не играя Ордену на руку, иначе бы в тот же миг умер ужаснейшей смертью. Малфой почитал об этом, не поленился. Да, Непреложный Обет был страшной штукой — он распространялся даже на мысли, стремления, мимолётные идеи, в нужный момент напоминая о себе жжением тонких магических нитей на коже. И всё же, блондину было достаточно банального взгляда в зеркало, чтобы вспомнить о его роли в этой войне. Предатель. Такая замечательная роль, прям обзавидоваться можно.

— Я оставлю сообщение Римусу. Немногие должны знать, что мисс Фоули будет жива.

— А мне какая разница?

Старик поднимает на него свой кристально чистый взгляд. Малфой не робеет — он уже давно не чувствует себя потерянным ребенком, скорее совершившим тысячу и одну ошибку на пути к своей цели придурком.

— Вы поклялись служить Ордену, не так ли, Драко?

Да, он поклялся служить Ордену в попытке как можно лучше защитить Лесли, потому что не верил, что Светлую сторону так сильно волновала сама девушка. Конечно, он ошибался — она всё же была их важной пешкой в игре против Тёмного Лорда. Нет, скорее почти королевой. Может быть, даже шахматной доской, плацдармом для игры в кошки-мышки Шрамоголового и Волдеморта.

«Наследник Когтеврана победе Избранного станет ключом, умерев трижды и переродившись… Судьба его — шестеркой стать событий, и инструментом в… »

Драко злится на самого себя за мерлинову наивность. Как можно было довериться умирающему старику?

У него не было выбора.

У него всегда не было выбора тогда, когда нужно было принять правильное решение. Когда ему приказали поджечь дом Фоули, Малфой тоже был вынужден прикусить язык и покорно наслать Инсендио на знакомое ему здание под слишком пристальным взглядом Рабастана Лестрейнджа, запрятав все свои эмоции в глубину заставленных стенами окклюменции чертогов собственного разума, норовящего поехать крышей каждый грёбанный день. Волдеморт будто намеренно издевался над ним, заставив Драко стать тем самым, кто разрушит жизнь семейства Фоули. Он не только стал «убийцей» их дочери: Малфой лишил их дома, самолично надавил на партнёров на рынке (конечно же, в маске Пожирателя, но это же не отменяло того, что Драко делал это сам) и был тем самым проверяющим счетов в Гринготтсе, распорядившись об их перемещении в жадные лапы глубоко коррумпированного Министерства Магии. И всё же, он постоянно искал лазейки. Стащив фотографию из дома Фоули, он сделал то же самое и с сейфом в банке. Ведь инвентаризацию с ним проводил сотрудник Министерства, не слишком одарённый даром защиты разума. Поэтому, оглушив его и навязав совершенно другие воспоминания, Драко пересмотрел списки недвижимого имущества пары. Кроме прямого наследства Лесли там хранилась и документация сгинувшего в истории Эндрю Батлера. Он прекрасно помнил слова Люпина, что Ордену не хватало баз и безопасных домов. Поэтому идея воспользоваться коттеджем «Нарцисс» пришла кстати. Он стёр все записи из документов в сейфе, записав адрес на трансфигурированном в хлипкий пергамент платке. Потом перепроверил документы в Министерстве, подсыпав работнику магловское снотворное в большом количестве (интересная штука, к слову) и стёр все записи о недвижимом имуществе Эндрю Батлера в том числе из магловского реестра. Спасибо Конфундусу, как говорится. Когда выдалась свободная минутка, Малфой наведался в дом. И нет: там не было никаких защитных заклинаний, только небольшое заклятие для отпугивания маглов. Драко изучал заклинание Фиделиуса три недели. Спустя по меньшей мере полсотни неудачных попыток, оно сработало. Пергамент с написанным его рукой адресом стал его вторым вечным спутником вместе с маховиком. Вместо того чтобы спать, Малфой приводил дом Эндрю Батлера в порядок. И то, пока его предплечье не начинало гореть, а змея, выползающая из черепа — извиваться. Он научился невербально накладывать Муффлиато, да и многому другому — паранойя этому порядком способствовала. Малфой был рад, что Лесли вместе с Золотым Трио скрывалась где-то в неизвестном ему месте. Плохо стало, когда львята проникли в Министерство. Тогда же всплыло, что они всё это время скрывались на Гриммо 12. Назначив время и место встречи с новым партнером Драко, Люпин больше не выходил на связь. Если честно, Малфой был рад больше не видеть волчий патронус в любое время дня и ночи, рискуя своим прикрытием в рядах Пожирателей. Он был в таверне, а затем шел за парочкой через весь город по пятам. Мальцов Криви должны были «зачистить» уже на следующий день — это Драко почерпнул во время одной из попоек с Гойлом-старшим, не умеющим держать язык за зубами. Дженкинсоны были следующими на очереди (подумать только, двое из трёх детей в семье маглов оказались волшебниками), но они скрывались слишком хорошо, чтобы эта информация была очевидной для Ордена. Малфой принял понимание, что потери будут куда больше, чем будут ожидать «светлые». С другой стороны, за последний год он привык думать о себе как об убийце, так что какая разница? Ну умрёт на несколько человек больше, чем Светлой стороне бы хотелось — ему-то что с того? По крайней мере их убьют не его руки. Главное ведь, что Лесли в относительной безопасности. Хотя бы пока что. И он знает, где её искать. Точнее, Драко надеется, что ей хватит мозгов не сбегать из предоставленного ей убежища. Он видел скрытое геройство в её глазах. Фоули пока что не осознавала, насколько она изменилась по сравнению с собой-прежней, но ведь Малфой это видел. Прежняя Лесли — та, что существовала до её магической комы на пятом курсе — никогда бы не бросилась в гущу событий помогать малолетним гриффиндорцам. Прежняя Лесли никогда бы в жизни не согласилась быть контактным лицом Пожирателя Смерти и рисковать своей шкурой ради других, зная, что для всего мира она была мертва. И всё же, прежней Лесли уже давно не было в живых. Драко самолично позаботился о том, чтобы она окончательно сгинула в туалете Миртл. — Ты ходишь по острию ножа, Драко, — говорит ему Снейп, вызвав в теперь уже свой кабинет директора. Портрет Альбуса Дамблдора на дальней стене, скрытый множеством книжных полок, молча наблюдает за своим преемником и юношей. — Не понимаю, о чём ты, крёстный, — смело отвечает Малфой, скривив губы. — Я уже на том свете. — Тебе следовало бы быть осторожнее со своими ночными прогулками. Другие уже начинают замечать. Драко прыскает, отворачиваясь. — Либо так, либо… — Либо они узнают, что она жива. Ты этого хочешь? Холодные глаза профессора пронзают его насквозь, ожидая ответа. Малфой молчит, захлопывая двери окклюменции в своей голове одну за другой.

***

Два этажа, кирпичная постройка, много зелени под стазисными заклинаниями и две спальни на втором этаже. Одна уборная на первом этаже; гостиная, совмещенная с кухней; и библиотека, занимающая половину дома (почему-то и по площади, и по пространству). Потолок библиотеки где-то на уровне потолка второго этажа. Книжные полки тянутся ввысь, под самую крышу. А одна из стен заменена огромными арочными окнами с самого низа до самого верха, за которыми виден задний двор. Лес, Лесли. За окном — самый настоящий лес, небольшая полянка на входе в него. Дом не выглядит ни старым, ни новым. Здесь много дерева и света, а еще книжных шкафов даже за пределами библиотеки. Магический декор переплетается с магловским, совсем не вызывая отвращения. Кухонные шкафы оказываются заполненными едой. Здесь есть несколько подведенных точек электричества — видать, небольшое количество магии способствует его работе. Она варит овсяную кашу на газовой плите, находя спички в одном из шкафов с кухонной утварью. Посуды здесь максимум на четверых, но для неё одной более чем достаточно. Оставив вещи самостоятельно стираться в ванной, Лесли присаживается за небольшой кухонный стол из темного дерева, глядя на стоящие лицом друг к другу тёмно-коричневые диваны в совмещённой с кухней гостиной. Здесь много магловской мебели вперемешку с волшебной, но совсем нет личных вещей. Чего она еще могла ожидать от дома пропавшего дяди? — Лесли, Дамблдор поручился, что… Она поднимает глаза на остановишегося напротив неё патронуса-волка, нахмурившись. — Надеюсь, всё в порядке… Он сказал, что у тебя есть, где жить… Я был рад… В следующий момент уже благо пустая миска от её завтрака пролетает сквозь мерцающее животное, со звоном разбиваясь об паркет. После падает соседний стул. Вслед за ним взрывается лампочка в люстре на потолке. — Он будет передавать вам информацию о ребятах, которым… К концу сообщения Римуса Люпина кухня и гостиная оказываются разгромленными и очень похожими на состояние её комнаты в Хогвартсе после набега Пожирателей. Через час, сходив в душ и очистив свою голову от лишних мыслей, почти превратившись в безэмоционального и бездушного робота, Лесли восстанавливает каждую деталь, возвращая всё в прежнее, убранное и опрятное состояние. Следующее, что она делает — это шлёт отчитывающегося о безопасной обстановке патронуса Гермионе, совершенно отличного от её вчерашнего эмоционального срыва по отношению к Люпину. Затем другой посыльный в морде идентичной первому животному лисы лисы отправляется к Рольфу Скамандеру со сказанными без малейшей унции эмоции словами: — Место нашлось. Приходи в ближайший к таверне кинотеатр сегодня около шести. Лея. После Лесли устало опускается на диван, обхватив голову руками и позволяя себе испытать одну-единственную эмоцию. — Стала блин шпионкой, делать мне больше нечего. Презрение. И почти сожаление. — Я так рада, что все в порядке! — она не оборачивается к почти сразу прилетевшему в ответ патронусу Гермионы, прикрывая глаза. Лесли откидывает голову на широкую мягкую спинку дивана. — Мы не возвращались на Гриммо — Рона расщепило. Я… Мы в лесу, Гарри всё никак не может свыкнуться, что тебе пришлось тоже сбегать. Пошли ему свой патронус лично, как будет возможность — кажется, он не хочет верить моим словам… Выдра говорит ещё по меньшей мере десять минут, раздавая наставления и советы в приготовлении Оборотного зелья. Грейнджер не говорит ничего об их планах, о крестражах, об украденном из Министерства Магии медальоне (Лесли видела вчерашний Пророк в руках у кого-то из прохожих, Трио было просто невозможно не узнать на фотографии). Когда патронус рассыпается в воздухе, Фоули вздыхает. Сердце в её груди отбивает равномерный ритм, успокаивая поднимающуюся в душе панику. Между завтраком и обедом Лесли изучает дом, затащив рюкзак в спальню. Первым делом она вытаскивает дневники, занося их в библиотеку — те прекрасной стопкой помещаются в отделение огромного письменного лакированного стола, стоящего напротив камина. На стене над ними висит портрет знакомого ей юноши. Эндрю Батлер. Значит, Драко и правда не врал о владельце этого дома. Лесли видела похожие портреты мамы и её родителей в доме дедушки с бабушкой. Наверное, такие же были развешаны по всему Малфой-Мэнору, каждый раз напоминая проходящему о былых постояльцах. Но эта картина, кажется, магловская. Она неживая — Эндрю смотрит куда-то вдаль, задумчиво поправляя манжеты правого рукава рубашки. Замерший в вечности. — Куда же ты пропал… — спрашивает девушка в который раз, не ожидая получить ответ. Впрочем, как и на остальные вопросы в её голове, крутящиеся вокруг друг друга без остановки. Откуда колба с воспоминаниями оказалась в этой реальности? Ведь история вышла совсем другой, здесь всё было по-другому. На Лесли не накладывали заклинание забвения, Драко не должен был убивать их директора, это было приказано сделать Тео. Почему Дамблдор даже не поинтересовался о причинах её нужды воспользоваться Омутом Памяти? Почему он не помешал Малфою? Обратился ли Драко вообще к директору по её просьбе, или он проигнорировал Лесли, соврал, лишь бы девушка не доставала его? Зачем он сохранял дистанцию в первой половине учебного года, чтобы потом поддаться ей и после этого почти убить? Зачем Драко Малфой спас её вчера и оставил Лесли доме Эндрю, наложив на него заклинание Фиделиуса? Почему он не был удивлен, почему был так спокоен? Почему Гермиона и компания ищут темные артефакты души? Темный Лорд расколол себя на кусочки, это понятно, но… Почему это делает Золотое Трио, а не кто-то из взрослых? Пытаясь прийти в себя, Лесли выходит на улицу через заднюю дверь, останавливаясь на опушке леса. И вот, в её голове вновь царит полнейший беспорядок. Интересно, будь у неё диадема, Фоули бы смогла с ним разобраться? Сидящая на нижней ветке ближайшей ели, наблюдающая за ней своими глазами-бусинами птица — черный ворон — ответа не даёт.