Аркан "Башня"

Они с Рольфом оказываются на пороге дома спустя несколько секунд после прозвучавшего на всю округу хлопка трансгрессии. — Я одна вижу Малфоя в магловской одежде? И правда: рядом с проезжей частью стоит Драко, одетый в джинсы и… Это лыжная куртка? — У нас групповые галлюцинации, — смеясь, отвечает ей Скамандер. Парень опирается на дверной проём, отводя плечо в сторону, вглубь дома для лучшего вида Лесли, выглядывающей из коридора. Она наклоняется вниз к полу, натягивая на ноги зимние ботинки. — Эй, Малфой! — забавляется Рольф. — На лыжах кататься планируешь? Драко фыркает. Он игнорирует вопрос напарника Лесли, вновь обращаясь к ней уже с большим напором: — Поторопись! Рольф поворачивается к девушке, заговорщически шепнув в её направлении: — Давай поменяемся? Может, у меня наконец-то получиться его закадрить. — Я что-то не заметила, чтобы вы пялились на кого-то кроме меня, — она растягивает губы в широкой улыбке, натягивая на уши шапку. Её партнёр задорно закатывает глаза, пожимая плечами: — Надежда умирает последней. — Лесли! — снова, теперь уже нетерпеливее, зовёт её Драко. — Да иду я! — раздраженно кричит Лесли в ответ, выпрямляясь и закидывая рюкзак на спину. — Я скоро вернусь, не скучай, все зелья в подвале и… — Хорошо, мам, — прерывает её Рольф, потянув за руку к себе. Фоули сперва робеет, пока не замечает, что парень просто крепко обнимает её. — Пожалуйста, аккуратнее. Мне ещё понадобится лучший неквалифицированный колдомедик в Британии, — он отстраняется, подмигнув. Уставившись в его потемневшие глаза, Лесли нервно проводит языком по губе, не в силах сдвинуться с места. — Хватит уже тормозить, мы опоздаем! Голос Малфоя выводит её из транса, заставляя улыбнуться Скамандеру напоследок и побежать в направлении порядком раздраженного блондина, прожигающего её взглядом. Его отросшая челка спадает на лоб, скрывая морщины. — Успели наобжиматься вдоволь на ближайшие два дня? — едко интересуется Драко, скривив губы. — Зависть тебе не к лицу, Драко, — она намеренно использует его имя, наслаждаясь тем, как вздрагивает слизеринец. — Так у нас частный самолёт или… — Салазар, замолчи, — бормочет парень себе под нос, перехватывая её запястье. Вместо приватного джета её ожидает обычный пассажирский рейс на небольшом самолётике из Эдинбурга. Каким-то образом у Драко есть паспорт некоего магла, под которого он видоизменяет свою внешность, корректируя нос и цвет волос. Его глаза остаются такими же — серыми. Второй билет оказывается записанным на её собственное имя, что вызывает некоторые вопросы. — Как я могу лететь куда-то, если официально мертва? — интересуется Лесли шепотом у самого гейта, с опаской оглядываясь по сторонам. Малфой стоит рядом подобно ледяной статуе, вытянувшись по струнке и пристально наблюдая за готовящимся к посадке персоналом. — А ты умерла в мире маглов? — он задаёт встречный вопрос, поворачивая лицо к девушке. Фоули прикусывает губу, покрепче перехватывая лямку рюкзака на спине. — Я не знаю, насколько Министерство Магии передаёт информацию магловским… — Шесть месяцев раньше, сейчас немного больше, — отвечает ей Драко монотонным голосом. — С каких пор ты в этом разбираешься? Впервые за долгое время она видит добродушную усмешку, находящую свой путь к уголку его губ. Спойлер: Малфой боится летать. Его порядком трясёт весь полёт, и судя по его до побеления сжимающим подлокотники пальцам (хорошо, что на ряду всего четыре места и их соседи через проход что-то громко обсуждают, совсем не обращая внимание на окружающих) ему куда страшнее, чем он готов признать. — Тебе стоило выпить Умиротворяющий бальзам, — констатирует Лесли спустя час полёта, косясь на напряженного Драко. — Забыл с тобой посоветоваться, — выдавливает он сквозь зубы, глядя на спинку сиденья перед собой. Фоули сдерживает порыв сжать его запястье пальцами, потому что Малфой её доброты не заслужил. И всё же, что-то подмывает её спросить, будто бы в попытке отвлечь потемневшего блондина от паники: — Уэнздей и Ксавьер будут ждать нас в зоне прилёта. Они взяли рейсы друг за другом и побудут с нами пять часов до полуночи, правда им потом нужно будет пройти контроли и… — Тебе хватит пяти часов? — Это скорее меньше будет, — Лесли закусывает губу, коротко выглянув за окно — освещаемая закатным солнцем морская гладь тянется до самого горизонта. — Из-за контролей и… — Конфундуса думаю хватит, чтобы побыть с ними до самого конца. Девушка кивает, вновь поворачивая лицо к Драко. Морщин на его лбу стало немногим меньше, а часть пальцев вновь вернулись к привычному бледному оттенку (не болезненному). Малфой медленно дышит через нос. Его пустые зрачки буквально кричат об окклюменции. — У тебя не будет проб… — Хватит задавать мне этот вопрос, Лесли. Если нас поймают, то казнят самым изощрённым методом, похуже маглов в лагерях. Я говорил, что не надо никуда соваться, но ты слушать не умеешь! Она чувствует себя дискомфортно в последующей тишине. Создаётся впечатление, что близкий контакт с Драко вызывает лишь больший сумбур в её мыслях. — Я умею слушать, — сдержанно произносит Лесли, сглотнув нервный ком, ранее вставший в горле. — И ты мне этого не говорил. — Любой нормальный волшебник это понимает, — фыркает Малфой, опуская плечи. Девушка с удовольствием подмечает про себя, что разговор невольно помогает ему расслабиться. — Не каждая нормальная волшебница ловит Сектумсемпру на шестом курсе от своего парня, — мягко произносит Фоули, прищурив глаза. Драко выдыхает, норовя ответить что-то в таком роде, но вовремя останавливает себя. Лесли интересно, что именно он планировал сказать. Однако, он молчит до самого прилёта, перенося посадку лучше взлёта вопреки её ожиданиям. — Когда у нас обратные билеты? Он поджимает губы, в какой-то момент перехватывая её левую ладонь. Слизеринка хмурится, но не выдёргивает руку из холодной хватки. — Малфой? — Завтра в полдень, — сдержанно отвечает он, торопясь через толпу. — Почему мы не трансгрессируем? — они проходят мимо аэропортового сувенирного магазинчика. — Твоя затея более чем достаточно рисковая, — Лесли поднимает глаза на его застывшую маску, специально остановившись в середине толпы и потянув парня на себя. Драко покорно замирает, поворачиваясь к ней с уже сведенными к переносице бровями. — Что? — Мы будем спать в одной кровати? И Фоули видит, с каким оглушительным грохотом падает железобетонная стена в серых глазах Малфоя. И судя по его теперь уже растерянному взгляду, она определённо ввела его в ступор. — Е-если тебе… — Лесли? Этот голос. Она оборачивается, игнорируя примёрзшего к полу Драко и смотрит сквозь толпу в поисках его владельца. Первой на глаза попадается Уэнздей Аддамс, выглядящая абсолютно так же, как и и в прошлом-будущем, только с накинутой на плечи черной курткой (кто бы сомневался) и собранными в незамысловатые, закреплённые на голове косы, волосы. Рядом с ней стоит хмурящийся Ксавьер. И Лесли кажется, что он смотрит на Малфоя, однако когда она поворачивается к слизеринцу, его уже нет. Её пальцы сжимают пустой воздух, а поток людей продолжает идти к выходу. Фоули не видит знакомых блондинистых волос, или серых глаз. Он снова сбежал, в который раз, пусть это и было ожидаемо.

Я рядом, — тут же отвечает он шелестом в её голове.

Лесли вновь поворачивается к ребятам, впервые чувствуя волнение. Оба смотрят на неё с опаской. — Как же приятно с вами познакомиться, — она растягивает губы в робкой улыбке, делая медленные шаги навстречу. Сутулость Уэнздей почему-то кажется ей отражением внутреннего недоверия юной Аддамс. И всё же, блеск её глаз знаком Лесли: он похож на тот, в прошлой жизни. В прошлом-будущем, Лесли. Это не твоя прошлая жизнь. И это та же Уэнздей Аддамс, что и раньше. Просто вы не знаете друг друга, не считая писем. — Почему-то ты кажешься очень… — она поворачивается к Торпу, сперва замечая болотные глаза и пухлые губы, чей вкус ей знаком. — Знакомой. — Вы тоже, если честно, — Лесли проводит языком по пересохшим губам. Кажется, если она перестанет контролировать себя, её пальцы начнут дрожать. От того, что ей почему-то хочется обнять обоих, как старых друзей. Ты же знала их, Лесли. И они знают, что ты жива. И это определённо плохая идея. Она игнорирует голос Малфоя, предлагая им обсудить всё, что они только пожелают, за чашечкой чая. Ксавьер неосознанно садится рядом с ней и почему-то Лесли хочется спросить, не встречаются ли они — ведь она этому не помешала в этой реальности. Её слизеринская натура сдерживает вопрос, решая выбрать другую стратегию — наблюдение. — Мы сперва подумали что твои письма полный бред, — чуть улыбается Ксавьер, переглядываясь с прожигающей в Лесли дыру Уэнздей. — Но потом… — Почему ты знала о том, что теоретически произойдёт? — напрямик спрашивает Аддамс, без малейших зазрений совести перебивая своего одноклассника. И почему-то её грубота наоборот радует Лесли. Она не сдерживает своего порыва улыбнуться в ответ, совсем по-слизерински, и почему-то душа Фоули ликует, вновь находя себя в знакомой среде. Потому хождение на цыпочках вперемешку с отвратительной прямотой — это что-то, совсем несвойственное гриффиндорцам. Они просто не понимают, каково это — говорить с кем-то на твоём уровне, готовым самостоятельно убить тебя, вырыть могилу и закопать, не моргнув и глазом, при этом ловко маневрируя фактами. — Маховик времени, Уэнздей, — она стойко выдерживает зрительный контакт. — Но ты спрашиваешь не потому что не поняла, а потому что всё ещё не уверена в том, правда ли я Лесли Фоули. Аддамс смотрит в ответ, не мигая. Слизеринка наклоняется чуть вперед, чуть тише продолжая: — Вы узнали о моей смерти из волшебных газет, — Торп качает головой. — Но картины — это лишь часть аргумента. Потому что только я и Гермиона знали о бутылочке воспоминаний, — Лесли касается деревянной поверхности стола между ними кончиком идеально подпиленного ногтя указательного пальца, чуть усмехаясь. — Но как ты выжила после заклинания, которого нет ни в одной книге? — Уэнздей зеркалит её движения, совсем не улыбаясь. Её взгляд сквозит подозрением, таким же черным, как самая тёмная магия, что есть на свете. Фоули на секунду отводит взгляд в сторону, почувствовав чьё-то почти невесомое вмешательство в её личное — ментальное — пространство. Теперь оно настойчивее, чем простые слова и ответы Малфоя. И правда: за спиной Аддамс, метрах в десяти ближе к стене, в тени среди людей она видит Драко. Всё ещё с видоизменённой внешностью. Не знай Лесли его так хорошо, то точно бы не узнала. Но стальные глаза даже на таком расстоянии выдают слизеринца с потрохами, что поделать. — Ты сама не знаешь, но он знает, — отвечает за неё черноволосая девчушка, вновь привлекая внимание Фоули к себе. Они смотрят друг другу в глаза, и Лесли правда хочется влезть ей в голову, но… Что-то подсказывает, что Аддамс в голову лучше не лезть. — О ком вы? — вопрошает Ксавьер, хмурясь ещё больше. Его брови сводятся к переносице прямо как у Драко, но он не недоволен, лишь не понимает. — О твоём двойнике, с которым она приехала, — вновь отвечает Уэнздей, наконец, отклоняясь назад. И Лесли глядит на неё исподлобья. — Он же Пожиратель, так ведь? Он почти убил тебя и продолжает помогать, но зачем? Фоули не отвечает, наслаивая вопросы Аддамс на свои собственные и позволяя им вариться в котле мыслей, запертом в середине лабиринта. Как ни странно, обстановку разряжает Торп: он игнорирует примечания Уэнздей, начиная живо интересоваться об актуальной ситуации в Магической Англии, правилах магического мира и всём том, что Лесли не писала. — Ты чистокровная из-за родословной родителей, у полукровок один родитель — человек… — Магл. Немаг, если так проще, — поправляет Лесли Ксавьера, краем глаза наблюдая за силуэтом в тенях. Уэнздей напротив неё молчит, внимательно следя за направлением её взгляда. — А маглорождённые — когда у обоих родители немаги. Но как они могут знать о Хогвартсе с вашим Статутом… — Секретности. Есть исключения, которых теперь… Её глаза пересекаются со сталью. — … Нет, — она вновь смотрит на своих собеседников, замечая внимание Уэнздей на себе. — Из-за войны. Когда Лесли поднимает глаза в следующий раз, Малфоя на прежнем месте уже нет.

***

Рассвет в Исландии холодный и почти незнакомый. Лесли просыпается раньше несмотря на то, что она заснула только к двум часам ночи. Она смотрит на деревянный потолок над кроватью, прокручивая в голове окончание вчерашнего разговора с ребятами в аэропорту. — Эндрю пишет о краеугольном камне. Он докопался до правды в самом конце. Фоули смотрит на Аддамс через полуприкрытые веки, безостановочно водя языком по задней стороне зубов. Ксавьер спит на соседних креслах, тихо посапывая. — Что ещё он мог узнать? — Диадема — она была украдена. То же самое случилось и с другими реликвиями, но зачем? Тёмные глаза Уэнздей мерещатся ей в зеркале в ванной комнате вместо собственных. — Как думаешь, кому в вашем мире понадобились бы такие артефакты? Уэнздей Аддамс не знала о существовании такого понятия, как «крестражи», потому что она не читала седьмой дневник Эндрю. А во всех остальных они не упоминались — Лесли проверяла первые шесть и несколько последующих множество раз. И всё же, Аддамс было достаточно подумать, чтобы прийти к выводам. Что-то в девочке неумолимо напоминало Лесли Гермиону. — Но у каждого предмета есть законный владелец. Твой дядя был помешан на идее, что он… — Наследник Когтеврана, — она заканчивает за Аддамс, вспоминая свои выводы, сделанные в доме Грейнджеров на основе пророчества. — Мы и так знаем, что… — Умерев трижды и переродившись, — Лесли моргает, почти начав спорить с этим утверждением. — Он думал, что маховик его спасёт. — Ты хочешь сказать, что… — Твой дядя жив, скорее всего. Либо он позаботился о том, чтобы снова переродиться. Фоули принимает душ, снова варясь в котле собственных мыслей. Если Эндрю позаботился о перерождении — не мог ли он создать крестражи вполне намеренно? Быть может, он именно поэтому и изучал эту тему — чтобы обеспечить себе вечную жизнь? От её дяди можно было этого ожидать. Выходя на улицу, Лесли особо не думает о безопасности. Палочка в кармане куртки — уже хорошо. Она даже жалеет о том, что не взяла шапку, а трансфигурировать её из чего-то другого нет ни сил, ни желания. — Где твой маховик? — Он пропал, когда я переместилась в это время, — Фоули сглатывает, наблюдая за двигающимися во сне глазами Ксавьера. Уэнздей своего друга настойчиво игнорирует, явно перебирая все догадки касательно собеседницы в свой голове. — Но он должен быть в этом времени. — Да, — Лесли поднимает глаза на всё ещё мелькающего в тенях Драко, вновь задаваясь вопросом о его благонадёжности. Слизеринка смотрит на поднимающееся над водой солнце в полнейшей тишине, втягивая в лёгкие свежий, обжигающий морозный воздух. Кое-что другое из слов Уэнздей зацепило её настолько, что продолжает крутиться в голове подобно игровому волчку. Совершенно отличное от их привычной темы и куда более… Мрачное. — Массовые убийства никогда не бывают просто так, — Уэнздей задерживается, заговаривая с ней хриплым шепотом напоследок, совсем лишённым её привычной надменности. Ксавьер машет ей с самого низа лестницы, ведущей к автобусам. И сотрудники аэропорта подгоняют Аддамс, но та не обращает внимания на раздражённые лица, сосредоточив всё своё внимание на слизеринке. — Любая неестественная магическая смерть — это неукротимая энергия, которой можно воспользоваться, — черноволосая вкладывает один из дневников в руки Лесли, кивая в подтверждение своих слов. Что иное могло происходить в лагерях для маглорождённых, если не массовое принесение магов в жертву? Не могли же они создавать крестражи один за другим? Но семь — это слишком большое число для одной души, а смертей было куда больше. Гермиона не говорила ей прямо, но Лесли была уверена — Волдеморт разделил свою душу на семь частей. И он вряд ли бы поделился столь тёмным секретом со своими последователями — слишком уж сокровенным было знание о крестражах. Поэтому вариант массового принесения в жертву маглорождённых ради бессмертия орды Пожирателей был исключён. О нет, Тёмный Лорд никогда бы не захотел иметь бессмертных последователей. Ведь Пожиратели являются лишь пушечным мясом, хорошим или плохим, но каждый из них заменим. Это попросту не имеет значения. Фоули посильнее закутывается в шарф, наблюдая за выдыхаемым ею паром. В такие времена ей следовало держать друзей близко к себе, а врагов ещё ближе. И Драко Малфоя было невозможно причислить ни к одной из имеющихся категорий, учитывая все его поступки в настоящем, прошлом и пережитом девушкой прошлом-будущем. — Почему ты ушел? — спрашивает она, чувствуя дыхание на задней стороне шеи и следующий за этим вздох. И Лесли совсем не боится, даже не понимая, откуда в ней эта уверенность. — А смысл был мне оставаться? — спрашивает Драко небрежно, уводя её за собой обходными путями, на выход из аэропорта. Малфой снимает с себя чары, вновь восстанавливая свой настоящий облик. Он делает это так неосмотрительно и опрометчиво, что Фоули почти высказывает своё осуждение вслух. — Здесь нас никто не узнает, я проверял, — отвечает Драко ещё до того, как Лесли успевает сформулировать свой вопрос. Рано или поздно придёт момент, когда Лесли придётся сделать выбор, напрямую опирающийся на доверие к Драко. Вот только у него уже была целая куча возможностей убить её — значило ли это, что ему можно было верить? Что Малфой не выжидал удачного момента для очередного предательства? Что более важно — значило ли это, что он был готов идти с ней до самого конца, даже если бы ему пришлось предать собственную семью? — Но ты… — Я доверяю тебе, Лесли, — он останавливается, оборачиваясь. Фоули сглатывает, сталкиваясь теперь уже с заметно смягчившимся взглядом окруженных серебристой радужкой зрачков. Нижняя губа Малфоя едва заметно подрагивает — и только это выражает его страх озвучить свои мысли. — И я не изменю это решение… Касаясь его разума, настолько открытого как никогда ранее, Лесли слышит кое-что ещё — единственное не сказанное вслух слово.

Никогда.

Их война не ограничивалась дискриминацией и перераспределением сил в этом мире. Битва с Волдемортом не ограничивалась его страхом перед Гарри или желанием преподать Драко урок, заставив его убить свою девушку. Нет — всё было куда глубже. И почему-то Лесли видела себя в центре начинающегося шторма, не имея ни возможности, ни желания сбежать. Как же по-слизерински, Мерлин и Моргана. Шаги за её спиной мягкие, почти ощутимые: их заглушает свист ветра. И всё же, Лесли чувствует его. Будто она сама призвала парня к себе через свои мысли. — Следишь, чтобы никуда не сбежала? Драко хмыкает. Стоит ли ей его прощать? — Теперь я понимаю, почему ты видела в нём меня. Лесли оборачивается, наблюдая за тем, как Малфой появляется из тени деревьев. Его взгляд прищуренный, но не закрытый. Совсем наоборот: слизеринец смотрит на неё по-странному тепло, впервые за долгое время без капли окклюменции. — Я выбирала по твоему образу и подобию, — тихо смеётся Лесли, вновь глядя в сторону уже поднявшегося в небо солнца. Обычно голубое небо перехватывает дыхание буйством красок. Он качает головой обманчиво осуждающе. Но Фоули знает — это просто что-то вроде «Дурнушка ты» или «Как можно так думать». Настолько тонко и… Позитивно, что их среднестатистический хогвартсовский сокурсник никогда бы не заметил в этом жесте близости. Но ведь они знают друг друга много лет. Куда ближе, чем другие люди их самих. И почти-смерть Лесли и её почти-убийство авторства Драко не стирает годы знакомства — нет, это лишь добавляет каплю горечи к их устоявшимся отношениям друг с другом. А ведь одна горькая капля в сравнении с целым океаном выглядит жалко. Лесли дёргает головой, отгоняя эти мысли прочь. Снег под лёгкими шагами Малфоя скрипит, несмотря на лёгкую аристократическую походку. Она помнит, как Драко умел подкрадываться в школе и даже несколько раз умудрился до ужаса напугать её в подземельях. Хорошие были деньки. — Где ты ночевал? — спрашивает Лесли едва слышно, поведя носом. — А что, скучала? — отвечает он как когда-то. Но Фоули ещё не готова делать этот шаг навстречу. И Драко видит это. — Меня удовлетворил диван в гостиной, — Малфой продолжает сдержанно, почти формально. Он незаинтересованно смотрит в том же направлении, что и она — на восходящее солнце и небесную палитру красок, совсем не привычных чистокровным традициям интерьера. — Но я не жалуюсь. — Тебя не было, когда я встала, — Лесли нервно облизывает губы, переступая с ноги на ногу. — Сон выдался не самый лучший. И что-то ей подсказывает, что за этой фразой скрывается вполне простой ответ — сегодня его опять преследовали кошмары. Точно так же, как и её. — Тебе не стоит об этом волноваться, — продолжает Драко как ни в чём не бывало. — Я и не волнуюсь, — Лесли не сдерживает отрицание, которое тут же автоматом выдаёт её обида. Малфой прыскает. Легкомысленно и настолько… По-старому. Не предельно серьёзно и закрыто как обычно, нет. Он смеётся с её реакции, но не злорадно, да и… Однако маска появляется на его лице так же быстро, как и смех. Будто навострив уши подобно коту, Драко оглядывается, привлекая её внимание. Затем, будто смекнув, что не так, он выпрямляется и решительно поворачивается к Лесли. — Что случилось? — спрашивает она нервно, чувствуя, как сердце в груди ускоряет свой ритм. Что-то в том, как парень хватает её за руку, неумолимо напоминает о снах. Хватка Драко крепкая. Что-то в его поведении заглушает сопротивление Лесли, отчего она повинуется потоку трансгрессии, обволакивающему её без предупреждения. — Прогорели наши билеты обратно, — шёпот блондина обжигает её замёрзшие на ветру уши. Лесли задирает лицо, носом утыкаясь в такую же холодную щёку внезапно прижавшегося к ней в процессе перемещения Малфоя, задерживая дыхание. Они близко. Неумолимо близко друг к другу — и это слишком. Лесли обволакивает запах её амортенции, действуя подобно удушающему газу. Она должна отойти, но что-то внутри груди будто мешает это сделать. Фоули должна сделать небольшой шаг назад, разорвать контакт, перестать стоять с Драко вплотную, но почему-то такое простое действие впервые в жизни кажется невыполнимым. И Лесли бесконечно благодарна парню за то, что он делает это за неё. Малфой отстраняется, вновь оглядываясь как ни в чём ни бывало. Он будто не заметил, как девушка уткнулась ему в лицо. Фоули опускает голову вниз, чувствуя краснеющие от смущения щёки. Она рада, что Драко не замечает — он слишком сосредоточен на их окружении, нашептывая заклинания с поднятой в руке палочкой. С каких пор она не боится его? Как давно Лесли перестала опасаться собственного почти-убийцу? — У тебя не будет проблем? — она пытается отвлечь вопросом саму себя, медленно выдыхая задержавшийся ранее в лёгких воздух. Малфой фыркает: — А тебя это волнует? Он сжимает плечи, а затем вновь расслабляет их. Лесли видит: Драко пытается казаться уверенным в себе, но его недавняя слабость — лишь кончик айсберга, видный над водой. Для чего он притворяется? Он не хочет, чтобы Фоули волновалась? Но тогда это смехотворно, к тому же… — Иди домой, Лесли, — Малфой привлекает её внимание, отступая на шаг назад. Лесли в непонимании хмурится, поднимая голову: — Где мы вообще? Драко хмыкает, покачав головой. — Совсем не наблюдательная… — Драко! — одёргивает его Лесли с напускным раздражением. Что-то в его осанке выдаёт… Большее напряжение? — Что не так? — девушка нервно облизывает губы, затем причмокивает ими, пытаясь понять, что именно она видит перед собой. За каждым её действием Малфой наблюдает пристально, не отводя взгляда и не робея. Он закусывает нижнюю губу, наконец поворачивая лицо в другую сторону, будто стесняясь посмотреть ей в глаза. — Ты впервые назвала меня по имени с тех… пор. — Вот как, — на выдохе произносит Лесли, теряясь. Она ведь постоянно называла его по имени в своей голове, да? Значит, при обращении… — Иди домой, Лесли, — Драко обрывает поток её мыслей, выпрямляя спину. — Мне нужно разобраться с созданными тобой сложностями. — Как пожелаете, товарищ Пожиратель, — она намеренно не использует его имя вновь, зарабатывая осуждающий взгляд в ответ. Однако Фоули не обращает на него внимания, слыша громкое «кар» слева от себя. И правда: с земли в паре метров от Лесли на неё пялится черный ворон, знакомый ей с начала осени — с тех самых пор, как она подкармливала его яблоком после бегства с Гриммо. Что-то подмывает девушку вновь взглянуть на своего бывшего сокурсника в поисках реакции на животное. Глаза Драко прищурены с неким подозрением, которое кажется забавным, учитывая, что он смотрит на обычную птицу. Да, возможно этот чёрный пернатый умнее других, но ведь он всего лишь животное. — А зверушка не твоя, Малфой? — интересуется Лесли почти задорно. — Нет, я в орнитологи не метил, — она не успевает удивиться использованной магловской терминологии, когда Драко буквально шипит сквозь сжатые челюсти. — Мне нужно идти, — бросает он небрежно, однако вслед за этим не следует хлопок трансгрессии. Лесли замечает, что он ждёт ответа. Поэтому она кивает, сдерживая порыв утешающе улыбнуться в придачу. И только тогда Драко трансгрессирует, оставляя её наедине с вороном, чьи глаза бусины внимательно наблюдают за девушкой. — Ну и чей ты? — спрашивает она у птицы, мысленно смеясь над своей версией сумасшествия. Она уже разговаривала с животными до своей псевдосмерти? Или всё же нет? — Кто такой Дарт Вейдер? Знакомая палочка упирается ей в затылок подобно пистолету. — Энакин Скайуокер, — уверенно отвечает Лесли, чувствуя, как Рольф за её спиной расслабляется. — Мы уже использовали этот вопрос? — она поворачивается с чуть вздёрнутым вверх уголком губ. — А что, нам нельзя повторяться? — Скамандер передёргивает плечами. Его выбор одежды порядком смущает девушку. — Почему ты в пижаме? — интересуется Лесли, оглядывая полосатые рубашку и штаны. Парень устало вздыхает, разворачиваясь и начиная идти к выглядывающему из-за голых деревьев дому. — Когда услышишь хлопки сквозь сон, я на тебя посмотрю. Его соломенные волосы треплет морозный ветер, заставляя Фоули невольно поёжиться от холода. И глядя на босые ноги Рольфа, она внезапно осознаёт, что рюкзак с её вещами так и остался в Исландии, и что Малфой почему-то без проблем смог переместить их обратно в Англию. Они пересекли международные магические границы без малейших проблем или сложностей. Интересно, когда он перестанет вилять отвечая на вопросы? — Ты идёшь? — окликает её Скамандер, остановившись у самого дома на опушке леса. Шагая по сереющей опавшей листве, Лесли вновь возвращается к мыслям о забытой зубной щётке, паспорту, нижнему белью и украденной кофте с названием магловского университета.

***

Паника. Много паники, Салазар его подери. Как его пальцы вообще не дрожат, лёжа на коленях под столом? Пустой из-за окклюменции взгляд Драко сталкивается с прищуром голубых глаз его матери, внимательно наблюдающей за ним несмотря на победные рассказы её сумасшедшей сестры, норовящей подлизаться к Тёмному Лорду. Юноша опускает лицо, глядя себе под ноги и пытаясь игнорировать крики умирающей магловки, которой как раз смакуя перегрызает сонную артерию Фенрир. Почему-то фантазия Малфоя с удовольствием подсовывает ему картинки лежащей на месте рыжеволосой девчушки Лесли, умоляющей его спасти её. Очисти разум, придурок. Лесли не должно быть в твоей голове, особенно в такие моменты. Он изолирует эмоцию за эмоцией, пока в голове не остаётся ровным счётом ничего, кроме сидящей в их темнице Лавгуд. Ни капельки умиротворения, испытанного в присутствии Лесли. Или истинной радости от того, что она впервые за долгие месяцы обратилась к нему по имени, не посредством обзывательства или кинутой в упрёк фамилии. Или того, как близко к нему она стояла всего час назад. Драко Малфой похож на ледяную статую, хладнокровно глядя на труп на полу своей гостиной. И всё же, он настойчиво игнорирует изучающий его взгляд матери.