Аркан "Башня"

Жарко. До невозможности жарко и страшно. — Не смотри, — его руки обвивают талию Лесли, притягивая к себе. Комната горит. Её комната. Этот пожар, он повторяется, он…. — Лесли, всё хорошо. — Мне… Драко терпеливо сжимает её дрожащее тело, игнорируя собственный страх. Она слышит его стучащее сердце и истеричные мысли, полные отчаянья. Однако, Малфой слишком сильно… Лесли. Лесли. Рольф, он же Эндрю, смотрит на неё обманчиво нерешительно из дверного проёма. Лесли приподнимается на локтях в надежде, что на её щеках нет слёз, пролитых во время кошмара, но пробегающий по коже холодок говорит об обратном. — Я уже ухожу, — он придерживает дверной косяк, глядя на неё карими глазами Рольфа. — Тебе что-то нужно? Фоули моргает, пытаясь прогнать странное наваждение. — Не… — её голос охрипший. — Нет, спасибо. Он кивает самому себе, отклоняясь и начиная делать шаг назад, в коридор. — А ты надолго? — Лесли спрашивает тихо, вынуждая юношу замереть. Эндрю кривит ранее ставшую ей привычной усмешку: — Не скучай, через несколько дней вернусь. Он не прощается, просто скрывается в коридоре, и вслед за этим девушка слышит скрип ступенек лестницы. Фоули зажмуривает глаза. Настойчивое чувство дежавю не покидает её тело, проносясь по коже приносящими дискомфорт мурашками. Ей странно жить с собственным дядей зная, что они живут вместе вот уже больше полугода. Эндрю никогда не был знаком ей ближе, чем его дневники и письмо. Недоверие Драко только подогревает её напряжение и Лесли совсем не в восторге от этого чувства, особенно учитывая то, сколько младший брат её матери врал им о своей настоящей личности. У него могли быть мотивы. У него они были, и это точно. Но какие именно? Возмущения и опасения Драко передавались и ей, через кольцо. И они только усиливали её собственные эмоции, потому что были вполне логичны. Такому человеку, как Эндрю Батлер, нельзя было доверять. И то, как он избегал ответов на вопросы, было тревожным звоночком. Возможно, даже самым большим из всех. — Почему твоя могила засажена нарциссами? Эндрю дёргает плечом, допивая свой чай. Он слишком резко, заметно для Лесли, поднимается на ноги и быстро направляется к кухонной раковине, игнорируя грохот от падающей туда кружки. — Коттедж, цветы. Надо же делать всё последовательно. Что-то в его словах звучало неправдиво. И Лесли не нужна была легилименция или даже капелька магии, чтобы заметить, как порой самый простой вопрос мог вывести Эндрю из себя. Будто после снятия масок его маскировка пошатнулась и он больше не мог скрывать абсолютно всё. Она смотрит на портрет юноши, висящий в библиотеке. Её взгляд безостановочно скользит по обычной картине, сравнивая образ её дяди с его внешним видом по вечерам, когда действие Оборотного зелья спадает и он не спешит его обновлять. Выходит, многие его «Я возьму Оборотное на задание» служили прикрытием для обеспечения этого маскарада? Да и, изображение, скорее всего, не двигается как раз по той причине, что изображенный в нём волшебник жив? Одна тайна покрывает другую и Лесли кажется, что всё началось ещё тогда, когда он подтолкнул её напоить Драко Сывороткой правды. Конечно, сложившийся порядок дел не делал Малфоя святым, но существенно играл на руку построению нового моста доверия Лесли к своему «суженому». Ей тяжело думать о том, что единственными людьми, которые хотя бы отдалённо не предали её за последнее время, остаются Гарри и Гермиона (с которыми очень сложно связаться в это время и лучше во избежание проигрыша войны это лишний раз не делать), да она сама. Родители не в счёт, они не рядом и думают, что Лесли мертва. Да и, сказать по правде, она сама — не самый лучший вариант, учитывая её беспомощность и умение находить себя в безвыходных ситуациях не от неё зависящих. Фоули перечитывает дневник Эндрю о крестражах и пишет на листе бумаги список дел. Спрятать диадему и не отдавать её дяде. Это предусмотрительно. С другой же стороны, такое решение буквально кричит о недоверии и может спровоцировать. С третьей — успокоит её нервы. — Ты знаешь ещё что-то о том, как пользоваться диадемой? Её дядя сводит брови к переносице. — Думаю, письменный материал поможет тебе больше, чем уставшие рассказы орденского мальчика на побегушках. Это была шутка, но Эндрю так и не ответил на вопрос. Как и на многие другие. Спросить Эндрю, что ещё кроме информации в дневниках он узнал о своей роли как Наследника Когтеврана. Логично, так ведь? Фоули же была уверена в своих выводах — так что ей мешает поинтересоваться об этом напрямую? Если это не поможет ей самой, то поможет Золотому Трио и, следовательно, всей магической Великобритании. Понять, почему Эндрю всё ещё притворялся мёртвым после своей пропажи, если её мама надеялась на его возвращение. Простой список дел, не такой длинный. Диадема уже в её руках и да, она пытается найти что-то полезное, но добрая половина библиотеки уже изучена Лесли вдоль и поперёк, чего уж говорить о дневниках её дяди. Осталось понять, чем именно он не готов поделиться с ней.

***

У неё красивые карие глаза, вьющиеся волосы и мимические морщины в уголках глаз. Дженнет выглядит старше него, Эндрю уверен, но у него никогда не было проблем с девушками… И женщинами постарше. Она поправляет длинную юбку, посылая ему мягкую улыбку уголком рта. В этом жутком месте Эндрю порой удивлялся, насколько лучезарно могла сиять волшебница. Двоюродная племянница Эйвери будто совсем не разделяла ненависти других чистокровных по отношению к маглорождённым и во время своей работы казалась почти милосердной, сквозь умело скрываемую печаль улыбаясь детям, которых должны были убить через считанные секунды. — Роджер, — она окликает его по фальшивому имени, привлекая внимание к себе. Эндрю поднимает глаза от хитроумного устройства своего «коллеги», наблюдая за тем, как Дженнет снимает с рук длинные перчатки и подходит к его столу, оценивающим взглядом обводя разложенные на нём инструменты. — Вы не слышали ничего о результатах вчерашних экспериментов? А должен был? Он смотрит ей в глаза уверенно и дерзко, как будто добрая часть работников лагеря не прикусывает свой язык при упоминании девушки учитывая её ближайшую кровожадную родню. Но Дженнет не выглядит, как Эйвери. Напротив, её образ всецело и полностью отражает самую обычную… — Вы говорите о смертях или болезни, мисс Эйвери? Её взгляд на короткую секунду пересекается с его собственным, пока веки Дженнет вновь не опускаются, а сама она не делает виляющий шаг назад, будто отступая. — Ах точно, вы же не работаете по понедельникам, — произносит она задумчиво, вновь продолжив расправлять подол своей юбки. — У миссис Долоховой случился приступ, мы едва её спасли. Её показатели существенно ухудшились и нам придётся вновь близко поработать с мадам Шарлоттой, она уже отобрала новых детей для второй опе… Долоховой? Той старухи, которая омолодилась первой? Эндрю сжимает свои челюсти, внимательно наблюдая за тонкими пальцами Дженнет, перебирающими ткань своей одежды. — Это очень… Печально, — ему требуются несколько секунд, чтобы подобрать наиболее нейтральное слово вместо «так ей и поделом». Вот только она замечает эту паузу. Потому что когда между ними повисает молчание, Эндрю поднимает голову, ожидая увидеть перед собой опустевшее место, но вместо этого сталкивается с совсем не настороженным, скорее заинтересованным прищуром, и вздёрнутым уголком губ. Он готов поклясться, что Дженнет почти забавляется, как бы противоречаще это ни звучало после смерти их «важной» соплеменницы в отличие от «грязных» детей. — Вы же интересовались результатами, — будто объясняет Эйвери, поведя плечом. В такт её движения юбка делает небольшой взмах в воздухе, почему-то напоминая Эндрю о движении палочки Лесли и том, что его племянница сидит в коттедже «Нарцисс» одна и всё ещё не в курсе одного из его последних открытий, о котором он не удосужился ей сообщить. Мысли юноши летят в противоположном направлении от предыдущих. Он привык к этому — это давно… — Вы правы, — он надеется, что его улыбка хотя бы минимально напоминает обольстительную, ведь лицо Рольфа не всегда было способно… Как бы недружественно это ни звучало — передать его собственную мимику. И всё же, блеск в глазах Дженнет Эйвери говорит об обратном. А толика грусти на её карих радужках почему-то подталкивает Батлера ещё ближе к «прыжку веры» в её отношении.

***

Карты были раскрыты. Эндрю Батлер — жив. Лесли — всё ещё без магии. Драко не нравится состояние дел вопреки вскрывшейся правде. Такое впечатление, будто истинное положение вещей лишь усугубило их ситуацию. Он раз за разом замечает себя прокручивающим бесконечные возможности предательства псевдо-Рольфа, ведь если он соврал однажды, то соврёт и дважды. Только насколько губительной может быть очередная ложь? Голос Амалии Батлер проносится в голове Малфоя, перемежаясь суровым взглядом её мужа в одном из святилищ Морганы.

«Наследник Когтеврана победе Избранного станет ключом, умерев трижды и переродившись… Судьба его — шестеркой стать событий, и инструментом в смерти руках… покуда предатель свою роль не исполнит».

Драко правда не хотелось быть предателем, хотя он уже и исполнил свою роль по приказу Дамблдора. Теперь это казалось таким далёким. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, что Лесли успела почти умереть снова, в этот раз тоже под его носом. Насколько вероятным было то, что Эндрю этого и добивался? Мог ли он быть Наследником Когтеврана и предателем одновременно? Качнув головой, Малфой отгоняет назойливые мысли. Ты же уже понял, что Эндрю — не Наследник. Он прячет за книгами неподвижную фотографию Лесли и закрывает глаза на несколько секунд, задерживая своё дыхание в жалкой попытке успокоиться. Драко давно не «исправлял» её жизнь, потому что всё шло своим чередом в последние недели, не считая правды об истинной личности их Рольфа Скамандера. Рядом с ним появляется один из домовых эльфов дома Малфоев, Мипси. — Хозяин Драко, — существо обращается к нему тихо-тихо, будто боясь получить удар в ответ. Ему бы не хватило сил ударить бедную эльфийку. Желания и мозгов, в принципе, тоже, но, к сожалению, не один Драко живёт в Малфой-мэноре. — Да, Мипси? — он поворачивает голову, чуть приоткрывая будто опухшие от отсутствия сна веки. Ушастая эльфийка дрожит под его взглядом. — Ваши родители просят вас спуститься в гостиную сейчас же, — Мипси мнётся, сглатывая. Драко выгибает брови: — И в чём дело? — Егеря думают, что словили лучшую подругу Гарри Поттера. Магл… — эльфийка заикается, пытаясь подобрать слова. — Гряз… — она так и не заканчивает ругательство, выбирая наибольшее обобщение. — Девушку. Холод прошибает кости Малфоя насквозь. Да Салазар вас подери, каким образом эти недоумки попались? Лесли прибьёт его, если кто-то из этих троих погибнет. Чего уж, Драко будет готов прикончить себя лично на месте по случаю того, что у них есть замечательная возможность проиграть войну уже сегодня по его вине. На его лице не отражается волнение. Он кивает, решая спросить: — Их трое? Мипси дрожит ещё больше, начиная лить слёзы и истерично кивать. Малфой пораскидывает мозгами, пытаясь решить, что можно сделать. Он поворачивает лицо немного вбок, для уверенности прощупывая маховик в своём левом кармане мантии. Мипси собирается было исчезнуть, пока он не окликает её мягко: — Ты ещё общаешься с Добби, так ведь? Уши эльфийки начинают дрожать её больше. Она пищит в ответ: — Хозяин Драко, я и другие эльфы не… — Думаю, он будет рад помочь Гарри Поттеру и его друзьям, или кем бы ни были притащенные в мэнор нелицеприятные режиму личности. Услышав его слова, Мипси широко раскрывает глаза, выпрямившись. Драко смотрит в ответ, пытаясь сдержать невольно растягивающиеся в утешительной улыбке губы. — Но хозяина Драко… — Не волнуйся, Мипси. Попроси Добби прийти, а я постараюсь потянуть время. Эльфийка взвизгивает и, не сдержав эмоции, с открытыми объятиями бросаясь к коленям юноши и обвивая их, начинает истерично завывать. — Мипси… — растерянно бормочет Малфой, пытаясь выбрать наиболее мирный вариант стряхнуть прислугу с ног и поскорей направиться вниз. — Нам нужно… — Конечно, господин Драко! — спохватившись, вскрикивает Мипси. Она опускает руки, откланивается и щёлкает костлявыми пальцами, исчезая со своим щелчком. Блондин ещё с несколько секунд пялится на пустое пространство под ногами, а затем, сделав глубокий вдох, проходит к двери и останавливается на пороге, не решаясь выйти за пределы своей комнаты. Ему абсолютно не хочется заниматься спасением гриффиндорской шайки. Что скажет Лесли? — Драко! — мать окликает его с конца коридора, придерживая длинный подол своей чёрной юбки. Круги под её глазами неумело скрыты маскирующей магией, такой же чахлой, как и сама хозяйка дома в последние месяцы. Большой палец на правой ладони Драко скользит подушечкой по поверхности кольца, пытаясь передать Лесли вместо волнения спокойствие. Ему отвечают тишина и умиротворение — она либо читает, либо спит. И хорошо. Лучше, чтобы она не знала о том, что с ним случится после. — Тебе нужно будет опознать их… — Нарцисса тянет его за собой, ускоряя шаг. Юноша делает более короткие шаги ввиду их разницы в росте, пытаясь параллельно утихомирить свои мысли, ведь его тётке не следует знать о настоящей жизни «Пожирателя смерти» в лице младшего Малфоя. Поворачивая на одной из последних развилок коридоров Малфой-мэнора, Драко и правда надеется, что он ошибается и переоценил возможности егерей. Однако, проходя вслед за матерью в гостиную, серую от света солнца, который слабо прорывается через пасмурное весеннее небо и прозрачные окна, лишённые витражей, юноша останавливается как вкопанный. — Ну же, Драко, Тёмный Лорд не ждёт, — нетерпеливо приговаривает его постаревший за последние месяцы, если не недели, отец. Он указывает на перекривленное и видоизменённое лицо темноволосого парня в ошмётках, в котором Драко тотчас узнаёт Поттера. — Не уверен, — твёрдо отвечает блондин, для убедительности делая шаг в направлении гриффиндорца и наклоняясь. При этом ему в нос даёт псиная вонь — явно заслуга держащего за шкирки Избранного Сивого. И пока Гарри Поттер решительно не решается посмотреть на Драко, Малфой кидает короткий взгляд в направлении двух остальных пойманных, убеждаясь в своих подозрениях. — Да ты погляди на него получше, Драко, — голос его отца становится выше, взволнованее. Он понимает, что причиной тому совсем зачахшая благосклонность Тёмного Лорда, но что ему с того? — Подойди к нему поближе! Смерть Драко меньше навредит Волшебному миру и Лесли, чем смерть Поттера. А кто будет оберегать её от собственного дяди? Кто поможет ей вернуть магию? — Драко, если мы передадим Поттера в руки Тёмного Лорда, нам всё прос… — Давайте-ка не будем забывать, кто его поймал на самом деле, а, мистер Малфой? — с угрозой рычит Фенрир из-за спины Избранного. Он игнорирует поддакивание отца, отступая на шаг назад. Драко оценивает ситуацию, прокручивая палочку в руке. Мипси должна найти Добби, это не вопрос нескольких часов, скорее минут. Просто им нужен обманный манёвр, их нужно разделить… –… Смотри, Драко, это Грейнджер? Юноша поднимает глаза на мать, сдерживая своё выражение лица. Лучшая подруга Лесли оказывается брошенной на колени аккурат перед ним, сдерживая дрожь. Их взгляды пересекаются на короткое мгновение и Драко видит страх в глазах гриффиндорки. Странно было бы его там не встретить. — Не знаю, — он отрезает вопрос матери, оглянувшись и заметив Уизела, мрачнеющего на глазах. — Может быть. — А это — мальчишка Уизли! — его отец делает похожий вывод. — Это они, друзья Поттера! Драко, взгляни, это действительно сын Артура Уизли, как его там?.. — Вроде да, — младший Малфой оборачивается, зажмуривая глаза. Думай-думай-думай. Что бы сделала Лесли? — Может, и он. — Если вы уже убедились, что это Поттер, нужно поскорей известить Тёмного Лорда! Он косится в направлении ранее молчавшей Беллатрисы, дёрнув уголком губ. Под его наблюдающим взглядом та засучивает рукав, но её останавливает отец Драко. Пользуясь моментом их перебранки, блондин вновь пересекается взглядами с Грейнджер.

Помощь скоро будет.

Она кивает в ответ, как можно более незаметно. — Ты здесь ни при чём, не ты поймала мальчишку… — С вашего разрешения, мистер Малфой, — Сивый подаёт голос, вновь встряхивая гриффиндорца в своих когтистых лапах, — Поттера поймали мы, так что нам и получать золото… Его тётка хохочет. Ровно до того момента, пока не замечает что-то в руках одного из егерей, отчего Драко также обращает внимание на предмет, так смутивший Лестрейндж. — Остановись! Не прикасайся! Если Тёмный Лорд появится сейчас, мы все погибли! Их с Грейнджер взгляды вновь пересекаются. — Дайте мне! — Он не ваш, миссис, он мой! Я его нашёл. Что же, отвлекающий манёвр сработал. Слишком хорошо. Примерно так Драко думает до момента, когда Беллатриса решила оставить Гермиону Грейнджер себе на обед и он насчитал как минимум пять человек, которые отправят его на тот свет окажись её смерть на его совести — Лесли, Нотта, Поттера и Уизела, а также если создать собирательный образ Ордена Феникса. И да, сдерживающую свой невольно умоляющий взгляд Грейнджер он игнорировал с трудом, покрепче перехватывая палочку в руке и молясь на Мипси и его непокорного бывшего домового эльфа. Малфой… Сперва ему кажется, что Гермиона говорит это вслух. Только её крики не смолкают. Малфой пос… Он косится в направлении извиваюшегося тела гриффиндорки, её широко распахнутых глаз и сидящей поверх неё занятой искусством Беллатрисы.

Грейнджер, я не могу вмешаться.

Послушай меня. Посл… Она затихает вновь, обессилев. Драко специально не оборачивается, пытаясь сделать вид, что ему плевать. Он концентрируется на бесконечном количестве коробок с эмоциями и советах легилиментки-учителя и улыбке Лесли, пытаясь отогнать совестные порывы трансгрессировать с полутрупом Грейнджер. Он оправдывает свои желания помочь, когда Добби всё же появляется, спиливая люстру прямо на головы присутствующих, а Уизел перехватывает Гермиону из лап тёти Драко. В последний момент их взгляды пересекаются вновь — уже после того, как Малфой незаметно для остальных кидает палочки Избранному в руки, специально давая тому возможность обезоружить его. Диадема Лесли… Он прищуривает глаза, пытаясь разобрать усталые, совершенно нечёткие мысли Грейнджер, которую пытали несколькими минутами ранее. Добби щёлкает пальцами. Беллатриса кидает свой нож им вслед и орудие пролетает мимо Драко, исчезая вместе с тремя гриффиндорцами и эльфом. Крестраж. Его кровь стынет в жилах от внезапного осознания того, что именно гриффиндорка пыталась ему сказать всё это время, пока её пытала Лестрейндж. Будто её совсем не волновало ничего другое, даже боль. Только лишь мысль, что её подруга семимильными шагами идёт к своей погибели.

***

Пока его тело теряет несколько видов жидкостей за раз, Драко испытывает невольную радость за просидевшую столько месяцев в его подземелье Полумну Лавгуд и даже старика-Олливандера. Пытаясь перевести дыхание в перерыве от пыток Тёмного Лорда, пока тот одаривает своим вниманием Беллатрису, взгляд Драко пересекается с безликим глазами покорно стоящим у стены Ноттом, поднявшимся в рядах деспота почти на самый верх. Тёмные зрачки смотрят на упавшую на пол люстру и лужу крови, грязной крови, оставшейся на полу после показательного сумасшествия его тётки. Тео в курсе. Он слышал весь допрос, он знает, что Драко не позволил себе ничего лишнего по отношению к Грейнджер, как бы бессмысленно ни звучало это оправдание. Чего хочет Теодор Нотт-младший? Именно об этом думает Малфой, пока вдоль стены добирается до своей комнаты, пока его сокурсник следует по его пятам на расстоянии нескольких шагов. — Это не конец, Малфой. Драко морщится, замирая рядом с одним их портретов его троюродной бабушки, которая показательно отворачивается от окровавленного и избитого заклинаниями внука, будто игнорируя вполне реальные последствия следования за бессмысленной чистокровной ересью. — Конечно, я же позволил Поттеру сбежать, — фыркает себе под нос блондин, пытаясь втянуть в лёгкие побольше воздуха и понимая, что какое-то из его рёбер сломано. Или несколько, не важно. Ему просто нужно уйти отсюда, потому что так будет проще. Перед его глазами всё ещё извивающаяся перед его носом мать, крики Грейнджер и дрожащий голос гриффиндорки, проносящийся в его голове рокотом поезда:

Диадема Лесли — крестраж. Диадема Лесли — крестраж. Диадема Лесли — крестраж.

— Грядут проблемы, Драко. И не только у неё. Он игнорирует шёпот Нотта, захлопывая двери за своей спиной и сипя. Драко прощупывает карман в поисках маховика. На секунду его сердце пропускает удар, пока пальцы не сжимают длинную цепочку и не расслабляются. Облегчение. Всё в порядке, но… Малфой вдыхает и выдыхает, стиснув зубы. Он тихо зовёт одного из домовиков, прося перенести его к одному из отдалённых выходов из мэнора и игнорируя тихие просьбы позвать врача. — Роки, Тёмный Лорд запретил врачей, ты не слышал? Я получу помощь снаружи. Вернусь в школу, меня подлечат. И никому не говори о том, что я не дома. Эльф наблюдает за его трансгрессией с опаской и Драко игнорирует параноидальный страх, что Лорд или его отец узнают, с какой регулярностью он сбегает из дому. Оказываясь перед коттеджем «Нарцисс», слизеринец знает, что у него сломалось ещё одно ребро из-за плохой концентрации. Перемещаться с ранениями — это последнее, что рекомендуют колдомедики. Он игнорирует боль, идя через лужайку и замечая, что вопреки царящим на улице сумеркам, в доме не горит свет. Двери оказываются закрытыми, каждая комната — тихой и лишённой жителей. Сперва Драко думает, что ему просто кажется. Что он просто думает слишком много и эти двое могли просто отправиться пройтись. Он подождёт их и отчитается о произошедшем в мэноре, поговорит с Лесли касательно диадемы, возможно, заберёт её во избежание соблазна, позаимствует одно зелье и вправду отправится в Больничное крыло Хогвартса, и мадам Помфри сжалится если не над ним, то хотя бы после демонстрации тёмного клейма на его… Только находя записку с изящным почерком Лесли посередине стола, датированную позавчерашним днём, он почти падает на ближайший стул от изнеможения.

«Драко, Эндрю нашёл наводку на святилище Кандиды в Албании. Мы должны вернуться через несколько дней, не больше. Диадема со мной, в случае чего пошли патронус Эндрю и не забудь оставить кусочек яблока за окном ворону, если будешь есть что-то из…»

Пергамент выпадает из его руки.