Аркан "Башня"

Лесли смотрит на спину идущего перед ней Эндрю и вдыхает запах елей. Албанский лес тихий и почти таинственный. Ей не нравятся тучи, что ходят над их головами весь день. Да и тот факт, что они буквально нигде и ориентируются по старой магловской туристической карте на итальянском… — У меня есть идея, — он с порога говорит это Лесли, вынуждая вынырнуть из очередной волны размышлений. — Связанная с диадемой? Эндрю был непривычно немногословен вопреки своему обличию Рольфа. Он составил целый план без её участия и, если честно, почему-то Лесли даже не хотела возражать. Так случалось довольно часто и все её мысли были заняты повторным изучением их домашней библиотеки вдоль и поперёк, а ещё попытками сформулировать обречённый на успех вопрос касательно роли её дяди в победе над Тёмным Лордом. Пока безуспешно. Фоули делала не прыжок веры, а шла на осознанный риск. Она вполне понимала, как именно отреагирует Драко на оставленную ею записку и, кажется, несколько минут назад она почувствовала несвойственный себе самой укол разочарования и волнения. — У тебя есть международный порт-ключ? Лесли не спрашивала Эндрю о том, почему этого порт-ключа не было несколькими месяцами раньше, когда вещица была нужна ей для путешествия в Исландию, чтобы повидаться с Уэнздей и Ксавьером. Может, порт-ключ у Эндрю-тогда-ещё-Рольфа и был, а она просто сразу решила попросить столь ценную и ныне труднодоступную вещь сразу у Драко. Осознанный риск. Осознанный риск отправиться со своим дядей в албанскую глубинку в поисках затерянного святилища Кандиды Когтевран. Того самого, которое осталось после бегства её дочери, Елены. Ни разу не упомянутого в дневниках её дядей и всей той литературе, что Лесли успела прочитать за последний год. Ей нужно было научиться доверять людям вокруг себя в ограниченной мере, а не полностью. Она не доверяла своему родственнику и теперь могла лишь мириться с напускной, как Фоули думала, искренностью в его глазах, которая порой за считанные секунды сменялась на закрытость и отрешенность. Что ей оставалось, кроме как пытаться решить свою проблему не самыми лучшими подручными средствами? — Разве ты уже не искал там? Эндрю дёргает плечом, самоуверенно усмехнувшись: — Такой возможности не было. Лесли обнимает себя за плечи, пытаясь взвесить это решение. — Так что, отправимся первым делом утром? — он подталкивает её к решению. Без малейшей капли холодного расчёта и с крупинкой надежды она согласилась, пожалев уже по прибытию на Балканы. Местный март был не лучше английского, а сырость близ воды пробирала до костей, отчего Лесли мёрзла больше обычного. Вчера они остановились в какой-то забегаловке и остались там ночевать благодаря Оглушающему Эндрю, которым он наградил владельца трактира. — В чём смысл ехать вдвоём, если колдовать можешь только ты? Кровать под её телом совсем не мягкая и скрипит из-за любого лишнего движения. Лесли хочется домой, но эфемерный шанс найти какую-то наводку сильнее, чем слабина. Эндрю умеет убеждать, её нервы уже давно сдали от отсутствия магии, а отдавать диадему ему в руки она не собиралась. — Один из источников упоминал, что в таких местах просить Магию о помощи может только тот, кому она нужна, а порт-ключ у меня один. Грех не воспользоваться. Его спокойствие напрягало Лесли. Эндрю избегал ответа, где именно он нашёл информацию об этом святилище и когда. Он не просил о диадеме напрямик, но иногда намёки были столь непрозрачными, что Лесли приходилось насильно делать легкомысленный вид, дабы ему не стало очевидно, что он вполне подозревается в… Чём именно? — Эндрю, — она окликает юношу, замершего среди корней старого дерева прямо перед склоном, ведущим к воде. — Ты говорил о ритуале, который проводится для получения магии… — Да, именно, — не отрываясь от карты, отвечает шатен. Фоули подходит ближе, внимательно наблюдая за его сведенными к переносице бровями. Ей очень хочется, чтобы Драко нашёл их поскорее. Эта идея была не самой удачной, но куда ей возвращаться без магии? — В каждом ритуале есть жертва, правда? — переспрашивает она то, что ей уже прекрасно известно. Лицо Эндрю не меняется: на нём так и остаётся прежняя сосредоточенность, но указательный палец парня медленно водит по ветхой поверхности карты пешеходных троп, которые обходят эти несколько холмов стороной. — Ну да, вы разве это не учили в школе? — он поднимает глаза на горную реку, продолжая игнорировать племянницу. Его взгляд плавно поднимается на ровный ряд елей на противоположном берегу. Солнце выходит из-за туч, своими лучами подсвечивая лазурную воду. Лесли готова поклясться, что даже отсюда видит дно водоёма. — Что нужно принести в жертву в этом ритуале? — Давай сначала найдём это эфемерное святилище, а потом уже будем думать об этом. Не факт, что оно вообще существует. Успокаивающая улыбка на губах Эндрю не касается его глаз. Девушка сглатывает, чувствуя, как по задней стороне её шеи пробегают мурашки. Дядя не дожидается её ответа: он складывает карту и начинает спускаться вниз к водоёму, как ни в чём ни бывало. К горлу Лесли подкатывает нервная тошнота, и всё же, она бредёт за своим партнёром, соседними пальцами прокручивая кольцо на своей левой руке. Драко же найдёт её в любом случае? Может, ей не следует волноваться? Вряд ли Эндрю хочет сделать с ней что-то… Хотя, где гарантия, что он не врёт? Она смотрит ему в спину, поправляя кепку на голове. Диадема всё ещё у неё. Он не пытался её забрать, хотя они постоянно вместе. Он мог попытаться украсть её ещё в Англии, и для этого ему не нужен был порт-ключ. Вряд ли он хочет сделать с ней что-то в Албании, если только не… — Hej ja ku jeni! Së shpejti do të ketë stuhi, rruga është në drejtimin tjetër! Лесли оступается, чуть не упав. Эндрю игнорирует её, отвечая выкрикнувшему им что-то старику: — Ne jemi duke kërkuar për një tempull pagan. Mund të më thoni ku është saktësisht? Заклинание кратковременного понимания. Полезная штука, но наложить можно только на себя, умея это делать. Иначе, как сказал Батлер, можно на несколько дней случайно лишиться дара речи. Буквально. Слизеринка пользуется моментом, чтобы рассмотреть местного, напугавшего её внезапным приветствием. На лице мужчины пожилого возраста много морщин и пятен, его одежда аккуратная и чистая, но вместе с тем и потрёпанная временем. Голубые глаза останавливаются на Лесли, блеснув на короткую секунду. — I ngjan shumë asaj, — произносит он мягко, внимательно вглядываясь в лицо Фоули. Она сглатывает, делая нерешительный шаг назад и обращаясь к Эндрю: — Что он говорит? — Что ты похожа на кого-то, наверное, на его родственницу, — Батлер усмехается ей правым уголком губ. Затем он вновь поворачивается к старику. — Shoku im nuk flet shqip. Pra, nuk e dini se ku është saktësisht tempulli? Ai mund të ishte quajtur Shën Helena, ndoshta me një atribut në formën e një kurore ose… — Oh, ju jeni magjistarë! Edhe mua, — мужчина вытягивает из кармана волшебную палочку, совсем без сомнений демонстрируя её Лесли и Эндрю. Девушка улыбается, переминаясь с ноги на ногу и не понимая ни слова. — Unë jam kujdestari i tempullit; nuk kemi pasur mysafirë për një kohë të gjatë. Eja me mua, është vetëm disa hapa nga këtu dhe ti je atje, ai është pranë shkëmbit! Эндрю хлопает в ладоши, чуть наклоняясь вперёд и будто благодаря мужчину за гостеприимство. Затем он поворачивается к Лесли и довольно провозглашает: — Он тоже волшебник и проведёт нас к храму! Почему-то она не разделяет его радости, прикусывая язык. Солнце вновь уходит за тучи и пока они следуют за незнакомым албанцем (её дядя всё это время продолжает болтать с тем на непонятном девушке языке), Лесли то и дело нервно поглядывает на кольцо на своём безымянном пальце, наблюдая за переливающимся молочно-белым цветом перламутром. — Представляешь, ему больше ста лет! Он — дальний родственник предыдущего хранителя храма в честь Кандиды, всю жизнь желал встретить её, но только видел мимолётные проблески приведения, — он проводит ладонью по своим волосам, взъерошивая их. — Подумать только, мы наконец-то нашли его! Тихое «я» за его словами мерещится Лесли вместе с шелестом ветра. — Говорит, раньше здесь приносились жертвы магии по имя разуму, это место осталось после Елены, а один из её близких знакомых в честь её матери основал святилище прямо на том же месте, где Кровавый Барон убил её, — продолжает восторженно тараторить юноша. — Наконец-то реальная наводка. Я не говорил ему о диадеме, просто сказал, что мы с тобой посещаем все малоизвестные святилища Европы и… — Он же не принесёт нас в жертву, надеюсь? — нервно смеясь, переспрашивает Лесли. Батлер заливисто смеётся, привлекая внимание бредущего перед ними старика и зарабатывая ответную улыбку. — Нет, он уже мне сказал. Это старая практика, а он предпочитает мирное поклонение и дары. Мог нас разве-что обокрасть, но сказал, что ты слишком красивая и тебя обижать нельзя. — Так и сказал? Её дядю перебивает хранитель, остановившийся перед узким проходом между каменными валунами. — Ne erdhem. Këtu nuk ka të ftuar për një kohë të gjatë, — он проводит ладонью по одному из камней, задумчиво глядя вглубь широкой щели. — Нам идти с ним? — спрашивает Лесли робко, вновь сглотнув. Она поправляет лямки своего туристического рюкзака, нервно облизнув нижнюю губу. — Do vish me ne apo…? — спрашивает Эндрю. — Sigurisht sigurisht! — восклицает мужчина, выпрямившись. Он указывает вглубь прохода, прося их проходить. Фоули медленно шагает вслед за Эндрю, слушая непонятный для неё набор слов. — Nuk do të humbisni, por të kesh një udhërrëfyes është gjithmonë më mirë se pa të. — Ke te drejte, — кивает её дядя, проводя пальцами по камням. Лесли сглатывает своё волнение, чувствуя, как органы в её животе будто на секунду подскакивают, словно она только что трансгрессировала. Может ли это быть Драко? Они выходят на небольшое, заключенное между леса и камней каменное плато, будто созданное множеством веков ранее рукой волшебника. Старик бормочет себе что-то под нос, обходя его по периметру и с любовью глядя по сторонам. Лесли подмечает, что каменная плита под их ногами не совсем ровная. Её поверхность рассекают руны, которые перемежаются непрерывными линиями, вырезанными в каменной плите. Некоторые из них из-за влаги успели покрыться мхом, как и валуны на входе. Эндрю стоит рядом с ней, всё ещё испытывая искренний восторг, если судить по его глазам. Его лицо кажется совсем бледным в слабом дневном свете, который сейчас едва-едва прорывается через внезапно забредшие на небо над лесом грозовые тучи. Поднимая глаза на небо и замечая тёмно-фиолетовые краски, Фоули чувствует странную, подкатывающую к горлу панику. — Нам нужно будет подождать, пока он не уйдёт? — медленно выдохнув, спрашивает она. Её спутник молчит, продолжая наблюдать за их проводником. Старик присаживается на корточки совсем рядом с краем каменной плиты, с той стороны, где виден выход в лес. Его закрывают несколько старых елей, чьи ветки свисают над поверхностью этого святилища. У неё никогда не было страха закрытых или открытых мест, но высокие валуны со всех сторон будто давят на Лесли. — Эндрю? — вопрошает девушка уже более нервно, вглядываясь в уверенно отведенные назад плечи Батлера. Он ведёт себя странно. Почему он не отвечает? Тёмные глаза её дяди сталкиваются с её собственными. Он оценивающе обводит взглядом периметр, игнорируя её вопрос и подходя ближе к другой стороне святилища, не обращая внимания на борозды в каменной плите под ногами. Лесли не может прочитать эти руны. Они слишком старые и не такие, как они учили в школе. — Ты понимаешь эти руны, да? Эндрю, ответь, пожалуйста… Вместо ответа её партнёр поднимает что-то с земли, протягивая ей. — Зачем мне камень? — нахмурившись, переспрашивает Лесли. Она косится в направлении предоставленного самому себе старика, который продолжает игнорировать их присутствие, словно погрузившись в свои размышления. Он бормочет себе что-то под нос на албанском. Шатен напротив неё кивает на булыжник в своих руках: — Ты спрашивала о жертве, вот мой ответ. Что. Лесли нервно усмехается: — Зачем мне камень? Магии хватит местного… — Тебе нужно убить старика. Она ослышалась? — Эндрю, что за… — Ритуал таков, а хранитель стар и заслуживает смерти спустя столько лет. В её ушах стучит собственное сердце. Она не может сдвинуться с места, только смотреть на вкладывающего ей в ладони камень юношу, своего старого знакомого и родственника по совместительству. Ей снова мерещится колыбельная. Ахиллес, ты абсолютное разочарование. Твоё притворство — сплошная ложь, дорогой Ахиллес. Твоё существование — бессмысленно. Услышь же колокола, они звенят по тебе. — Лесли, он уже давно работает здесь. Мы же не пришли просто так. Почему воздух такой сырой? Им тяжело дышать. Не слушай. Ахиллес, прыгай. — Слушай, если бы был другой вариант, я бы сказал тебе обязательно. — Mendoj se më mirë do të të lë, — голос пожилого албанца прерывает слова её партнёра. Лесли сглатывает, отступая, но Эндрю перехватывает её предплечье. Заканчивай с этим и слазь с крыши, Ахиллес. Заканчивай с этим и прыгай. — Это единственный выход, я проверял, — она хмурится, пытаясь разобрать слова сквозь нарастающий рокот в ушах. Ты слышишь меня, Ахиллес? Странное чувство наваждения. Она будто спит. Наверное, это всё же сон. Ей поэтому так непривычно, так ведь? И она не может сконцентрироваться на чём-либо и… — Vetëm ki kujdes, ka një pjerrësi kaq të pafat nga ana… — Лесли, ты же хочешь вернуть свою магию? Этот ритуал — единственное, что я нашёл. Я говорю с тобой… Она сама делает шаг. Почему она делает этот шаг в сторону сгорбившегося на плите старика? — Всё в порядке. Любой бы сделал так же, да и… — Но ведь это неправильно. Её дядя качает головой, со вздохом произнося: — Я тоже не фанат идеи, но ничего другого нет. Мы и так столько ищем, и Драко так старается для тебя… Я говорю с тобой, Ахиллес. Спускайся ко мне и всё будет в порядке. Её пальцы покрепче перехватывают слишком большой камень для маленькой ладони Лесли. — Я бы сказал, если бы были другие варианты. И поэтому не говорил, но любой поймёт тебя, и я никому не скажу. Ты же хочешь вернуть свою магию? Только не забудь достать потом диадему, нам нужно будет… Прыгай, Ахиллес. Давай же, прыгай. Рокот грозового неба. Первые капли падают на каменный пол под её ногами, пачкая его. — Pak njerëz ende mendojnë për perënditë e vjetra. Единственный выход. Либо то, либо другое, Эндрю же не просто так попросил её прийти. Он поэтому не говорил, да? Она поднимает руку с камнем, чувствуя его тяжесть в руке. Я же хочу вернуть свою магию? Просто я не думала о том, чего это может стоить. Это единственный шанс, дядя бы не врал и он хочет ей лучшего. Если других вариантов нет? Фоули замахивается. А если они есть, Лесли? — Candida më ka udhëhequr gjithmonë në rrugën e duhur… Что тогда? Гулкий удар об череп старика отдаётся странным напряжением в её руке. Голос хранителя внезапно смолкает, а его тело падает на каменную плиту в её ногах. Булыжник выпадает из её ладони, прокатываясь по поверхности плиты и падая на опавшие иголки на земле за пределами очерченного древними рунами и линиями круга. Капли дождя становятся тяжелее. Шаги Эндрю за её спиной мягкие и нерешительные. Что тогда, Лесли? Слизеринка падает на колени, чувствуя, что не может вдохнуть, потому что в её ногах лежит бездыханное тело. — Он умер? — шепотом спрашивает Фоули, не веря своим глазам. Она же не могла его убить? — Лесли! — внезапно раздаётся знакомый голос за её спиной. Девушка не обращает внимание на крик Драко, так и продолжая непонимающе глядеть на тело перед собой. Её руки испачканы в брызгах крови. Почему крови становится всё больше и больше… – Что ты наделала, Лесли?! Малфой стоит рядом с ней. Его светлые волосы испачканы в пыли. Он сам в крови и ссадинах. Кольцо на его пальце привлекает её внимание на короткий миг, мигая из белого в чёрный. Руки Лесли в крови. Такой же бордово-красной, как и кровь на белой коже Малфоя. Почему он в крови? Голубые глаза бородатого старика пустым взглядом устремлены в небо. Она убила его? — Лесли! — Драко пытается привлечь её внимание к себе. Она не слышит голоса блондина сквозь второй раскат грома. Глаза Лесли следят за тонкой струйкой крови, что начинает заполнять витиеватые борозды на камне — те самые, которые не имели для неё смысла. Они не светятся, лишь теперь становятся куда более заметными из-за бордовой жидкости, заполняющей каждую выемку словно так и должно быть. Капли дождя орошают её с ног до головы. Будто тропический ливень, но они не в тропиках. — Лес… Внезапно Фоули видит, что её пальцы чистые. Они сжимают золотистые песчинки на берегу лазурного залива и перед ней нет бездыханного тела и булыжника, испачканного в крови. Лесли поднимает голову, пытаясь понять, где она. Вместо дождя она чувствует едва заметное тепло заходящего солнца и несколько секунд смотрит на скрывающийся за морским горизонтом оранжево-красный диск. Это залив. Вода из лазурной становится тёмной и загадочной из-за сумерек. Спускающиеся к воде сосны на противоположном берегу почти скрывают небольшое отверстие в скале, ведущее наружу, но лучи заходящего солнца всё же находят свой путь в это место уединения. Девушка замечает знакомый силуэт в нескольких метрах от неё. Где я? — Уэнздей… — срывается с её губ вопросительный шепот, но девочка не похожа сама на себя. Её чёрные волосы распущены. Вместо формы Невермора — лёгкое струящееся бежевое платье по колено, совсем не в стиле Аддамс. Взгляд тёмных глаз пристально наблюдает за сидящей на песке Фоули. — Никогда не считала тебя неумной, — задумчиво произносит черноволосая знакомая, болтая закинутой ногой на ногу. — Что за… Лесли оглядывается вновь, пытаясь понять, как она здесь оказалась. Этот залив незнаком ей, и она готова поклясться, что всего секунду назад она сидела перед телом старика, которого ударила камнем и… Зачем она это сделала? Эндрю. Драко. — Почему я… Она замечает стол, на который её бывшая одноклассница удобно выставила свои локти. Он каменный. И такого же цвета, как и та платформа, где были… — Я жду, Лесли, — нетерпеливо прищёлкивает языком Аддамс, глядя на неё из-за своих длинных шелковистых ресниц. Что-то в её взгляде совсем не такое, как у привычной ей Уэнздей. В её глазах присутствует толика хитрости, соблазнительности и ожидания, и мудрость не по годам гораздо больше, чем у знакомой ей девочки-аутсайдера. Фоули поднимается на ноги, даже не отряхивая свою одежду от песка. Она дрожащей походкой бредёт по пляжу, останавливаясь у свободного каменного сиденья напротив подруги. Уэнздей переплетает пальцы в замке, опирая на них свой острый подбородок. На её губах почти играет улыбка. Это не может быть Уэнздей Аддамс. Это сон, но даже во сне… Если только… Они были в святилище покровительницы Когтеврана, кто ещё может явиться ей во сне? Она вообще уверена, что не спит? — Кандида? — срывающимся голосом спрашивает Лесли, чувствуя, как её сердце уходит в пятки. Черноволосая девчушка задорно болтает головой, кивает на появившиеся неизвестно откуда серебряные чаши на столе. — Садись, — приказывает она лениво. Фоули чувствует, как её тело поддаётся древней магии. Её сердце стучит в кончиках пальцев. Ноги сами приводят её к свободному месту у стола. — Что я здесь… — Неправильный вопрос, — обрывает её волшебница, принявшая образ её старой знакомой. Её подкрашенные губы искривляются в почти снисходительной кривой усмешке. — Перед тобой стоит решающий выбор. Или ты забыла? Лесли кажется, что она тонет в тёмных глазах Кандиды. — Какой выбор? — на выдохе спрашивает девушка, опуская взгляд на чаши. — У всего есть своя цена, — Уэнздей поднимается, нависая над ней. Её ладони ложатся на стол по обе стороны от чаш. — В одной из них — вода, — Кандида наклоняет голову, вглядываясь в лицо Лесли. — Ответ на один вопрос. Слизеринка не может отвести взгляд от серебряных чаш перед ней. — А во второй — его кровь, — одна из основательниц напротив словно ожидает её ответа. Стук сердца. Это всё неправильно. — И что подарит мне она? — спрашивает Фоули сквозь свой страх. Кандида Когтевран хитро усмехается, выпрямляясь. Что-то в её пытливом взгляде напоминает Лесли её статую в гостиной умников. И это воспоминание настолько далёкое и оторванное от этого видения, что… — Ты хочешь вернуть свою магию, но что может быть большим искушением? Лесли смотрит на её оскал ещё несколько мгновений, пока не опускает глаза на выгравированный на серебре знак бесконечности. — Цена гениальности, — Кандида обходит стол, останавливаясь рядом с ней, — которую готов заплатить не каждый. — Жертва? Уэнздей наклоняется над её плечом, нашёптывая свои слова Лесли на ухо подобно христианскому змею-искусителю: — Что может быть лучшей жертвой: его душа и заключенная в ней магия, или твоё падение? — холодное дыхание призрака обжигает её шею. — Готова ли ты оставить всё как есть, или ты не дашь ему уйти в Загробный мир, поглотив его магию в обмен на знания обо всём, став владелицей моей диадемы? Сердце Лесли оглушает её. Ты слышишь меня, Ахиллес? Зелёно-карие глаза мечутся между двумя чашами. Той, что кажется невзрачной и пустой. И той, что наполнена красной жидкостью, гуще, чем сок. С выгравированным на ней знаком бесконечности. Если я заполучу диадему, я заполучу ответы на все вопросы. Я узнаю, где все крестражи. Я помогу Гарри и Гермионе, я смогу освободить всех из лагерей, я смогу прекратить всё… Мне больше не надо будет думать о Волдеморте. Я больше не буду заложницей обстоятельств. — Чего ты хочешь больше всего? — холодные ладони ложатся на её плечи, будто ободряя. — Выбирай.

Ты убьёшь старика.

Ты не убийца, он ещё жив. Ты ещё не заплатила цену, ты решаешь это сейчас.

Если это сон — ты всё исправишь.

Это всего лишь одна жертва. Он был стар и был готов принести себя в…

Чем ты лучше пожирателей?

Почему ты считаешь, что имеешь право отнимать жизнь, Лесли?

Сколько раз ты страдала от других, принимавших такие решения в отношении тебя?

Я должна знать. Я должна помочь им выиграть и…

Всё имеет последствия, мы же это прекрасно знаем.

Это выход, но какой ценой ДЛЯ ТЕБЯ?

— Выбирай, Лесли. Один ответ или каждый до единого. Прыгай, Ахиллес. Ей кажется, что вся жизнь вела её к этому моменту. К пляжу в Албании и силуэту Уэнздей Аддамс за спиной, нашёптывающей Лесли варианты её личного исхода. Её пальцы тянутся к чаше, перехватывая обжигающую холодом ножку. Фоули выдыхает, заглядывая внутрь. Она подносит серебро к губам, запрокидывая голову и делая свой выбор.

Металлический привкус заставляет её поморщиться, но Лесли продолжает глотать.

Чувствуя холод камня под собой, девушка вновь смотрит на бездыханное тело старика и склонившегося над ним Драко. Он качает головой, переглядываясь с Эндрю. Батлер пытливо вглядывается в сгорбленный силуэт Лесли, тихо спрашивая: — Что ты видела? Слизеринка поднимает глаза на обоих парней в сомнении. Солёный привкус на её губах напоминает не кровь. Он напоминает зависть. Зелень в ауре её дяди лишь подтверждает это. И магия, которую Лесли чувствует на кончиках своих пальцев — тоже.

***

Лесли не слушает их тихие разговоры между собой. Она слишком сосредоточена на рокоте магии в своих ладонях и навсегда запечатлившемся на задней стороне её век образе Кандиды Когтевран в виде Уэнздей, что ей плевать. Вместе с ранее утерянным чувством магии в её тело приходит странное спокойствие. Она перебирает диадему пальцами, следуя вслед за парнями. Фоули предвкушает поток энергии, который будет проходить через её ладонь, когда она снова достанет свою родную вишнёвую палочку из шухлядки. Она не обращает внимания на то, что Драко сам не свой и почти не сводит с неё своего напряженного взгляда. Он пытается ни на секунду не отворачиваться, лишь бы не упустить Лесли из-под носа. Его не успокаивает переставшее мигать кольцо, но внезапно ставшие вновь непрозрачными для него мысли девушки не дают ему покоя. — Слушай, мы нашли выход и это был… — Заткнись, Эндрю. Он почти убил Батлера на месте. Сдержал себя, и сейчас сдерживает. Как ему хватило мозгов потащить Лесли в Албанию и допустить, чтобы она убила незнакомого старика? Зачем? Задумчивая улыбка на губах девушки не радует Малфоя. Наоборот, она пугает. Им требуются несколько трансгрессий, одна угроза бельгийскому магическому пограничнику, за которым остался должок Малфоям и два Обливиэйта, чтобы оказаться в Англии. Потом дело остаётся за малым, но к последнему прыжку у Драко почти не остаётся сил. Он гнался за этой парочкой через всю Европу весь вчерашний вечер, эту ночь и утро и совсем измотал свой запас сил. Его волнение за Лесли каким-то образом придаёт ему сил и не даёт завалиться на холодную землю перед коттеджем от изнеможения. Девушка всё это время молчит, совсем не обращая внимания на довольно потянувшегося Эндрю, которому потраченные силы и нервы будто только и делают, что приносят наслаждение: — Предлагаю завтра поговорить о том, что ты видела, — Фоули кивает, не отвечая ему. — Я спать, а вы как хотите! Её дядя направляется к дому, игнорируя гневный взгляд Драко, направленный ему в спину. Словно ему плевать на убийство, совершённое руками его племянницы без малейшего объяснения кроме «так нужно было сделать для ритуала, к ней вернутся силы». Плевать, Малфой разберётся с ним позже. Он узнает, чем именно был чреват ритуал. Залезет Эндрю в голову и разрушит все стены в ней, лишь бы докопаться до правды. Наконец-то они одни и он может сказать то, что хотел изначально, без риска быть подслушанными. — Лесли, — он осторожно окликает девушку. Она поворачивается к нему с не отражающим прежней усталости лицом, к которому вернулся румянец. Драко мог не заметить этого в дороге, но сейчас уже отрицать не может: она больше не бледная и скулы у неё так не выступают. Словно все выпитые зелья наконец-то подействовали на Лесли, но так это не работает. — Да? Она не спрашивает о его подбитом состоянии и крови с грязью на его одежде. Будто ей плевать или Лесли даже не замечает этого, задумчиво перебирая что-то пальцами в кармане своей куртки. Явно диадему. — Поттер с Уизли и Грейнджер притащили в Мэнор вчера. Они сбежали, но Грейнджер сказала мне кое-что… — Они в порядке? — её голос лишен волнения. Юноша чувствует подкатывающий к горлу ком, потому что Лесли будто плевать. И это совсем не характерно ей. Мерлин, даже после десяти с лишним Круциатусов, которые ему пришлось испытать вчера на своей шкуре, Драко не будет кидаться жалобами ей в лицо, но разве по нему не видно? — Да, им помог Добби, — он подбирает слова, вглядываясь в ничего не выражающие тёмные глаза Фоули. — Грейнджер сказала кое-что, что тебе следовало бы знать… — Давай заварим чай… — невпопад отвечает Лесли, начиная идти к дому и словно отмахиваясь от его слов. Драко бредёт следом, не прерываясь и продолжая чуть громче: — Диадема — крестраж, Лесли! Она не оступается и не останавливается, лишь идёт дальше к двери и открывает её, придерживая и ожидая, пока Малфой догонит её. — Лесли? — он вопрошает вновь, надеясь вывести её из этого транса. — Что? Её глаза искренние, спокойные и наполненные жизнью. Не такие, к которым он привык в последние года. В них нет злобы и раздражения по отношению к нему, страха за себя или гриффиндорцев. Только хреново спокойствие. — Диадема — крестраж Тёмного Лорда, Гермиона это… — Я слышала, повторять не надо. В её голосе нет едкости. Только констатация факта. Ему только и хватает сил на то, чтобы смотреть на девушку с опаской. Фоули дёргает плечом: — Пойдём. Тебе, наверное, Эликсир жизни и Восстанавливающий бальзам понадобятся… Драко так и остаётся стоять на пороге, пропуская её внутрь и глядя вслед достающей из кармана куртки диадему Лесли. Пытаясь прийти в себя в гостиной после выпитых зелий, блондин не слышит её спокойных мыслей, когда она садится за кухонный стол и делает большие глотки горячего чая, совсем не обращая внимания на температуру и наслаждаясь запахом жасмина. Всё это время Лесли разглядывает поблёскивающий в слабом освещении синий овальный сапфир, расположенный в самом центре диадемы.

Интересно, насколько сильными будут последствия её выбора?

Только в её мыслях нет страха. Лишь интерес.